От пса до добычи

Тихий вечер субботы. Служба в малом храме давно закончилась, и отец Мир наконец остался один. С каждым шагом по коридору монастыря тяжесть на душе не уходила, а лишь сгущалась. Он возвращался не в свою келью, а в клеть, которую создал своими руками. И в ней ждал пленник. Не кающийся грешник, не заблудшая душа — а вампир. Серафим. Имя, столь не подходящее для существа из тьмы, прилипло к нему само — из-за бледной, почти сияющей кожи и невыносимо острых черт. Средней длины седые волосы, алые, как закат в глазах бури, зрачки. Именно их Мир увидел тогда, в лесу, над обезображенным телом ребенка. Что-то в душе священника надломилось в тот миг. Не праведный гнев, не молитва — а слепая, ядовитая жажда мести. Он понимал, что творит грех, но города коснулась тень, и он решил, что именно его рука должна эту тень отсечь. Удар массивным крестом по голове чудовища, спешные похороны маленькой жертвы, тяжелая ноша на плечах — бездыханного вампира, которого ему удалось протащить в свою келью под покровом сумерек. Цепь, ошейник, намордник. Первые дни Серафим буйствовал, грохотал цепью, пока Мир не придушил его в назидание, получив в ответ лишь оскал и насмешку. — Еще раз оскалишься — будет хуже, — голос священника был низким и обезличенным от напряжения. —И что же, святой отец? Чесночка принесёшь? — язвительно процедил Серафим, его красные глаза сузились. —Устаревшие сказки. У меня уйма вариантов что можно сделать— Мир отпустил его. — тебе для справки, здесь ты для одного: я буду тебя пытать, пока не сломаешься. —Какая честь, — вампир язвительно улыбнулся. — Поделиться со мной планами. Очень мило. И вот, вернувшись в келью в этот вечер, Мир чувствовал лишь пустоту и раздражение. Вампир встретил его тем же ледяным взглядом. — Вернулся? Не рад видеть. —Взаимно. Но я принес «подарок», — Мир с глухим стуком поставил на стол деревянный ящик. Он открыл его и стал медленно, с наслаждением выкладывать содержимое: тяжелый пистолет, моток толстой колючей веревки, плеть-розгу. — С чего начнем? Серафим флегматично наблюдал, лишь один его палец нервно барабанил по колену. —Пистолет? Стрельнешь — сбежится вся ваша братия. —А кто сказал, что стрелять я буду здесь? — Мир подошел вплотную. Легкий, сладковатый запах крови, исходивший от вампира, ударил в голову. — Выбирай. — Начни с веревки. Интересно, на что ты способен, — бросил Серафим с вызовом. Мир, не говоря ни слова, набросил петлю на его шею и рванул. Вампир инстинктивно вцепился пальцами в веревку, пытаясь ослабить хватку. Его горло сдавленно хрипело. Но затем... раздался смех. Тихий, прерывистый, болезненный — и в то же время полный неподдельного наслаждения. От этого звука у Мира похолодела кровь. Он отшатнулся, выпустив веревку. — Знаешь... ты и правда интересен, — просипел Серафим, потирая шею. Его взгляд вспыхнул алым огнем. — Они все боялись. А ты... ты пытаешься стать палачом. Мне было любопытно, как далеко ты зайдешь. Но этот цирк мне надоел. Он медленно поднялся. Звенья цепи на его руках натянулись, затрещали... и с оглушительным грохотом лопнули. Мир не успел и глазом моргнуть, как Серафим оказался перед ним, ледяная рука с силой впилась в его горло и приподняла его, прижав к стене. Дыхание перехватило. — Теперь моя очередь мстить, священник, — прошептал вампир, и его губы почти коснулись уха Мира. В этот момент в дверь постучали. —Отец Мир? У вас все хорошо? Я слышала шум... — это был голос сестры Анны. Серафим замер. Его взгляд скользнул по побелевшему лицу священника, по его пульсирующей на шее артерии. На его губах играла обещающая улыбка. Он резко отпустил Мира. Тот грузно рухнул на пол, давясь кашлем. —Еще увидимся, — тихо произнес Серафим и, как тень, метнулся к окну. Но прежде чем исчезнуть в ночи, он обернулся. — Молись, чтобы следующая наша встреча была на твоих условиях. Но мы оба знаем — она будет на моих. С этими словами он растворился в темноте, оставив Мира одного с грузом содеянного, обрывками разорванных цепей и щемящим страхом перед тем, что ждет его впереди. Страхом и пьянящим предвкушением.