Я всего лишь хотел вернуть долг...

Айтраппед крепко спал, не желая просыпаться ближайшие четыре часа так точно. Было около шести вечера и живот Шанса начинал противно урчать. Так ко всему и голова ещё раскалывалась. Он бездельно лежал на кровати, щупая холодными руками голову, которые никак не могли нагреться из-за открытого окна. На заднем плане телевизор мурлыкал бессвязную речь. Там шли то-ли новости, то-ли фильм про какой-то криминал. "Мне нужно тридцать тысяч в долг". "Хо-хо-хо, и к кому же ты пришла, леди?". "...". "Не боишься брать в долг у мафии?". Шанс раздражённо вскочил с кровати. Он схватил пульт и к чертям выключил телевизор, с тяжестью присаживаясь на ковер. Эта единственная фраза, которую Шанс не объяснимо как, но прекрасно услышал за последние два часа белого шума. Она ужасно выбесила его. В голове сразу всплыл образ его мамы, как она со своим чрезвычайно строгим лицом, приказным тоном просит у Дона Соннелино денег. А после ему и представился отец, как он задирает голову и несмотря на устращающий вид мафиози, общается с ним, как с прислугой. И наконец ему привидились оба его родителя в кабинете Дона Соннелино, просящие у него денег в долг и подписывающие документы, что в случае их смерти или пропажи - сынуля будет платить. В голове Шанса не укладывалось, как эти до боли любимые люди, так бросили его, просто пропав из жизни, как будто их никогда и не было. "Почему? Почему? Почему?" - повторялось у него в голове. - "Что у них было на уму в тот момент? Зачем они взяли столько денег? Что их заставило это сделать? Почему они не поделились этой информацией со мной? Каким образом они настолько хорошо скрываются, что мафия не может их найти? Или...Или они умерли и, поэтому их не могут найти? Почему тогда Дон не сказал мне все, как есть? А может быть он и сам не знает? Тогда насколько мучительной смертью они умерли, что и трупов не осталось? Может, их сожгли или вовсе утопили, поэтому найти и не могут? О боже, о чем я думаю..." - Шанс? - В дверном проёме показался Айтраппед. - Все в порядке? - Он явно был обеспокоен состоянием своего друга. Шанс дернулся, резко поднимая голову на неожиданно появившегося Айтраппеда. Он прикоснулся к лицу, чтобы протереть смыкающиеся глаза, прогоняя усталость, но вместо этого протер слезу. Шанс был достаточно удивлен, что он плакал. Такая простая вещь, как размышления растрогала его... Не долго думая, он быстро утер слезы, вновь поднимая голову на друга. Ему надо быть сильным и в своих глазах и в чужих. Надо просто забыть все, что произошло и жить новой, более радостной жизнью. - Да, все в порядке. - Хрипло и неожиданно тихо для себя, ответил Шанс. Айтраппед обеспокоенно нахмурился, проходя в комнату. Он присел справо от Шанса, прильнув спиной к кровате. - Я ведь вижу, что все точно не в порядке. - Айтраппед взял паузу, пристраивая руку на плече товарища. - Что случилось? - Да нет же, нет же, - повторял Шанс, потирая глаза, - все и вправду в порядке. Просто не обращай внимания. - Шанс, - прервал его Айтраппед. - Я повторюсь ещё раз: что случилось? Шанс прищурив глаза смотрел на него. Он провел ледяной рукой по лбу, прогоняя все плохие мысли, чтобы у него получилось нормально думать. Голова все также раскалывалась, а во рту все больше играл металлический вкус голода. Он тяжело выдохнул. - Смотри, все ведь хорошо. - Сказал Айтраппед улыбаясь. Он подергал Шанса за сине-белую футболку, которую недавно ему предоставил. - У тебя больше нет долга, ты далеко от источника своих страданий и будешь работать для себя, а самое главное, рядом есть я - тот, кто может тебя поддержать. - Голос у Айтраппеда был тонкий, теплый. Совсем не тот, с которым он успокаивал Шанса раньше. - Ты изменился, - резко кинул Шанс, с мягкой ухмылкой. - Ну, в хорошем смысле. - И посмотри! - Воскликнул