Coffee Break

Атмосфера в штабе SDN была накалена до предела, словно оголенный провод под напряжением. Где-то в промзоне, в секторе 4, полыхал склад химикатов. Динамики интеркома в коридоре разрывались от помех и отрывистых команд Роберта. Он висел на линии уже больше часа, голос его был сорванным, хриплым от напряжения: «Группа Бета, перекрыть периметр! Команда Z, держите этот чертов огонь подальше от жилых кварталов! Фламбэ, я сказал, не лезь в вентиляцию!» 3:17 ночи. Кухня третьего сектора гудела, как трансформаторная будка перед взрывом. Свет здесь был дерьмовым. Дешевые люминесцентные лампы мерцали, окрашивая стерильный белый пластик столов в болезненно-зеленый оттенок. Мэнди буквально вывалилась в кухонный блок, захлопнув за собой тяжелую дверь, чтобы на секунду отсечь этот хаос. У неё гудело в ушах. Перед глазами все плыло от усталости — она десять часов кряду сводила отчеты по логистике, параллельно прикрывая Роберта по юридической части. Она хотела только одного. Черного, густого, пережженного офисного кофе. Без сахара. Чтобы прожечь дыру в желудке и снова почувствовать себя живой. Мэнди сделала шаг внутрь, её синий плащ мягко шелестнул по воздуху. Она была в форме: метр девяносто с лишним чистой, стероидной красоты, золотистые волосы, идеальная укладка, даже несмотря на три часа ночи. Блонди Блейзер. Икона. Витрина гребаного SDN. И тут она увидела её. На единственном свободном столе, прямо по центру, сидела Кортни. Не просто сидела. Эта мелкая дрянь взгромоздилась туда с ногами, опершись спиной о стену. Её грязные, тяжелые «мартинсы» с фиолетовыми шнурками лежали прямо там, где люди обычно едят сэндвичи. Худи задралось, оголяя полоску бледного живота и резинку дешевых боксеров, торчащую из-под рваных джинсов. В одной руке Невидива вертела дешевую пластиковую зажигалку, щелкая крышкой. Клик-клак. Клик-клак. Мэнди сжала челюсти так, что скрипнули зубы. — Кортни, — произнесла она. Голос был идеально ровным. Голос начальницы. Голос той, кого печатают на плакатах «Служить и защищать». — Ты знаешь, что это нарушение санитарного протокола 4-Б. Кортни медленно повернула голову. Темные, коротко стриженные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени размером с Гранд-Каньон. Она выглядела так, будто не спала неделю и питалась исключительно энергетиками и злостью. Она смерила Мэнди взглядом — снизу вверх, от синих сапог до идеально симметричной маски на лице. Усмехнулась, обнажая неровный ряд зубов. Кольцо в носу тускло блеснуло. — Мэнди, — голос Кортни был хриплым, с характерной "прокуренной" хрипотцой, хотя курила она редко из-за своей астмы. — Пришла проверить, не сперла ли я сахар? — Ноги. Со стола. Сейчас же, — Мэнди прошла вглубь кухни, стараясь двигаться так, чтобы её тень накрыла наглую девчонку. Когда ты ростом почти два метра и можешь швырнуть автобус, это обычно работает. Люди пугаются. Злодеи сдаются. Между ними уже неделю шла холодная война. Взгляды, полунамеки, случайно брошенные фразы в присутствии Роберта. Взгляд Мэнди метнулся к динамику на стене, из которого приглушенно доносились вопли с места событий, а затем вернулся к девушке на столе. — Какого черта ты здесь делаешь? — голос Мэнди прозвучал ниже обычного, в нем звенела сталь. — Ты должна быть в секторе 4. По графику у Инвизигёл дежурство на южном фланге оцепления. Кортни лениво повернула голову. На её щеке размазалось пятно копоти — свидетельство того, что она там была. Она снова щелкнула зажигалкой. Клик. — Расслабь булки, блондинка. Твой идеальный костюм треснет, если будешь так напрягаться, — фыркнула Дива. — У меня перерыв. — Ты бросила пост, — Мэнди не верила своим ушам. — Ты бросила команду и Роберта в критический момент. Ты понимаешь, что за это я могу подать рапорт о твоем отстранении прямо сейчас? — Ой, боюсь-боюсь, — Кортни закатила глаза, но в этом жесте сквозило раздражение. — Роберту плевать. Он знает, что я делаю свою работу по-своему. Мне нужно выдохнуть. Я не робот в отличие от некоторых. — И чего ты так за него печешься, Блонди? — голос Инвизигёл стал тихим и вкрадчивым. Мэнди почувствовала, как от упоминания этого имени у нее внутри что-то неприятно сжалось. — Дело не в Роберте, — холодно отрезала она, подходя к кофемашине и поворачиваясь к Кортни спиной. Это было демонстративное пренебрежение. — Дело в том, что ты ведешь себя как свинья. Мы — профессиональная организация, а не притон для малолетних уголовников, которых вытащили из подворотни. Мэнди нажала кнопку «Двойной Эспрессо». Машина зажужжала, перемалывая зерна. — Ой, бля, не начинай, — протянула Кортни за спиной. — «Профессиональная организация». Не смеши мои тапки. Мы — цирк уродов, которым управляет парень с нервным срывом, а ты — просто главная