Jensen and Jared's Secret
19 ноября 2025 г., 00:43
— Мненравитсяженскоебелье, — именно так, скороговоркой, едва расчленимой фразой Дженсен и заявляет о своем тайном Желании. Джаред предпочитает обозначать его именно так, с большой буквы, в конце концов, речь не о банальном «кто сверху».
— На тебе или на мне? — сдуру брякает он так, словно готов хоть сейчас втиснуться в тесный бабский лифчик. Дженсен в ответ краснеет, кажется, до кончиков ушей — Джаред даже проверяет на всякий случай. Так и есть, красные. И уже невольно представляет себе, с каким цветом веснушки на плечах Эклза будут смотреться лучше всего.
— На тебе, — слова тяжело оседают в тишине комнаты, и вот только теперь Джаред понимает, насколько он попал. Одно дело представлять себе Дженсена в нежном кружеве. Тяжелый, налившийся член, спрятанный в тисках вычурно женственной ткани. И совсем другое — оказаться на принимающей стороне.
Дженсен прячет глаза от стыда, и хочется его как-то подбодрить, сказать, что все извращения — это нормально, в мире есть место любым предпочтениям, но язык прилипает к небу, словно они накануне выжрали на двоих спрятанную от родителей под кроватью бутылку «Сиерры».
— Ты это… забей, я пошутил, — Дженсен пытается отмазаться, но сказанного не вернешь, мысли уже начали свое предательское путешествие от мозга к члену, который встает, несмотря на видимую неправильность ситуации.
— Мне нужно это переварить, — собственный голос совсем чужой: хриплый и на тон ниже. Джаред уже вязнет в своем воображении и притягивает Дженсена в поцелуй, чтобы хоть как-то компенсировать свою идиотскую реакцию, ну правда же! Эклз его не руку попросил отрезать, это всего лишь белье! Дженсен облегченно выдыхает в поцелуй, его тоже отпускает — делиться таким сокровенным тяжело, несмотря на то, что они уже и так знают друг о друге абсолютно все. В паху все крутит от возбуждения, яйца тяжелые и хочется уже скорее хоть чего-нибудь!
Их обламывает Мэган — сестра ломится в дверь и орет, что Джаред спер ее планшет. Дженсен отскакивает испуганно, идиотина, все семейство Падалеки в курсе их отношений, в отличие от Экзлов. Своим Дженсен сказать боится, слишком уж сильно религиозное воспитание, чересчур ярко стоят перед глазами представления кары Господней.
— Нет у меня твоего планшета, мелочь, отвали, — кричит Джаред. Айпад валяется на кровати — они как раз собирались посмотреть какой-нибудь фильм перед тем, как Эклзу приспичило поделиться своим тайным пристрастием к парням в женских трусиках. Ну, или конкретно к Джареду.
— Выбирай, «Один дома» или «Гринч», — Дженсен забирается на кровать прямо в уличных джинсах, и хочется стащить их с него поскорее — дело даже не только в сексе. У Джареда пунктик на тему грязных шмоток в чистой постели. Дженсен вечно дразнит его гермофобом, он, наверное, запросто может и в кедах спать. Проверять почему-то не хочется.
— Джинсы сними, — сам Джаред в домашних шортах, точнее старых штанах, которые он обрезал до колена. Так удобнее, и деньги на домашние шмотки не нужно тратить — можно вместо этого купить презервативы крутой марки или ту дорогущую анальную смазку, от которой Дженсен тащится. Ага, или белье в «Виктории Сикрет». Интересно, они делают размеры побольше или, как Аберкромби и Фитч, придерживаются политики миниатюрной размерной сетки.
Дженсен закатывает глаза и, подцепив пуговицу на поясе, стаскивает свои дизайнерски разодранные узкие джинсы.
