Plush-hunter

Хан Джисон на 99 процентов обожает свою работу: бесконечное поле для творческих открытий, по которому можно пройти рука об руку с лучшими друзьями, знакомства с кумирами, неописуемый восторг от каждой встречи с фанатами, которые дарят свою любовь и поддержку... Только один процент всё портит: сольные расписания и концертные туры оставляют слишком мало времени для свиданий. Его романтичная натура не выдерживает долгой разлуки с бойфрендом. А ведь большую часть времени он находится от Хана не дальше вытянутой руки, так близко, что можно наклониться и поцеловать, но их постоянно окружают камеры, и если он поставит под угрозу репутацию всей группы из-за своих сентиментальных хотелок, ему придётся отплачивать долг до следующей жизни. Кстати о птичках. Непосредственный виновник каждодневных душевных терзаний Джисона прямо сейчас смотрит на него, как на чудо рождественской ночи. Со Чанбин, будь он неладен – как взмахнёт ресницами, как прищурится в улыбке, так Хан сразу начинает скучать по моменту, когда они увидятся снова, даже если они ещё не успели расстаться. — ...Ну ты чего молчишь? Ладно, ему тоже айс американо, — произносит Чанбин и поворачивается обратно к бариста. Ой. Вот что он спрашивал, пока Джисон плавал в мечтах. Blah-blah-blah, proper name, place name... — Извини, — шепчет Хан и прижимается щекой к его плечу, — что-то я задумался. — О чём это? — спрашивает Со и прикладывает карту к терминалу. — О том, как мы пойдём гулять в следующий раз. — Мы уже гуляем. — Но у нас же будет следующий раз? — спрашивает младший и хлопает глазами. Чанбин тихо посмеивается, когда они вдвоём отходят от барной стойки, чтобы присесть на мягкий диванчик. У него очаровательный смех. Раздражающая музыка из зала торгового центра мешает насладиться его звонким голосом. — У нас будет ещё тысяча свиданий. — Когда? — Завтра. Пятьсот до обеда и ещё пятьсот после. — О-о, ты уже всё продумал, — Хан одобрительно кивает головой. — Сколько это в чмоках? Чанбин поднимает ладони на уровень лица и с задумчивым видом начинает загибать пальцы. — Шестнадцать, семнадцать... Да, где-то двадцать тысяч. И это только в щёки. Джисон старается держать лицо шутки ради, но слишком быстро раскалывается и начинает смеяться, закрыв лицо ладонью. Чанбин всегда побеждает в этой игре: отвечает на глупые забавы Джисона смешнее, чем он. Так нечестно. Но Хан готов простить ему этот единственный разочек, потому что он в хорошем настроении. Как только на барной стойке звенит колокольчик, Джисон поднимается, чтобы забрать оба стакана. Он благодарит милую бариста и покачивает стаканы с кофе, чтобы послушать, как в них шуршит колотый лёд. Чанбин забирает у него свой американо, обхватывает губами трубочку и выходит из кофейни, аккуратно погладив Хана над поясницей, чтобы повести за собой. — Дашь свой попробовать? — спрашивает он. Джисон болтает лёд трубочкой и смотрит на Со: — Они же одинаковые. — Вот и нет. Мой кофе – это мой кофе, а твой – это твой. — Действительно так, — соглашается Хан и протягивает ему свой стакан, — ты очень мудрый. Чанбин, на самом деле, не только мудрый, но и справедливый, поэтому даёт Джисону попробовать из своего стакана. Оба считают, что у другого слаще, поэтому меняются. — Куда хочешь зайти дальше? — спрашивает Хан. Чанбин оглядывается по сторонам и задирает голову, чтобы посмотреть на верхние этажи торгового центра. У них впервые за долгое время выдался целый выходной, который они решили потратить на шоппинг и вкусную еду, но теперь, посасывая неоправданно дорогой кофе через трубочку, почему-то не знают, чего бы ещё захотеть. Со даже огорчается, что ни одна вывеска не привлекает внимание, но вдруг его взгляд цепляется за автомат с игрушками. Его глаза мгновенно загораются. — О, там есть Бадц-Мару? — спрашивает он и тянет Джисона за локоть. — Смотри, там столько игрушек санрио! Джисон восторженно вздыхает, когда они подходят поближе. Если бы его руки не были заняты кофе, он бы уже прижался к стеклу, как ребёнок, чтобы получше разглядеть каждую игрушку. Впрочем, Чанбину это не мешает: он тыкается лбом в автомат и пораженно открывает рот. — Хочешь его? — спрашивает Джисон, глядя на чёрного плюшевого