Отсюда и до рассвета

Коридоры студии были светлыми и почти пустыми и все же фонили фантомным напряжением — будто в их воздух и стены въелись миллионы быстрых шагов и торопливых разговоров. В выходной день здесь оставалась едва ли десятая часть от обычного числа сотрудников. Моку по пути от входной двери до туалета встретилось не более пяти-шести незнакомых людей. Актеров «Плохого инженера» сегодня собрали на очередную промоакцию, совмещенную с фотосессией: несколько заранее обговоренных вопросов и час на позирование перед фотокамерами. Позади были не только съемки, но и показ лакорна, и фанаты СибАя остались в явном меньшинстве после того, как Набсиб и Джин открыто обозначили свои отношения. Мок не вполне представлял, что требуется продюсерам теперь и какой цели они хотят добиться, однако не слишком задавался этим вопросом: у него уже была новая, на сей раз главная роль в другом проекте, у другого режиссера, и важным было хорошо заявить о себе, выжать из персонажа все возможное, чтобы понравиться и запомниться зрителям. Набсибу было легко разбрасываться контрактами, при такой-то семье; Мок не мог себе такого позволить. Он хотел стать успешным в актерской профессии и видел, что шанс у него есть. Мок не собирался упускать его. Он вообще планировал ничего больше не упускать. Хватит. С Аем он столкнулся на площадке между лестницами. — Привет, — улыбнулся тот искренне и уязвимо. Мок вежливо кивнул. Он как никто знал цену этим искренности и уязвимости. И все же не смог сразу отвести взгляд от лица Ая, которого после съемок видел только на официальных мероприятиях и иногда — в соцсетях. В уголках глаз Ая будто бы затаилась боль, и Мок верил, что она настоящая. Ай умудрялся страдать даже в те моменты, когда манипулировал людьми, будто послушными куклами. Иногда Моку казалось, что сама жизнь причиняет Аю боль, как ступающей по ножам Русалочке. Только Русалочку это не озлобляло. — Давно тебя не видел. — Ай продолжал улыбаться — той самой беззащитно-ангельской улыбкой, по которой сходили с ума его фанатки. Мок не любил ее — он любил то противоречие между улыбкой и безжалостно пустыми глазами, что иногда проскальзывало на безукоризненно милом лице Ая. Мок полагал, что Ай специально позволяет ему увидеть это противоречие, и одна мысль об этом рождала невероятный восторг в груди. Что ж, Мок никогда не утверждал, что обладает абсолютно здоровой психикой. Иначе ему и в голову бы не пришло влюбиться в Ая и столько лет… — Я сейчас занят, — честно ответил он. Оба знали, что раньше никакая занятость не помешала бы ему пересечься с Аем. — Понимаю. — Ай снизил накал улыбки. — Желаю удачи с новым проектом. — Спасибо. Ты на сессию? — Ай кивнул, и они вместе свернули в длинный коридор, что вел к нужной двери. Шаги звучали в тишине — говорить было не о чем. Покосившись на Ая, Мок заметил легкую испарину на висках и розоватые скулы. Неужели Ай нервничает? Почему? Или их ждет очередной театр одного актера? Извинение Ая на нашумевшей пресс-конференции казалось очень искренним и во многом помогло сгладить возникший тогда скандал, но Мок ни на мгновение в него не поверил. Он знал Ая, возможно, лучше всех остальных: лучше его сестры, родителей, даже лучше Тиффи. Как бы ни парадоксально звучало, Ай не был злым человеком; но он был очень опасным. Люди по-разному переживают удары и тяготы жизни. Ай оказался на одном из худших путей. Он научился виртуозно мимикрировать и бить в самые болезненные места. По сути он был идеальным актером. Мок не сомневался, что Аю по плечу любая роль, он с блеском сможет сыграть кого угодно. Но в жизни он был абсолютно потерян. Научившись управлять чувствами других людей, Ай разучился управлять собственными. Он был как корабль — ни руля, ни ветрил, ни семьи, ни дома. Тиффи была единственной, кто имел на Ая влияние, и услышав, что она ушла, Мок чуть было не помчался к нему, наплевав на все. Остановило его только выражение презрения на лице Ая, обрисовавшееся в голове так ярко, будто наяву. «Думаешь, я так раздавлен одиночеством, что тебе что-нибудь перепадет?». Вполне возможно, Ай выразился бы иначе; возможно, он даже переспал бы с Моком и выкинул его из постели только утром парой точных язвительных фраз. Мок не хотел знать, как именно это будет. Он ушел тогда с пресс-конференции не для того, чтобы возвращаться. Студия уже была полна гримеров, костюмеров, фотографов и менеджеров различного уровня. Мока и Ая усадили в кресла, и пока кисточки и спонжи мягко касались лица, Мок попытался выкинуть из головы мысли об Ае. Краем глаза он видел, как в соседних креслах появились Джин и Набсиб, потом услышал голоса Мэя и Тэм. Когда гример закончила работу, Мок вежливо поприветствовал всех, ему так же вежливо ответили. В сущности, их почти ничего уже не связывало: он работал с другой командой, о втором сезоне «Плохого инженера» речи не шло. Мок понимал, что его, скорее всего, пригласили, чтобы разбавить неизбежное напряжение, образующееся между Набсибом, Джином и Аем, где бы те ни оказывались. Неплохое времяпрепровождение: в ситуации он не замешан, а посветить лицом перед фанатами всегда полезно. Пусть он не так популярен, как Ай, но у него тоже есть поклонники, тем более, что Набсиб уже сошел со сцены, выбрав бизнес. Ничего удивительного — он ведь пришел в индустрию исключительно за Джином. Наблюдая, как гримируют коллег, Мок думал, что фанаты, сравнивающие Ая и Джина, страшно далеки от верного анализа. Правильным было бы сравнивать Ая с Набсибом. Мок слышал, что Набсиб нагромоздил гору лжи, чтобы въехать в квартиру Джина; слышал рассказы о поведении Набсиба на том собрании, где решали, как быть с неосторожной парочкой. Набсиба не волновали ни судьба сериала, ни убытки студии, ни другие актеры. Его целью был Джин, и средства достижения Набсиба не смущали. Мок даже думал, что Набсиба по большому счету не так уж расстроил их внезапный каминг-аут. Ай действовал бы тоньше и эффективнее, но разве его методы и позиция сильно отличались? Мок перевел взгляд на Джина, привычно хмурого и ушедшего в себя. Набсиб подкрался сбоку и громко ухнул ему на ухо. Джин вздрогнул и привычно замахнулся, Набсиб растянул губы в довольной улыбке. Мок понадеялся, что Джин счастлив в этих отношениях. — Время, — отрывисто произнесла Тэм. Как оказалось, пресс-конференция готовила почву для нового проекта Ая. Нужно было еще раз привлечь к нему внимание фанатов и заодно закрыть тему с любовным треугольником на съемках «Инженера». Поскольку Набсиб и Джин обнародовали свои отношения сразу после завершения проекта, теперь предстояло показать публике, что Ай совершенно не расстроен этим и остается хорошим другом для обоих. Мок тоже выступал в роли друга, как и еще пара актеров-эпизодников. Таким образом, создавалось впечатление, что, какие бы конфликты не возникали во время съемок, все они благополучно разрешены, и каст остается в хороших отношениях. Безусловно, фанатов СибАя это не устраивало; однако Набсиб оставил мир шоу-бизнеса, Ая ждала новая история и новый партнер, и все понимали, что вскоре хэштег #СибАй утратит всякую актуальность. Фанатская любовь была пламенной и сумасшедшей, но отгорала быстрее, чем сменялись времена года. Набсиб улыбался и закидывал руку на плечо Ая, позируя; но его челюсти сжались, а лоб нахмурился, когда с Аем начали фотографировать Джина. — Не порти хотя бы последнюю фотосессию, — шепотом сказал Мок, становясь рядом с ним. Он не ожидал, что прозвучит так грубо; с другой стороны, он и не должен был сохранять вежливость. — Не твое дело, — так же тихо ответил Набсиб. — Мое. Я тоже здесь участвую и не хочу оказаться замешанным в скандале из-за того, что кое-кто не умеет владеть собой. Набсиб явно хотел ответить, но суровый взгляд Тэм заставил его промолчать и выдавить улыбку. Мок отошел. Ситуация напоминала бесконечные стычки Тавана и Кина в сериях лакорна. У них даже появились свои шипперы, но #КинВан никогда не имел и десятой доли популярности главного пейринга. И к лучшему, подумал Мок, не хватало еще, чтобы их с Набсибом фанаты присоединились тогда к общей склоке. Ответы на вопросы — «Нет, мы встречаемся не так часто — все заняты своими делами: Джин пишет, Набсиб теперь бизнесмен, а у меня и у Ая новые проекты; думаю, он вам с удовольствием об этом расскажет» — подвели встречу к главной цели: представлению нового лакорна Ая. Мок тоже получил возможность сказать пару слов о своем проекте, съемки которого были в разгаре. Менеджер одобрительно кивал. Все прошло на редкость удачно. Моку показалось, что даже Тэм перевела дух, когда раздались нестройные аплодисменты и шум голосов выходящих из зала людей. Он тоже двинулся к выходу, чувствуя некоторое облегчение от того, что задача отработана. Панели с фанатами могли быть интересными и подзаряжать энергией; но вот такие мероприятия представляли собой чистейшую рутину, утомительную и отнимающую время, но, видимо, действительно необходимую. Тут Мок предпочитал верить продюсерам на слово. Уже дойдя до машины и похлопав по карманам, он чертыхнулся. Ключи лежали в сумке; а сумку он оставил в студии. Моку не была свойственна рассеянность. Вообще-то он знал, почему так вышло — он слишком торопился уйти, чтобы не оставаться и лишней минуты в одном пространстве с Аем. Разорвать те болезненные и односторонние отношения было легче легкого — трудно было не хотеть вернуться в его жизнь. Если бы не новая работа, отнимающая не только силы и время, но и эмоции, Мок наверняка не выдержал бы. Редкий случай, когда актерская карьера шла на пользу личной жизни. Мок усмехнулся своим мыслям, сбегая по ступеням, и краем глаза заметил кого-то в белой рубашке на ступеньках другого крыла лестницы. Ни лица, ни фигуры сидящего в этой позе было не разглядеть, но Мок был абсолютно уверен в том, кто это. Как и в том, что не сможет просто пересечь холл и выйти за дверь. Ай разыгрывает очередной сценарий, безапелляционно утверждал разум. Мок был с ним согласен; но если бы он сейчас ушел, это поломало бы что-то в нем самом. Он поднялся до середины пролета и тронул Ая за плечо. — Что с тобой? Ай поднял голову, и Мок подумал, что тот, возможно, и вправду не в порядке. Глаза лихорадочно блестели, а щеки полыхали алым. Едва прикоснувшись ко лбу, Мок ощутил, что тот горит. — У тебя же температура. — Он присел на ступеньку рядом с Аем. — Какого черта ты вообще приперся в таком состоянии? — Я профессионал, — выдохнул Ай. Моку показалось, что его дыхание раскалено. — Препарат, снимающий симптомы, и все в норме. Только действие слишком быстро кончилось… На последних словах он стал заваливаться вперед. Мок подхватил его, теперь чувствуя жар и ладонями, сквозь рубашку. — Тебе срочно домой… Расфокусированный взгляд Ая ясно дал понять, что слова бесполезны. Ай на ближайший час был проблемой Мока — ситуация, которой Мок хотел бы избежать всеми силами. Но шелушащиеся от жара губы были реальностью, а не актерской игрой. Мок вздохнул. Отвечай за Ая Тиффи, проблемы бы не существовало — она примчалась бы за подопечным через пять минут. Впрочем, она и не отпустила бы Ая одного ни на какую сессию. Но Тиффи у Ая больше не было — собственно, кроме Мока, у него вообще никого сейчас не было. Мок почему-то был в этом уверен. Сам виноват, подумал он, чтобы не поддаться привычной болезненной жалости. Ай отталкивал людей с той же силой, с которой хотел, чтобы они любили его. Мок все же предпринял последнюю попытку. — Ай, — позвал он, — твой новый менеджер — где он? — Не знаю, — хрипло проговорил Ай, — предпочитаю обходиться без него. Ничего удивительного, подумал Мок, поднимая Ая и закидывая его руку себе на плечо. Разве что вызывает удивление факт, что менеджер еще не сбежал. Видимо, Ай пока изображал из себя пай-мальчика. Надолго ли его хватит… Не было смысла везти Ая в его пустую квартиру. Мок сразу решил ехать к себе. Присмотреть за Аем на своей территории представлялось более приемлемым. Конечно, было бы лучше, если бы Ай находился сейчас где-нибудь в Австралии, но Лой Кратхонг уже прошел, и возможность загадать желание была упущена. Ай тяжело дышал и сползал по сиденью, удерживаемый только ремнем безопасности. Мок чувствовал, что ему неудобно, но помочь ничем не мог — просто старался ехать как можно аккуратнее. Он остановился у аптеки, чтобы запастись лекарствами, и еще раз — у магазина, где купил футболку и шорты. Не хотелось переодевать Ая в собственную одежду — это будто сокращало расстояние между ними, которое Мок так старался увеличить. Везти