дрессированная пуделиха в этом шапито. Мэнди наблюдала, как темная струйка льется в бумажный стаканчик. Пальцы в синей перчатке сжались на столешнице, оставляя небольшую вмятину в пластике. — Я здесь, потому что координирую логистику, пока ты прячешься, Кортни. Ты едва не сорвала эвакуацию в порту на прошлой неделе, потому что решила покурить посреди операции. Роберт прикрыл тебя только из жалости. Сзади стало тихо. Только гудение машины и этот раздражающий щелчок зажигалки прекратился. Повисла тяжелая пауза. Мэнди знала, что попала в больное место. Она почти улыбнулась своему отражению в хромированной панели кофеварки. — Из жалости, значит... — голос Кортни изменился. Он стал тише. Ближе. Мэнди не услышала шагов. Естественно. Эта сука умела двигаться бесшумно даже без своей невидимости. — Думаешь, он держит меня тут, потому что я убогая? Или может, потому что я делаю то, что твои белые ручки делать боятся? Грязную работу, Мэнди. Настоящую. Блейзер забрала стаканчик с кофе. Пар приятно щекотал нос. Она медленно повернулась. Кортни стояла всего в полуметре от нее. Без стола она казалась крошечной по сравнению с супер-формой Мэнди. Приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза Блейзер. Но в её позе не было страха. Была только концентрированная, дистиллированная ненависть. — Единственная «грязная работа», которой ты занимаешься, — это шпионаж, — Мэнди сделала маленький глоток, глядя на Диву сверху вниз, как на пустое место. — Я знаю, что ты делаешь. Шаришься по раздевалкам? Подслушиваешь совещания? Роберт слишком добр к тебе, но я вижу тебя насквозь. Ты просто крыса, Кортни. Мелкая, завистливая крыса. Лицо Невидивы исказилось. Её зрачки расширились, почти поглотив радужку. — Я хотя бы не лицемерная шлюха, — прошипела она, шагнув в личное пространство Мэнди, почти упираясь носом в её золотую эмблему на груди. — Следи за языком, — ледяным тоном предупредила Мэнди. Её глаза начали слабо светиться голубым. Предупреждение. Угроза силой. — А то что? — Кортни резко выдохнула. От нее пахло мятой, табаком и какой-то дешевой жвачкой. — Ударишь меня? Давай. Сделай это. Но мы обе знаем, что тебе слабо. Ты же «Мисс Идеал». Кортни гаденько ухмыльнулась и наклонила голову набок, глядя прямо в светящиеся глаза Мэнди. — Знаешь, почему ты бесишься на самом деле? Не из-за стола. И не из-за дисциплины. Тебя корежит, что Робби не смотрит на тебя так, как ты этого хочешь. Несмотря на весь этот латекс, сиськи навыкат и геройскую стойку. У Мэнди перехватило дыхание от такой наглости. Жар прилил к щекам под маской. — Ты бредишь. — Пиздишь, — мгновенно парировала Кортни. — В прошлый четверг. Его кабинет. Около пяти вечера. Сердце Мэнди пропустило удар. Она застыла, стаканчик в руке чуть дрогнул. — Ты думала, ты одна? — шептала Кортни, и её голос становился все ядовитее. Она наслаждалась моментом. — Я была у шкафа. В «стелсе». И у меня был лучший вид в первом ряду. Кортни сделала шаг вперед, почти касаясь грудью высокой фигуры начальницы, заставляя ту невольно вжаться поясницей в столешницу с кофемашиной. — «Ох, Роберт, мне нужно застегнуть молнию на платье, помоги», — передразнила Дива писклявым, карикатурным голосом, явно имитируя манеру речи Мэнди «вне работы». — Серьезно? Это самое тупое клише из порнофильмов, которое я видела. Ты попросила его застегнуть тебя перед пресс-конференцией. Мэнди чувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта мелкая дрянь была там. Она видела всё. — Он подошел сзади, — продолжала Кортни, не сводя глаз с лица Мэнди, смакуя каждое слово. — Его руки коснулись твоей спины. И что ты сделала? Ты выгнулась, сука. Как кошка, у которой течка. Ты специально не поправила декольте, чтобы оно сползло ниже. Я видела, как у тебя покраснела шея. Видела, как ты задержала дыхание. Ты текла от того, что он просто трогает молнию. — Заткнись... — выдохнула Мэнди. В горле пересохло. Рука, сжимающая стаканчик, начала нагреваться, но не от кофе, а от гнева и стыда, затапливающего сознание. — А самое смешное? — Кортни злорадно рассмеялась, ткнув пальцем в твердый, как броня, пресс Мэнди. — Он этого даже не заметил. Он застегнул платье, похлопал тебя по плечу и сказал: «Хорошей работы, Блейзер». Ты для него — мебель, Мэнди. Дорогая, красивая, супергеройская мебель. Он никогда не узнает, какая ты на самом деле дешёвка. Это было уже слишком. Кортни перешла черту. Она видела унижение Мэнди. Она насмехалась над тем единственным, что было для Мэнди важно. В глазах Блонди Блейзер полыхнуло. Вспышка ярости была такой сильной, что она затмила рассудок. Весь корпоративный этикет, вся выдержка, годами тренируемая перед камерами, улетели к чертям. — ТЕБЕ КТО, БЛЯДЬ, РАЗРЕШАЛ СМОТРЕТЬ?! Рука Мэнди дернулась быстрее