люби меня, даже после всего.

Запах свежих цветов ударил в нос — тех самых, которые Эбардо заботливо дарил супруге каждый день со словами о том, что ей нужно больше дышать свежим воздухом, ведь она носит под сердцем его «сына». Лололошка спокойно вошла в комнату, по-прежнему находясь в немного мятой ночнушке. Взгляд зацепился за эти недавно подаренные цветы. Может, для другой девушки они бы и принесли радость, но Ло, глядя на них, испытывала отвращение. Они ассоциировались только с ним. С Эбардо. С ненавистью, жгучей болью и нежеланной близостью. Она ещё не успела отойти, как сзади возник муж. Его выражение лица, эта вечная улыбка уже успела надоесть. Когда он улыбался, она раздражалась и ненавидела его сильнее. И единственным спасением, что было у Ло, дабы избежать постоянных «наказаний», стал уже заметно округлившийся живот, а если быть более точным, то ребёнок. Каким бы садистом он ни был, а ребёнка от Лололошки очень хотел, несмотря на то, что она этого желания с ним не разделяла. — Я войду? — мужчина стоял в дверном проёме наполовину открытой двери. Он кратко постучал три раза, но при этом порог не переступал, хотя знал, что может сделать это. Знал, что возлюбленная не в состоянии ему отказать, прогнать или ударить, хотя пыталась. Пыталась каждый день сделать это, но вставать и ходить стало тяжелее, отчего она стала спокойнее, а внутри появилось осознание того, что на самом деле происходит. Она вышла замуж за самого отвратительного и мерзкого ей человека. Родители давным-давно отказались от Лололошки и бросили её одну. Друзья, которыми она дорожила, не знают, что с ней, и она даже не успела попрощаться. Единственными друзьями для неё были слуги, которых приставил к ней Эо. Но она знала, что они прогибаются под ним, и дружбу с этими людьми водить явно не стоит. Девушка раздражённо вздохнула, отходя к кровати и присаживаясь на неё. — Ну, пройди! — она сложила руки на груди, глядя на то, как высокая мужская фигура угрожающе проходит в комнату и делает несколько шагов к ней. И тут же спускается перед Лололошкой на колени, осторожно проводя шероховатыми пальцами по её хрупкой ноге, словно вот-вот готовился сломать её. — Я не прекращу пытаться... — спокойным и немного грубым голосом сказал Эбардо, продолжая поглаживать супругу по ноге. — Мне всё равно. Пожалуйста, оставь эту затею. Оставь меня в покое. Но Эбардо не слушал. — Лололошка, ты такая замечательная... Как я тебя люблю... Прошу, люби меня... Разве это так трудно? Лололошка решила промолчать, слушая очередные бредни мужа, которые происходили чуть ли не каждый вечер, когда он возвращался с работы. — Ты всегда Ло, просто Ло по утрам... Но в моих объятиях ты всегда моя любимая пташка... Лололошка, мне непонятны твои мысли. Ты носишь под сердцем нашего сына. Чувствуешь, как он питается... Разве у тебя совсем нет материнских чувств к собственному дитя? Неужели ты настолько бессовестная мать, что ненавидишь его? — Если для тебя я бессовестная мать только потому, что не имею никаких чувств к этому ребёнку, то пусть так и будет. Зачем тебе такая жена, что даже сына родить не может? — сказала Лололошка с усмешкой, намекая на то, что в её животе вовсе не сын, а дочка. Но супруг воспринял это по-своему. — Лололошка... Ох, моя милая девочка, моя милая жена, — с почти доброй, но по-прежнему страшной улыбкой ответил Эбардо, слегка поднимаясь и положив тёплую ладонь на щёку Ло. — Я понимаю твоё стремление... Как ты хочешь быть любима мной. И я знаю, что ты любишь его так же, как и я... Не переживай, я люблю тебя. И каждый раз об этом говорю. Меня раздражает твоё поведение, но если бы ты хоть раз стала покорна мне... Фраза оборвалась, и Эо вдруг стал холоднее, убрав руку с лица Ло и глядя в её тёмные глаза с пустым безразличием. — Но пока ты не послушаешь меня, не станешь хорошей женой, я не собираюсь быть хорошим мужем. — Ты насилуешь меня почти каждый день... — сжато ответила Ло, не решаясь посмотреть на Эбардо, ведь она знала, что скоро он будет в ярости, а смотреть на это отвратительное лицо не было сил. — Это твоя прямая обязанность, супружеский долг. Если бы ты сама просила, я бы был нежен. Секс и любовь — это единственные вещи, которые я от