Ая к себе — не лучший способ отдалиться от него, заметил здравый смысл. Впрочем, менять решение было поздно. Вышедший из машины Ай казался сомнабулой — из-за высокой температуры он не осознавал, где и с кем находится. К счастью, медленно и опираясь на Мока, он смог добраться до дверей квартиры. Моку вовсе не хотелось нести его на спине. Он открыл замок и пропустил Ая вперед, не забыв напомнить себе, что его состояние может быть талантливой игрой в больного. Ай был способен на многое. Любить его было самой большой ошибкой в жизни Мока. Об этом не следовало забыть. Особенно сейчас, когда Ай выглядел невыносимо несчастным — и обжигал даже сквозь одежду. Переодевая Ая и протирая его влажным полотенцем, Мок старался думать о чем угодно постороннем. Ну, может быть, не совсем постороннем — например, о том, что Ай со времени их последней встречи явно немало времени провел в спортзале. Теперь у него был рельефный пресс и заметные бицепсы. Стал ли он от этого красивее? Мок не знал. Когда речь шла об Ае, дело для него никогда не было в красоте. Ему казалось, он любил бы Ая, что бы с тем ни случилось, какие бы перемены ни коснулись его внешности. Это был Ай — и Мок готов был стелиться ковриком под его ногами… Он опомнился, отогнал ненужные мысли, переодел Ая почти не глядя и накрыл одеялом. Перевел дыхание. Самое сложное было позади. Осталось дать Аю лекарство и идти спать, чтобы проснуться уже утром, когда все вечерние проблемы станут выглядеть иначе, а чувства — бледнее. Мок принес стакан воды и потянул вялого полусонного Ая на себя, усаживая. — Ай, тебе нужно принять лекарство, — сказал он тоном профессиональной медсестры. Ай поднял на него расфокусированный и от того беззащитный взгляд — и Мок сломался и добавил просительное "пожалуйста". Ай с трудом запил таблетки, уронил голову на грудь и качнулся вперед, прижимаясь лбом к плечу Мока, как будто в поисках безопасного убежища. Мок разрывался между желанием сбежать и желанием обнять Ая, прижать к себе и пообещать, что все будет хорошо. В конце концов, он действительно сбежал, снова уложив Ая. Вышел на балкон, посмотрел на темный город, по которому начавшийся мелкий дождь размазывал огни, и сделал то, чего не делал уже несколько месяцев — достал пачку сигарет из-за ствола огромной монстерры и закурил. Чертов Ай. Он заснул почти сразу, едва успев подумать, что сегодня его точно ждут несколько часов бессонницы. Утром Мок действительно взглянул на все другими глазами. Когда он проснулся, Ая уже не было. Аккуратно застеленная кровать, купленная Моком одежда в корзине для белья, блистер с таблетками на столике — вот, пожалуй, и все. И никаких "спасибо", ни запиской, ни сообщением. Мок не удивился, и все же… Наверное, он все-таки на что-то рассчитывал. Хотя давно пора было перестать. Это был Ай. *** Мок ни за что бы не догадался, при каких обстоятельствах они столкнутся с Аем в следующий раз. Его первая главная роль не стала открытием для тайского кинематографа и даже хитом сезона, но была достаточно успешной. Сам лакорн и герой Мока то и дело светились в различных ТОП-рейтингах — пусть не в десятке, но среди первых двадцати-тридцати позиций. Ему предложили несколько рекламных контрактов, не самых крупных брендов, разумеется, но вполне весомых — как по месту на рынке, так и по сумме гонорара. Фанатская база увеличилась на порядок и продолжала медленно расти. Успех у зрителей мог быть и больше, если бы они пиарились как пара и додавали фансервиса — но партнер Мока был из тех актеров "традиционных" лакорнов, что приходят в БЛ на один-два проекта, преследуя собственные цели. Обновление имиджа, прощупывание почвы на будущее, новый опыт — Мока эти вещи пока не волновали, и к партнеру по съемкам он с вопросами не лез. Они хорошо отработали все пять месяцев, поддерживая ровные дружеские отношения, в конструктивных разговорах проясняя непонятные моменты сценария, репетируя между делом, и сохранили контакты друг друга на всякий случай. Мок не отказался бы и следующий проект отработать с этим или похожим актером — ему пришелся по душе и процесс съемок, и результат. Но следующего проекта пока не было. Это беспокоило Мока. После одной неплохой роли нужна была следующая, пока интерес публики еще не пропал. Две-три удачных роли подряд — и он запомнится, после этого небольшой перерыв уже не страшен. Но если сейчас ничего не подвернется или предложат очередного второстепенного героя, это станет шагом назад в его карьере. В следующий раз придется начинать все почти с нуля. Одна хорошая роль — слишком мало, чтобы закрепиться в обойме перспективных, и чем больше проходит времени, тем реже его имя вспоминают в продюсерских офисах. Ты должен сниматься, чтобы тебя знали и звали, но чтобы тебя знали, ты должен быть популярен. Замкнутый круг. Мок думал, что ему не хватает обычного везения. Он не хуже многих, не обделен талантом, умом, внешностью. Нужно лишь, чтобы обстоятельства сложились правильным образом, чтобы его имя прозвучало при обсуждении каста и кто-то сказал — а почему нет, он неплохо подходит, давайте попробуем. У Мока не было ни богатых родственников, ни влиятельных знакомых, он мог рассчитывать только на случай, на удачу. Иногда в голове мелькало что-то вроде "не повезло в любви — повезет в профессии". Мок старался отогнать эти мысли. Глупо было связывать одно с другим. Его любовь к Аю была болезнью, от которой он выздоровел, и это не имело никакого отношения к профессиональной деятельности. Нужно было просто ждать. И Мок ждал. Случай пришел, как ему и полагалось, неожиданно. Мок принял утренний звонок от Джая, его менеджера, и сердце даже не екнуло: Джай звонил каждый день, интересовался, как дела, напоминал о необходимости поддерживать форму, иногда сообщал об общественном мероприятии, куда пригласили Мока, присылал регламент и пожелания организаторов. И обязательно рассказывал о слухах насчет намечающихся проектов, прикидывая, куда Мока могли бы позвать. Мок знал, что Джай делает все необходимое. Тот был известен как надежный и толковый менеджер, и когда согласился подписать контракт, Мок был искренне рад. Казалось, в жизни открывается новая глава. И в самом деле, тогда главная роль не заставила себя ждать. Мок надеялся, что так случится снова, но все был совершенно не готов к словам Джая: "Есть одно предложение, обсудим за обедом". "Хорошо", сказал Мок, давя порыв заорать "Какой обед, давай встретимся немедленно, приезжай!". Предложение. Если Джай заговорил о нем, значит, оно стоящее. Но есть что-то такое, что требуется "обсудить". Что бы это могло быть? Мок не мог представить препятствие или условие, которое заставило бы его отказаться от действительно хорошей роли. Он нервничал и тер друг о друга холодные руки, дожидаясь Джая в кафе. Две девушки-фанатки подошли поздороваться и попросили разрешения сфотографироваться с ним; это немного отвлекло Мока от суматохи мыслей. За ним не следили постоянно, не ловили на выходе из дома; он еще не разучился видеть каждого поклонника в отдельности, а не безликую толпу. Популярность еще была приятна и ничем не испорчена. — Не терпится, нонг'? — спросил Джай, занимая стул напротив. — Сам понимаешь, пи', — не стал скрывать нетерпения Мок. — Что за проект? Что за роль? — Минуту. — Джай сделал заказ — Мок ждал — и открыл закладку в телефоне. — Лакорн про спортсменов, точнее, про мир бокса. Рабочее название — "Удар! Еще удар!". Главная роль — талантливый парень из обычной семьи. Он мечтает стать выдающимся боксером, а родители настаивают на экономическом образовании — брат матери обещает передать племяннику свой небольшой бизнес. Парень рвет отношения с семьей и пробивается самостоятельно, с поддержкой друзей и тренера. После первых побед он обретает небольшую известность в своем дивизионе. К нему приходит журналист из местного издания, чтобы сделать интервью. Они общаются... — Догадываюсь, чем закончится это общение. — Верно, — Джай вернул улыбку. — Но здесь отношения начнутся не с секса. Сначала они относятся друг к другу не очень хорошо — журналист считает боксеров тупыми, а тот думает, что все журналисты пустоголовые и легковесные. Однако в процессе работы над статьей оба начинают сомневаться в своей позиции. Ну и там еще фотосессия для боксера — горячая серия должна получиться. Это завязка. Дальше к журналисту случайно попадает информация о подставных боях, он начинает копать, раскапывает кучу грязи обо всей местной лиге, коррупции, обмане спортсменов — все как положено. На него нападают нанятые местным боссом отморозки, боксер случайно оказывается рядом и спасает его. Мок кивнул. Сценарий шел по накатанной колее, но это не означало, что он не сможет выстрелить. Это зависело от многих вещей. Иногда все вытягивал хороший продюсер или режиссер, а то и оператор. И, конечно, многое зависело от актеров. Если пара зайдет зрителям, лакорн взлетит, каким бы штампованным ни был сюжет. — Позже журналист узнает, что боксера хотят использовать втемную и рассказывает ему, но тот не верит, пока случайно не убеждается. Журналист живет у него, поскольку в собственной квартире опасно, они пытаются найти выход, в процессе, естественно, сближаются вплоть до постели. Там тоже много неплохих эпизодов с юмором и эротикой, такое хорошо заходит зрителям. Они готовят разоблачение, спортивная мафия городка решает устранить обоих. Еще один хороший момент, когда журналиста берут в заложники, и твой герой решает сложную моральную дилемму, что ему дороже — правда или любовь. — И, понятное дело, выбирает любовь. — Не совсем, — Джай сделал загадочное лицо. — Тут сценаристы свернули с проторенного пути. Герой еще не понял, что у них не просто секс, и не может принять решение. К счастью, вовремя врывается полиция и спасает обоих. Но журналист больше не общается с ним, они видятся только на судебных процессах по делу. И вот только тогда до главного героя доходит... — То есть боксеры все-таки тупые, — усмехнулся Мок. Ему нравился сценарий. Из этой роли много чего можно было выжать. Особенно с хорошим партнером. Ну и подать себя можно выгодно — раздевалка, ринг, тренировки, душевая... Надо будет увеличить нагрузки в зале. — Он пытается извиниться, но журналист очень успешно скрывается и ускользает от него. Потом боксер выигрывает местечковый чемпионат и признается в своих чувствах на весь прямой эфир. Перед этим журналист устоять не может. Хэппи-энд, семья принимает сына и его бой-френда. Дядя с бизнесом, кстати, тоже замешан в скандале с договорными боями, но эта линия окончательно не утверждена, и ее могут переписать. Впрочем, на главных героях это почти никак не отразится. Ну, что скажешь? — По-моему, все прекрасно. В чем подвох, пи'? — Не в сценарии. — Джай поболтал ложкой в полупустой чашке кофе. — На роль журналиста приглашен Ай. — Черт. — Мок откинулся на спинку дивана. Это было неожиданно. Черт, да это воспринималось как удар под дых! И это действительно было проблемой. Как вообще вышло, что их пригласили в один проект? Мок все еще был новичком с одной заметной ролью, тогда как Ай уже наработал репутацию, фанбазу. Требовались какие-то основания для сведения их в качестве главной пары в лакорне. Зачем? И почему? — Не знаю, — предсказуемо ответил Джай, когда Мок задал ему свои вопросы. разумеется, Джай тоже понимал неравенство их с Аем положения. — Могу только предполагать. Ай сейчас без партнера. Его напарник по последней работе, как и твой, только на минутку заскочил в бойз-лав. Очень вероятно, что для Ая сейчас ищут новую устойчивую пару — фансервис требует жертв, на образе одинокого брошенного парня долго не протянешь. — Этот вопрос нужно прояснить в первую очередь, — твердо произнес Мок. — Одна роль — это обсуждаемо, но быть экранной парой — нет, нет и нет. Вот это уже не обсуждается. — Я понял, — кивнул Джай. — Выясним. А что насчет роли? Ты сможешь? Мок потер лицо ладонью. Почему все сложилось именно так? Он был готов ко всему — но не к Аю. Он никогда не был готов к Аю, поэтому в конце концов и решил, что самое лучшее — держаться от него как можно дальше. Но жизнь снова сталкивала их, причем в очень невыгодной для Мока позиции. — Я не знаю, — честно сказал он. — Если он будет вести себя нормально, я смогу держать себя в руках. Выкладываться я в любом случае стану на полную. Но, пи', ты не знаешь Мока. Никто не знает его настоящего, кроме семьи и меня. Он способен разыграть что угодно. Он может влегкую уничтожить мою репутацию. Врать и каяться для него как дышать. Я не виню