***
Всю следующую неделю они не заговаривают на Запретную Тему. Джареду даже кажется, Дженсен забыл о своем тайном фетише. Ровно до тех пор, пока они, прогуливаясь по украшенному к Рождеству торговому центру, не натыкаются на отдел с женским бельем. Дженсен пытается как-то смазать движение, но скрыть голодного взгляда, которым окидывает манекены, не может. — Смотри, сейчас как встанет, — предостерегает в шутку Джаред и опускает взгляд Дженсену ниже пояса. Блядь, не такая уж и шутка — предательские узкие джинсы Эклза похабно натянулись спереди. Дженсен опускает руки, чтобы хоть как-то прикрыть стояк, но взгляда от кружевных трусов на безжизненном пластиковом манекене не отводит. Он что, сейчас дрочить собрался? Люди же их и посадить за такое могут по законам штата. Хотя, скорее, дело просто ограничится позорным запретом на вход в торговый центр. Дженсен мечется взглядом от лица Джареда к одетым фигурам в витрине — и представляет себе — доходит с запозданием. Он воображает эти кружевные тряпки на Джареде! — Дженсен, ты чего творишь? Остановись сейчас же! — щеки Эклза покрыты румянцем, он то и дело возбужденно облизывает губы и смотрит так жалобно, что Джаред почти срывается в магазин — купить комплект, несмотря на собственный страх. Дженсена отпускает так же внезапно, как и накрывает — он вообще по жизни резко перестраивается. Первое время Джаред все никак не мог привыкнуть, что он в один момент злится, а в следующий уже радостно смеется, как ни в чем не бывало. Вот и сейчас как в первый раз — приходится проморгаться, чтобы понять, что ему не приснился только что этот лихорадочный взгляд. Дженсен спокойно дергает его за руку и кивает в сторону отдела с дисками на Плейстейшн. — Ну, идем? Покажу, что ты подаришь мне на Рождество, — Дженсен смеется, и приходится в срочном порядке возвращать свои мозги в реальность, чтобы самому не пойматься — не зависнуть в пугающе-завораживающих фантазиях. Когда они заходят внутрь отдела, Джаред уже окончательно уверяет себя, что все случившееся рядом с витриной «Виктория Сикрет» — плод его больного воображения. Ну, мало ли, бывает. И плевать, что Дженсен убеждает его выйти через другую часть торгового центра, подальше от злосчастного отдела бабских трусиков. Мало ли, случайность.***
Чем ближе подступает Рождество, тем более раздраженным становится Дженсен. Экзамены, омрачающие такое желанное окончание учебного семестра, предпраздничная суета, все это действует Эклзу на нервы, а он в свою очередь переваливает свою ношу на Джареда. Хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы перестал сучить по поводу и без, или трахнуть его мордой в подушку. Обычно одно и этих действий помогает. — Дженсен, перестань, — Джаред лежит на кровати с учебником в руках. Спина Эклза, который сидит за столом, заметно напрягается. Дженсен такой нервный, что даже рядом сесть боится. Чем ближе к праздникам, тем больше родни съезжается в их семейный особняк, а это значит больше… Больше повернутых на всю голову родственников, больше молитв, больше шума, который Дженсен и так терпеть не может. Теперь они все чаще отсиживаются в комнате у Джареда, готовятся вместе к экзамену, смотрят фильмы или просто молча рубятся в приставку, чтобы на время переместить фокус от учебы и разгрузить мозг, который и так, кажется, уже кипит от обилия загружаемой в него информации. — Слушай, а давай ты останешься у нас на каникулы? Предки на следующий день после праздничного ужина срулят к родственникам в соседний город, Мак собиралась к подруге, а Джефф вообще в этом году остается на Рождество в колледже. Спина Дженсена немного расслабляется, и он садится вполоборота. Еще не победа, но уже успех. — Не знаю, как мои на это среагируют, — видно, как ему самому хочется вырваться хотя бы ненадолго из этого дурдома, где Донна заставляет всех молиться перед едой по пятнадцать минут, а Алан до сих пор методично составляет план уборки дома, в котором у каждого члена семьи своя графа с поощрениями и наказаниями. Удивительно, как Дженсен вообще вырос нормальным, несмотря на такие условия. — Обычно они среагируют, мама позвонит твоим и все уладит. Ну не в первый же раз в жизни, ты уже пару раз у меня ночевал, — Джаред видит, что