Айтраппед. - Ты не хотел мне рассказывать, что случилось, и я не стал тебя допытывать, а! - Восхищаясь собой, рассмеялся он. Шанс посмеялся в ответ, стараясь откинуть мысли о родителях на задний план. И все-таки в голове у него никак не укладывалось: как он такой, смог родиться у таких ужасных людей? Шанс и Айтраппед ещё долго сидели. Они общались о жизни: о том, что у кого изменилось. Например, матушка Айтраппеда - самая добрая женщина во всем мире, которую встречал Шанс, села в тюрьму за убийство. За убийство кого? За убийство своего супруга. Шанс был очень удивлен таким поворотом событий и нехотя узнавал больше подробностей. Насколько известно Айтраппеду, перед тем, как сесть в тюрьму, его мать провела ещё год в психушке и с виду нормальная отправилась в тюрьму. Но даже там она смогла отличиться, во второй день напав на сокамерницу. Больше Айтраппед ничего не слышал про свою матушку, да и слышать не хотел, а наверное, если и слышал, то не хотел столько всего рассказывать Шансу. После пошла речь про бизнес. По словам Айтраппеда, компания находилась на грани исчезновения. У отца совсем пропало желание работать, а особенно пропал его нюх. Он не мог вспомнить тех прекрасных запахов, которыми хотел поделиться с человечеством. А когда же пришёл Айтраппед, он понял, что все ещё хуже. Запахи не были легкими, сладкими. Они были тяжелыми, удушающими, такими, которые никак не выветрить и, про которые будешь вспоминать в кошмарах. Возможно, из-за убытка прибыли, когда мало-помалу начиналась жизнь в нищете, мать и убила отца. Но это дело Айтраппеда не волновало - это были лишь догадки, которыми он поделился с Шансом. - А как ты поднял бизнес? - Заинтересовано спрашивал Шанс, - ну, в том смысле, как ты стал зарабатывать столько денег? - Я выпускал откровенно ужасные запахи, - посмеиваясь ответил Айтраппед. - Из-за маленького бюджета найти что-то новое было невозможно и я решил взять то, что было и сделать это ещё хуже. Помню, самым распродаваемым был запах говна. - От стыда прикрывая лицо рукой, говорил Айтраппед. - А зачем ты делал такие запахи? - С улыбкой на лице поинтересовался Шанс. - Потому что - это смешно. А люди любят смеяться. А особенно любят смеяться, когда другим не смешно. Понимаешь к чему я клоню? Пшикнул где-то этими "духами" и человек будет ходить, искать и возмущаться, а в итоге ничего не найдет. - Хах, а умно придумано, - хмыкнул Шанс. - Ага..., - задумчиво протянул Аи. - А ещё умнее будет поесть, - вставая, сказал он. - Что ты предпочитаешь на ужин? - Задержав руку на двери спросил Айтраппед. - А что предложишь? - Ну..., - тяжело выдохнул Айтраппед задумываясь, - могу спагетти с говядиной сделать. Быстро и сытно. Устроит? - Конечно устроит. - Незаметно улыбаясь ответил Шанс. Айтраппед в ответ натнуто улыбнулся и покинул комнату. Где-то недалеко послышались резкие шаги, спускающиеся по лестнице. Айтраппеда раздражало то, что Шанс не может сам определиться в выборе еды. Вроде бы это мелочь, которую он может легко решить. Но он то понимал, что у Шанса будут трудности в выборе и других вещей, которые ему придётся угадывать, чтобы успешно сыграть роль хорошего друга. Это раздражало до дрожи в теле. Но успокоить Айтраппеда смог прямоугольник в руках. Вроде бы, обычная безделушка - подержанный телефон совсем не новой модели. Телефон, который не принадлежал ему. Айтраппед смог незаметно выкрасть телефон Шанса, который без дела лежал на кровати за их головами. Зачем он ему? Избавиться к чертям. Сейчас все люди Дона Соннелино знают номер Шанса. По номеру можно найти местоположение. А может ему как-то незаметно вшили жучок в телефон. Шанс буквально у всех под присмотром, ведь он тот, кто должен вернуть Дону Соннелино такую сумму денег, которую наверное никто ещё не брал у мафиози. Нельзя, чтобы