Алкоголь

      У Сайеру было ужасно много проблем, но самая большая — его господин. Повезло только в том, что «попал» не только он, но и Дорф, что позволяло медведю частенько доводить чуть более взрослого льва до белого каления. Взаимно.       Однажды, Белая Звезда просто пришел к Сайеру и поставил условия: либо ты объединяешь всех медведей и прогинаешься под меня, либо ты и весь твой вид умирает. Сайеру был самым крупным из ныне существующих медведей, да и тупым он не был, поэтому затолкнул свое эго и лень как можно дальше и после недели залечивания костей пошел выполнять приказ. Отстоять права Короля он смог, и спустя пару месяцев привел медведей к Бесконечному Королевству, дабы присягнуть на верность новому господину.       Говорил Белая Звезда красиво. Медовые уста рисовали перед их взором собственную, огромную территорию, с лесами и реками, полные еды и возможностью безопасно заводить семьи. Завороженные мечтами, идеей могущества и вдохновленные продемонстрированной силой, медведи склонили свои головы, а Сайеру стал приближенным к их новому господину.       Сайеру тогда думал, что их жизнь пойдет в гору, но все оказалось намного сложнее. Рядом всегда крутился Дорф, готовый выгрызть у него место потеплее. Чертов лев, позади которого стоял его прайд, поддерживающий, в то время как Сайеру иной раз тратил силы на то, чтобы доказать свою «профпригодность» как Короля медведей. Чертов Фредо со своим больным сыном, что лживой змеей скрутился под боком у их господина и с высоты своего положения смотрел на их бесполезные потуги откусить кусочек от полубожественного Белой Звезды.       Время шло. Понадобилось примерно десять лет, чтобы наконец-то все прижились со всеми: чтобы львы, медведи, вампиры, темные эльфы перестали с недоверием смотреть друг на друга и ждать очередной подставы.       Настали более-менее спокойные времена. Бесконечное Королевство и приближенные земли, которые они оккупировали, радовали максимальной толерантностью и терпимостью, налаживанием с торговцами вкусной едой и выпивкой, а уж боевой нрав товарищей ломался на импровизированной арене для выбивания зубов. Сайеру сам ни один раз ломал другим кости, что позарились на его место, да и остальные были не прочь развлечься.       Иногда пугали особенные задания от их господина: сопровождение куда-то, добыча чего-то. И пугали не из-за жуткой сути, а того, что любая ошибка стоила жизни. Достаточно быстро все поняли неимоверную жестокость и беспощадность этого полубога. В то, что человек может из раза в раз возвращаться с того света и обладать таким количеством Древних Сил, никто не верил. Белую Звезду боялись, но иногда и уважали, все же держать порядок в огромном городе и прятать его от целого мира — это нужно уметь.       Сам Сайеру ко всему привык. Привык строить своих подчиненных, привык сбрасывать пар на арене, а иной раз и в борделе, привык к сложным приказам господина и даже привык к его перепадам настроения.       Ооо~       Это оказалось сложно объяснимой неожиданностью, которую Сайеру пытался разгадать на протяжении очень долгого времени. То Белая Звезда мог ходить с совершенно нечитаемым лицом и даже на убийство детей не реагировать, то на фестивалях иной раз хмурился на смеющихся людей, то на парочки тцыкал, то слуг убивал за неправильно брошенный на него взгляд. Однажды (Сайеру был совершенно уверен, что его не заметили), подал женщине милостыню.       Сайеру не понимал своего господина, но старался изучить его вдоль и поперек, проникая вглубь прошлого так сильно, чтобы докопаться до сути. Не вышло. Он не смог узнать ничего, кроме имени. Кейл Барроу. Медведь перекатывал имя сначала в мыслях, после на губах, аккуратно вслух, а после принялся проводить эксперименты. Белая Звезда отреагировал странно: вздрогнул, нахмурился и уставился на него смертельным взглядом через темные прорези белой маски.       — Кто тебе сказал?       Это был липкий ужас, скребущийся по лопаткам и позвоночнику; страх, мертвой петлей обвившийся на шее, кошмар, схвативший сердце и сжимающий изо всех сил.       Каким-то чудом, не иначе, Сайеру выжил.       А после повторил снова и снова.       Пока однажды не понял, что он чертов адреналиновый маньяк.       Сначала он дергал за усы Дорфы, потом доводил Фредо, но, когда и этого аристократишки не хватило, он перебрался к Кейлу Барроу. Сайеру облизнул губы. Ему нравилось чувство опасности, когда все дрожит от возбуждения: умрешь или выживешь? Собственная жизнь в руках другого, полубога. Одно неверное движение, слово, и ты мертв. Хотелось дразниться еще.       Это было невероятно. Волшебно. Чарующе. Интересно.       Сайеру был настолько поглощен этими играми, что чуть не пропустил нечто интересное. Его господин в очередной раз умер. Все как обычно, но… исследовав инцидент, медведь понял, что такое реально не могло произойти случайно, если ты только не слышишь запахи и не чувствуешь вкус. Случайно выпить концентрированный уксус просто невозможно!       — Небольшая плата за бессмертие. — Недовольно подтвердил Белая Звезда доводы Сайеру, вернувшись в этот мир в новом теле.       Кейл вновь занимает свое законное место за столом главы Бесконечного Королевства и привычно перебирает бумаги. Голубые глаза мелькают за прорезями маской, читают документ и намекают медведю убраться.       Было интересно и любопытно: его полубог только это обменял?       Но, как назло, наступил май, конец весны, и в сердце пришла любовь. Самый большой бурый медведь вышел на охоту, благо этого добра хватало. Целую неделю Сайеру пытался хоть немного опустить свое либидо, но ничего не получалось. Даже ехидный Дорф перестал выводить его из себя, стараясь держаться подальше от нервного медведя.       Вообще, животные сути не слишком сильно влияли на них, но некоторые чувства обострялись в период весны, и желание размножаться то и дело заставляло кидать взгляд на прекрасную половину человечества. Сайеру был самым сильным медведем. Желание выпустить пар все сильнее давило на мозги, но он прекрасно контролировал себя, до тех пор, пока по привычке не назвал господина по имени, когда тот был особо зол. Подавляющая аура заставила Сайеру опустить голову и в испуге проглотить животный писк, молящий о пощаде. Белая Звезда сжимал в руках сломанное перо и начал говорить выбитые в мозг слова:       — Не смей произносить мое имя.       А после они неловко замерли. Сайеру всегда носил достаточно облегающие вещи, играясь перед другими мускулами, что в этот раз сыграло с ним злую шутку. Выброс адреналина, чертова весна, собственная одержимость полубогом вылились в то, что у него встал. Сердце билось как припадочное, губы пересохли, а глаза так и следили за молодым воплощением господина, что растерянно смотрел ему в пах.       — Ты… — слова были потеряны.       Сайеру по-новому окинул Кейла Барроу. Господин только прошел порог второго десятка и успел хорошо поработать над своим телом. Достаточно высокий рост, крепкое и гибкое тело, способное выбраться из любой передряги и уничтожить огненным мечом врага. Красивое, утонченное лицо, ровные губы и волевой подбородок, блондинистые волосы, сплетенные в толстую косу, и голубые, растерянные глаза смотрящие на него через прорези маски.       — Господин, может…       — Пошел вон.       — Кейл…       — Пошел вон! — Громкий крик, наполненный силой, все же вывел Сайеру из состояния некоторого транса.       