тебя требую. Но увы, ты даже с этим справиться неспособна. Твоё счастье, что у тебя в животе мой сын. Мой наследник... Мой мальчик. — С этими словами Эо снова стал мягче и спустился ниже, поглаживая уже живот жены, ощущая слабые толчки на своей руке. Он снова убрал руку и встал, посмотрев на беспомощную Лололошку. Эо знал, что она не сможет сопротивляться, не сможет ничего сказать ему, ведь боится за свою жизнь и за жизнь их сына, который на самом деле являлся дочерью. Эо сделал несколько шагов к выходу и бросил мимолётный взгляд на Лололошку. — Тебе повезло, что сегодня я добрый. Спокойной ночи, милая. Я люблю тебя. — Мужчина вышел из комнаты и закрыл дверь, направившись в неизвестном направлении. Лололошка опустила голову и взглянула из-под опущенных ресниц на свой живот, положив на него руку почти с заботой и любовью, начиная поглаживать. Она тяжело вздохнула, ощущая, как внизу всё неприятно покалывает и тянет. К ней сразу пришло осознание, что вся эта боль в животе — схватки, которые были довольно интенсивными и прекращались совсем ненадолго. Лололошка нашла в себе силы, чтобы подняться, и, придерживаясь за стену, побрела из комнаты в поисках слуг. Это время было невыносимым... Множество криков Ло резали уши, и хотелось скрыться, пока она истошно кричала и мучилась от боли. К счастью, всё рано или поздно заканчивается. И Ло, уже опуская голову на подушку, расслабила хватку простыней, что повесили для неё, чтобы можно было хоть немного облегчить боль. И, прикрывая глаза, она услышала детский плач. Такой невинный и даже напуганный перед этим большим миром. Сил на то, чтобы взглянуть на «сына», не осталось. И она сомкнула веки, надеясь никогда их больше не открыть. Но, к сожалению Лололошки, она очнулась. Всё в том же месте. Волосы были небрежно спутаны и растрёпаны, во рту было сухо и ужасно хотелось пить. Она посмотрела в сторону окна и обнаружила, что уже настал вечер... Все слуги ушли, а муж даже не явился, отчего появилась надежда, что он бросил её. Заберёт ребёнка и выкинет её как ненужную игрушку. Лололошка перевернулась на бок и внезапно замерла, увидев лежащего рядом с ней младенца. Её дочка была совсем ещё маленькой, хотя принесла очень много боли. Она мирно сопела, лёжа рядом с матерью, что даже вызвало грустную улыбку. Она слегка приподнялась и посмотрела на свой живот... Он по-прежнему оставался «в режиме беременности», но Ло сейчас беспокоилась не об этом, а о том, что вместо долгожданного сына родилась дочь. И сейчас она смотрела на неё не как на своего ребёнка, а как на беспомощное существо, которое нуждается в защите и поддержке. Ло осторожно взяла Эолу за маленькую ручку, отчего её палец тут же сжали, а девочка открыла зелёные глазки и посмотрела на руку матери, тут же начав хныкать. — Прости... Прости меня, прости... Я тебя разбудила... — бережно говорила Ло, поднимая на руки новорождённую дочку. В комнату зашла одна из служанок и помогла матери покормить её, успокоить и уложить спать. А затем ушла... Но вместо желанного покоя в комнату вошёл Эбардо. С явно не лучшими намерениями. — Ты меня разочаровала, — грубо сказал Эо, подходя ближе. И пока Ло ожидала очередного привычного удара, она ощутила, как он спустился ниже и взял прядь её волос, слегка накручивая на палец. — Ничего. Первый блин всегда комом, не переживай. Я не злюсь, моя милая. Дочь — тоже хорошо. Можешь выбирать ей имя. Не переживай, постараемся снова и сделаем мальчика. Ло не ответила. Она лишь смотрела на свою дочь и понимала, к чему всё это ведёт. Её руки бережно обнимали её, хотя никаких приятных и нежных чувств у неё не появилось. Не было той материнской любви, о которой все говорили. Она относилась к Эоле как к просто беспомощному маленькому человеку, который нуждается в защите. И Лололошка была готова защитить её, даже ценой собственной жизни, даже если не любит её. И она надеялась, что всё же сможет почувствовать к ней любовь, но знала, что, скорее всего, этого не случится, и Лололошка будет видеть в ней лишь того человека, который нуждается в матери, который нуждается в любви и защите, как любой другой ребёнок. И Ло готова создавать видимость любви, готова заботиться о ней так же, как любая другая мать.