Доказательство твоей любви

      — Прощайте!       Легенда о появлении сакуры. Но что это должно ему дать? Кадзуо задержался на рисунке пожара чуть дольше, чем на других, и перевернул шкатулку вверх дном. Никакой звук на это не ответил. Пустая.       — Хм, действительно, а откуда это?       — Кайдан «Одержимость», — отозвалась Хината с уверенностью человека, точно знающего ответ. — В этой шкатулке была спрятана часть монет. Её нашёл и открыл Кадзуо.       Они встретились взглядами. Девушка по какой-то причине точно помнит вещь, принесённую юрэем.       — Здесь на дне написано: «Доказательство твоей любви», — произнёс парень.       В лицах присутствующих он не нашёл ни ответов, ни намёка на узнавание. Скорее всего, они действительно ничего не знают. Даже у Хинаты, похоже, ни шкатулка, ни надпись не вызывают каких-то более конкретных ассоциаций. Рябь понимания, испуга или, хотя бы удивления не пробежала ни по лицу, ни по глазам девушки. То, что она знает, не даёт ей поводов для этого.       Кадзуо вернул взгляд к росписи, изображающей двух влюблённых. Сам собой в голове всплыл последний разговор.       Почему?       «А сам как думаешь? Как думаешь, почему?»       Парень открыл шкатулку.       В виски словно с размаху вогнали раскалённые гвозди. Голова, казалось, расколется. В неё будто втолкнули то, что никак не могло, не должно было там уместиться. А под закрытыми веками полыхали, оживая, события, которые были и чуждыми, и знакомыми одновременно.       Кагомэ, Кагомэ, птичка в клетке,       Когда, когда же ты выйдешь?       На исходе рассвета       Цапля и черепаха поскользнулись.       Кто стоит у тебя за спиной?       Непроглядная чернота. Мрачный напев детского стишка. Но не они тревожат.       Что ждёт его в случае проигрыша? Умрёт ли? Вернётся ли блуждать по Токио? Или вовсе не пострадает? Насколько икирё подчиняются законам этого мира?       Когда твоя жизнь в чужих руках, волей-неволей задумаешься...       В вязкой тишине Кадзуо ловит себя на мысли, что меньше всего ему нравятся кайданы на доверие. Кому в этом проклятом месте можно по-настоящему доверять? Станут ли даже сравнительно честные союзники рисковать ради объективно чужого человека?       «За твоей спиной я».       Изнутри обдаёт необъяснимым тягучим холодом. Её молчание тревожило, пока ответ не стал для этого большей причиной. Наверное, любое другое имя Кадзуо сумел бы назвать. Но от слов, сказанных той ночью перед полем с фонарями, он не откажется.       Что ж, значит, самое время выяснить, чем для него обернётся смерть в этом месте...       «Ещё один долг».       Химэ поймала брелок, не задумываясь. В глазах ужас перекрывает всякое облегчение. Взгляды встречаются лишь на короткое мгновение. Она помнит.       «Можешь никому не доверять. Но знай: если что, я тебя подстрахую».       И почему это всегда должен быть огонь?..       Образы оборвались так внезапно, словно Кадзуо грубо вытряхнули в реальность. В груди ещё плясали языки пламени, которых быть не могло. На медленном вдохе они обожгли в последний раз и погасли на выдохе.       Такая внезапно светлая комната вместо мрачной пещеры, знакомые лица и понятное беспокойство на них.       Союзники, которые рискнули бы.       «Мы оба были готовы пожертвовать жизнью ради друг друга».       — Я... — висок последний раз полыхнул болью, и Кадзуо поморщился, не договорив.       Он поднялся на ноги. Неосторожно вклинившееся воспоминание сбивало с толку. События смешались. То, что произошло всего минуту назад, казалось далёким, в отличие от детских голосов, напевающих "Кагомэ", горького признания и нестерпимого жара, возникшего напоследок.       Кадзуо вздохнул неосознанно, словно хотел убедиться, что огня действительно нет. Парень не почувствовал гари, и какая-то крохотная часть тревоги улеглась, позволяя сфокусироваться на девушке, нервно сжимающей его руку дрожащими пальцами.       — Как это странно... — наконец произнёс он.       — Что именно? Что с тобой?       Она смотрела, не отрываясь. Глаза, в которых он видел ужас мучительного медленного осознания.       Воспоминание. Это было воспоминание. Не навождение, не проделки юрэя.       «Ему же лучше будет»...       Что было между нами?..       За твоей спиной я...       Доказательство твоей любви...       Химэ.       Сердце дрогнуло, как ветвь сакуры под порывом ветра. Кадзуо выдохнул слова вместе с воздухом.       — Я вспомнил.