мысли. Рефлекс. Не удар кулаком — это убило бы обычного человека. Всплеск. Двести миллилитров горячего, черного эспрессо выплеснулись из стакана широкой дугой. Прямо в это наглое, ухмыляющееся лицо. Прямо в открытый рот, на серую худи, на бледную шею. Время замедлилось. Мэнди увидела, как ухмылка Кортни сменяется шоком, а затем гримасой боли. — АЙ! СУКА! ГОРЯЧО! — визг Кортни разрезал ночную тишину, эхом отскакивая от кафеля. Она схватилась руками за лицо, отшатываясь назад, спотыкаясь о собственные ноги. Стаканчик выпал из рук Мэнди, покатившись по полу, оставляя за собой темную лужу. — Это не твое собачье дело! — прошипела Мэнди, тяжело дыша, её глаза засветились слабым голубым свечением силы. — Перестань лезть в мою жизнь! Кортни дотронулась до обожженной кожи. На секунду в её взгляде мелькнула боль, которая тут же сменилась слепой, безумной яростью. Воздух вокруг Дивы пошел рябью. Очертания её тела дрогнули. Эмоциональный взрыв и боль активировали её способности рефлекторно. — Ты... ты об этом пожалеешь, стерва, — голос Кортни уже звучал отовсюду и ниоткуда. Она исчезла. Мэнди осталась стоять одна посреди пустой кухни. Но тишина была обманчивой. Где-то рядом, в невидимом спектре, кто-то тяжело, хрипло дышал, захлебываясь воздухом и яростью. Звук был свистящим — астма. Или ожог? Мэнди сделала шаг назад, её глаза панически бегали по комнате. Её руки уже начали искриться синей энергией. Она сделала это. Она напала на свою подопечную. — Уходи, — прорычала Блейзер в пустоту. Единственным ответом был звук сбитого стула возле выхода.

***

Мэнди вылетела из кухни, словно за ней гнался сам Дьявол. Хотя, возможно, так оно и было, только у этого Дьявола была астма и запах дешёвых сигарет. Сердце колотилось где-то в горле. «Дура. Идиотка. Непрофессиональная истеричка». Мэнди шла по темному коридору к своему офису, машинально срывая перчатки с рук. Ладонь всё ещё пекло от перегретого пластика стаканчика, но это было ничто по сравнению с холодом, который полз по спине. Она только что сорвалась. Черт, да если Роберт узнает, что она выплеснула кипяток в лицо сотруднику — её авторитету придет конец. Весь этот идеальный фасад, который она строила годами — всё пойдет прахом из-за трех минут, когда она позволила этой аутсайдерше залезть себе под кожу. Она ворвалась в свой кабинет. Убежище. Тяжелая дверь с табличкой «А.Мэнди — Руководитель Сектора Z» захлопнулась за спиной, отрезая её от внешнего мира. Здесь было темно, только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая комнату полосками нуара. Гудела система очистки воздуха. Мэнди прижалась спиной к двери, закрыв глаза. Вдох. Выдох. Нужно успокоиться. Нужно придумать версию. Скажу, что споткнулась. Кортни ничего не докажет, камер на кухне нет... Щёлк. Звук был тихим, металлическим, но в мёртвой тишине кабинета он прозвучал как выстрел. Это был звук замка. Мэнди замерла, глядя на ручку двери. Металлическая защелка повернулась сама собой. Медленно. Издевательски. В кабинете никого не было. Только она. Но Мэнди знала этот фокус. — Кортни? — голос Блейзер предательски дрогнул. — Открой дверь. Это не смешно. У меня прямой канал связи с охраной здания... Тишина. Плотная, вязкая, нарушаемая лишь шелестом системы вентиляции. Мэнди медленно отступила от двери, не поворачиваясь к комнате спиной. Она чувствовала это шестым чувством супергероя — движение воздуха, изменение давления. Кто-то был здесь. В метре от неё. В нос ударил резкий запах — смесь гари, озона и того самого сладкого, приторного аромата дешевого эспрессо, которым теперь насквозь пропахла толстовка Дивы. Запах был везде. Он забивал лёгкие, не давая вдохнуть стерильный воздух офиса. — У меня нет времени на прятки, Кортни! — рявкнула Мэнди, стараясь придать голосу властность, хотя колени под костюмом предательски дрожали. Она сделала выпад вперед, наугад, пытаясь схватить невидимого противника, используя широкий захват — стандартный прием сдерживания. Ее руки схватили пустоту. — А у меня его навалом, — шепот раздался прямо над ухом. Слишком близко. Сзади. Мэнди резко развернулась, занося локоть для удара, но Инвизигёл была быстрее. Или просто злее. Мощный толчок в спину выбил воздух из груди Блейзер. Суперсила или нет, но когда тебя толкают, лишив равновесия, физика берет свое. Мэнди полетела вперед. Её бедра врезались в край массивного дубового стола, она охнула, согнувшись пополам, и тут же чья-то невидимая рука, тяжелая и жесткая, впечатала её лицом в столешницу. Пластиковые папки с личными делами Команды Z разлетелись по полу с сухим шелестом. Лампа покачнулась, отбрасывая безумные тени. Мэнди дернулась, пытаясь отжаться от стола, задействовав мышцы спины. Она все еще была Блонди Блейзер. Она могла поднять