хоть кто-то связался с Шансом. Включив поломанный экран телефона, глаза Айтраппеда холодно сузились. Было более двадцати пропущенных вызовов с разных номеров. Он даже не задумывался о том, кто же это может быть - сразу знал. Спустившись по лестнице, Айтраппед оглянулся по сторонам. Подниматься к комнатам, где он может выкинуть телефон из окна - не вариант. Будет выглядеть странно, что он спускается и вновь поднимается. Взгляд его пробежался по кухне. Свет уходящего солнца бил по раковине и слегка доставал до подставки с ножами. В голове сразу назрел план. Айтраппед громкими и тревожными шагами подошёл к раковине, взял мокрый нож, подложил под телефон тряпку и пронзил мобильник лезвием, повторив это действие несколько раз. Но этого было мало - телефон не был разбит в дребезги, а лишь более не поддавался включению. Айтраппед бросил этот нож обратно в раковину и взял мачете для нарезания мяса - для нарезания говядины к ужину. Блондин наклонился к морозильнику и специально громко его открыл, чтобы Шанс точно услышал. Сердце затрещало по швам. А вдруг этот сероволосый чудак сейчас спустится? Айтраппед глубоко вдохнул, задержал дыхание и продолжил рыскать по ящикам в поисках мяса. - Раз, два, три, четыре... - Айтраппед выдохнул, задерживая дыхание. - ...Раз, два, три, четыре... - Снова прошептал он, но уже вдыхая. Дрожь в руках постепенно уходила. Его подсчёты все продолжались и продолжались. - ...Раз, два, три, четыре... Раз, два, три, четыре... - Дыхательная техника, которую ему рассказал сокамерник в тюрьме. Когда сердце его успокоилось, а взгляд прояснился, Айтраппед с грохотом положил кусок мяса на столешницу. Он крепко-накрепко взял мачете в руку и ударил по телефону, разделив его на два теперь бесполезных квадрата. Проделав так ещё пару раз и разбив мобильник на восемь кусков, Айтраппед обмотал его полотенцем. Прежде, чем покинуть кухню, он выругался в голос и после крикнул: - Возможно, ужин слегка задержится! - Он говорил громко, чтобы Шанс точно его услышал и не стал спускаться за повторными объяснениями. - Мясо слишком замороженное, надо чтобы оно слегка нагрелось! - Айтраппед бросил окоченелый кусок в раковину и включил горячую воду, быстро покинув кухню. В надеждах его было, чтобы Шанс поверил, что эти звуки изходили от замороженного мяса, которое не поддавалось ножу. Шанс определенно что-то прокричал в ответ, но Айтраппед не услышал. Он прошёл в коридор (тот самый, который совмещает гостиную и кухню) и зашёл в одну из дверей, заперевшись там. Эта комната была уборной - самой простой ванной комнатой: душевая кабина, зеркало над раковиной, туалет в углу комнаты, а перед ним стиральная машина, рядом с которой стоит короб для грязного белья. Айтраппед поморщился, оглядываясь по сторонам. А точно ли это хороший план? А вдруг, когда он будет смывать телефон, то он застрянет, забьется слив и придётся вызывать мастера. Мастер найдёт проблему, достанет ее, развернёт полотенце и увидит там мобильник. А может ещё и рядом будет стоять Шанс, который к тому времени точно заметит пропажу телефона. - Соберись, - на выдохе прошипел Айтраппед, прикасаясь к крышке унитаза. Блондин ещё пару минут смотрел в прозрачную воду, а после тяжело выдохнув бросил сверток туда, моментально смывая. Как он и думал - полотенце застряло. Но на удачу Айтраппеда, это месиво застряло не глубоко в сливе, а было на поверхности перед глазами. Он с облегчением выдохнул, поморщился, развернул полотенце и остатки телефона с брызгами упали в воду. Их уже получилось благополучно смыть. А полотенце Айтраппед выбросил в рядом стоящую мусорку. Он помыл руки, ещё раз смыл унитаз и наконец вышел из уборной. Через какое-то время по дому стал расходиться запах жареной говядины. По истине яркий и острый запах, бьющий в нос и заставляющий