его в том, что он такой… это сложно и долго объяснять, но ты поверь. Джай кивнул. Он был идеальным слушателем. — Но дело ведь в том, что ему даже не нужно что-то придумывать! Пи', он на голову выше меня как актер. Если он решит перетянуть одеяло на себя и сделать этот проект своим звездным часом… Я, конечно, буду очень стараться, я жилы порву, но, пи', ты ведь сам понимаешь, что в кадре я пока ему не соперник. А с другой стороны, мне очень нужна эта роль. Я не знаю, что делать. — Мок неотрывно смотрел на Джая. — Пи', мне нужен твой совет. Джай вздохнул. — Вот поэтому я и хотел обсудить это с тобой. Мок, только ты знаешь, на что способен, сможешь ли справиться с этой ситуацией. Как бы хорошо я тебя ни знал, я не могу чувствовать то же, что и ты. Загляни в себя и ответь себе — ты справишься? Вот если произойдет все то, что ты сейчас описал? Ничего страшного, если ты скажешь "нет". Лучше заработать минус в карму, отказавшись от перспективной роли, чем сорваться во время съемок и получить скандал. Подумай как следует, Мок. Я не буду тебя торопить. Моку хотелось разбить стол или заехать кулаком в стекло — выместить хоть на чем-то бессильную злость на сложившуюся ситуацию. Из кафе он поехал в спортзал и там, колотя грушу, минут через сорок наконец обрел подобие порядка в мыслях. Ай непредсказуем, от него можно ожидать чего угодно. Собственные чувства… Мок знал, что они не прошли, и что ему придется очень и очень трудно. Но что толку было воображать возможные конфликты, придумывая выход из них? Либо он согласится и узнает, как все будет на самом деле, либо откажется; тогда и думать незачем. Но согласие означало начало непредсказуемых событий, а отказ значил дальнейшее ожидание без всяких гарантий. Если бы в Моке не было капли авантюризма, он не пошел бы в актеры. И потом, ему самому были интересны пределы его выносливости. Если он справится с Аем, значит, сможет справиться со всем остальным, что подкинет жизнь. Он позвонил Джаю и сказал, что согласен. *** Кастинг прошел без проблем и, очевидно, был лишь формальностью — Мока уже утвердили на роль, и нужно было серьезно накосячить при просмотре, чтобы от него отказались. В тот же день ему прислали сценарий. Мок сдернул с него упаковку с нетерпением, проистекавшим из любопытства и страха — ему хотелось познакомиться со своей новой личностью и поскорее узнать, какова динамика отношений между главными героями, что его ждет. Он читал быстро, присев на краешек дивана, пропуская второстепенные сцены и жадно следя за развитием отношений между Джебом — так незамысловато звали боксера — и журналистом Тонгом, которого играл Ай. Это был тот тип истории, где сценаристы делали ставку на равенство партнеров. Мок предпочитал именно такие роли. Он легко играл доминантов — все предыдущие роли, маленькие и большая, были тому доказательством, — но не понимал прелести беспомощного партнера и никогда бы не выбрал такого для себя в реальной жизни. Возможно, даже Ай не привлек бы его внимания, соответствуй он своему экранному образу. На роль же ведомого партнера Мока никогда даже не рассматривали. Наверное, это было бы любопытным опытом, Мок иногда пытался представить, как можно сыграть слабость и зависимость, но это оставалось лишь мыслями, даже не мечтами. Не имело смысла подгонять Мока под такую роль, когда базы были переполнены актерами необходимого типажа. "Удар" снимался для аудитории, предпочитающей двух крутых героев вместо одного. Разумеется, Джеб и Тонг были разными почти во всем, но одинаково целеустремленными. Каждый хотел достичь чего-то в своей сфере, не боялся действовать и не изменял принципам. Моку нравились такие герои, роль Джеба пришлась ему по душе. Она будто была написана специально для него. Это было огромным плюсом, вдохновляло и делало менее значимыми возможные проблемы. Что касалось совместных сцен — что ж, Мок знал, на что шел. Поцелуи, поцелуи. Первый внезапный, после боя, который Джеб выигрывает, хотя должен был проиграть. Второй — после утомительной общей работы над разоблачительной статьей, затянувшейся до глубокой ночи. Третий, четвертый… Четвертый переходил в сцену совместной дрочки, очень горячую: в кадре будут два полуголых торса, соответствующие движения, тяжелое дыхание, взгляды глаза в глаза крупным планом. Впрочем, в своей способности сыграть это Мок не сомневался. Гораздо больше его волновало то, что произойдет с ним самим после этих сцен. Слишком близко, слишком интимно. Как он будет справляться с этим? Сможет ли он остаться равнодушным — хотя это вряд ли, нечего и рассчитывать. Сможет ли он сохранять холодный рассудок за пределами площадки и не повестись на Ая снова? Казалось бы, то, что Мок знал об Ае, должно было служить хорошим противоядием от нового сближения; но увы — даже видя Ая насквозь, Мок с трудом удерживался от желания быть ему светом, опорой, поддержкой — всем, чем он только пожелает. Пожалуй, эту готовность Мок ненавидел в себе больше всего, но пока ничего не мог с ней поделать. Он и так прыгнул выше головы, отказавшись от контактов с Аем. И вот теперь добровольно лез в капкан. Но это было ради работы, а ради работы Мок был согласен на многое. В конце концов, если он справится с этим испытанием, то получит огромный опыт управления собственными чувствами. К тому же, он всегда может обратиться к Джаю, подумал Мок, зная, что никогда такого не сделает. Он должен справиться сам. С этой мыслью он дочитал сценарий и занялся планированием своего режима до начала съемок. Старт работы над "Ударом" был намечен через две недели — отличная возможность пошлифовать фигуру. Мок собирался выбросить Ая из головы по меньшей мере до личной встречи. И почти сдержал обещание. Иногда только тревожные мысли омрачали горизонт сознания — но Мок прогонял их усилием воли. *** В первую неделю по графику снимались сцены общего плана — эпизоды с семьей Джеба, с его боксерскими тренировками, небольшие сцены с коррумпированными спортивными чиновниками и местными преступниками — первые штрихи, по которым зритель мог представить, что его ждет в дальнейшем. Ай пока не появлялся. Джай сказал, что тот занят в рекламных съемках где-то на севере страны. Он должен был вернуться на следующей неделе, к началу их совместных сцен. Это было и хорошо, и плохо. Плохо — потому что Мок нервничал в ожидании их встречи на площадке и самую малость накручивал себя, как ни старался избегать этих мыслей. Он бы предпочел, чтобы этот день уже случился и остался позади. Хорошо же — потому что не приходилось отвлекаться на Ая и была возможность спокойно узнать новых коллег. Знакомых лиц на площадке практически не было, и Мок с интересом запоминал имена и факты. Его сразу расположила к себе пи'Эа, игравшая менеджера Джеба. Она не была звездой и пришла в кино довольно поздно, оставив фолк-группу, в которой играла без малого десять лет. Сейчас у нее уже был небольшой багаж второстепенных, но достаточно убедительных ролей и своя фанбаза, негромкая, но верная. Мок собирался расспросить Эа о многих вещах — почему она сменила профессию, сложно ли было, как она нашла свою нишу и что собирается делать дальше. Пи'Тай, игравший босса мафии, тоже очень интересовал Мока. Крепкий профессионал, он в течение почти всей карьеры играл один тип персонажей — глав, руководителей, лидеров с серой моралью, скупых на эмоции. Неважно, были его герои нарушителями закона или соблюдали его; это всегда были люди-акулы, планомерно отхватывавшие для себя куски. Мок ради интереса заглянул в фильмографию пи'Тая. Только в юности тот пробовал себя в других типажах, но уже с двадцати лет играл исключительно вожаков молодежных банд, молодых бизнесменов, вступавших в борьбу за рынок с опытными конкурентами, и другие столь же характерные роли. Моку очень хотелось узнать, не надоело ли пи'Таю изображать разных, но все во многом схожих героев и как он при этом умудряется избежать выгорания. На площадке к Моку относились дружелюбно, он многим нравился, да и в целом съемочный коллектив подобрался на удивление спокойным, неконфликтным. Была ли это заслуга продюсера, режиссера или просто везение, Мок не знал, но работать в такой атмосфере было сплошным удовольствием. Мок мог бы сказать, что все идеально, но скорое появление Ая черной тучей маячило на горизонте, портя настроение и отравляя свободные часы. Мок пытался предугадать возможное развитие событий и придумать план поведения на каждый случай, зная, что это невозможно, и раздражаясь из-за этого. В конце концов он стал мечтать о том, чтобы Ай уже приехал, и реальная опасность сменила воображаемые. Его мечта сбылась точно по графику — как и обещали, Ай появился на площадке в четверг. Мок приехал к девяти, как и значилось в его сегодняшнем расписании, и сразу заметил некоторое оживление на площадке. Беглый взгляд тут же обнаружил его источник — Ай стоял в центре небольшой толпы и щедро делился какими-то сладостями — "сувенир из Чиангмая", как пояснял он. — А вот и Мок! — воскликнул кто-то, и внимание тут же переместилось в его сторону. Мок даже не успел подготовиться, просто замер на месте, помня лишь о том, что должен сохранить лицо и ни в коем случае не проявлять никаких чувств, кроме дружелюбия. Он надеялся, что его улыбка не выглядит слишком натянутой. Ай, разумеется, тоже заметил его и направился в его сторону. Люди расступились, глазея — всем было интересно посмотреть наконец на встречу тех, кто должен был стать звездами этого проекта и окупить всю их работу. — Привет! — сегодня Ай был в амплуа обычного парня без камня за пазухой. — Рад снова работать с тобой, Мок. Будешь цукаты из Чиангмая? Мок моргнул. Десяток мыслей разом пронесся в голове. Если он откажется, он будет выглядеть некрасиво. Ай угощал всех, поэтому должен был предложить конфеты и Моку, иначе это выглядело бы странно. Соответственно, и Мок должен был вести себя, как все, чтобы оказаться на одном уровне с Аем. — Да, спасибо, — сказал он, принимая сладость. — Я тоже рад этой возможности. Ему достались кубики манго — его любимые. Хоть тут повезло. Ай улыбнулся ему так же, как всем, и отвернулся, продолжая здороваться и передавать приветы с севера. Мок незаметно перевел дыхание. Первый контакт, очевидно, следовало признать успешным. Может быть, так продолжится и дальше? Это было бы прекрасно. Вот только Мок нисколько в это не верил. *** Как Ай ведет себя на съемках, Мок уже знал. Сама доброта и внимание. Он был любезен со всеми, эмоционален, мило дулся, если что-то шло не так, как он хотел, и расцветал улыбкой, когда ему шли навстречу. Этот был так максимально далеко от настоящего Ая, что даже те, кто не знал подоплеки, ощущали нечто странное, хотя и не могли выразить это в словах и при случае уверяли бы, что горячо любят Ая. Но Мок еще на первых совместных съемках обратил внимание, что Ая многие инстинктивно сторонятся, будто от него исходит холод. Скорее всего, люди просто чувствовали, что, несмотря на оживленную расположенность к каждому, Ай не любит людей и презирает большую часть из них. "Так ему и надо, — думал Мок, — не будет столько врать". И в то же время сердце подводило его. Видя, что в какие-то моменты Ай оказывается в абсолютном одиночестве — его менеджер все так же забивал на свои обязанности, — Мок подходил к нему и начинал разговор о чем-нибудь легком, ненапряжном. Это было правильно, в том числе и с точки зрения промоушена: на сливавшихся в сеть бтсках их должны были видеть рядом, это шло на пользу рейтингу лакорна. А поскольку фото и видео разлетались по немаленькому фандому Ая, популярность Мока стала расти. Вопрос "С кем это кумир?" работал безотказно. Такими соображениями Мок оправдывал себя перед собой же. Правда заключалась в том, что он все еще не мог видеть Ая несчастным, даже если несчастен тот был только в голове Мока. Еще больше ухудшало ситуацию то, что, подходя к Аю, заговаривая с ним, Мок не мог отделаться от мысли, что это тоже игра, что Ай нарочно загоняет себя в такие условия, где Мок вынужден пожалеть его. Это было более чем в духе Ая; Мок ожидал именно этого; и вот теперь он должен был идти по начерченному ему пути. Мок чувствовал досаду, порой в нем вспыхивала злость; и в то же время ему все еще было жаль Ая, он все еще не мог не оказываться рядом, протягивая руку помощи и в любой момент ожидая, что Ай рассмеется и оттолкнет его. Ай не смеялся и не отталкивал. Возможно, Мок просто надумал себе и его отстраненность, и одиночество, и необходимость поддержки. *** Фанаты Ая были очень преданными