автомобиль. Она не позволит какой-то мелкой уголовнице... — Тише-тише, принцесса, — вес на её пояснице усилился. Кортни не просто толкала её. Она навалилась на неё всем телом, или, может быть, коленом, вдавливая позвоночник Блейзер вниз, лишая точки опоры. Прямо перед лицом Мэнди воздух подернулся рябью, словно горячий асфальт летом. Из пустоты соткалась рука — рука в кожаной митенке, с коротко остриженными ногтями и пятнами сажи на пальцах. Эта рука скользнула по синей ткани костюма Мэнди. Вверх, вдоль позвоночника, к шее. Грубо, по-хозяйски. — Ты так любишь командовать, Блейзер... — голос Кортни теперь звучал с хриплой усмешкой прямо у виска прижатой к столу начальницы. — Любишь строить нас. Расставлять, как фигурки на доске. А сейчас? Сейчас ты даже пошевелиться не можешь без моего разрешения. — Слезь с меня, тварь! — прорычала Мэнди, её щека была расплющена о гладкую поверхность отчета "Потери и расходы за III квартал". — Это нападение на старшего офицера! Ты пойдешь под трибунал! — Бла-бла-бла, — рука на шее сжалась. Пальцы Кортни были холодными, но обжигали кожу. — Ты всё еще думаешь, что это "офисная разборка"? Пальцы Инвизигёл скользнули по воротнику Мэнди. Туда, где над слоем суперткани пульсировал теплым светом красный Кристалл Усиления — артефакт, делающий Мэнди тем, кем она была. Иконой. Титаном. Мэнди заледенела. — Не смей, — выдохнула она. Впервые в её голосе прозвучал не гнев, а настоящий, животный ужас. — Кортни, нет! Не трогай кулон! — А что такое? — пальцы Дивы ловко нащупали застежку. Она знала, где искать. Мэнди сама проболталась об этом в рапорте по безопасности месяц назад, думая, что никто из этих неудачников не читает документы. Кортни читала. Особенно те, что касались слабостей начальства. — Боишься стать собой? — Нет! Стой! Щёлк. Звук расстегнувшейся цепочки прозвучал оглушительно. Кортни резко, с силой дернула кулон на себя, срывая его с шеи Мэнди. Эффект был мгновенным. Словно из воздушного шара разом выпустили весь воздух. Синее свечение, окружавшее тело Блейзер, вспыхнуло в последний раз и погасло, погружая кабинет во тьму. Тело Мэнди под тяжестью навалившейся на неё соперницы содрогнулось в спазме трансформации. Это было больно. Это всегда было неприятно — как резкий перепад давления при посадке самолета, только выкрученный на максимум. Мышцы сдувались, теряя неестественный, героический объем. Кости словно становились легче и тоньше. Через секунду на столе лежала уже не амазонка под два метра ростом. Вместо золотых локонов по плечам рассыпались темные, каштановые волосы, едва достающие до лопаток. Шикарная фигура супергероини S-класса уступила место обычному, человеческому телу уставшей молодой женщины. Костюм, который только что сидел как влитой, обтягивая каждую мышцу, теперь мешковато висел на ней, собираясь складками на боках. Она стала ниже ростом, тоньше в кости, слабее. Настоящая Мэнди. Та, которой она была до SDN. Та, которую она любила и ненавидела видеть в зеркале. — Вау... — выдохнула Кортни. Невидива, наконец, проявилась полностью. Она стояла сзади, всё ещё нависая над Мэнди. Теперь, когда магия кулона исчезла, расклад сил перевернулся. Кортни в своих массивных ботинках на платформе и так была не маленькой, но теперь, по сравнению с «гражданской» версией Мэнди, она казалась хищником, загнавшим добычу. Атлетичная, жилистая, налитая адреналином и уличной злостью Дива против офисного клерка. Кортни шагнула назад, крутя кулон на пальце. Красный камень тускло поблескивал в полумраке. Мэнди, тяжело дыша, перевернулась на спину, опираясь локтями о стол. Она чувствовала себя голой. Хуже, чем голой — слабой. Она машинально попыталась поправить ставший великим воротник, прикрыть шею, но это выглядело жалко. Она подняла взгляд. Раньше она смотрела на Кортни сверху вниз. Теперь ей пришлось задирать голову. — Отдай, — голос Мэнди был тише, тоньше. В нём не было того резонанса Блонди Блейзер. — И зачем он тебе? — Кортни склонила голову набок, её губы растянулись в злой улыбке. На её худи расплылось огромное мокрое пятно от кофе, волосы прилипли ко лбу, но сейчас она выглядела победительницей. — Без этой побрякушки ты... ты просто никто, Мэнди. Еще одна серенькая девка, которая сохнет по Роберту, но у которой нет ни шанса, если она не нацепит на себя фальшивые сиськи и блонд. — Это мое служебное оборудование, — Мэнди попыталась встать. Кортни тут же шагнула вперед, грубо, корпусом вжимая её обратно в край стола. Её бедро втерлось между ног Мэнди, фиксируя её на месте. Дива была горячей, потной и пахла опасностью. Теперь, без суперсил, Мэнди чувствовала всё гораздо острее. Вес чужого тела. Жесткую ткань джинсов. Жар, исходящий от кожи Инвизигёл. — Служебное оборудование, — фыркнула