Уже за дверью, Сайеру приложился лбом к стене и пытался отдышаться. Это все чертов медвежий гон. Даже в человеческой форме либидо подскочило выше небес и хотелось кого-нибудь уложить на лопатки и вбивать в кровать всю ночь. Страшно, что этим кто-то оказался его господин. Жестокий, беспощадный полубог, который убьёт за любую ошибку, но дьявольски красивый, а стоит высказаться об идеи переспать вслух, как Сайеру лишится яиц быстрее, чем закончит предложение.       Медведь тихо застонал, чувствуя нешуточное давление в штанах. От мыслей, как он бы Кейла на том столе… Эти длинные волосы, эти мозолистые руки, крепкая талия и мощные ноги, закиданные на плечи…       Сайеру до крови прикусил губу и врезал себе по щеке, возвращаясь в реальный мир. Для начала, нужно сбросить напряжение хотя бы в туалете, потом сменить одежду на более свободную, а затем придумать с этим хоть что-нибудь.       В таком состоянии ему нужно пожить минимум два месяца.       И Сайеру придумал. Нечто невозможное, опасное настолько, что об этом даже думать страшно. Услышь Белая Звезда хотя бы о первой части плана, немедленно бы обезглавил, но он не слышал.       Медведь принялся преследовать. То тут то там покажется лишний раз на глаза, то в очередной раз наедине назовет по имени, то набьется сопровождать на какую-то дипломатическую миссию, куда он даже не заметил. Весь их поход стоял за фигурой господина и думал… о возможной своей последней ночи, получись у него все идеально. Итогом переговоров стали десяток черных магов. Сайеру было неинтересно. Первую часть он выполнил живым.       Вторая часть состоялась в том, чтобы напоить господина. Для начала он подкупил повара, заставив того приготовить очень соленый ужин. Не переборщить соли, а именно чтоб на столе оказались сыры, вяленое мясо, моллюски и много хрустящих закусок, которые можно пожевать на протяжении вечера.       Затем в закрытый кувшин Сайеру вместо воды налил прозрачный алкоголь с содержанием спирта 56% и принялся ждать. Спустя час подкупленный дворецкий пришел еще раз пополнить кувшин, а через ровно пятнадцать минут его вызвали в кабинет Белой Звезды.       Помещение было наполнено холодом и запаха алкоголя. Открытое окно пускало ночь в темный кабинет и только наполовину прогоревшие свечи в подсвечнике отгоняли непрошенную тьму. Тусклые, приглушенные цвета придавали атмосфере некую интимность и даже раскрасневшийся Кейл, пытающийся смотреть на него с возмущением и злостью не мог испортить момент.       — Что ты мне подлил? — Голос звучал с хрипотцой, больше устало, чем зло, и Сайеру принялся отвечать настолько честно, насколько мог.       — Купцы назвали это водкой. Очень крепкий напиток. Удивлен, что ты выпил полтора кувшина. — Сайеру сделал шаг вперед. Сквозь растопыренные пальцы, на которые Кейл уперелся, он следил за каждым его движением.       — Зачем? — Белая Звезда попытался сфокусироваться на нем, но провалился.       — Я хочу тебя. На этом столе или на этом диване, можем даже пройти в твою комнату и на твоей кровати. Всю ночь. Хочу уложить на лопатки и брать тебя в разных позах, пока не настанет утро и не кончатся силы.       Медведь замер, отслеживая эмоции на обычно нечитаемом лице. Вот взгляд опустился, вот дернулись кончики губ, и Белая Звезда негромко засмеялся. Сайеру даже растерялся. Он не был готов к такой реакции на свои слова.       — Пошел вон. — А к этой реакции готов был.       — Кейл, я понимаю, что являюсь не самым идеальным канд…       — Вон. — Кейл теперь упирался на две руки, пряча лицо почти полностью. Сайеру мог видеть только искривленный рот и подрагивающие губы.       — Никаких обязательств, Кейл. Только одна ночь, и я больше не подойду к тебе. — Еще одна попытка.       — Иди в бордель, Сайеру, а от меня отвали. — Кейл расслабляется, откидывается на кресло, позволяя свету от свечи осветить его усталое лицо.       — Был. Тебя хочу. — И еще одна.       — Ну тогда иди в душ и подрочи на мой образ! — Кейл эти слова прокричал, ударил по столу, а после схватился за лоб, пытаясь унять болезненную пульсацию. — Уйди уже и оставь меня в покое.       — Кейл, — так мягко, как он только был способен продолжил упираться Сайеру. — Если у тебя есть какие-то страхи…       — Я ничего не чувствую. — Холодный и как всегда отчужденный взгляд. — Чтобы ты не сделал, чтобы я не сделал… бесполезно. — Теперь Кейл выглядел обреченно. Что-то такое отчаянное стало проглядываться во всей его позе, наклону голову, движению рук. — Уходи.       Разбитый, усталый, одинокий, обреченный. Алкоголь вытянул все, чем являлся собой Барроу. Все клубки злобной энергии отошли на второй план, показывая просто безграничное разочарование своим существованием.       Сайеру растерялся. На мгновение он забыл, что ему делать. Казалось, что все его потуги сейчас просто бросили ему в лицо, говоря, что с самого начала все было пустым. Медведь остановился, прикрыл глаза и прислушался к себе. Он простоял так примерно с минуту, пока не сделал еще один шаг вперед. Затем еще и еще. Он подошел к Кейлу сбоку, наклонился, чувствуя щекочущий ромашковый запах шампуня, и тихо произнес:       — Ты уверен?       Кейл собирал рассыпавшиеся мысли в единую кучу. Уверен ли он в чем? Что его проклятие забирает у него любую чувствительность тела кроме боли? Да? Он не ощущал прикосновений, не ощущал поцелуев, даже рукопожатие на заключении договоров проходили мимо. Иногда он даже не понимал, лежит от или стоит, когда закрывал глаза и слишком глубоко уходил в свои мысли. Зато едкая, обжигающая, зудящая, острая и скручивающая боль была единственным напоминанием, что он еще жив.       Секс? Когда он был еще живым, он чувствовал и помнил, а после даже не пытался, не пробовал, а зачем, если скорее всего наступит разочарование. Чего хочет этот тупой медведь от него? Он же сказал ему убираться!       — Сай…       Сайеру не выдержал. Он жадно впился губами в губы напротив, посасывая и оттягивая. Кейл не был резок, алкоголь сильно помутил его сознание и реакцию, а потому он только спустя несколько секунд очнулся и поднял руку с искрящимися красными исками, чтобы ударить. Сайеру перехватил руку и прижал ее к столу, продолжая свое бесхитростное действие. Сухие, немного обкусанные губы со вкусом крепкого алкоголя. Медведь словно прикоснулся к стакану с вином, настолько ярким оказался вкус.       Губы сжались. Вторая рука вцепилась в черную гриву на голове и оттянула так резко и сильно, что чуть не сняла скальп.       — Сайеру, тебе жить надоело? — Шипение ядовитой змеей врывалось с этих очаровательных, покусанных им губ. Сайеру сглотнул и понял, что от этой власти вновь возбуждается. Да, видимо, надоело.       — Одна ночь, Кейл. Просто проверить. Тебе ведь и самому интересно, верно?       С придыханием Сайеру остановился, и с покорностью жертвы принялся ожидать вердикта. Сомнение. Переживание. Возможность?       — Ладно.       Сердце Сайеру трепыхнулось и забилось быстрее. Ему разрешили. Плевать на причины, он был уверен, что в своем обычном состоянии Белая Звезда никогда бы подобного не позволил, но в таком, немного замутненном состоянии шанс был, а Сайеру был очень упрямым и хитрым.       — Иди в комнату. — Кейл мотнул головой в сторону внутренней двери.       Сайеру послушался, вошел внутрь, но через маленькую оставленную щель прильнул посмотреть. Кейл встал, облокотившись на стол и взял в руки стакан. Он нахмурился, поднес его к лицу и, сделав маленький глоток, отставил в сторону. Барроу сделал шаг к двери, но пьяное тело предательски пошатнулось и полетело вперед. Вмиг Сайеру оказался рядом, подхватывая Кейла почти что у самого пола и поднимая, позволяя упереться о него.       — Отвратительно…       — Не волнуйся, Кейл, я все сделаю. Может не напрягаться. — Сайеру едва сдерживал себя. Одна мысль о том, что он сможет трахнуть этого жестокого полубога сводила его с ума.       — Не знал, что у тебя такие фетиши. — Издевка прошла мимо медвежьих ушей. — Извращенец. — Кейл был удобно уложен на кровать.       Сайеру сжимал губы, готовый прям в этот момент сорвать с Кейла всю одежду и растянуть под себя, согнуть пополам и вбиваться до ярких синяков на этом без сомнения красивом теле. Темные глаза жадно пробежались по распластанному телу и согнулись над Кейлом, над его лицом, часть которого пряталась под маской.       — Я сниму? — Медведь уже потянулся к маске, но быстрый отказ словно хлыст ударил по рукам. Нет так нет. Дальнейшие законы устанавливает Барроу, ведь Сайеру и так превысил все возможные лимиты.       Сайеру наклоняется еще ниже, садится бедрами на чужие и припадает губами к шее, быстро оставляя слегка кровоточащий отпечаток зубов. Кейл под ним вздрогнул и шумно выдохнул, а медведь внутренне хмыкнул и принялся растягивать белую рубашку, оставляя на светлом теле все больше и больше отметин.       Значит боль он чувствует.       Сайеру сползает чуть ниже, на ноги. Он приподнимает Кейла и стягивает с него рубашку и вновь наклоняется, глаза в глаза: спокойные, расслабленные, ни капли не заинтересованные, даже скучающие. Кейл к происходящему не выказывал абсолютно никакого интереса, заставляя чувствовать Сайеру растерянность и затаенную неуверенность.       — Могу я попросить немного инициативы? — С надеждой спрашивает медведь, ловя во взгляде каплю осознанности.       — Нет. Это все нужно было тебе, не мне. Я же согласился только для того, чтобы ты отстал. — Кейл нахмурился, словно пытался воззвать к совести больного на голову медведя, но не сработало. — Заканчивай быстрее и проваливай отсюда.       Сайеру было плевать. Сейчас у него была только одна проблема: стоящий колом собственный член. Ему было плевать, что партнер не показывал инициативу, плевать, что это все было похоже на дешевое изнасилование, плевать, что удовольствие будет получать только он.       Он. Хотел. Трахнуть его здесь и сейчас.       Медведь встает на коленки и стягивает с себя рубашку через голову, вытаскивает из кармана флакон смазки и принимается за штаны Кейла, а после и свои. Быстрые, дерганные движения вызывают суматоху, бьющееся об ребра сердце сладко поет о продолжении, а руки берутся за крепкие, накачанные ноги и разводят их в сторону.       Красиво, но грустно. Как мужчина очень любвеобильный, Сайеру было непонятно как можно не испытывать той окутывающей страсти. Любить и быть вылюбленным, не ощущать растекающийся под кожей жар и тянущиеся мурашки, что в момент конца быстро концентрируются в паху, взрывая фейерверк наслаждения, а после током расползаются по конечностям. Как можно не возбуждаться, каждый день смотря на такое красивое, потянутое тело. Как можно даже в такой момент, лежать под таким мощным медведем с крупным стояком и не чувствовать и капли возбуждения?       Сайеру кладет одну ногу себе на талию, второй растирает на пальцах смазку и смотрит вверх. Сияющий в темноте ледяной взгляд чуть слеповато щурился в его сторону. Опасный, ищущий ошибки, колкий и в тоже время усталый. Сайеру сглатывает и, не отводя взгляд, вставляет один палец.       — Растерял всю свою уверенность? — Ехидно спрашивает Барроу.       — Все нормально? — Сайеру растерян. Такое в его жизни впервые.       — Твои пальцы у меня в жопе. Как ты сам думаешь? — Теперь это звучит зло, и Сайеру уверен, что если он сейчас не заткнется, то его выкинут в окно.       