нужно просто еще немного надавить, и тогда победа, вернее Дженсен, будет у него в руках. На целых три дня, пока родители не вернутся домой со смехом, шутками и несколькими килограммами подаренного родней хлама. — Тем более у меня для тебя подарок, — Джаред решается выложить на стол свой последний козырь. Выкладывать в физическом смысле пока нечего — он еще не купил настоящий подарок Дженсену. Диски с играми не в счет, это так, бутафория для отвода глаз. — Ты про что? — Дженсен сглатывает и поворачивается уже всем телом, смотрит пытливо в глаза, словно боится поверить, что Джаред реально говорит о «том самом». — Про «Виктория Сикрет», — отвечать приходится как можно скорее, чтобы не передумать. Джаред сам до сих пор не уверен, что именно он чувствует, когда представляет себя в магазине кружевного белья. Но то, как мгновенно, словно в мультике, расширяются зрачки глаз Дженсена стоит всех неудобств вместе взятых. — Просто, понимаешь… Чтобы подарить тебе это, желательно все же быть одним в доме, — будничным тоном добавляет Джаред и прикусывает губу, чтобы выдержать интригу и не испортить все выражением безудержного ликования на лице. Осознание, что он доводит Дженсена до такого возбуждения одними лишь словами, кружит голову. Дженсен, этот выросший в семье религиозных фанатиков человек-киборг, еле сдерживает стон от одних только мыслей о Джареде. Господи, блядский боже! — Пусть твоя мама звонит, — хрипит Дженсен и, схватив первый попавшийся учебник, утыкается носом в раскрытые страницы — конечно, куда уж ему до развлечений, когда на носу экзамены! Чертов контрол-фрик. Самый лучший.***
Кажется, кто-то там наверху решает дать им с Дженсеном «зеленый свет». Неожиданно, но Донна и Адам соглашаются отпустить сына на праздничные дни к семейству Падалеки, и это становится отправной точкой, после прохождения которой пути назад уже просто нет. В один из морозных предрождественских дней Джаред сбегает из школы пораньше и отправляется в торговый центр. Он успокаивает себя мыслями, что может развернуться и передумать в любой момент, хотя это неправда. Нарочито вежливая молодая девушка тут же сцапывает его, стоит только Джареду переступить порог магазина. Он мысленно чертыхается — было бы гораздо проще вытащить самый большой размер из стопки, или как там лежат все эти бабские штучки, и отнести на кассу. Но нет, теперь нужно как-то объяснять… Эллен — читает он на выведенном витиеватыми буквами бейджике имя, что именно он ищет. — Мне нужен… довольно большой размер, — Джаред уверен, что на его лице написано «я напялю эти трусы себе на задницу». Но Эллен, кажется, настолько профессиональна или недогадлива, что только вежливо улыбается и кивает головой. — Отлично, у нас большой выбор подходящих фасонов для аппетитных форм! Какой у вашей подружки размер? «Средний, в мужском отделе» — чуть было не брякает Джаред, но успевает вовремя себя перехватить. — Она… ммм, не аппетитная. То есть, аппетитная, конечно, но не пышная. Скорее, спортивная. Большая… и спортивная, — Джаред чувствует себя клиническим идиотом. Хочется просто завопить «да дайте мне уже эти трусы», выхватить их у продавца и гордо пройти на кассу. Эллен, несмотря на заминку, кивает и ведет его к нужной секции. — Вот это самые удобные модели для нестандартной фигуры, — девушка натягивает кружевные трусики между своими ладонями, чтобы продемонстрировать эластичность. Джаред чувствует, как кровь неумолимо приливает к щекам. — Вы знаете, я… эээ… я сам, мне нужно, — Джаред жует губу и придумывает, как бы повежливее слить такую внимательную сотрудницу. До Эллен, кажется, наконец доходит, что пока она стоит рядом, Джаред точно не продвинется в своей миссии. Девушка отступает вглубь отдела — на пороге как раз замаячили новые жертвы. Джаред едва успевает скрыть вздох облегчения. Он подходит поближе к выдвижным ящикам, на которых разложено белье. К счастью, верх и низ из подходящих друг к другу комплектов лежат на одной полке — остается только определиться с цветом. Мягкое кружево ласкает ладони, и внезапно, совсем не вовремя, представляется, как материал будет смотреться на Дженсене. Как пошло ткань обтянет толстый темный член, как головка будет выглядывать из-под