своему кумиру людьми, Мок не мог не признавать этого. Работники киноиндустрии велись на образ Ая куда меньше. У многих был большой опыт общения с творческими людьми, и безусловное обаяние Ая действовало на них гораздо слабее — они уже приобрели иммунитет к подобным вещам. К тому же, так или иначе, скандалы вокруг "Плохого инженера" осели в памяти каждого, и пусть даже подробности истории затерлись, смутное ощущение, что Ай причастен к этим неприятностям, сказывалось на отношении к нему. Совсем незаметно — но Мок замечал; и был уверен, что Ай замечает тоже. Что он чувствует из-за этого? Мок не знал, хотя и поспорил бы, что Ай переживает. Тот всегда был чувствителен к своему образу в глазах окружающих. Почему он не пошел в проект к одному из своих прежних режиссеров? Мок не сомневался, что подходящая роль нашлась бы обязательно. Там к Аю отнеслись бы иначе, утешали бы и опекали. Мок видел это на площадке "Инженера". Неужели его новый менеджер настолько плох, что не смог обеспечить даже такой элементарной вещи? Мок опять ловил себя на сочувствии Аю, опять напоминал, что тот сам во всем виноват, опять злился на себя из-за того, что поддается слабости, и обещал, что впредь подобного не повторится. Просыпаясь утром и позже, на площадке, он держал слово. Но под вечер или перед сном, перебирая в уме прошедший день, чтобы оттолкнуться от него и выстроить план на завтрашний, он вспоминал какую-нибудь мелочь — взгляд Ая, жест, какую-то беззащитную спину, когда тот уходил с площадки, — и снова жалел его и злился на себя. Между тем они отсняли большую часть их с Аем сцен до сближения персонажей. Это оказалось не слишком сложно. Мок легко вжился в образ Джеба, а переругиваться с Тонгом, злиться на него и бросать убийственные взгляды было и того легче. Впрочем, любоваться им исподтишка и выдавать еще не осознаваемый интерес тоже не требовало больших усилий. На самом деле основной задачей для Мока было сдерживать себя и не показывать этот интерес слишком явно. Сценарий требовал постепенного разгорания чувств. Снимали пока линейно, не забегая вперед и выдергивая куски из будущих событий, только когда в этом действительно возникала необходимость. Так, у пи'Тая начинались съемки в параллельном проекте — еще один образ коррумпированного чиновника, — поэтому все эпизоды с противостоянием Джеба, Тонга и мафиозо Рейна они отсняли за неделю. Там отношения главных героев уже перешли черту дружбы, но поскольку эти сцены строились на экшене, романтичного взаимодействия между ними почти не было. Разумеется, им приходилось прикасаться друг к другу — когда Тонг просил Джеба во что бы то ни стало выжить, прижимая его руку к своей груди, или когда Джеб вытаскивал повисшего на его плече раненого Тонга из логова мафии. Самой сложной из этих сцен была та, в которой еще не осознавший собственных чувств Джеб колебался в выборе между разоблачением преступников и смертью Тонга. Но на удивление именно этот эпизод оказался отснят максимально легко, с пятого или четвертого дубля. Пи'Вад даже сказал, что взял бы уже первый дубль, если бы не неудачный свет. Они с Аем поблагодарили режиссера. Мок при этом подумал, что для него самого колебаться относительно чувств к Аю — самая естественная вещь на свете, оставалось только показать это так, чтобы его сомнения стали понятны зрителям. А взгляд Тонга напоминал взгляд самого Ая. Немой вопрос, ожидание и, наконец, осознание того, что Джеб готов выбрать не его, боль и ледяная стена — все это Ай отыграл на отлично одним только лицом. Это была его стихия, именно за крупные планы, когда в его глазах, в мимике можно было прочесть целую историю, Ая ценили режиссеры и до безумия боготворили фанаты. Вот и после съемок этого эпизода, когда пи'Вад позвал всех взглянуть на результат, Мок не мог оторвать глаз от лица Ая-Тонга. Это было настоящее искусство, это была настоящая жизнь. Мок мог бы поклясться, что даже чувства здесь настоящие, при том, что сам видел, как Ай играл, как через несколько минут уже улыбался окружающим, смущенно принимая восхищение и похвалу. И вечером, уже в постели, Мок все еще не мог успокоиться, вспоминая лицо Ая. Почему такой талант прилагался к столь дурному характеру? Ответа не существовало, но Мок все равно думал об этом. *** Неизбежная нативная реклама, без которой на съемочный процесс вечно не хватало бы средств, была вмонтирована в ткань сюжета довольно ненавязчиво. Ее тоже снимали одним блоком — материал сразу же отсматривал представитель рекламодателя — красивая крупная женщина лет сорока, кхун Мэй, как представил ее помощник режиссера. Кхун Мэй ответила вежливой улыбкой на приветствия съемочной группы и заняла свое место неподалеку от режиссера. Рекламных вставок было порядка двух десятков на двенадцать серий — многовато, но случалось и хуже. Продуктом был симпатичный парфюм, внешне вполне вписывавшийся в стиль лакорна — квадратный флакон размытого темно-красного цвета с темным строгим логотипом. Поскольку ни у кого не обнаружилось аллергии или неприятия, запах использовали настоящий. Он оказался тоже ненавязчивым и довольно приятным, Мок даже подумал, не купить ли себе такой после съемок. Впрочем, этот вопрос решился сам собой: бренд преподнес наборы своей продукции каждому актеру, задействованному в эпизодах с рекламой. Все шло гладко, сцены снимали одну за другой, не тратя много дублей, — в основном это были проходные эпизоды, большую часть которых специально адаптировали под рекламные нужды, а а пару-тройку просто дописали к уже готовому сценарию. Они уже отсняли больше трети необходимых сцен, как дело вдруг застопорилось. Кхун Мэй снова и снова отвергала отснятый материал. Выброшенных дублей становилось все больше и больше, время перевалило на вторую половину дня, но кхун Мэй продолжала твердить "Не то!", и очередная попытка летела в мусор. Пи'Вад начинал нервничать — он не славился терпением и хотел снимать свою историю, а не тратить часы на нужное, но безмерно скучное дело. — Чем вы недовольны, кхун Мэй? — спросил его помощник в попытке погасить пламя в зародыше. — Просто скажите, мы все исправим. — Я не знаю. — Кхун Мэй выглядела искренней, но твердой. — Но что-то здесь не в порядке. Пи'Вад чересчур резко опустил сценарий на свой столик. Группа невольно затихла, будто перед бурей. Все понимали, что ссора с представителем рекламодателя усложнит процесс съемок, но никто не находил способа ее предотвратить. Ай проскользнул между стафом незаметно, со стаканчиками кофе в обеих руках. — Кхун Мэй! — лучезарно улыбнулся он. — Я Ай, играю Тонга, одного из главных героев. Простите, но я подумал — может быть, вы захотите прерваться и выпить кофе? Кхун Мэй улыбнулась чуть шире. Перед Аем любому было трудно устоять, особенно когда он был не на экране, а рядом, в шаговой доступности и фонил обаянием без защитного экрана. — Присаживайтесь, — предложила она. — От кофе я не откажусь. И я смотрела "Полет над облаками", вы мне там очень понравились. Любопытный получился персонаж. Ай ответил что-то насчет своего видения героя. "Полет" был его предыдущей работой, и, похоже, кхун Мэй была не прочь ее обсудить с актером. Все остальные вежливо рассредоточились по углам, чтобы не мешать разговору. Помощник пи'Вада что-то говорил тому быстрым шепотом. Мок присел на задний ряд стульев с бутылкой холодного зеленого чая, незаметно наблюдая за Аем. Интересно, чего тот рассчитывает добиться? Спустя четверть часа Ай поднялся со стула и, с улыбкой попрощавшись с кхун Мэй, пошел выкидывать пустые стаканы. По пути он будто случайно наклонился к помрежу и быстро что-то сказал. Тот кивнул и в свою очередь подозвал декораторов. Не только Мок — все с интересом следили за этими незначительными передвижениями, гадая, что такого узнал Ай. Казалось, декораторы лишь слегка переместили вещи, попадающие в кадр. Но когда они заново отсняли эпизод, кхун Мэй одобрительно кивнула. Казалось, над всей площадкой в этот момент пронесся легкий всеобщий выдох. Остальные сцены этого дня и всего следующего прошли легко и гладко, как и задумывалось. Мока грызло любопытство, и когда кхун Мэй, попрощавшись со всеми и пожелав удачных съемок, покинула площадку, он не выдержал. Напомнив себе, что сближаться с Аем — не лучшая для него стратегия, Мок подошел, когда Ай аккуратно складывал в сумку термокружку и сценарий. — Что ты вчера сделал с кхун Мэй? — спросил он так, чтобы никто больше не слышал. Ай хитро улыбнулся. Эта улыбка умиляла фанатов и раздражала Мока. — Что я получу, если расскажу? "Ничего, — хотелось ответить Моку, — мне неинтересно". Но ему было интересно. И еще было интересно, скажет ли Ай ему. Пока Ай никому не объяснил, в чем там было дело. — Сходим выпить кофе? — предложил Мок. — Заодно засветимся в качестве пары. Ай кивнул, непостижимым образом сочетая в лице наивность и практичность. — Годится. Обычно все причастные к съемке если и ходили в кафе, то в ближайшее "Bon Cafe", не утруждаясь дальнейшими поисками. Но Мок предложил расположенное на соседней улице "Roots". Ай кивнул, не удивившись и ни о чем не спросив, и Мок выдохнул, не сразу поняв, что почему-то задержал дыхание. Он не знал бы, что ответить. В "Bon Cafe" слишком велика вероятность встретить кого-то с площадки? Так ведь одной из целей их кофейной вылазки и было то, чтобы их заметили, сфотографировали, выложили в сеть, начали обсуждать, есть ли что-то между ними на самом деле — обычная часть работы. Нужно было понять, в чем дело — для самого себя, — и по пути в "Roots" Мок понял причину. Она ему совершенно не понравилась. Дело было не в том, что в "Bon Cafe" их могли заметить, подойти, присоединиться. Дело было в том, что Мок этого не хотел. Он не хотел, чтобы им мешали. Он хотел полчаса внимания Ая только для себя. Он опять вляпывался, хотя, соглашаясь на роль, дал себе клятву избежать этого любой ценой. Мок едва не отменил все и не сбежал, но Ай, вопросительно взглянувший на него через плечо, заметив, что Мок отстает, выглядел удивленным — и ничего больше. "Он играет, — напомнил себе Мок. — Он управляет тобой, как квадрокоптером. Он…". "Мы всего лишь выпьем кофе. Это работа. Тебе все равно придется ее делать", — перебила эту мысль другая. Следовало послушать первую — но Мок тряхнул головой и пошел дальше, отчетливо понимая, что вперед его ведет только соблазн посидеть с Аем наедине. — Ну так что? — спросил он, когда им принесли заказ — две чашки американо и легкие фруктовые пирожные. — Когда будешь рассказывать? — Хочешь поскорее от меня отделаться? — шутливо спросил Ай, и Мок едва удержал на языке совершенно серьезное "хочу". Но Ай, кажется, понял. — Я просто расспросил, как кхун Мэй видит эту сцену. Она стала рассказывать, и в конце концов выяснилось, что ту концептуальную вазу ей хочется задвинуть куда-то поглубже, убрать вообще или сменить цвет. — Почему? — Я тоже об этом спросил. Она задумалась и поняла, в чем дело… — Ай! — Я не тяну! Это драматическая пауза! — Ай смеялся — не столько губы, сколько глаза. — Она поняла, что вот этот белый низкий цилиндр ассоциируется у нее с рулоном туалетной бумаги. А когда после этого звучит пшиканье дозатора… ну ты понимаешь. Мок рассмеялся. — Забавно. То есть она этого не осознавала, но чувствовала? — Ну да. И, кстати, она была права. Такие ассоциации действительно могли возникнуть. Это могло быть привести даже к провалу продукта на рынке. — И большим трудностям у нас. Ну, за спасение съемок! — Мок поднял чашку, Ай легко стукнул ее своей. — Я не позволю этому проекту провалиться, — неожиданно серьезно произнес он. — Именно этому? По-моему, ты всегда выкладываешься на полную. — Но здесь играешь ты, — тихо, но внятно произнес Ай. — О черт, сколько времени? Мне нужно встретиться с менеджером в половине восьмого. У Мока возникло абсолютно четкое ощущение, что Ай врет. Но какая именно часть сказанного была ложью, оставалось загадкой. *** После рекламных блоков съемки переходили к самым важным сценам — между Джебом и Тонгом. Мок с самого начала знал, что они будут и что они будут сложными для него, но знать было гораздо проще, чем стоять перед камерой в ожидании поцелуя с человеком, в которого влюблен так давно, что не помнишь, когда все началось. Они уже отсняли куски с фотосессией — Мок с удовольствием позировал и для фотографа в кадре, и для оператора за камерой, зная, что ему есть чем гордиться. Ай — Тонг — смотрел на него и абсолютно по сценарию облизывался на каждый дюйм обнаженного тела. Здесь между ними еще не шло речи