Медведь полностью забывает о Кейле и сосредотачивается на себе. Да, он шел сюда именно за этим. Он не должен думать о другом. Внутрь скользит второй палец и Сайеру наконец-то чувствует сокращение мышц. Значит, это не тело бесчувственное, это какая-то преграда между телом и мозгом, что не дает получить другие сигналы, кроме боли.       Медведь вставляет третий палец. Обычно, почти всегда его партнеры выгибаются, начинают стонать, но здесь, даже найдя заветный бугорок простаты, в ответ — тишина. Словно трахаешься с трупом. Ну, хотя бы Барроу был теплым.       Сайеру внутренне истерично хмыкает и окидывает взглядом Кейла. И снова этот холодный взгляд, что пронизывает до самых костей, вызывая ужас. Член болезненно дернулся, хотя мозг словно окатило северным дождем. Кажется, его сознание пытается воззвать к адекватности?       — Ну что? — Этого не видно, но Сайеру показалось, словно Кейл выгнул бровь. Насмехается. Издевается.       Сайеру рыкнул и притянул Кейла к себе, смял одеяло и поставил его на четвереньки, оттопыривая зад. Белая Звезда очень уж обреченно выдохнул и заерзал, устраиваясь поудобнее. Медведь налил на пальцы еще смазки и растер по всей длине члена. Он приставил головку к анусу, растянул пальцами в разные стороны и медленно толкнулся вперед.       Внутренне схлестнулись волны.       Одна сторона в непонимании отпрянула, не чувствуя ни инстинктивного сопротивления, ни хоть звука от партнера. Эта часть сразу начала паниковать, но вторая волна накрыла и похоронила под собой абсолютно все: восторг и наслаждение, страсть и похоть. Слегка болезненна узость искрами пронеслась перед глазами, а жар сразу воспылал по всему телу.       — Ммм… — Простонал Сайеру, хватая Кейла за бедра и нанизывая до конца.       Ему показалось, или он услышал усталый вздох? Плевать! Пусть он не получил взаимности, но она ему и не была нужна! Сайеру наконец-то дорвался до самого заветного, что он желал последний месяц! Ни бордель, ни дрочка, ни даже наблюдение за другими парочками не давали ему возможности выпустить пар. Было жарко. Было плохо. Но как же сейчас было хорошо. Да, его мечты и реальность очень круто разошлись, но само осознание, что именно здесь и сейчас он раз за разом вбивается в их излишне убийственно-жестокого господина сносила ему крышу. Сайеру хватает Кейла за длинную косу и тянет на себя. Черт, он представлял это так долго! Честно, он даже не будет горевать если Кейл решит убить его после всего произошедшего.       Сайеру на грани выходит из податливого тела и переворачивает Кейла на бок, закидывая одну ногу на плечо и вновь энергично входя, с широкой амплитудой вбиваясь в тело. И вновь этот усталый, самую малость пустой взгляд. Он вгрызается в душу, сжимает в стальных тисках и медленно сдавливает до состояния мертвой массы, не могущий даже сделать вздох. По спине стекают холодные капли пота. Кейл одними глазами ухмыляется, откидывает подушку, которую все это время сжимал, резко поднимается, насаживаясь глубже на член, и сжимает горло Сайеру двумя руками.       — Ну что же ты не стонешь? — Больная улыбка искривляет лицо Кейла.       Сайеру безумно, с наполненным болезненного вожделения глазами смотрит в ответ и едва дотягивается до губ, но Кейл изворачивается, позволяя прильнуть к щеке. Медведь задыхается, чувствуя свою жизнь в чужих руках, но двигаться не перестает ни на минуту, вбиваясь так быстро и сильно, как только может и… с громким стоном, сотрясаясь всем телом, Сайеру кончает. Он придерживает Кейла за талию, но после пытается отцепить его руки от своей шеи, когда хватка на ней не кончается, а только усиливается.       Паника, захватившая его, раздирает на части сердце и душу.       — А кто говорил, что я позволю тебе безнаказанно уйти после такого?       Как оказалось, жить Сайеру все же хотел. Он пытается встать, чтобы сбросить с себя Кейла, но тот ловко ударяет его по ногам, валит на кровать и садится сверху, давя и давя все сильнее.       — Чувствуешь, как большой палец лежится на твою трахею? Одно движение, и ты будешь мертв. — Кейл шипит страшные слова ему прямо в ухо и смеется дёргано, словно сдерживает кашель.       Сайеру пытается бороться, пытается вырваться из схватки, но, когда на руках Белой Звезды вспыхивают искры, теряет сознание от боли быстрее, чем мог бы закричать.       Кейл отпускает руки и сбрасывает Сайеру с кровати. Ему как-то мерзко. Он же и без всех этих проверок знал, что ни удовольствия, ни наслаждения ему не видать, но насколько же огромна была та доза алкоголя, что его понесло на такие эксперименты?       Надежда? Не смешно. Он похоронил ее так давно, что даже стыдно произносить это слово вслух. Кейл не чувствовал ничего, кроме резкой боли и тупой осознанности собственной ошибки. Лечь под этого больного медведя? Как же противно, гадко.       Кейл встает, слегка пошатываясь, и идет в ванную. Он облокачивается на раковину и тяжело дышит, боится взглянуть в зеркало. Увидеть там десятки ран, повторяющие отпечатки зубов. Россыпь наливающихся синяков от чужих рук. Нащупать липкую сперму между своих ног… как же грязно он себя чувствует.       Вдруг живот сводит жуткой судорогой, заставляя Кейла согнуться пополам. Боль поднимается выше, режет без ножа, а когда жжение достигает горла, Кейл падает на пол и обнимает унитаз, выталкивая из себя просто литры алкоголя и весь ужин. Его крутит раз десять, пока из горла не льется простая вода, пока желудок не опустошается настолько, что стенки слипаются, но даже тогда, его все еще ломает в спазме. Кейл опирается на руки. Жар и холод сплетаются вместе, опустошение и усталость накатывают с головой и Барроу забывается, проваливается в сон, но сразу с болью вскакивает, сжимая сердце.       Чертово проклятие.       Пора вставать, дьявол.       Кейл поднимается, смотрит в зеркало и с болезненным воем бьет по нему рукой. Зеркало разлетается по раковине. Он хватает один из самых крупных осколков, садясь в ванную и включив холодную воду, он смывает с себя произошедшее и успокаивается под методичными постукиваниями капель о тело. Мокрые волосы растрепаны и выбиваются из косы. Кейл хватает ей и начинает осколком зеркала срезать волосы под самый корень. Нервы сдали ко всем чертям. Коса летит на пол. Серьезно, хотелось выйти и убить этого самонадеянного ублюдка, но, к сожалению, он нужен ему живой.       Просидев минут пять и смыв с себя всю мерзость, Кейл выпивает флакон мертвой маны и по битому стеклу выходит в спальню в одежде. Сайеру громко стонет и начинает приходить в себя. Ожидая конечного пробуждения подчиненного, Кейл садится неподалеку на стуле и скрещивает руки на груди. Он видит, как шатается Сайеру, как испуганно делает первый вздох и озирается по сторонам, а когда находит Белую Звезду, замирает.       — Второго раза не будет, Сайеру.       Сайеру тянется рукой к шее и болезненно одергивает, когда нащупывает волдыри.       — Будет тебе уроком, ублюдок. — Выплевывает Белая Звезда.       Сайеру схватывает одежду, неловко натягивает штаны и словно ужаленный вылетает из проклятого кабинета их господина. Да, исполнил мимолетное желание, прокатился на Белой Звезде, теперь у него самого стоять не будет минимум полгода. Кто же знал, что реальность настолько не совпадет с ожиданиями, что придется сражаться за собственную жизнь.       В какой-то мере Сайеру о произошедшем даже пожалел, ведь его мысли рисовали неимоверно горячую картину происходящего, где их тела слились в жарком танце страсти и закончились только к утру, но остался только кусающий пятки холод.       — В следующий раз сначала узнаю, как у партнера с чувствительностью, — пробубнил под нос медведь, заходя в свою комнату и запираясь в ней до самого утра.