резинки, ведь трусики наверняка не смогут уместить всё… Наплевав на то, что он тратит последние накопленные деньги, Джаред берет несколько комплектов. Один для себя и один для Дженсена. Раз уж ему предстоит исполнить порно-фантазию Эклза, пусть покажет на себе, как это будет смотреться. Просто чтобы по-честному. Представить себя, да и Дженсена в настоящем, набитом поролоном лифчике Джаред не может от слова совсем. Поэтому просто выбирает модели, которые больше похожи на обрезанные майки. Как они называются? Кроп-топы? Топики? Джаред берет белье и идет к кассе — кажется, все продавцы смотрят на него и знают. Смесь розового кружева и голубого шелка на кассе выглядит вызывающе-пошло. Наверное, уже весь магазин подозревает его в грязных, фетишистских намерениях. Плевать, это все — для Дженсена. Джаред проводит кредиткой по картридеру и надеется, что данные не протекут каким-то образом в родительские счета. Впрочем, если что, отмажется, что покупал подарок подруге. Ага, стоимостью двести баксов. Придя домой, Джаред запихивает приторно-розовый пакет с хрустящей упаковочной бумагой на самое дно шкафа — куда точно не долезут ни Мэган, ни мама, ни Дженсен. Что ж, остается только пережить Рождество и устроить Эклзу вечер мокрых фантазий. Всего то.***
В день Икс у них едва хватает терпения спокойно отсидеть за праздничным столом, что уж говорить о том, чтобы проводить родителей Джареда за дверь. Дженсен весь вечер смотрит пытливо, облизывает пересохшие губы чаще обычного и ест не ужин, а Джареда. Глазами. Джареду уже самому хочется поскорее подняться наверх, отрыть из глубин шкафа пакет и сделать наконец то, о чем Дженсен так мечтает — встретить его в кровати в этих позорных, потрясающе возбуждающих тряпках. Хочется, чтобы это поскорее случилось и одновременно никогда не начиналось. Как только дверь за отцом и матерью закрывается, Джаред толкает Дженсена к стене и жадно целует. Наказывает за все — за то, что свалил ему на голову такую грязную фантазию, за то, что изводил себя и всех вокруг перед экзаменами, за то, что устроил этот порно-театр за столом. Дженсен в ответ цепляется пальцами за свитер, словно утонет, если не будет держаться так крепко, и беспрестанно трется бедрами о бедра — стояк отчетливо ощущается даже через две пары брюк. — Пиздец, Джаред, у меня стоит уже весь вечер, — горячо шепчет Дженсен в губы. — Я так хочу. И все. Как на курок нажимают. Сил хватает только на то, чтобы пригвоздить Дженсена к стене твердым: «В моей комнате. Через пятнадцать минут», и в несколько прыжков забраться по лестнице. Ему вслед раздается жалобный стон. Интересно, а их вообще хватит на то, чтобы трахнуться, или они просто кончат вхолостую, как только Эклз войдет в комнату? Наверху Джареда снова начинают одолевать сомнения. Он в первый раз с момента покупки оказывается один на один с розовым пакетом. Как он вообще будет все это надевать? Это же нелепо, Дженсен только заржет, когда увидит его нескладную фигуру в голубом полупрозрачном кружеве. Так, стоп, отставить панику и самокопание. Нужно просто сделать это сейчас, а думать позже. Или не думать вообще. Как лекарство — раз и все. Чтобы не дать себе струсить, Джаред выхватывает из пакета первое, что попадается в ладонь, и отрывает зубами пластиковую ниточку-бирку. Черт, стоило заранее все подготовить, не дай бог Дженсен сейчас войдет и застанет его одной ногой в трусах или, еще лучше, застрявшим в горловине лифчика. Вопреки ожиданиям, ткань легко растягивается и садится ровно, как надо — словно эти майки реально сшиты для парней, которые прутся с кружевного белья, а не для спортивных девчонок. Коже непривычно без огромных футболок, которые Джаред обычно носит. Кажется, словно его кто-то беспрестанно мягко гладит, аккуратно касается: спины, ключиц, сосков. Запретным наслаждением захлестывает как волнами, накрывает с головой. Когда приходит очередь трусов, Джаред понимает, что майка была самым простым. Внутренние барьеры упрямо не дают натянуть на себя деликатную ткань. Приходится сделать глубокий вдох, прямо как перед первым в жизни прыжком в бассейн с вышки. Фух. Нормально, не страшно. Джаред переступает с ноги на ногу, привыкает к ощущениям, которых слишком много. Ткань