о любви — только о желании. Основную часть которого им предстояло играть завтра, и от понимания этого Мока уже начинала бить мелкая дрожь. Мантра "ты профи, ты сможешь" помогала все хуже. В какой-то момент, уже собирая свои вещи после окончания съемочного дня, он подумал, что сейчас просто заорет во весь голос "я не могу!", и будь что будет. — Нервничаешь? — спросил Ай, который, оказывается, незаметно подошел и стоял совсем рядом, и Мок в самом деле чуть не заорал. — Нет, — бросил он. — С чего бы? Это работа. — Да, — подтвердил Ай с идеально спокойным лицом, — это работа. Он обнял Мока за шею левой рукой — в правой была сумка — и поцеловал. Мок не мог сказать, долгий это был поцелуй или короткий, страстный или равнодушный, нежный или напористый. В опустевшей голове стоял высокий, пронзительный звон. — Какого хрена? — выдохнул он, когда в другом углу радостно загомонили. — Мы репетируем! — тоже со смехом бросил через плечо Ай и повернулся обратно к Моку. — На тебе лица не было, — все так же спокойно сказал он. — Если бы ты дергался так весь вечер и не выспался, мы бы, скорее всего, запороли завтрашний день. А сейчас у тебя целая ночь на переваривание этого… соприкосновения губ. И завтрашний поцелуй будет нашим вторым, не первым. Гораздо меньше поводов для волнения, правда? "Ублюдок", — подумал Мок, прощаясь со всеми, словно не произошло ничего заслуживающего внимания. Найти изъян в логике Ая всегда было сложно. Вот и теперь Мок перестал думать о завтрашнем, сосредоточившись на злости на Ая. Соглашаясь на проект, он согласился и на то, что все поцелуи с Аем, которые случатся в жизни Мока, будут поцелуями Тонга и Джеба. Но он не давал согласия на то, что произошло сейчас. Их первый, и надо полагать, единственный поцелуй вне камер — и такой… нелепый. Мок хотел хотя бы поучаствовать в нем, раз уж так сложилось, но Ай не оставил ему и этой возможности. Хотя отлично понимал, что для Мока означает этот поцелуй. Или действительно не понимал? Мок давно отчаялся понять, что происходит у Ая в голове. Но все равно чувствовал себя обокраденным. И оскорбленным. И злым. Он настолько устал испытывать эти сильные эмоции, что заснул, едва голова коснулась подушки, и открыл глаза только по сигналу будильника. — Все в порядке? — негромко спросил Ай, когда они встретились у гримеров. Мок как раз смотрел на себя в зеркало, пока ему подбирали нужный оттенок тона. "Сегодня я покажу тебе, что такое настоящие поцелуи", — подумал он. — В полном, — ответил он вежливо. — А у тебя? — Значит, и у меня тоже, — ответил Ай. Бесполезно было соревноваться с ним в том, за кем останется последнее слово. Мок выполнил свое обещание, выдав на камеру максимум страсти, желания, секса и всего, что требовалось от этой горячей сцены. Ай охотно отвечал, подавался навстречу и пылал той же искренней жаждой телесного контакта. Пи'Вад был в восторге. Помреж еще раз предупредил всех присутствующих, что слив любой из сцен приведет к расследованию, увольнению и внесению виновных в черный список. К сожалению, незапланированные утечки информации случались регулярно, несмотря на все предупреждения. Иногда приходилось даже корректировать сценарий. Мок очень надеялся, что с ними этого не произойдет. — Искушение слить такую сцену может быть слишком велико, — объяснил свои действия пи'Там, подчеркивая слово "такую". Мок, который косился на режиссерский монитор, где пи'Вад просматривал отснятый материал, с готовностью с ним согласился. — До завтра, — сказал Ай с мягкой улыбкой. — До завтра, — ответил Мок, понимая, что должен поблагодарить Ая за вчерашнее. Тот в самом деле нашел самый эффективный способ снять мандраж. Но Мок еще не был готов к благодарности. Возможно, он никогда не сможет сказать Аю спасибо. И кто же в этом виноват? Вечером, лежа в постели, Мок все-таки подрочил на воспоминания о сегодняшнем дне. Какими мягкими и требовательными были губы Ая; как ощущался под пальцами его выбритый висок; как он льнул всем телом, как дернул в стороны полы его рубашки, как ощущалось его дыхание на коже. Ай безусловно был создан для актерской игры; но и Мок был не хуже. По крайней мере, уверял себя в этом. Разумеется, он играл; разумеется, это касалось только Джеба с Тонгом; разумеется… Мок несколько лет мечтал о поцелуях с Аем, представлял их себе; и сейчас очень тонкая перегородка отделяла мир вымышленный от реального. Он должен был помнить, что это Джеб, что это его поцелуи и его чувства, что сам Мок не имеет к этому никакого отношения, как Ай не имеет отношения к Тонгу. Если Мок хотел играть дальше, он не имел права сорваться. Его репутация и, как следствие, дальнейшая карьера изрядно зависели от успеха "Удара" — большая роль, звездный партнер. Мок не мог позволить себе запороть все. Поэтому каждый вечер он перебирал в уме сыгранные эпизоды, отделяя свои чувства от чувств Джеба, а каждое утро, глядя в зеркало, напоминал себе, кто такой Ай. Пока это работало. *** — Ах! — воскликнул Ай, занимавший соседнее гримировочное кресло, и Мок обернулся прежде, чем успел подумать, стоит ли. Его собственный гример издал огорченный звук — ссадина, которую он рисовал на лице Мока, уехала вбок, и теперь ее предстояло исправлять. Мок сделал быстрый извиняющийся "вай", не сводя глаз с Ая, который прижимал пальцы к шее. Его гримерша металась со спонжем и каким-то флаконом и, казалось, была на грани слез. — Что случилось? — спросил Мок. Раз уж он испортил труд своего гримера, нужно было хотя бы узнать причину. — Ничего страшного, у Лоа чуть дрогнула рука, — с улыбкой ответил Ай, отводя ладонь. На нежной коже его шеи, которую Мок успел изучить губами за предыдущие дни, краснел ожог от утюжка для волос. — Пожалуйста, позвольте залить спреем, — дрожащим голосом попросила Лоа. Она работала далеко не на первом проекте, но в первый раз с Аем. Мок помнил, что Лоа — фанатка Ая. Наверное, она слишком сильно волновалась, работая с кумиром. — Действительно, ничего страшного, — согласился Мок, пока гример, закусив губы, брызгала на шею Ая антиожоговым спреем. — Можно выдать за еще одну рану от рук мафии. — Это не объясняется сценарием, — мягко, почти извиняясь, произнес Ай. Моку не понравился его взгляд. Они задержались не больше, чем на пятнадцать минут. Тональный крем и пудра сделали ожог практически незаметным. Это подтвердили все на площадке, и даже у пи'Вада не было претензий, но Мок видел легкую, как паутина, морщинку на лбу Ая и знал, что тот разозлен. В работе Ай был перфекционистом и не терпел даже тех недостатков, о которых знал только он сам. Он улыбался Лоа и утешал ее, говоря, что девушка ни в чем не виновата, но Мок слышал в его интонациях холодную злость. Удивительно, что больше никто этого не замечал. Видимо, нужно было очень хорошо знать Ая, чтобы уловить его подлинное настроение. Однако, кроме этих интонаций, ничто не выдавало состояния Ая. Можно было подумать, что тем дело и ограничится, вот только Мок на это не надеялся. Ай никому не спускал даже тех обид, которые видел только он. Здесь же повод был явный и легитимный. Однако, к немалому удивлению Мока, день прошел без происшествий. Ай улыбнулся все еще извиняющейся Лоа после снятия грима и вышел. Мок не знал, что и думать. В Ае что-то изменилось? Он стал вести себя иначе? Неужели скандал с "Инженером" и уход Тиффи как-то повлияли на него? Мок понимал, что это вряд ли возможно, но верить очень хотелось. Он заставил себя выкинуть эти мысли из головы и легко спустился по ступенькам — ждать лифт, чтобы спуститься с третьего этажа, представлялось бессмысленным делом. Ай обнаружился на большой, солнечной площадке между этажами. Он держал телефон на вытянутой руке, а пальцами другой расчесывал волосы, добавляя небрежности. — Ты чего тут? — от неожиданности глупо спросил Мок. — Стрим для фанатов, — пояснил Ай. — Не выходил в эфир два дня, они наверняка скучают. — Стой. — Мок оказался прямо пред ним. — Хочешь выйти в эфир с этим? — он ткнул в розовеющий ожог. — Ну да. — Ай отвел его руку. Даже сейчас его прикосновение что-то сдвинуло в Моке, что-то, от чего он никак не мог избавиться. — Ты не должен этого делать. — Почему? — Ай выглядел совершенно невинно, но Мок не сомневался — тот отлично понимает, о чем речь. — Потому. Твои фанаты обязательно спросят, откуда это. — И что? — А то. — Мок уже злился. — Едва они узнают, что виновата Лоа, обольют ее грязью во всех фанатских группах. А могут и потребовать отстранения от проекта. Твои фанаты такие же, как… — Мок замолчал, понимая, что сейчас не время и не место высказывать претензии Аю. Собственно, такого места и времени вообще не было. Все давно пора было забыть и отпустить. — …Как я? — Ай не собирался отступать. — Но разве мы не правы? Лоа виновата. Разве она не должна нести ответственность? У Мока руки чесались его ударить — за то, что все понимал, но не хотел остановиться. Но разве насилие поможет? Разве ругань поможет? Ая ругали много. Мок не видел, чтобы это пошло на пользу. Он сжал кулаки, но голос был спокоен. — Да, она виновата. И заслуживает наказания. С этим я не спорю. Я просто прошу тебя простить ее. Ай смотрел на него долго и слишком пристально. Мок не понимал, что за чувства отражаются в этом взгляде. Иногда Ай казался ему космосом — чуждым, непонятным и страшноватым. И все равно притягательным — подумал он за скобками. — Почему? — спросил наконец Ай. Черт. Мок не был хорош в формулировках. — Потому что прощение — не слабость. Прощают сильные. Потому что… не чувствуют уязвимости. И могут позволить себе дать человеку второй шанс. — Вот как? — Взгляд Ая оставался нечитаемым. — Сейчас ко мне относятся… по-разному, но связываться опасаются. Полагаешь, мне следует утратить эту репутацию? — Не знаю, — честно признал Мок. — Тебе решать. Я бы не смог мстить каждому, кто мне насолил. Я имею в виду, по мелочам. Это растрата себя, что ли. А вообще это не мое дело, конечно. Прости. Он спустился по лестнице, ругая себя за все сразу: и за то, что вмешался, проявив неравнодушие, и за то, что не довел дело до конца — он слышал, что Ай все-таки начал стрим. Через час, уже в номере, приняв душ и перекусив, он нашел и включил запись. Буквально на третьей минуте, после приветствий, Ая спросили про ожог. — О, я был неосторожен с утюжком! — улыбнулся Ай, выглядя невероятно беззащитным и трогательным в своей неуклюжести. — Но все хорошо! Мой гример, Лоа, тут же залила ожог спреем, и сейчас я его практически не чувствую. Лоа очень профессиональна! "Молодец, Лоа!", "Рады, что у тебя такая профессиональная команда на этих съемках!" — тут же отреагировал чат. Мок выключил запись, сжимая губы. Почему Ай послушал его? И зачем он это сделал? Это было почти невыносимо. Мок чувствовал, как щемит сердце. Ай сводил его с ума. Снова. *** Мок обоснованно полагал, что самыми сложными для него в этом проекте станут их с Аем эротические эпизоды. Однако отыграть их удалось не чтобы с легкостью — но гораздо проще, чем представлялось ему в воображении. Он старался не вспоминать подробности — хватило и вечера после первого съемочного дня, — максимально отстраняться, контролируемо думая "Джеб целует Тонга", а не "я целую Ая". Финальное выяснение отношений между персонажами прошло на драйве — сценарий предполагал именно это, и Мок с удовольствием отыгрывал вырвавшиеся наконец на свободу эмоции Джеба. Ай не отставал и, казалось, получал не меньшее удовольствие. Он всегда был хорош в более камерных сценах, но здесь не сдерживал себя и в "громких" эпизодах, позволяя Тонгу быть открытым и болезненно-искренним. На них приходили посмотреть все, кто не был занят работой, и даже те, кто был занят, сбегали на минутку взглянуть на пылающее раскаяние Тонга и прорывающуюся сквозь обиду любовь Джеба. Мок сам от себя не ожидал, но эти эпизоды, так похожие местами на их подлинные чувства, почти не затрагивали его. Он играл, он жил чувствами Джеба, и за ними абсолютно забывал о себе. Настоящей проблемой неожиданно оказались совсем другие куски сценария. Точнее, экстра, которую снимали параллельно с основным сюжетом — события после финала, Тонг и Джеб вместе и счастливы. Тут и ждала Мока та ловушка, в которую он так боялся попасть с самого начала. То, как были счастливы их герои, вдруг глубоко затронуло его самого. Это выглядело как его собственная мечта — если бы она вдруг сбылась. Если бы это Ай, а не Тонг, поворачивался к нему утром и здоровался поцелуем. Если бы это они сами выходили на мокрый от росы причал в сельской глуши, куда сценаристу