Братья в беде

Молодой щенок немецкой овчарки тревожно поглядывал на часы и мерил шагами квартиру. Чейз давно не возвращался. Двенадцатилетний Брут натянул куртку поверх футболки, неохотно обулся – он любил ходить по дому босиком – и схватил рюкзак с фонариком. Куда же пропал его брат? Выйдя из дома и закрыв за собой дверь, он пошёл по темнеющим улицам гоода, положив ключ в карман шорт. Бумер вышел из кофейни, потягивая кофе, и тут столкнулся с кем-то. «Осторожно!» «Ой!» — Брут отступил на шаг и остановился. Подняв лапу ко лбу, он отдал честь. «Простите, сэр, это я виноват. Я слишком торопился». «Куда такая спешка?» — спросил Бумер, с некоторым раздражением глядя на молодого пастуха. «Мой брат, сэр. Его зовут Чейз, вы, наверное, о нём слышали. Он обещал вернуться домой к шести сегодня, мы должны были играть с ним в «Побег из Таркова», но он не вернулся. Я пошёл его искать, сэр». Бумер на мгновение замурлыкал, размышляя над словами щенка. «Возможно, я видел его у старого здания мэрии, к которому я могу тебя привести», — спокойно сказал он. Брут задумался. Идти куда-то с незнакомцем казалось не самой лучшей идеей, но… Он был хорошо обученным щенком и мог сбить с лап любого взрослого, ударив его в определённое место. «Хорошо, сэр, я пойду с вами. Но...» Брут огляделся. «Почему ты мне помогаешь?» «Ну, такой ребёнок, как ты, не может ходить один ночью, — сказал Бумер, жестом приглашая Брута следовать за ним. — К тому же, так будет легче найти брата». «Верно, сэр!» — улыбнулся Брут, поправляя рюкзак и идя рядом со взрослой собакой. «Вы отлично выглядите, сэр. У вас очень классный зелёный ошейник». «Мой ошейник с шипами? Спасибо», — сказал Бумер с улыбкой, провожая Брута к старому зданию с приоткрытой дверью. Брут слегка замедлил шаг, принюхиваясь и оглядываясь. «Ты уверен, что мой брат был здесь?» «Возможно, он и есть», — сказал Бумер, войдя в старое здание, поскольку ароматы мускуса и мха скрывали чьи-либо запахи. Брут бросил рюкзак, оставив его у двери, взял фонарик и пошел за собакой, включив его. Бумер накрыл лицо Брута тканью, позволив хороформу сделать необходимое действие. «Мммф?» — простонал молодой человек, пытаясь покачать головой, но хлороформ был слишком крепким, а щенок был слишком маленьким, и его лёгкие мгновенно наполнились препаратом, который распространился по кровотоку и лишил его сознания. Фонарик выпал из его лапы, а ботинки заскользили по полу, когда он сползал вниз. Бумер схватил сумку Брута. В сумке лежали сменная рубашка, носки, широкий пластырь, перочинный нож и телефон. Бумер раздавил телефон Брута и засунул ему в рот старые носки, прежде чем заклеить его пластырем. Затем он быстро раздел щенка, заложил руки за спину и связал их, а потом обмотал пластырем и лодыжки. Щенок ничего не чувствовал; хвост безжизненно лежал на земле, слабо дыша носом, он крепко спал. Бумер ухмыльнулся, обматывая повязку вокруг головы Брута, лишая зрения, но оставляя его нос открытым, прежде чем отнести его в другую комнату. Там стоял ящик, на дно которого Бумер опустил связанного щенка, который проснулся от этого прикосновения. "Мффф?" «Спокойно, детка~ С тобой всё будет хорошо~», — сказал Бумер, медленно привязывая Брута к гробу, используя петли, чтобы удерживать его на месте, а затем, используя доску, чтобы зажать ноги Брута, заливая бетон. «Ммммфх, фмххмфх, фхххмфх!» — отчаянно стонал Брут, дергая плечами и умоляя остановиться. Кляп душил его, верёвки врезались в кожу, но всё это заставляло маленький пенис самца встать торчком, а хвост бился о дно гроба. «Пожалуйста, пожалуйста, не надо! Пожалуйста!» — стонал Брут, впиваясь зубами в носки, но слова его были совершенно неразборчивыми. «Тсс, щенок~», — сказал Бумер, похлопав щенка по щеке, а затем хлопнув его по яичкам. «Ммф…» — раздалось из-под маски. Член Брута дрожал, на кончике выступила капля преякулята, плечи подёргивались. «Ммф, хмф! Ммф! ММММФФФММ!» — умолял он. Убедившись, что детёныш хорошо и крепко привязан, Бумер стал надрачивать его член. Брут ахнул, почувствовав, как что-то странное сжимает его пенис. В следующее мгновение он застонал громче, разрываясь между удовольствием, стыдом и паникой: руки сильнее мастурбировали ему, ег лапы отчаянно дёргались, грудь вздымалась и содрогалась. Он отчаянно вдыхал воздух и наслаждался этими ощущениями, но кончить так и не смог, потому что Бумер играл с его оргзамом. «Неужели этот коротышка не хочет кончить, а?» Брут захныкал. "Мфх! Хмф!" — Пожалуйста, сэр... Я не... Я ничего не скажу, отпустите... — тихо простонал он сквозь кляп. Бумер сжал его член, и все похотливые мысли Брута взяли верх, заставив забыть обо всём на свете. «Разве ты не хочешь кончить, грязная сука?» «Боже, я хочу этого! Хочу этого!» Брут выгнул грудь, и его член начал течь, а жар возбуждения пронзил каждую клеточку его тела. Бумер ухмыльнулся, закрыл крышку гроба и запер её на засов. «Фмфм, фмхфхм?». Брут попытался потереть обнажённый член о крышку, но не смог. Он понял, что запечатан, но не понимал почему, и невозможность кончить была для перевозбуждённого щенка настоящей пыткой. А между тем Бумер вытащил ящик наружу, на задний двор здания, где стояла заброшенная строительная техника. «МФММФМ!» Бумер опустил ящик в яму и открыл крышку. Ничего не видя, Брут отчаянно завыл сквозь кляп и крышку гроба: «Нет, пожалуйста, не надо! ПОЖАЛУЙСТА!» Я ХОЧУ КОНЧИТЬ... То есть, ХОЧУ ВЫБРАТЬСЯ ОТСЮДА! ПОЖАЛУЙСТА!», но снаружи слышались лишь приглушенные стоны: «Хмф, хмфхмф!» Бумер не слушал всхлипываний щенка. Выбравшись из ямы, он стал заливать её цементом, постепенно заполняя её и ящик. Стоны Брута становились всё глуше, особенно когда цемент обхватил его тело. Теперь он просто лежал, принимая свою судьбу, неподвижный, как статуя. Через некоторое время Бумер насыпал земли в залитую цементом дыру, и Брут был запечатан навсегда... Ну или пока под землёй и цементом не кончится воздух.