В тишине

Я рванул за угол, уверенный, что успею, в последние секунды вбежать в лифт, но делаю слишком резкий поворот и врезался в него нос к носу с твистодом. Это был Пеббл. Его массивный силуэт заполнил проход, его зубы впились мне в бок, прежде чем я успел отпрянуть. Боль была ослепляющей, но гораздо страшнее был звук похожий на рвущуюся резину. Я не видел раны, но чувствовал, как из меня уходят силы. Я помчался, не чувствуя ног, слыша за спиной его тяжёлое, яростное рычание. Я рухнул в кабину лифта, прижимая ладонь к горящему боку, прямо перед тем, как двери с грохотом захлопнулись, едва не задев мой хвост. В гробовой тишине лифта, я просто дрожал. Лифт с громко открыл двери, выплеснув шумную, возбуждённую толпу Тунов в холл. Смех, облегчённые вздохи, быстрые обсуждения прошедшего забега всё это тут же растекается по коридорам. Забег окончен, опасность миновала, все торопятся по своим делам. Луи выходит одним из последних. Его знаменитая улыбка на месте, он даже поднимает руку в ответ на чьё-то "Пока, Луи!", но делает это слишком медленно. Двери лифта закрываются, гул стихает, и в наступившей тишине его шаги становятся единственным звуком. Не быстрые и пружинистые, а тяжёлые, неуверенные. Он делает несколько шагов по ярко освещённому коридору, и вдруг его тело предательски дёргается. Глубокая рана на боку напоминает о себе резкой, выворачивающей болью. Рука инстинктивно прижимается к боку, где под яркой водолазкой скрывается рваная рана. Он ни о чём не может думать, кроме как о том, чтобы добраться до своей комнаты. До тишины. До одиночества. Он прижимается плечом к прохладной стене, используя её как опору, и медленно, очень медленно начинает двигаться вперёд... "Главное не упасть здесь... Главное дойти..." Из бокового коридора выходит Спраут. Он шёл, уткнувшись в свой рюкзак, и почти прошёл мимо. Но его взгляд скользнул по мне и он резко остановился. Его глаза широко распахнулись, а листья на голове слегка подрагивали. В его взгляде я прочитал не упрёк с которой он обычно читал мне нотации, а мгновенную, неподдельную тревогу. Он не кричал. Он замер на секунду. Потом он быстро, почти бегом, преодолел расстояние между нами и молча, осторожно подставил своё плечо. Он взял на себя мой вес так бережно, будто боялся сделать больно. Я вздрогнул и попытался сделать вид, что всё в порядке. "Всё... всё нормально, я... я просто..." "Тише, перебил он, и его голос дрогнул, выдав то волнение, которое он так старался скрыть. Не говори. Просто... держись." И я перестал бороться, хотя я даже и не пытался усталость и боль в боку делали свое дело. Я облокотился на него, чувствуя, как напряжены его мышцы, и понял, что он волнуется не меньше моего. Дальше мы шля в тишине. Дверь в мою комнату закрылась, отсекая шумный мир. Он усадил меня на кровать, и прозвучал его низкий, ровный голос: "Покажи." Я, всё ещё испытывая жгучий стыд, неловко задрал край водолазки. Под ней зияла некрасивая рваная рана из которой все ещё сочился ихор. Я отвернулся, не в силах вынести его взгляд. Он тихо вздохнул. И тогда он опустился рядом со мной, что бы лучше осмотреть. Он не сказал ни слова. Ни упрёка, ни жалости. Он просто достал свою потрёпанную аптечку и принялся за работу. Его шершавые пальцы, были поразительно нежны. Он промыл рану, обрабатывал, и каждое его прикосновение было безмолвным вопросом: "Мне можно? Я не делаю тебе больно?* А потом, чтобы дотянуться до раны, он обхватил меня рукой за спину, хотя может и не только для этого, возможно что бы успокоить. Крепкое, молчаливое, которое стало единственной опорой в моём рушащемся мире. И я сломался. Вся моя броня из улыбок и показной весёлости рассыпалась в прах. Я бессильно обмяк, уперевшись лбом в его плечо, и тихо, беззвучно, разрешил себе заплакать. От стыда. От боли. От страха. И от невыносимого облегчения, от чувства заботы. Спраут почувствовал эту дрожь. Он замолк, закончив перевязку, и не отпустил. Он просто держал меня. "Прости..." прошептал я. "Глупости, его голос сорвался на шепот. Он отвел руку и провел пальцами по моей щеке, смахивая слезу. Главное, что ты жив..." Его рука, только что вытиравшая слёзы, медленно опустилась и коснулась моей. Он будто спрашивал разрешения. Я слабо сжал его пальцы в ответ. И тогда наши руки сплелись. Просто и крепко. Никаких лишних слов. Только его ладонь в моей и тишина, в которой отступает боль и уходит страх. Я закрыл глаза. Впервые за этот вече р я мог просто дышать. И знать, что со мной кто то рядом.