было угодно отправить Тонга и Джеба; если бы это Мок улыбался Аю, стоя с букетом лотосов, мокрый и радостный; если бы это Ай обнимал его со спины у вечернего костра. Эти "если бы" проступали на каждом шагу, бессмысленные и невозможные. — Что с тобой, Мок? — спросил пи'Вад, зайдя в гримерку, когда Мок был там один, — Мок не сомневался, что это не случайно, пи'Вад не хотел никому показывать, что у Мока проблемы. Мок был благодарен ему. — Это простые сцены, все, что тебе нужно играть, — это счастье. Все позади, Джеб обрел любовь, в этот момент ему ничего больше не нужно. А у тебя такое лицо, будто Джебу все это снится, и он вот-вот проснется. Что ж, пи'Вад совершенно точно уловил суть его состояния. — Я понимаю, — кивнул Мок. — Простите. Я исправлюсь. Не мог же он рассказывать режиссеру про мечты и разбитое сердце. Тем более что оно не было таким уж разбитым. Мок знал, что от него требуется. Принять киношную реальность за настоящую, забыть о собственных сожалениях, от имени Джеба поверить, что происходящее — навсегда, как и полагалось по сюжету. Словом, Мок должен был, как Русалочка, прижиться в море иллюзий, чтобы потом, вернувшись на землю, израниться в кровь. Так он это ощущал. Окунуться в счастливую реальность, чтобы потом вернуться в мир, где он по собственной воле оставил Ая. Мок знал, что у него нет выхода, — вся проделанная таким количеством людей работа не могла пострадать из-за его личных чувств. "Удар" был хорош, в самом деле хорош; нужна была только финальная точка, и лежа вечером в кровати, Мок настраивался на то, чтобы поставить ее. Засыпая, он был почти уверен, что сможет сделать все, как надо. Разбудил его не сигнал телефона, а стук в дверь. Мок разлепил глаза. За окном едва начинало сереть. Зевнув, Мок выбрался из теплой постели и пошел открывать, толком не проснувшись. Это был Джай, и не только его несвоевременное появление, но и выражение лица заставили Мока напрячься. Случилось что-то плохое, это читалось в каждом движении его менеджера. Мок заметил, что тот в домашней одежде под тонкой курткой, а вместо привычных линз глаза закрывали очки. — Что случилось? — спросил Мок. Вместо ответа Джай протянул ему свой телефон. На коротком видео парень в толстовке с капюшоном прижимал лицом к стене другого, невысокого и хрупкого. Зажав его руки над головой, свободной рукой парень в капюшоне ощупывал — "лапал", подумал Мок, — бедра и ягодицы другого с явно сексуальными намерениями. — Кто это? — спросил Мок. — Помощник осветителя. Не о том спрашиваешь. — Джай смотрел на него с тревогой и сочувствием. — К нему приставали прямо в этом отеле, этажом ниже. Он не видел, кто это был, но тот, кто залил видео в сеть, назвал твое имя. И теперь фанаты бурлят и требуют крови. Твоей. — Ночью? — Фанаты, — пожал плечами Джай. — Конечно, основная масса еще не в сети. Утром их станет гораздо больше. Многие пытаются мыслить здраво, требуют подтверждения, призывают не рубить с плеча. Но ты же знаешь — толпа неуправляема и не славится здравомыслием. Сейчас это будет разрастаться как снежный ком. Мне позвонил пи'Там. Они успели найти и расспросить этого парня. Тот не видел лица того, кто его… трогал. Потребуется расследование. Тебя кто-то видел с полуночи до этого момента? Мок покачал головой. Конечно, нет, кто бы мог его видеть? Джай всегда предупреждал его насчет опасности сомнительных связей. Сейчас Мок немного жалел, что не завел одну такую хотя бы в кафе, куда заглянул по пути с работы. Было бы кому подтвердить его алиби… Мок ухмыльнулся и предложил Джаю чай. Тот посмотрел на него как на сумасшедшего, но согласился. Мок заливал горячей водой скрученные чаинки, когда до него дошел весь ужас ситуации. Они балансировали на самом краю пропасти — все они, весь "Удар" — и причиной этого стал Мок, который ничего не сделал, но оказался в центре событий. Что теперь будет, как быть, что делать? Он обернулся к Джаю с этими вопросами, и от резкого движения горячий чай выплеснулся на босые ноги, Мок зашипел и выругался. — Дошло? — спросил Джай. — Сейчас бы что-то покрепче чая, но нельзя. Нужно быть готовыми. — К чему? — растерянно спросил Мок. — К чему угодно. Да не паникуй, — добавил он, оценив состояние Мока, — справимся. Это не конец света. Мок был уверен в обратном. Разумеется, спать никто не лег, несмотря на безбожно ранний, еще практически ночной час. Мок зависал в телефоне. Джай сначала хотел отобрать у него возможность выходить в сеть, но потом махнул рукой, невнятно пояснив, что разницы не будет, прочтет ли Мок те гадости, что о нем пишут, или накрутит себя до упора, воображая их. Похоже, он был прав. Вначале Мок только вздрагивал от грязных слов, как от ударов, потом начал злиться и думать, как мог бы ответить на эти беспочвенные, но такие уверенные обвинения. А к восходу солнца почувствовал, что его почти ничего не задевает — будто на больном месте образовалась мозоль. Он даже слегка задремал, полусидя на диване и подобрав под себя замерзшие босые ноги. — Твою мать! — разбудил его голос Джая. Мок подскочил, будто подброшенный тревогой. — Что еще? — Посмотри сам. На странице Ая. Мок торопливо открыл нужную вкладку, пальцы подрагивали, съезжали. Что там еще, что такого мог натворить Ай? Он ведь не мог сделать что-то во вред лакорну? Тогда в чем дело? На странице висело видео, совсем свежее. Мок включил его. — К сожалению, это утро оказалось недобрым для нас с вами, — своим "голосом для фанатов" произнес Ай. Он был очень бледен — или это так странно выставлены фильтры? — Конечно, все вы видели запись с камер отеля. Сейчас говорят только об этом. Да, это отвратительно. Именно поэтому я хочу вам кое-что сказать. И показать. Не исчезая из кадра, он натянул толстовку, очень похожую на ту, что была на парне с видео, натянул капюшон. Потом подозвал кого-то. В кадре появился невысокий изящный Вин, игравший одну из эпизодических ролей, помахал рукой в камеру, ни разу не улыбнувшись. Потом прижался к стене, Ай повернулся спиной к зрителям, надвинулся на Вина, зашарил по нему руками, однако не прикасаясь, лишь обозначая движения. Дав зрителям время оценить происходящее, он скинул капюшон, поблагодарил Вина за помощь и вернулся к камере. — Да, это был я, — просто сказал он. — Вы сами все видели, можете сравнить. Вчера я перебрал с алкоголем и повел себя непростительно. И готов понести наказание за это. Простите меня. Он сделал глубокий "вай" и остановил запись. На последнем кадре Мок успел заметить не только бледность, но и мелкие капли пота, усеявшего лоб Ая. — Что это блядь было? — спросил Мок. Он знал, что Джай ничего не может объяснить, но потребность выразить недоумение искала выхода. — Зачем ему это? Нахрена? — Не знаю, — Джай покачал головой. — Сейчас он отвел удар от тебя... почти отвел. Но у съемочной группы проблема осталась. — Он глянул на часы. — Почти семь. Мне нужно привести себя в порядок и ехать на совещание. Мок, с тобой все будет хорошо? — Да, — Мок не лгал. Почему-то странный поступок Ая, вместо того, чтобы заставить тревожиться еще больше, успокоил его. Как будто они оказались в одной лодке. И какие бы цели Ай не преследовал, сейчас Мок словно чувствовал чужое плечо рядом. Даже если это было самообманом, почему нет? Пусть позже это обернется разочарованием — сейчас это ощущалось помощью, и Мок был благодарен за нее. *** Пока Джай присутствовал на совещании, где должны были выработать стратегию поведения и выхода из кризиса — если таковой существовал, — Мок пытался ни о чем не думать, не анализировать и не делать выводов. Информации было слишком много, стрессовая ситуация продолжала давить, и было сложно даже просто смотреть, слушать и усваивать сведения, не говоря о большем. Он не мог понять, что и зачем делает Ай. Тот культивировал образ ромашки много лет: милый, чуть рассеянный, креативный парень, добрый, чувствительный и близкий той аудитории, на которую работал. Мок считал, что Ай гениальный актер, потому что тот играл не только перед камерой, но и каждый час жизни — Мок не удивился бы, узнав, что даже во сне Ай непроизвольно что-то отыгрывает. Вот только в жизни это не называлось игрой. Это называлось ложью. Из-за своего образа Ай всегда представлялся фанатам субтильнее и мельче, чем был на самом деле. В своих предыдущих ролях он всегда играл нижнего партнера, что соответственно отражалось на промофото, постерах, общении во время фанмитов. В глазах и умах фанатов прочно закрепился этот образ. Мок снова поймал себя на мысли, что не понимает, почему в этот раз Ай согласился на роль пусть не противоположного характера, но явно выходящую за рамки типичных для него персонажей. В "Ударе" не показывали прямого распределения ролей в паре, наоборот, всячески подчеркивали равенство героев; однако полностью ломать традиции все же не стали: в промоматериалах Джеб был в черном и плотном, тогда как Тонг — в цветном и легком; Джеб обычно стоял в угрожающей позе, а Тонг сидел или опирался на что-либо в свободном стиле, чтобы не выглядеть таким же высоким. Это были стандартные приемы, которые работали. Однако в жизни Ай и Мок были достаточно схожи. Мок был на дюйм-полтора выше, зато Ай — чуть шире в плечах. Свободные худи и свитшоты скрывали тело, создавая впечатление, что Ай сложен как эльф, кожа да кости. Но Мок в тот раз, когда притащил больного Ая к себе, не мог не заметить его пресс и бицепсы, а на съемках выяснилось, что тренажерам Ай отводит времени немногим меньше Мока. Однако все это проходило мимо глаз публики, значение имел лишь транслируемый образ. Мок еще раз пересмотрел тот кусок обращения Ая, где тот вставал, надевал темную куртку с капюшоном, поворачивался к камере спиной, и зрители могли видеть, что человеком со скандальной записи Ай мог быть с тем же успехом, что и Мок. Комменты были различны — от безусловной и горячей поддержки до острых вопросов и разочаровывающего "Кто бы мог подумать...". Зачем Ай рушил свою фанбазу, свою репутацию, свой наработанный образ? Это было не похоже на него, это противоречило всему, что Мок знал об Ае. Но много ли он о нем знал? У него начинала болеть голова, когда Джай вернулся, уставший и загруженный. — Ну что ж, процесс запущен, — сказал он, одним глотком выпил полбутылки холодного фруктового чая. — Есть заявление в полицию и от пострадавшего и от нас — пусть разбираются, есть официальное обращение от аккаунта лакорна к фанатам — видел? Мок кивнул. Он уже не заходил в фан-группы, но официальные аккаунты лакорна, режиссера и на всякий случай Ая — отслеживал каждые четверть часа. — Пока нет выводов правоохранителей, вы невиновны, сейчас исходим из этой позиции. Вы — это ты и Ай. До сих пор непонятно, улучшил он ситуацию своим видео или ухудшил. — Так зачем он это сделал? — спросил Мок. Пожалуй, эта тема сейчас была единственной, что вызывала слабый, но настоящий интерес. От всего остального он смертельно устал. — Сделал что? Записал видео или приставал к тому парню? — проницательно спросил Джай. Мок отвел взгляд. Он понимал, о чем спрашивает Джай на самом деле. Мог ли Ай быть настолько отвратительным? Мок хотел бы сказать "нет", но проблема заключалась в том, что, возможно, в каких-то обстоятельствах Ай действительно мог бы повести себя подобным образом. Не признавать этого означало прятать голову в песок. Но невозможно было представить обстоятельства, при которых Ай признался бы в таком, да еще и на весь мир. — Выложил видео, — ответил в конце концов Мок, зная, что Джай все понял. — Понятия не имею. Его менеджер пожимает плечами, сам Ай на контакт не выходит, только твердит, что с ним все в порядке. Я, честно говоря, не понимаю, как эта запись вообще оказалась в эфире. Попробовал бы ты такое выкинуть, я бы тебя лично придушил. Мок махнул рукой. — Менеджер Ая... короче, мне кажется, Аю очень не повезло с ним. В тот день, когда я притащил его больного к себе, менеджера, кажется, вообще с ним не было. На промосъемке! Ай даже звонить ему не хотел. С другой стороны, с Тиффи ему слишком долго везло, и он по-настоящему расстроился из-за ее ухода. Настолько, что подписал контракт с первым, кто согласился на него работать. И неудачно. — Это очень непрофессиональное поведение, — согласился Джай. — С таким менеджером может пострадать и карьера Ая. А он действительно так плох, как ты говоришь? Я слышал, что он капризен и требователен, но среди талантов это не редкость. — Он... трудно сказать. Ай может подставить, сделать гадость, ударить словом — в этом он мастер. Но... — Но что? — Не знаю. Мне все