Кортни ей в лицо, её глаза лихорадочно блестели, бегая по лицу Мэнди. — Знаешь, ты брюнеткой выглядишь честнее. Не так тошнотворно идеально. Видны мешки под глазами. Видно, как тебе страшно. Кортни поднесла кулон к глазам Мэнди, покачала им как маятником, а затем резко отвела руку назад, пряча за спину. — Я не отдам его, босс. Не сейчас. Мы еще не закончили наш... кофе-брейк. Мэнди дернулась в хватке, пытаясь оттолкнуть Диву, но её человеческих сил не хватало. Кортни была сильнее физически — годы паркура и драк в подворотнях против лет сидения в офисе с перерывами на магические полеты. Руки Невидивы легли на плечи Мэнди, прижимая к столешнице, фактически запирая её в ловушку между собой и столом. Атмосфера в кабинете сгустилась до предела. Воздух стал вязким, наэлектризованным. Это уже не было просто дракой. Позы были слишком двусмысленными. Дыхание Кортни оседало на губах Мэнди. Гнев, клокотавший в них обеих, трансформировался во что-то темное, тягучее. Мэнди чувствовала унижение. Она, Координатор, лидер, сейчас была слабее самого проблемного члена своей команды. Но вместе с унижением где-то внизу живота зарождался странный, пугающий узел напряжения. — И что дальше, психопатка? — выплюнула Мэнди, вскидывая подбородок. Гордость у неё не отняли вместе с кулоном. — Ударишь меня? Изобьешь гражданского? Давай! Я напишу рапорт, и тебя упрячут в "Клетку" так надолго, что ты забудешь, как выглядит солнце. — Рапорт... — протянула Кортни, склоняясь совсем низко. Её нос скользнул по щеке Мэнди, вдыхая запах её кожи — не запах духов, а настоящий, живой запах тела, скрывавшийся под броней. — Я всё расскажу Роберту, — прошипела Мэнди, отворачивая лицо. — Я расскажу ему, что ты ревнивая, поехавшая сталкерша. Что ты напала на меня из-за своих влажных фантазий. Ты думаешь, он простит это? Да он вышвырнет тебя лично. Кортни замерла. Её дыхание на шее Мэнди остановилось на секунду. А затем она издала низкий, горловой смешок, от которого у Мэнди мурашки побежали по спине. Невидива отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть Мэнди в глаза. В её взгляде плескалась тьма. — Ты расскажешь Роберту о "ревности"? — переспросила она почти ласково. Вдруг в голове Кортни, словно пазл, сложилась картина. Ключ от двери щелкнул не зря. Они одни. Кулон у неё. Мэнди беззащитна и... чертовски красива в этом своём бессилии. Кортни медленно, нарочито медленно опустила взгляд на губы Мэнди, а затем ниже, туда, где молния на широком теперь костюме действительно немного разошлась. Она снова наклонилась к уху брюнетки. — Посмотрим, — прошептала Кортни, и её рука, свободная от кулона, скользнула с плеча Мэнди вниз, на талию, бесцеремонно сжимая бок сквозь ткань. — Посмотрим, как ты сможешь рассказать ему про ревность, когда я закончу. — О чем... о чем ты говоришь? — голос Мэнди сорвался. — Я дам тебе повод для отчета, который ты не сможешь написать, Блейзер. Повод, от которого тебе будет стыдно смотреть Робби в глаза, — горячий шепот обжег мочку уха, и Кортни резко, больно прикусила нежную кожу шеи там, где только что была цепочка. — Потому что когда я закончу с тобой... ты будешь думать не о нём. В кабинете стало жарко. Не душно от нехватки воздуха, а именно жарко — так бывает в эпицентре пожара, когда огонь выжигает кислород за секунды. Мэнди чувствовала, как горят мочки ушей. Укус на шее пульсировал тупой, но странно возбуждающей болью. Ей нужно было оттолкнуть её. Нужно было ударить коленом в пах, как учили в академии, вырваться, включить сирену. Но тело — её человеческое тело, от которого она так отвыкла — предало её. Без защитного поля кристалла нервные окончания оголились. Кожа стала слишком чувствительной. Грубая ткань куртки Кортни терлась о живот Мэнди, и это трение посылало электрические разряды прямо в низ живота. — Ну? — Кортни слегка отстранилась, наслаждаясь произведенным эффектом. Её зрачки были огромными, черными дырами, засасывающими остатки здравого смысла. — Где твой командирский тон, Мэнди? Почему ты дрожишь? Замерзла без своей батарейки? — Пошла ты... — выдохнула Мэнди. Голос звучал жалко. Хрипло. — Скучно, — цокнула языком Дива. — Ты повторяешься. Рука Кортни — шершавая, сильная, с мозолями от турников и драк — медленно поползла по ребрам Мэнди. Теперь, когда костюм висел на похудевшей фигуре мешком, Кортни могла беспрепятственно хозяйничать под тканью. Её ладонь скользнула под костюм, накрывая теплую кожу на талии. Мэнди судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — О-о-о, — протянула Кортни, чувствуя, как под её пальцами сокращаются мышцы. — А ты мягкая. Настоящая. Без этой своей пластиковой брони ты кажешься такой... доступной. — Убери руки, — Мэнди попыталась перехватить запястье Кортни, но её