захотеть есть. Шанс продолжал сидеть в своей новой комнате в полной тишине. Что его так растрогало? Как Айтраппеду удалось лишь на миг, но такой счастливый миг, подавить это выедающие до костей чувство в груди? У Шанса было так много вопросов и совсем не было возможности узнать ответ. Голова его была заполнена ненужными тревожным мыслями, которые даже после крепкого сна не пропадут. Но в этих мыслях были не только вопросы, а и вернувшиеся размышления о родне, о Доне, о прежней жизни, которая теперь казалась страшным детским сном, где все запомнилось тебе в виде коротких мыльных отрывков, преследующих тебя от младенчества до глубокой старости. Боль резко ударила в виски, пульсом отдаваясь в щеках и глазницах. Шанс больше не мог размышлять, ему срочно надо было заполнить мысли чем-то глупым и бессмысленно веселым. Он вскочил, подпрыгнул два раза, переволился с ноги на ногу и потянулся за телефоном, местоположение которого запомнилось ему в середине кровати. Но кроме мягкого и пушистого одеяла, которое Айтраппед ему радушно предоставил, Шанс ничего не смог нащупать. Он облазил всю кровать, похлопал по матрассу везде, где только можно было и ничего не нашел, так ещё и бардак устроил в комнате. Шанс тяжело вздохнул и решил так: сначала приберется, а потом отправится на поиски телефона. Он старался не думать и делать все на автомоте, сосредоточив взгляд в одной точке так, что все вокруг расплывалось в серые фигуры. Но даже несмотря на старания, размышления пробирались в его измученный разум. Порой, Шанса пугал тот факт, что ты можешь делать вещи автоматически совсем не думая. Эта вещь его пугала, потому что сопровождала с детства. Просыпается утром в школу и совсем ни о чем не думаю он выполняет свою ежедневную рутину. А потом, уже когда он будет готов к выходу из дому, не будет понимать, когда он это всё успел и точно ли он это вообще сделал. Наверное, сейчас минуты через три так и будет. Он встанет в дверном проеме с мыслью, что надо прибраться, развернётся и увидит сверкающую в своём порядке комнату. И все-таки мучала его одна мысль. Как так можно натренировать свой мозг и тело, что они будут взаимодействовать друг с другом без тебя? Закончив, Шанс встал перед кроватью запоминаю свою работу. Помнил ли он процесс? Нет. Но теперь точно запомнит, что это дело было сделано и можно отправляться на поиски вещи, которая в последнее время стала всем так важна и даже почему-то ему в том числе. Покинув комнату, Шанс услышал скрип деревянных ступенек. Голова его закружилась, а в глазах потемнело. Он нащупал стену и всем телом навалился на неё. Когда же все прояснилось, но голова ещё кружилась, он увидел источник скрипа. Это был Дон Соннелино. Он спокойно стоял в нескольких метрах от Шанса, молча смотря на него. От чего-то непонятного дыхание Шанса участилось, а сердце забилось до боли в груди. Непонятный страх объял все пространство вокруг, сгущая тёмную фигуру Дона вокруг этой светлой обстановки. Он словно чёрная дымка от костра последовал к Шансу, оставляя за собой темноту. Шанс хотел дернуться, крикнуть что-то Айтраппеду, но не смог. Стена словно схватила его, засасывая в себя. Дон Соннелино оказался практически вплотную к Шансу, а в следующую секунду уже наклонился к нему так, что их лица были на одном уровне. Лицо Шанса исказилось в гримассе полного страха и озадаченности в добавок. У Дона не было лица. Лишь пряди его остроконечных, практически жёлтых волос, болтались от невидимого ветра на его бледном лице. Он, кажется, хотел что-то сказать, но из-за отсутствия рта не мог. Просто тупо смотрел на Шанса, покачивая головой в стороны, как будто разглядывая его. Темнота продолжала сгущаться, а Дон Соннелино стал, как будто растворяться в собственном дыму. От запаха гари стало жечь глаза Шанс моргнул и все