равно кажется, что он хороший человек, оказавшийся в плохих обстоятельствах. Он как будто все время обороняется, даже там, где не надо. И без разбора в средствах. Если бы объяснить ему, что это не обязательно, что далеко не все желают ему зла... — Он все еще не безразличен тебе, да? — Да. И, наверное, никогда не будет безразличен. — Даже если окажется, что он такой, как говорят? — Даже если окажется, что он хуже, чем говорят. Я понимаю, что сейчас у него менеджер, которого Ай заслуживает, но... — Тебе его жалко, — хмыкнул Джай. — Ну да. — Мок посмотрел на Джая, стоявшего у кухонной стойки так, будто он вернулся с поля боя и готов снова туда пойти. Он был надежным, настоящим. Что бы Мок без него делал? — Слушай, Джай... А ты не мог бы взять Ая к себе? — Что? — Джай искренне удивился. Мок тоже. Секунду назад он не собирался предлагать ничего подобного. — Просто лучше тебя никого нет. — И поэтому ты готов поделиться мной с Аем? — Джай улыбался. "Да, именно поэтому", — подумал Мок. — Ну просто… Возникло в голове. Я не могу, конечно, просить тебя об этом, и вообще это глупая идея, просто я подумал… Знаешь, даже если Ай действительно плохой человек, он все равно хороший актер. Игра для него все, он живет этим. Если он не сможет играть, то не только он лишится любимого дела, но и тайский кинематограф лишится отличного актера. Вот в этом я абсолютно уверен. — Знаешь, у Рейна заканчивается контракт со мной, — задумчиво заговорил Джай, — и он не будет его продлевать. Он собирается всерьез заняться музыкой и уже нашел менеджера, который работает именно в этой сфере. Можно сказать, у меня есть свободный слот. — Ты не шутишь? — уточнил Мок. Он не мог осознать, что его спонтанно вырвавшееся предложение вдруг начали рассматривать всерьез. — Пи'Рейн уходит в музыку? И ты готов взять Ая? — Не сейчас, конечно. Нужно дождаться окончания этой истории. Я не нагнетаю, но при худшем раскладе Ай может остаться без работы. А зачем менеджер актеру, которому не предлагают ролей? — Думаешь, так все будет? — Моку было страшно. И почему-то не за себя — за Ая. Хотя в описанной ситуации с тем же успехом мог оказаться и он сам. — Я сказал — в худшем случае. Впрочем, подписание контракта сейчас в любом случае вызовет вопросы. Нужно подождать. Пока я мог бы поддерживать Ая, так сказать, в частном порядке. — Я оплачу это тебе, — сказал Мок. Слова Джая были как свет в конце туннеля, обещающий, что все будет хорошо. — Я могу позволить себе немного благотворительности, — пошутил Джай. Мок шутку не принял. — Я оплачу, — твердо повторил он. — И спасибо, Джай. — Пожалуйста. Но не забудь спросить Ая, согласен ли он. — Конечно. — Мок нахмурился. — Но подожди. Ты говоришь — сейчас не время. Но вопросы будут задавать и потом. За две недели или даже месяц никто не забудет эту историю. — Но тогда у нас уже будут нормальные ответы. — Что ты имеешь в виду? — не понял Мок. — Сам подумай. — Джай схватил бутылочку чая в качестве микрофона. — "Скажите, почему вы решили работать с Аем, кхун Джай?". "А почему нет? Ай замечательный актер, его ждет еще много прекрасных ролей. На мой взгляд, любой менеджер был бы счастлив с ним работать, разве не так? Что касается деталей, то Ай искал нового менеджера, а у меня как раз истек срок контракта с Рейном. Можно сказать, мне крупно повезло". Мок рассмеялся, впервые за этот день. Джай чуть утрировал, изображая себя на обычной пресс-конференции, выходило здорово. — А если спросят о наших с Аем отношениях? — Он перехватил импровизированный микрофон. — "Ходят слухи, что Мок и Ай не выносят друг друга, а теперь у них общий менеджер. Разве это не странно?". — Я всегда могу удивиться. "Откуда у вас такие сведения? Я чего-то не знаю об Ае или о Моке?". Пусть объясняются. Заставить оппонента подбирать ответ вместо того, чтобы делать это самому, — отличный прием. Запомни на будущее. — Джай, — Мока впечатлило это импровизированное интервью, — у тебя здорово получается. Ты никогда не хотел сам быть актером? — Вообще-то хотел. Когда-то в юности. Даже готовился поступать на подходящий факультет. — Джай говорил с той легкой улыбкой, что часто сопутствует воспоминаниям о прошлом, не ставшим настоящим. — Но потом я подумал, что тайскому шоу-бизнесу не так сильно нужен пусть даже неплохой, но далеко не гениальный актер. Зато ему очень нужны люди, которые защищали бы действительно талантливых актеров. И не только их. Любых — посредственных, неплохих, начинающих, опытных. Тех, кто нуждается в защите, но не может сам о ней позаботиться. Я видел, что такое хейт, что такое культура отмены, что такое фанаты, в конце концов. Это ужасно, когда люди, только вчера обожавшие кумира, вдруг словно срываются с цепи и стараются причинить ему как можно больше боли. — Ты так говоришь, будто сам испытал это. — Ну что ты! Я обычный менеджер, кому нужно меня ненавидеть? Просто такое случилось очень близко ко мне. Я увидел, как это бывает. И решил, что с моими подопечными такого не случится никогда. — Спасибо. Спасибо тебе. — До этой минуты Мок и не догадывался, насколько велики были преданность и забота Джая. Он видел со стороны, сколько сил вкладывала Тиффи в свою работу с Аем — больше, чем мать. Но не задумывался, как много делает для него Джай. Наверное, в этом заключалась часть его работы — быть незаметной. Аю был очень нужен именно такой человек. Может быть, Мок делал ошибку, помогая Аю. Но не помочь было выше его сил. Как выше его сил было и не набрать Ая. Но тот не ответил. Мок и не надеялся — он хотел лишь поддержать. На сообщение в мессенджере Ай тоже не ответил, но оно по крайней мере было прочитано. Мок написал его в лучшем случае с десятой попытки. Выглядело оно сухо и очень коротко. "Ай, если тебе нужна поддержка, я рядом". "Всегда", — хотел добавить Мок, но ему хватило здравого смысла удержаться. *** Съемки "Удара" продолжались — не было ни единой причины останавливать работу, теряя не только время, но и деньги, однако атмосфера на площадке была унылой. Если вдруг кто-то из ведущих актеров действительно окажется виновен, проект можно будет сразу выбрасывать в корзину. Можно провернуть замену второстепенного персонажа, но когда речь о главной роли, проще переснять все заново. Ни у кого не было уверенности, что их труд в конце концов принесет плоды, и это расхолаживало всех. Пи'Вад старался вселить в них уверенность и надежду на лучшее, поддерживать не только дисциплину, но и оптимизм, однако его терпение заканчивалось слишком быстро. Он любил работу, ее результат, процесс поиска и находок, но ситуации, где требовались спокойствие и выдержка, были не его коньком. Пока под руководством пи'Тама доснимали то, что планировали закончить после основных сцен, переснимали неудачные дубли, требовавшие замены, добавляли сцены, которые не были необходимыми, но могли пойти в дело, — словом, делали то, что обычно оставалось на последние дни и досъемку и не требовало запредельных усилий. Мок почти не был в этом задействован и приезжал в основном для того, чтобы не торчать одному, мучаясь бездельем и неизвестностью. Здесь, среди людей, с которыми за время съемок наладились приятельские отношения и где каждый понимал его чувства, было намного проще. Ай появился на второй день, молчаливый и без привычной улыбки, тоже доснялся в нескольких экшен-сценах, где его не слишком цветущий вид был как раз к месту. Мок попытался заговорить с ним, но Ай кивнул ему так же, как и всем остальным, сказал что-то незначительное, но приятное с благодарностью за поддержку, и Мок отстал, однако старался все время находиться поблизости. Чертов Ай опять вызывал желание пожалеть его, защитить от всего мира. Мок бы решил, что тот с этой целью и снял свое видео — если бы на кону не стояла судьба "Удара". В итоге дело решила не столько полиция, сколько фанаты Ая. Мок не уследил, кто первый приметил родинку на руке парня в толстовке, — однако приметили, увеличили, изучили тысячей фанатских глаз, запоминающих каждую крохотную деталь в облике кумира. Ни у Мока, ни у Ая подобных отметин не было. Но на этом детективы-любители не остановились — и раскопали таки среди каста человека, который имел родимое пятно на правой кисти и был к тому схож телосложением с обоими. Полиция делала вид, что не имеет понятия о расследовании в фанатских группах, однако оперативно допросила возможных свидетелей и вызвала в участок подозреваемого. Тот не был ни опытным преступником, ни героем-мстителем и сдался очень быстро, став из подозреваемого обвиняемым по двум искам: о сексуальных домогательствах — от пострадавшего и о клевете — от представителей Мока, поскольку было установлено, что обвиняемый собственноручно слил в сеть видео с камер наблюдения и указал Мока как того, кто на нем запечатлен. По второму пункту ему вряд ли грозило серьезное наказание. Дело было не в этом, а в том, чтобы официально отчистить грязное пятно с имени Мока и со всего лакорна. — Ну что ж, — сказал пи'Вад, собрав всех, едва новость стала известна. — Полагаю, "Удар" все же дойдет до публики, а значит, мы должны компенсировать то время, пока болтались тут без дела. Нужно переснять все сцены с этим уродом, их, к счастью, немного. И главное — доснять экстру. Ай, Мок, вы готовы работать? — Да, пи', — ответили они почти одновременно. — Отлично! Тогда не будем стоять, за работу. Всем за работу! Только получив возможность снова свободно встать перед камерой, Мок понял, насколько волновался все эти дни. Волновался за двоих — и потому что без Ая "Удара" бы не было, и потому что за годы слишком привык всегда думать о нем, иногда — в ущерб себе. Сейчас он больше ценил себя, в том числе и за то, что сумел оторваться от Ая, уйти в свою жизнь, сбросив это ядро с ног. Но возможно ли было теперь построить между ними другие, более равные отношения? И нужно ли это хоть одному из них? На этот вопрос Мок еще не ответил. Зато экстра игралась удивительно легко. Все, что так грузило Мока неделю назад, теперь побледнело и отошло далеко на задний план. Сейчас изображать счастье у Мока получалось так естественно, будто он испытывал его на самом деле. Хотя так оно и было. Пусть это было не то счастье, о котором говорилось в лакорне, — для нужной атмосферы все равно хватало. Ай тоже был на подъеме. Он уже поблагодарил своих фанатов и пообещал, предварительно согласовав это с режиссером, добавить перед титрами посвящение своим преданным поклонникам, "без которых этого лакорна не случилось бы". Фанаты были счастливы. — Поразительно, — сказал Мок в тот день, когда пи'Вад разогнал всех по рабочим местам и они за утро сняли чуть ли не половину оставшейся экстры. — Этот парень... он столько лет помнил, что та крохотная роль досталась мне, а не ему. И так глупо мстил. Люди странные. — Не так уж и глупо, — возразил Ай. — Нам повезло. Но все могло бы быть иначе. Мелочи могут очень сильно испортить жизнь. Никогда не знаешь всех, кому наступил на ногу. Поэтому лучше всегда быть настороже. — Это ужасная жизнь. — Обычная. Мок не стал продолжать тему — знал, насколько они с Аем расходятся в оценке людей. Он поболтал ногами в воде — они сидели на краю небольшого лодочного причала. Надо было спросить — вряд ли найдется более подходящее время. — Зачем ты снял свое видео? Ай думал, ковыряя ногтем край старой доски. — Лучше я, чем ты, — сказал он наконец. — Хочешь сказать, ты принял удар на себя? Это не в твоем характере, Ай. Люди так не меняются. — Ты говорил — второй шанс. — Что? — и тут же Мок вспомнил, что. — Ты хочешь второй шанс? — уточнил он. С Аем всегда стоило уточнить. — А если и так? — тот повернул голову, посмотрел янтарно-темными глазами. Да, Мок все еще любил его. В такие моменты — особенно. Но уже научился не верить. Пока он раздумывал, что ответить, их позвал пи'Там. — Ваш последний поцелуй в "Ударе", — сказал он. — Готовы? Снимаем? "Я не жалею, что встретил тебя, — сказал Джеб. — Конечно, без пули в бедре было бы еще лучше, но если таким было условие...". Тонг ничего не ответил, даже не улыбнулся, стоял и смотрел на закат. А потом повернулся и поцеловал Джеба, долго и сладко, переходя от нежности к страсти. Это было немного похоже на сражение, но еще больше — на любовь. Камера отъехала, позволяя силуэтам почти раствориться в закате... — Отлично! — объявил пи'Вад, когда они отступили друг от друга. — Объявляю съемки "Удара" официально завершенными! Люди загомонили, радостно зашумели. К вечеринке по случаю окончания проекта подготовились заранее, так что оставалось только