хватка теперь была детской. Инвизигёл просто переплела их пальцы, с силой прижав руку Мэнди к столу над головой, фиксируя её в унизительной позе. Теперь Мэнди лежала на бумагах, одной рукой упираясь в край стола, а другая была намертво прижата запястьем к столешнице сильной ладонью Кортни. Мэнди задохнулась. Это было... подавляюще. Она привыкла быть самой сильной в комнате. А сейчас она чувствовала себя тряпичной куклой. — Ты же этого хотела тогда, в четверг? — зашептала Кортни, наклоняясь так низко, что её волосы щекотали щеку Мэнди. — Когда стояла перед ним, расстегнутая... Ты ведь надеялась, что его пальцы соскользнут. Что он не остановится на молнии. Рука Кортни, свободная от захвата, скользнула с талии Мэнди на бедро, сжимая ткань форменных брюк до боли, а затем, игнорируя слабый протест, двинулась внутрь, между ног, которые Дива уже насильно раздвинула своим коленом. — Нет... — судорожно выдохнула Мэнди, пытаясь сомкнуть бедра, но массивное бедро Инвизигёл в грубых джинсах мешало это сделать. — Да, Мэнди, да, — жарко зашептала Кортни. Её пальцы грубо надавили сквозь ткань в самую чувствительную точку. — Ты хотела, чтобы он был жестким. Чтобы перестал быть правильным, скучным Робертом и взял то, что ты ему предлагала своим поведением шлюхи. Мэнди вскрикнула — полустон, полувсхлип — когда рука Кортни сделала резкое движение. Тело предало её мгновенно. Накопленное напряжение, стресс от пожара, унижение — всё это трансформировалось в волну жара, ударившую в пах. Кортни заметила это. Она видела, как расширились глаза брюнетки. Как её дыхание сбилось. Инвизигёл усмехнулась — хищно и торжествующе. — Ты представляла как он будет тебя трогать? Так? — выплюнула она, резко проведя ладонью вверх по животу Мэнди, почти царапая кожу, и жестко сжав грудь — не как любовница, а как собственница. Мэнди дернулась, её спина выгнулась дугой над столом, смахивая остатки папок на пол. — Нет! — её голос сорвался на крик. — Он никогда... он бы никогда... — Конечно нет! — рявкнула Кортни. Её лицо было искажено ревностью. — Потому что он святой! Он Меха-Мэн! А ты для него — бесполое существо в плаще! Он никогда не посмотрит на тебя так, как я смотрю сейчас! — Ты больная... — прохрипела Мэнди, глядя в эти безумные темные глаза. — Может быть, — Кортни рывком дернула на себя ворот костюма Мэнди, ткань затрещала. — Но прямо сейчас я единственная, кто трогает тебя по-настоящему. Не его призрачный образ в твоей голове, а я! Я здесь! Кортни навалилась сверху всем весом. Её губы были в миллиметре от губ Мэнди. — Скажи мне... О ком ты думаешь? Сейчас, когда я зажимаю тебя? Представляешь его лицо на моем месте? Хочешь, чтобы я исчезла и здесь появился твой драгоценный Роберт? Это стало последней каплей. Внутри Мэнди что-то оборвалось. Лопнула струна, на которой держалась вся её выдержка, всё её «правильное» поведение, все эти годы подавления желаний ради карьеры. Ее достала эта кухня. Этот офис. Эти вечные оглядки на мнение мужчин, которые, черт возьми, действительно никогда не замечали ее настоящую. Её взгляд, затуманенный страхом и возбуждением, прояснился. В нём вспыхнул гнев — такой же грязный и честный, как у Кортни. Мэнди резко, насколько хватало её человеческих сил, рванулась вверх, навстречу лицу Дивы. — ЗНАЕШЬ ЧТО? — заорала она, перекрывая шум вентиляции. — К ЧЕРТУ РОБЕРТА!! Глаза Кортни округлились от шока на долю секунды. Она не успела съязвить. Мэнди вцепилась свободной рукой в волосы на затылке Инвизигёл, больно сжав короткие пряди, и рывком притянула её к себе. Их губы столкнулись с силой аварии на шоссе. Это не был поцелуй из романтических фильмов. Это была война. Грубый поцелуй. Во рту мгновенно появился привкус железа. Кортни охнула, задыхаясь от неожиданности, но через мгновение её инстинкты взяли верх. Она ответила с дикой, звериной страстью. Руки Дивы перестали удерживать Мэнди — они начали её исследовать. Хаотично, грубо, жадно. Она сжала ягодицы Мэнди, поднимая её выше на стол, разводя её ноги так широко, как только можно. Мэнди отвечала тем же. Её пальцы путались в волосах Кортни, другая рука царапала спину Дивы через худи, пытаясь притянуть её ещё ближе, слить их тела воедино, чтобы стереть эту границу между ненавистью и похотью. Они целовались, глотая стоны и проклятия. Язык Кортни вторгся в рот Мэнди уверенно и нагло, сплетаясь с её языком. Мэнди укусила её за нижнюю губу — сильно, до крови — и почувствовала ответный рывок. Кортни не отпрянула. Наоборот, она с глухим рычанием, вибрацией отозвавшейся в груди Мэнди, вжалась в нее еще сильнее. Вкус крови стал катализатором. Инвизигёл оторвалась от её рта на секунду, только чтобы глотнуть воздуха, и Мэнди увидела, как на губах Дивы расплывается кровавая ухмылка. — Вот