вокруг растворилось. Все было ярко-белым, из-за чего щипало глаза и Шанс моргнул ещё раз. Головокружение сняло, как рукой, стены, пол и часть выглядывающей лестницы стали ему ясно видны, а Соннелино пропал. Как-будто его здесь и не было. Как-будто, он вообще никогда не появлялся в жизни Шанса, а если и появлялся, то лишь, как незнакомый. А ведь Шанс уже и голос Дона Соннелино не может вспомнить. Не только его лицо. - Шанс, - выдернув из темноты, окликнул Айтраппед. - Ты чего здесь стоишь? Пошли есть, ужин готов. Шанс не смог ответить, ещё пребывающий в шоковом состоянии, да и кажется его ответ не подразумевался здесь. Как только Айтраппед окончил говорить, он так же быстро спустился по лестнице, как и поднялся. Тяжело выдохнув, Шанс еле отлип от стены, и с резко нахлынувшей болью в пояснице последовал за Айтраппедом. Голову Шанса заполнила пустота, которую он желал минутами ранее, когда убирался. Она накрыла его полностью, резко, неожиданно. И опомнился Шанс тогда, когда Айтраппед щелкал у его лица. Все в мгновение прояснилось. Он сидит за столом, перед руками тарелка со спагетти и крупно нарезанными кусками говядины, голова опущена так, что аромат блюда бъется об щеки и глаза горячим паром, а пряди растрёпанных волос не дают увидеть выражения лица. Ещё один щелчок и Шанс поднял голову. - Шанс, всё... - Ты не видел мой телефон? А то я его найти не могу. - Неожиданно подняв голову, выпалил Шанс. Кажется, Айтраппед даже отдернулся. Или так только показалось Шансу. И еще, наверное, Шанс перебил Айтраппеда. Что он там говорил? "Шанс, всё"? Наверняка он хотел спросить, все ли в порядке. А все ли в порядке с Шансом? Кажется, пару минут назад (Шанс думал, что пару, но так-то прошло уже более десятка минут) у него раскалывалась голова, но настроение было вполне хорошим. Чего уж вполне? Настроение у него было отменным, даже не смотря на потерю телефона. Чего в этом страшного? Ничего. Телефон он ещё найдет. А вот теперь, после той странной галлюцинации Дона Соннелино, полнейшего опустошения и потери в пространстве в качестве последствий, Шанс не мог точно описать своего самочувствия. Сердце его билось, словно барабан, в висках и ушах отдавались глухие стуки, на голову, как будто опустились тяжёлые руки и сдавливали ее, пытаясь лопнуть, как будто надутый шар. - Не видел. Может ты его в прихожей оставил? - Моментально ответил Айтраппед, хотя для Шанса этот промежуток между его вопросом и ответом Айтраппеда был слишком длинным. - Может. - Наматывая спагетти на вилку, подавленно ответил Шанс. Кажется, его начало отпускать после случившегося. - Давай поедим и я помогу его тебе найти. Шанс не ответил, ведь набил рот едой, но он покивал Айтраппеду. Тот же в ответ улыбнулся и тоже приступил к трапезе. Ужин прошёл в тишине. В какой-то недосказанной и противной тишине, которую Шанс ранее не ощущал вместе с Айтраппедом. Это было чем-то новым и очень странным. Айтраппед все время смотрел на Шанса, а к еде почти, что не притронулся. Всего лишь съел пару кусков мяса и вилки четыре макарон. Но вот еда в тарелке Шанса закончилась и, как только Айтраппед это заметил, он выпрыгнул из-за стола, убирая грязную посуду в посудомойку. Когда же он приблизился к столу, Шанс хотел что-то сказать, но Аи перебил: - Помнишь тот момент, как ты у стены стоял? Я тогда не придал тому внимания, но, кажется зря... Так вот, что там случилось, все в порядке? Шансу стало все предельно ясно. Айтраппед не ел из-за того, что волновался и обдумывал. Шанс ведь всё-таки перебил Айтраппеда перед ужином, не дав ему задать вопрос. По крайней мере, Шанс хотел верить, что все было именно так. - Ну... Сейчас все в порядке. От такой вкусной еды все будет в порядке, хех... А так-то, в тот момент я галюн словил. Было жутко, но терпимо. - Вставая из-за