свернуть аппаратуру и расставить столики, пока актеры переодевались и снимали грим. Мок тоже улыбался, но внутри оставался задумчивым — что-то было в этой финальной сцене и в разговоре перед ней, от чего он не мог легко отмахнуться. — Ай, — вспомнил он, когда они подходили к трейлеру, где на натурных съемках обитали гримеры и костюмеры. — У меня же есть к тебе предложение. Не хочешь перейти к другому менеджеру? Джай не просто так помогал тебе эти дни — он согласен с тобой работать. — Хорошо, — сказал Ай, удивив Мока. Он ожидал недовольства, колебаний, поисков второго дна. Неожиданное согласие настораживало и в то же время было приятным. — Я устал делать вид, что сам справляюсь со всем. Джай хорош. И у меня тоже есть к тебе предложение, Мок. Давай встречаться. — Что? — Мок вдруг испытал то, что должен был испытывать Ай. Сомнения — это что, шутка такая? Горечь — где ж ты был раньше? Подозрения — зачем он это делает? И злость — Ай не должен был ставить его в такое положение. — Я не хочу повторять это, — сказал он, стиснув кулаки. — И не нужно, — Ай остановился напротив, смотрел в глаза. — Я не хочу повторять. Я хочу все заново. *** С Кином Мок столкнулся спустя неделю после финала съемок, случайно, на одной из промофотосессий. Он уже закончил съемку и спешил к выходу, Кин, напротив, входил в здание. — Нонг'Мок! — воскликнул он. — Кхун Кин. — Мок не хотел грубить бывшему менеджеру Ая, но и изображать излишнюю вежливость не собирался. Он видел, что Кин в курсе, с чьей подачи Ай сменил менеджера. — Поздравляю с завершением съемок! — сдержанностью Кина было не пронять. — Полагаю, ты доволен результатом? — Как и каждый из нашей съемочной группы, — осторожно ответил он. С Кином стоило быть начеку. — Ну еще бы! — нехорошо улыбнулся тот. — Особенно Ай, надо полагать? Учитывая, как много он сделал для этого… — О чем вы, кхун? — все же повелся на наживку Мок. — Ну как же! Я говорил Аю, что роль Тонга ему не подходит. Но он уперся и не слушал. Твердил, что ты должен сыграть Джеба, что тебе необходима эта роль, ты создан для нее. И в конце концов выставил условие — он будет играть Тонга, только если на роль Джеба позовут тебя. Пи'Вад сдался — у него не было выбора. Надеюсь, ты достойно отблагодарил Ая за эту услугу? Он был мерзок. Моку захотелось прополоскать рот. — Я рад, — сказал он. — Рад, что Ай больше не работает с вами. Он обошел Кина и вышел наконец на свежий воздух. Остановившись на минуту, он открыл мессенджер и набрал: "Если ты все еще хочешь встречаться – я тоже хочу". И тут же отправил. Возможно, это станет его худшим решением. Но Ай пошел на риск с выбором роли, и Мок чувствовал себя не вправе перестраховываться и трусить. Он хотел быть достойным Ая в своих глазах. *** — Для ваших фанатов последний месяц съемок "Удара" был просто шокирующим. — Пи'Пай, популярная ведущая шоу "Суббота в стиле Пай", умела задавать сложные вопросы "в лоб", незавуалированно и без долгих подводок. — Знаешь, для меня тоже, — улыбнулся Ай той своей улыбкой, которая говорила "Вы же меня простите? Я такой придурок". — Я приношу извинения всем, кто меня любит, за неприятные минуты и за то, что так их разочаровал своим видео. — Ну, разочарование длилось недолго, — улыбнулась в ответ пи'Пай. — Однако твое заявление было очень рискованным шагом. К тому, как я понимаю, его никто не ожидал. Почему ты решил сделать это, Ай? — О, это было совершенно спонтанное решение. — Ай развел руками — "Что с меня взять?". — Просто... я подумал: мы столько работали, всей командой, почти закончили такой прекрасный проект! Обидно было бы потерять все из-за ложного обвинения в адрес нашего главного актера. Я знаю Мока достаточно давно и был абсолютно уверен, что он не делал ничего подобного. И не мог бы сделать. Мок не такой. Поэтому я должен был вывести его из-под удара. Пи'Пай кивнула, оценив игру слов. — Но ведь ты сам — второй главный герой. Разве лакорн не пострадал бы, если бы обвинения перекинулись на тебя? Это был вопрос, на который Мок хотел бы знать ответ. Он не отрывал глаз от телефона. — У Мока пока еще нет той фанбазы, которую он заслуживает, — ответил Ай. Мок был уверен, что тот каждое слово продумал заранее, но все равно жадно слушал. — А мои фанаты, — Ай улыбнулся прямо в камеру так, что каждая его фанатка должна была ощутить его обаяние, — они верят мне, а я верю в них. Я знал, что они не дадут меня в обиду, потому что они лучшие. И я люблю каждого из них. Даже Мока тронула эта насквозь заученная речь. Он представил, что должны чувствовать сейчас фанаты Ая. Что ж, тот действительно был гением в своей сфере деятельности. По нему можно было писать мануал "Как работать с аудиторией". — Но все-таки это был риск, — подвела черту пи'Пай. — Был, — согласился Ай. — Но ради того, чтобы показать всем нашу работу, в качестве которой я не сомневаюсь, я бы пошел на такой риск снова. Что ж, подумал Мок. С такой рекламой, как этот скандал, к тому завершившийся крайне удачно для всех замешанных в нем людей, кроме одного, "Удар" должен просто побить рекорды просмотров. А если он еще и понравится... Мок боялся сглазить, но что-то внутри говорило, что он, возможно, стоит на пороге славы. И он не мог не признать, что это во многом заслуга Ая. *** А еще они встречались. Встречались уже два месяца, и все было хорошо. Ай каким-то чудом даже приучил своих фанатов любить Мока и восторгаться им. Мок считал, что это будет невозможно, и проиграл. Выигранное желание Ай использовал для того, чтобы на целый день увезти его на дикий пляж. Вообще-то он не был совсем диким — там был крошечный отель, музыка по вечерам и довольно приличная еда. Но пляж утром и вечером почти полностью принадлежал им двоим. Это было лучшее место для того, чтобы наслаждаться жизнью. И Мок наслаждался, пожалуй, как никогда раньше. Все было прекрасно, идеально, так, как в мечтах, а не в реальности. Может, именно поэтому его не покидало ощущение, что все это декорации, люди вокруг — статисты, и все они снимаются в каком-то новом лакорне под названием "Странная жизнь Ая и Мока". Ай наверняка замечал его состояние, но ничего не говорил. Мок вспомнил их очередной "первый раз" — после премьеры "Удара". Цифры были прекрасными, обещая успех, они выпили немного шампанского, целовались в фойе на радость многочисленным фанатам, потом в машине, пока Джай на своем переднем сиденье делал вид, что ничего не замечает. В то время они еще не съехались, но почти половину ночей проводили вместе, то у Ая, то у Мока. Мок был настолько счастлив и опьянен — не столько вином, сколько реакцией публики, что предложил зайти дальше обычных дрочки и минета. Ай не возражал, напротив, казалось, он давно ждал этого и позволил Моку взять себя. Мок хотел, очень хотел; было время, когда он мечтал об этом больше, чем о карьере актера. Но теперь, когда Ай был ближе некуда, когда Мок был в нем, внутри и сходил с ума от желания быть еще глубже — каким-то образом при этом он почти не хотел его. И в то же время если кто-нибудь сейчас попытался забрать у него Ая, Мок забыл бы обо всех законах и правилах, защищая то, что наконец принадлежало ему. Это было незнакомое Моку чувство собственности, и ему вовсе не нравилось ощущать его. Он не хотел никого присваивать, он хотел лишь любить и чтобы его любили в ответ без всякого расчета. Но когда они уже разлепились и, тяжело дыша, лежали рядом, чуть соприкасаясь горячими плечами и бедрами, Мока накрыло такой страшной волной любви, что, казалось, он не справится с ее силой. — Я люблю тебя, — сказал он Аю, — люблю. Ответный взгляд Ая был полон нежности, губы кривились в легкой улыбке. Мок знал эту маску. — Скажи мне, — попросил он. — Пожалуйста, просто один раз. Губы Ая дрогнули, взгляд стал растерянным и чуть напуганным, будто он обнаружил, что его рот заклеен. Он попытался снова, разомкнул губы… и остался безмолвным. Мок не мог смотреть на это. Он потянулся и закрыл рот Ая ладонью. — Прости, — горячо попросил он, — я не подумал, я не хочу, чтобы это было так, я не должен был просить. Нельзя, чтобы это было по просьбе. Если ты сам когда-нибудь захочешь это сказать, то скажешь. А так — не надо, хорошо? Не надо так. — Гордый, — сказал Ай из-под ладони. Теперь его лицо было совсем другим, и Мок без труда понял, что Ай гордится им — его гордостью, не позволяющей выпрашивать любовь, его достоинством, которое позволило ему в свое время уйти от Ая. Было приятно, что Ай замечает это и ценит, и это почти заменяло слова о любви. Почти заменяло. И все же из этих мелочей, из их прошлого, из особенностей характеров складывалось их настоящее, которое Мок никак не мог принять в качестве реальности. Он жил с Аем, он играл новые роли, он стал достаточно популярен и довольно обеспечен, он должен был быть счастлив. Но какая-то клетка в мозге, словно принадлежащая другому миру, продолжала считать все происходящее мыльным пузырем, чьей-то большой игрой, иллюзией — чем угодно, кроме подлинной жизни. Перемены в Ае тоже способствовали этому. Мок понял бы, если бы Ай оставался прежним, тем человеком, которого порой принимали за психопата, тем, кто мог с милой улыбкой подставить любого, не угодившего ему даже по мелочи. Ай не перестал делать подобные вещи, но каждый день рассказывал Моку, как он поступил и для чего. Казалось, ему доставляет удовольствие так препарировать свою жизнь. — Зачем ты говоришь мне это? — не выдержал однажды Мок. — Не хочу, чтобы ты узнал о чем-то от других, — просто ответил Ай. — И еще — чтобы ты мне говорил, когда я поступаю неверно или слишком жестоко. Как с той девочкой-гримершей, помнишь? — И ты послушаешь меня? — Да, — все так же открыто сказал Ай. — Не то чтобы я очень нравился себе. Если я буду слушать тебя, возможно, что-то изменится. Пожалуй, я хотел бы перемен. Например, ты можешь показывать мне, где я неправ. И если я буду согласен, то придумаю, как исправить сделанное и остаться милым для всех. — Манипулятор, — усмехнулся Мок. — Это плохо? — Если приносит вред — да. Но иногда это очень выручает. Ай обхватил его руками сбоку. — Я пытаюсь не манипулировать тобой, — сказал он почти в самое ухо, обдав его горячим дыханием. — Хорошо, — улыбнулся Мок. Он вовсе не был в этом уверен. *** Это случилось через пять лет, когда Мок стоял на сцене, получая свою первую актерскую награду. В зале сидели коллеги, знакомые, друзья и, конечно, Ай. Все знали, что они пара, почти семья, они ничем не отличались от других пар, бывших здесь. Мок закончил речь, спустился со сцены и сел рядом с Аем. Тот поцеловал его в щеку, поздравляя, и в голове у Мока будто что-то сломалось — или ж починилось. Он оглядел зал новыми глазами, будто сменив угол зрения: коллеги, друзья, церемония. Все это было непридуманным. Это была жизнь, настоящая, реальная, в чем-то скучная, в чем-то проблемная, в чем-то искренняя. Никто не создавал для него иллюзий, не играл в игры, не морочил голову. Вот это все — было правдой, такой же материальной, как наградная статуэтка в его руке. — Ты настоящий, — сказал он Аю, поднимая на него глаза и заново всматриваясь в его лицо, которое видел каждый день. Тот не удивился, будто бы ждал этого. — Да. И я люблю тебя, Мок. Мок не думал, что эти слова способны доставить столько счастья — он ведь и так знал о чувствах Ая. И все же, озвученное, это воспринималось совершенно иначе. Сколько лет он мечтал услышать это? Но сейчас Мок не жалел об ожидании. И однако сомнения вновь всколыхнулись в его не привыкшем к покою сердце. Это был Ай; разве мог Ай любить его? Умел ли он вообще любить? Может, он просто путает любовь с симпатией или привязанностью? — Ты серьезно? Это правда? — спросил он, желая развеять сомнения. Лицо Ая дрогнуло, он отшатнулся, потом снова наклонился ближе. — Прости, — зашептал он, опустив взгляд на их переплетенные пальцы. — Мок, прости меня. Прости, что я дал тебе так мало поводов доверять моим словам, что тебе приходится сомневаться во мне. Я знаю, у тебя есть основания подумать, что это плохая шутка, манипуляция, все, что угодно. От меня можно ожидать всего, это так. Прости. Но это серьезно и это правда, Мок. Мок погладил ладонь Ая, лежавшую поверх его собственной. — Не извиняйся. Я сам тебя выбрал, я знал тебя, я любил и люблю тебя, каким бы ты ни был. Все хорошо. И я очень рад твоим словам. Мне их не хватало. Спасибо, Ай. Ай сжал его руку так, что стало больно, но Мок все равно улыбался. Ай часто причинял ему боль, но сейчас это было нестрашно. Это лишь означало, что все происходит по-настоящему.