так... — хрипло выдохнула Кортни, и в её глазах плескалось безумие пополам с восхищением. — Вот так мне нравится. Покажи зубки, "гражданская". В следующее мгновение всё окончательно смешалось в кучу. Мэнди, забыв про то, что она слабее, обхватила ногами талию Кортни, притягивая её к себе. Одежда сковывала движения. Кортни слегка отстранилась. Она сбросила куртку на пол. Потом — серое худи, насквозь пропахшее кофе. Под ним оказался простой черный топ, который тут же постигла та же участь. Настольная лампа полетела на пол, погрузив угол стола в полную темноту. Остались только тени и тяжелое, рваное дыхание двух врагов, ставших любовницами. Теперь Кортни была перед ней по пояс голая. Её тело было полем боя: старые шрамы, свежие царапины от ногтей Мэнди на бледной коже, упругая мускулатура, выдавленная годами паркура и выживания. Она была настоящей, грубой, неприукрашенной. И в этом была своя, дикая красота. Мэнди смотрела, завороженная. Её взгляд скользнул по изгибам её талии, плоскому животу, и остановился на груди. Она не была пышной, её маленькая, упругая грудь с темными, набухшими от возбуждения сосками казалась сейчас самым честным, что она видела. — Нравится? — хрипло спросила Кортни, следя за её взглядом. Вместо ответа Мэнди протянула руку. Её пальцы, все еще дрожащие, коснулись шрама на ребре Кортни, затем скользнули выше, обводя контур её ключицы. Это был жест исследования, признания. Кортни наклонилась, и на этот раз её губы прикоснулись к коже Мэнди не с укусом, а с горячим, влажным поцелуем. Она целовала её шею, соленый вкус кожи смешивался с медным привкусом крови. Её язык вычертил мокрую дорожку к ключице, а затем опустился ниже. Она отстранилась лишь для того, чтобы грубо стащить с Мэнди растянутый синий костюм, обнажая её до пояса. Прохладный воздух кабинета заставил Мэнди вздрогнуть, её собственные соски затвердели. Кортни смотрела на неё с таким голодом, что у Мэнди перехватило дыхание. — Дай-ка посмотрю, что ты там скрывала под своим идеальным фасадом, — прошептала она, и её губы сомкнулись на одном соске. Это не была ласка. Это было поглощение. Горячий, влажный рот, язык, кружащий вокруг темного ореола, зубы, сдавливающие нежную кожу ровно на грани боли и наслаждения. Мэнди вскрикнула, её спина выгнулась, впиваясь в стол. Одной рукой она вцепилась в волосы Кортни, не чтобы оттолкнуть, а чтобы прижать её ближе, глубже. — Да... — стонала она, сама не веря своим словам. Кортни перешла ко второй груди, оставляя на бледной коже блестящие мокрые следы и красные отметины — свои знаки владения. Она прижималась лицом к её груди, дыша жарко, её слюна стекала по коже, смешиваясь с потом. Это было грязно, животно и невероятно возбуждающе. В этом не было ни капли нежности, только желание стереть друг друга, выпить до дна, заместить всю ту боль и ревность физическим трением. Руки Кортни были везде. На груди, на бедрах, путались в распустившихся темных волосах. Она брала то, что хотела, но Мэнди больше не была жертвой. Она кусала шею Дивы, оставляя метки, царапала её оголенную спину, вымещая на ней всю свою фрустрацию. Затем Кортни опустилась ниже. Её поцелуи и укусы оставляли путь по животу Мэнди, к краю костюма. Она рывком стащила его, обнажая ее полностью. Мэнди даже не пыталась прикрыться. Она лежала, раскинувшись на столе, дыша как загнанный зверь, её темные волосы растрепались по разбросанным документам. И Невидива, не заставив себя ждать, властно вошла в нее. Пьянящий древний танец. — Скажи это... — задыхаясь, требовала Кортни, её движения становились ритмичными, вгоняя Мэнди в транс. — Скажи, что тебе не нужен он. Скажи, кто здесь главный! — Ты... Черт, ты... — бессвязно стонала Мэнди, запрокидывая голову. Её обычное, человеческое тело реагировало так остро, как никогда не реагировало под действием сывороток и кристаллов. Когда пик наступил, он был похож на удар током. Мэнди вскрикнула, заглушив звук укусом в плечо Кортни, содрогаясь всем телом. Дива издала низкий, гортанный стон ей в ухо, сжимая её так сильно, что завтра точно останутся синяки. На несколько секунд в мире не осталось ничего: ни горящего склада, ни SDN, ни Роберта. Только темнота кабинета и стук пульса в висках. Они лежали на столе, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. Воздух был густым от запаха пота, крови и секса. Мэнди, всё ещё дрожа от спазмов, медленно, почти нежно, провела рукой по взъерошенным волосам Кортни. И потянулась за поцелуем. Но Невидиве было этого мало. Она встала между ног Мэнди, ее взгляд был тяжелым и властным. — На колени, — приказала она тихо, но так, что дрожь пробежала по коже Мэнди. — Ты мне кое-что должна, Блейзер. Я хочу получить то, что ты так хотела подарить Роберту. Это была последняя