Книга яблоневого сада

Моё путешествие по комнате напоминало войну. Пробираясь сквозь окопы из книг, я безжалостно раскидывала их ногами в разные стороны, пытаясь хоть немного освободить себе место. С одной стороны, было понятно, что сейчас — лучшее время, чтобы осмотреться и понять, кто же я такая. Но желание помыться взяло верх. Ванная оказалась старой, в некоторых местах отвалился кафель, но на удивление было очень чисто. «У Саваны пунктик по поводу уборки», — подумала я и подошла к зеркалу. На меня снова смотрела пара зелёных знакомых глаз, но моего предыдущего образа видно уже не было. Я потянулась к лицу. «Интересно, такая внешность считается привлекательной?» Я картинно вздохнула, уже зная, что сейчас я выгляжу намного симпатичнее предыдущего варианта. Приведя себя в порядок и отыскав чистую одежду, я вернулась в комнату. Брат ещё не вернулся, и я бросилась к столу, сорвав первые попавшиеся фотографии со стены. Одна запечатлела меня на фоне старинного собора в готическом стиле. Место явно нравилось предыдущей Саване — девушка ярко улыбалась. Вторая фотография была сделана в баре: девушку окружали трое мужчин; брата я узнала, двое других веселились и ярко улыбались в камеру. Худой блондин привлёк моё внимание — его глаза казались грустными. Перевернув фото, я увидела надпись: «Пусть закончится тут». «Что это значит?» Дверь распахнулась, и на пороге я увидела брата, державшего два пакета с едой в руках. — Ты не закрыл дверь? — Ничего не случилось, меня не было минут десять. И мужчина, хлопнув входной дверью, отправился через комнату на кухню. «А он достаточно эксцентричен», — подумала я. — Ты решила обложиться книгами и жить в пещере-библиотеке? — Я просто не успела всё убрать. — Убрать? Ты видишь в этой маленькой комнате место для них? Зачем тебе столько? Я промолчала — мне было нечего сказать. Мужчина принял молчание по-своему и отвернулся к плите. Через пять минут кухню заполнил запах свежего кофе и яичницы с помидорами. Мой желудок предательски свело. Я села за небольшой столик у стены, который вмещал двух человек, и задумалась, поместится ли сюда этот громила. Перед моим носом оказалась тарелка, и со скоростью света я закинула в себя всё её содержимое. Гора мускулов всё это время молча следила за мной, потом, удовлетворённый, он начал разговор снова: — Я могу понять, что тебе было плохо, но ты могла хотя бы сообщить мне. — Я извиняюсь за это. — Сейчас тебе лучше? Нужна помощь? Мне нужна была информация, но этот человек знал Саванну очень хорошо; я не могла себе позволить лишние подозрения. — У меня была сильная лихорадка несколько дней, я лежала в бреду. Если честно, я мало что помню из последних событий, я еле вспомнила твоё лицо, а голос даже не узнала. Не мог бы ты рассказать мне о событиях за несколько месяцев? Его зелёные глаза сузились, и лицо стало каменным. Мне показалось, что я смотрю на хищника; по спине пробежали мурашки. — Не помнишь, значит? Или не хочешь помнить? — Хочу, но не помню. Голова раскалывается, как начинаю думать об этом. Я пыталась его убедить. Его выражение лица не изменилось. Но он больше ничего не стал спрашивать, а начал свой рассказ.