стола, между делом отвечал Шанс. - Галюн? Ого. А что же тебе чудилось? - Айтраппед взял вилки из рук Шанса и направился вновь к посудомойке. - Прикинь, тот мафиози, про которого я тебе рассказывал. Помнишь, я как-то упоминал его вскользь? - А, этот твой Дон Соннелино, который тебя долгом кошмарил, да? - Обтряхивая руки спросил Айтраппед. Он перешёл к тому, что убирал скатерть со стола. - Да, он. А я тебе говорил его имя разве? - Необычайная тревога накинулась на Шанса с острыми когтями. Он не мог объяснить это чувство и не мог понять почему оно мучало его. Возможно, он не помнит, что говорил это Айтраппеду, а так-то это было. Волноваться он не видел смысла, но власть над сердцебиением была не у него. - Что? - замялся Айтраппед, - конечно же ты мне говорил имя этого мужика. Помнишь, когда за барной стойкой сидели? Ты там сказал про сумму и имя того, кто на тебя повесил этот долг. Ну? Не помнишь разве? - Не помню. - Безразлично выдохнул Шанс. Этих слов хватило, чтобы он поверил, но тревога все равно не ушла. Лишь усилилась. - Ладно, пойду телефон искать. Поможешь? - Конечно. Иди в прихожую, посмотри еще в гостиной, а я тут похожу. Шанс кивнул и ушел. Не знал, что ответить и вроде его ответ тут не подразумевается. Снова. Он прошёл в тот необычайно низкий коридор, а дальше и в огромную гостинную. Все это количество загадочных комнат и эти высокие потолки, создавали иллюзию, что это огромная квартира для приёма гостей, а не жилое помещение на одного Айтраппеда. Во всей этой квартире также было очень светло. Люстры, лампы и десятки подсветок были везде и даже над плинтусом. Как будто этот дом отражал богатство Айтраппеда, смеялся над другими: "Я один живу в таком огромном доме". Шанс спустился в углубление, прошёлся взглядом по люстре, задрав голову и направился к дивану. Поднял серые мягкие подушки, посмотрел под самой мебелью, обошёл ее, но ничего не нашел. Он не садился на диван за все свое малое пребывание здесь, но вдруг телефон каким-то образом попал туда? У панорамного окна тоже ничего не было. Под ковром и в ворсе тоже. В тумбе около дивана в том числе ничего не нашлось. В прихожей дела были также грустны. Ни под обувью Айтраппеда, Шанса, ни под ковром и в обувнице не было телефона. Ни одного следа, подсказки или ещё чего-то, где бы он мог находиться. Да, потеря был небольшой, тем более, куда бы он мог деться из дома? Завтра Шанс точно найдет телефон. А если нет... то он потеряет малое количество фотографий, которые важны ему, добрые переписки с родителями, когда все ещё было хорошо, номера родителей, которые были поменяны и десятки других переписок с номерами тех людей, которые были ему важны и могли бы что-то сделать в будующем и сделали многое в его прошлом. Но не стоит унывать! Что это он распереживался? Телефон найдётся и ничего не будет потеряно. Да? - Айтраппед! Как там у тебя обстоят дела? В гостинной я ничего не нашел! - Шанс прошёл к лестнице и держась за перилы, кричал Айтраппеду, который находился сверху. Дверь скрипнула и тут на лестнице оказался Айтраппед. - У меня тоже ничего нет, - он вздохнул. Шанс слегка нахмурился и опустил взгляд. Пытался вспомнить, где же он мог его оставить. Айтраппед шустро спустился с лестницы и подскочил к другу. - Не грусти, завтра еще поищем. А если не найдем, то я тебе куплю новый. Даже лучше того, что был! - Айтраппед улыбнулся, похлопывая Шанса по плечу. "Не надо мне лучше. Мне нужен мой. Мой телефон, где номера сотен людей, с которыми у меня были приятные переписки. Мне нужен мой телефон, где много красивых, милых и теплых фотографий. Фотографий, которые я уже никогда не сделаю..." - Ладно. Я как раз хотел телефон менять, - Шанс ухмыльнулся, делая вид, что все в порядке. Айтраппед кивнул, от удовольствия прикрыв глаза. Он не чувствовал ни капли стыда.