пингвина. — Очень. Достанешь для меня? — Сделай эгьё. — Подержи мой кофе, — отвечает старший и отдаёт ему американо, а потом начинает демонстративно разминать пальцы и шею и прочищать горло. — Щас я, щас я... Джисон начинает хихикать ещё до того, как Со начнёт. Он наблюдает за тем, как профессионально Бинни готовится войти в роль, чтобы спеть влюблённую песенку. Ему даже не нужно пытаться. Он непобедимый чемпион в категории милых парней, ради которых хочется вырывать розовые кусты с корнями и печь трёхэтажные торты с клубничками. — Всё, хватит, я сейчас умру! — кричит Джисон, как только Чанбин доходит до второй строчки. — Я достану тебе этого пингвина. Я вообще всё тебе достану, хорошо? Так, где моя карточка... Чтобы Джисон не утруждал себя поисками, Чанбин забирает у него кофе и прикладывает свою карту к терминалу. Джисон злобно хихикает, собираясь украсть (за деньги) маленького крутого пингвина. Он решительно хватается за рычаг управления, двигает хваталку, вымеряя её расположение с точностью до миллиметра. Чанбин в стороне активно поддерживает его, как преданный фанат, и помогает направить механическую клешню: — Чуть-чуть левее... Нет, правее. Всё, хватай! Они с замиранием сердца следят за тем, как растопыренная лапа тянется к голове Бадц-Мару, но её силы не хватает для того, чтобы его поднять. — О-о, не-ет, что за проклятие? — ноет Хан и хлопает по экранчику. — Оплати ещё попытку, пожалуйста. Теперь я точно его вытащу! Чанбин не спорит и прикладывает карту снова. Джисон заряжен на победу. Если он снова оплошает, пока на него смотрит любимый, он будет долбиться лбом в стекло, пока не пробьёт дыру, чтобы достать для него пингвинёнка. Но у него не получается и на второй раз. И на третий тоже. — Может, я попробую? — спрашивает Чанбин. — Ты что! Я – профессионал, я уже вытаскивал игрушки в таких автоматах, просто этот сломанный, наверное. — Ага, — скептически хмыкает Со. — Много ты потратил в прошлый раз? — Не думай о деньгах. Оплатить-то любой дурак может, а вот достать... — Так ты не достал. — Так я щас! Картина маслом: дикий айдол в своей естественной среде обитания охотится на плюшевые игрушки. Игрушки пока выигрывают. Не стыдно им позорить Джисона перед его без пяти минут мужем? Чанбин успевает выпить весь свой кофе от нервов, пока наблюдает за неравной битвой, и принимается за кофе Хана. Джисон то и дело матерится под нос, скребёт ногтями по металлическому корпусу аппарата, шипит, урчит, разве что не пинает. Это Чанбин пнул один раз. Надо же ему помогать. Но с двадцать пятой попытки у Джисона получается. Когда пингвин падает в отсек для приёма приза, парни радостно кричат и бросаются обнимать друг друга, будто Хан сдал экзамен по лохотронам или выиграл кубок лудомана. — Ура-ура, я же говорил, что справлюсь! — кричит Джисон и достаёт Бадц-Мару. — Вот, это тебе. Не стоит благодарности. Чанбин забирает у него плюшевого пингвина, притворно всхлипывает и трёт переносицу: — Наш малыш такой красивый, у него твои глаза. — Девять месяцев он ждал нас в этом игрушечном аквариуме... — шепчет Хан. — Ничего, Мару, теперь у тебя будет дом, — драматично вздыхает Чанбин и прижимает его к себе. — Пойдём в зоомагазин, посмотрим хомяков и попугайчиков. Джисон хихикает и берёт Чанбина под локоть, чтобы повести к эскалатору. Оторваться от улыбки Бинни невозможно. Он такой светлый и жизнерадостный, его невозможно не любить. Он так радуется простой игрушке за десять тысяч вон (окей, было бы обидно, если бы он не радовался за такие деньги). Джисон искренне хочет хныкать ему в рукав от нежности. — Бадц-Мару хочет чего-нибудь? — интересуется Хан. Чанбин подносит мордочку пингвина к своему уху и внимательно слушает: — Да, он хочет, чтобы в следующий раз платил ты, — отвечает Со. — Непременно. Отказывать этим двоим ощущается как преступление. Джисон очень законопослушный гражданин, он платит налоги своему любимому в поцелуях на ночь и всегда переходит дорогу только за руку с ним. Завтра у них будет новое расписание, уроки английского, хореография и спортзал, но пока что они могут насладиться только друг другом... И, может быть, поцеловаться в ближайшей примерочной, только тс-с, никому не нужно об этом знать.