дразнит, раззадоривает, ласкает неумолимо везде. Член ожидаемо не помещается — торчит вызывающе из-под лиловой кружевной каемки. Одновременно нелепо и безумно возбуждающе. Наверное, именно об этом и говорил Дженсен. Господи, не кончить бы раньше времени! Джаред в ожидании устраивается на кровати: теперь главное, чтобы все пошло по плану и родители не вернулись случайно раньше времени из-за какой-нибудь мелочи. Чтобы успокоить нервы, приходится считать до ста на французском. Джаред ужасен в этом — наверное, именно поэтому он успевает дойти только до пяти, прежде чем дверь открывается и на пороге появляется Дженсен. И если до этого момента сомнения насчет правильности своего поступка еще роились в голове, теперь они окончательно разбиваются вдребезги. Дженсен медленно подходит ближе и смотрит жадно — впитывает каждый сантиметр тела, то, как откровенно нежный материал обтягивает совсем не аккуратные изгибы, и произносит хрипло, словно только что в первый раз курил взатяг: — Блядь, Джаред… ты… такой… — и всё, залезает на кровать, притирается тесно всем телом, и это первый раз, когда Джареду плевать, уличные ли на нем шмотки. По бедрам проходятся горячие ладони — Дженсен дразнит член через кружево, мнет рукой, трет под яйцами, давит через ткань на дырку и шепчет беспорядочно, благодарит скороговоркой. Джаред порывается стащить с себя майку, но Дженсен не дает. Он зачарованно оглаживает плечи, снимает-надевает обратно одну из бретелек. Играется с маленьким розовым бантиком, а затем сжимает кайфово, на грани боли, сосок прямо через ткань. — Я сейчас кончу, — приходится предостеречь, слишком уж увлекается Дженсен изучением своего подарка. — Хочу вылизать тебя через трусики, — бесстыдные слова спускаются прямо в пах, отчего срочно приходится пережать себя у основания, чтобы не кончить. Джаред переворачивается, опирается на локти и поднимает призывно задницу — хочешь, получай. Дженсен дышит шумно, прижимается ртом к мошонке — ткань такая тонкая, что по ощущениям почти незаметна. Словно Дженсен вылизывает кожу, разве что глубже, между ягодиц пробраться на может. Все попытки вести себя тише проваливаются, да и зачем вообще? Никого же нет дома. Джаред беспрестанно звучит: всхлипами, жалобными, просящими стонами, обрывками фраз. В какой-то момент Дженсен приспускает трусики ему на бедра, шелестит упаковкой презерватива и вжимается головкой прямо между ягодиц. Тело раскрывается и впускает его мгновенно — далеко не первый раз уже, да и, судя по влажным пятнам на простыне, Дженсен давно начал растягивать его пальцами, просто это как-то пролетело мимо распаленного донельзя возбуждением мозга… — Ну, двигайся, — Джаред понукает, ему мало, хочется больше, быстрее. Соски горят под кружевной тканью — Дженсену слишком уж нравится щипать их через топик. — Тихо, подожди, подожди, Джаре-е-ед, — Дженсен шипит за его спиной. — Да не сжимайся ты так, — он часто-часто дышит, гладит руками спину, пробирается широкими ладонями под топик. — Хочу растянуть этот момент, — добавляет он, чтобы хоть как-то оправдать свою бесчеловечность. — У нас, блядь, вся жизнь еще на это, — рычит Джаред и подается навстречу, пытается сам двигаться на толстом члене. — Ты наденешь? Еще раз? Для меня? — Дженсен ускоряется, срывается, долбится ритмично, как Джаред любит. Задница пульсирует, господи, ну как же хорошо, он же сейчас на что угодно согласится! — Да-да-да-да! — Джаред срывается на крик и падает в оргазм, скинутый за грань умелой дрочкой. Дженсен, вопреки ожиданиям, не кончает в презерватив, находит в себе силы выйти в последний момент. Он переворачивает Джареда и, стащив резинку, тычется членом в губы. Джаред открывает рот и смотрит глаза в глаза, пока сглатывает горячую сперму. Дженсен вытаскивает и оседает на кровати напротив. Ласкает взглядом лицо — покрывает зрительными поцелуями каждый миллиметр кожи, пока Джаред показушно открывает рот и демонстрирует густую белесую жидкость, играет ей, перед тем как сглотнуть. — О-ху-еть, Джаред. — С Рождеством, Дженсен. Вторая часть подарка на столе. Любопытство пересиливает посторгазменную лень, Дженсен встает с кровати и подходит к столу, на котором лежит розовый комплект шелкового белья. — Твоя очередь.