граница, последний бастион гордости. Но Мэнди уже не было дела до гордости. Ею двигала более темная, более глубинная потребность. Потребность отдаться, служить, быть взятой без остатка. Она медленно, как в трансе, соскользнула со стола. Её колени мягко уперлись в холодный пол. Она оказалась прямо перед Кортни, на уровне её живота. Запах ее кожи и возбуждения ударил в голову, дурманяще и сладко. Мэнди подняла взгляд. Кортни стояла над ней, одна рука на ее затылке, другая на своем бедре. Её поза была позой победительницы, принимающей дань. — Ну же, — прошептала Кортни, её пальцы впутались в волосы Мэнди. — Покажи мне, на что способна падшая икона. Мэнди закрыла глаза и, наконец, склонилась. Её губы прикоснулись к горячей, влажной коже на внутренней стороне бедра Кортни. Она услышала сдавленный вздох над собой. Это придало ей смелости. Её язык вычертил долгий, медленный путь к самой сути. Вкус был интенсивным, соленым, совершенно чужим и до боли желанным. Мэнди не было дела до техники. Ею двигали инстинкты — искупить вину, насладиться, служить. Она вжималась лицом в нее, ее язык работал нежно и жадно, ее руки обхватили бедра Кортни, не давая ей уйти, хотя Дива и не думала сопротивляться. Кортни запрокинула голову, её дыхание стало прерывистым, хриплым. Её пальцы сжались в волосах Мэнди, направляя, поощряя. — Да... — её голос срывался на высоких нотах. — Глубже... Не останавливайся... Мэнди повиновалась, полностью отдаваясь процессу, теряя себя в этом акте служения. Она чувствовала, как тело Кортни напрягается, слышала её сдавленные стоны, и это наполняло её странным, извращенным чувством власти. Она, на коленях, контролировала удовольствие той, кто стояла над ней. Когда Кортни достигла пика, это было тихо и мощно. Глухой, протяжный стон, судорожное сжатие бедер вокруг головы Мэнди, и пальцы, вцепившиеся в ее кожу так, что наутро останутся следы. Мэнди не отстранилась, приняв всё, что та ей дала, чувствуя, как дрожь проходит через тело Дивы. Они замерли так на несколько секунд — одна на коленях, другая, опираясь на стол, пытаясь отдышаться. Потом Кортни медленно опустилась рядом с ней на пол. Они сидели, прислонившись к столешнице, плечом к плечу, их голая кожа касалась друг друга. Дышали в унисон. В разбитом окне уже виднелась первая полоска рассвета, окрашивая комнату в бледно-серые тона. Мэнди первой нарушила тишину. — Сигарета есть? — её голос был хриплым от напряжения и недавнего экстаза. Кортни, не глядя, потянулась к своей куртке, валявшейся на полу, и достала из внутреннего кармана пачку и зажигалку. Она вложила одну себе в губы, зажгла, сделала глубокую затяжку и передала Блейзер. Та взяла сигарету, их пальцы ненадолго встретились. Она затянулась, закашлялась, потом снова затянулась, уже увереннее. — Не ожидала, — прокомментировала Невидива, перехватив сигарету и затянувшись. — Старая привычка, — коротко ответила Мэнди. Они курили молча, слушая, как за стеной гудел вентилятор и где-то вдалеке, наконец-то, стихали сирены пожарных. — Это ничего не меняет, — наконец сказала Блэйзер, глядя прямо перед собой на разгромленный кабинет. — Я знаю, — Кортни взяла у нее сигарету, их губы коснулись одного и того же влажного фильтра. — Это просто... выпуск пара. — Игра продолжается, — Мэнди повернула голову, и в её глазах снова мелькнул знакомый огонек дерзости. — Завтра мы снова враги. — Завтра, — согласилась Невидива. Уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. — Но сегодня... сегодня твой кулон пахнет моими духами. Она потушила окурок о подошву своего ботинка и поднялась, с трудом находя в темноте свою одежду. Она двигалась с прежней, кошачьей грацией, но теперь в её движениях была сытая, ленивая уверенность. Мэнди наблюдала, как она натягивает худи. В воздухе что-то звякнуло. Красный кристалл, описав дугу, упал ей на колени. Кортни, полностью одетая, подошла к двери. Она повернула ключ, щелчок прозвучал громко. Она сделала шаг в коридор, где уже слышались далекие голоса вернувшихся с миссии коллег, но замерла, вспомнив еще кое-что. — Ах да. Молния, — голос Кортни стал вкрадчивым, полным ядовитого торжества. — В следующий раз, когда она "заест"... не зови Роберта. Зови меня. Я расстегиваю гораздо быстрее. С этими словами Инвизигёл растворилась в воздухе, оставив после себя только легкое колебание пространства и затухающий запах озона и кофе. Мэнди осталась сидеть на полу, прислонившись к столу. Она была раздетой, уставшей, пахла чужим потом и сексом. И впервые за долгие годы чувствовала себя не Блонди Блейзер, супергероиней, а просто Мэнди. И это было... терпимо. Даже с оттенком странного, извращенного удовлетворения. Рассвет уже вступал в свои права. Пора было собираться, надевать маску. Снова.