Беги, Волкова

      ‎— Зайдёшь ко мне на неделе? — Катя, идя по заснеженному тротуару, ещё сильнее прижалась плечом к его руке и переплела свои пальцы с его. — Хочу тебя нарисовать. У нас задание: три любых портрета. Я уже сделала Виктора Цоя и Аллу Пугачёву. И тебя хочу, — они не спеша прогуливались по улице, наслаждаясь выходными.       ‎— Покажешь Цоя? — тут же заинтересовался парень. ‎       ‎— Если придёшь, покажу, — рассмеялась Катя. ‎       ‎— Обижаешь, приду, конечно, — Валера остановился и чувственно чмокнул её в лоб, прикрытый тёплой шапкой. ‎       ‎Всю эту неделю они будто не расставались ни на минуту. Девушка видела его с самого утра, когда он, весь замерший, ждал её возле подъезда перед школой с конфетой в руках. Потом парень терпеливо дожидался Катю на крыльце после занятий, чтобы проводить до дома. Вот только их пятиминутная дорога неизменно превращалась в часовую неторопливую прогулку. Они часто останавливались вот так посреди дороги, чтобы прижаться друг к другу, наслаждаясь манящей близостью. Обнимались и целовались очень много, жадно наверстывая упущенное время. Валера прижимал Катю к шершавой, холодной стене старого дома, жадно лаская её губы, пока она, смеясь, пыталась отстраниться, стесняясь того, что кто-то может это увидеть. ‎       ‎— Ну Валера! — запыхаясь, говорила девушка, когда их губы наконец-то размыкались. ‎       ‎Парень часто приносил ей какую-нибудь ароматную выпечку, думая, что после школы она могла быть голодной. Катя с благодарностью её принимала, аккуратно кусая, чтобы не испачкать светлое пальто. Наступила настоящая зима, поэтому температура упала ещё ниже, будто специально прогоняя их в тёплую квартиру Волковых. Девушка чуть ли не насильно затаскивала его домой попить чай, болтая обо всём на свете. ‎ ‎      — Турбо! — громкий окрик сзади заставил пару обернуться. К ним, не спеша, шёл очень уж довольный Зима. ‎ ‎      Катя вопросительно посмотрела на Валеру, но тот лишь едва заметно покачал головой, давая понять, что ничего страшного не происходит. ‎       ‎— Екатерина, — с неожиданной галантностью произнёс Зима, останавливаясь прямо перед ними и выпрямляясь во весь свой немалый рост. — Для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами лично, — он с преувеличенной учтивостью протянул руку ничего не понимающей девушке. — Вахит, — Волкова, слегка ошарашенная таким представлением, ответила на рукопожатие. Она украдкой посмотрела на Валеру, надеясь, что раз он сохраняет спокойствие, значит, этому парню можно доверять. Вот только теперь сам Туркин удивлённо уставился на друга, который решил представиться своим настоящим именем, а не привычным прозвищем. ‎       ‎— Катя Волкова, — машинально произнесла девушка и тут же неловко улыбнулась своей оплошности. Зима ведь уже назвал её имя. ‎       ‎— Волк, значит, идеальная кликуха для девушки нашего Турбо, — Вахит улыбнулся, подмигивая смущённой Кате. — А меня, если что, Зима называют. ‎       ‎— Чего пришёл? — наконец-то присоединился к разговору чуть раздражённый Валера. ‎ ‎      — Да вот к ребятам шёл, — парень пожал плечами. — Не придёшь? ‎ ‎      — Занят, — буркнул Турбо, но Зима понимающе кивнул, переведя взгляд на Катю, которая в этот момент с лёгкой грустью в глазах посмотрела на Валеру. ‎       ‎— Иди давай, — тихо сказала она, чуть подталкивая его в плечо в сторону Вахита. — Вы, наверное, давно не виделись, — оба парня предпочли промолчать о том, что их собрания происходят практически ежедневно. ‎ ‎      — Да пусть Волк с нами идёт, — внезапно предложил Зима. Валера тут же злобно зыркнул на друга. — Да чё ты глаза-то пялишь? Если им сразу сказать, что твоя, то никто даже близко подходить не будет. Все свои же. ‎       ‎— Сама хочешь? — Туркин повернулся к Кате, и девушка на секунду задумалась, кусая нижнюю губу. ‎ ‎      — Я точно не помешаю? — неуверенно спросила она, переводя взгляд с одного на другого. ‎       ‎— Идём давай, Катюха, — махнул рукой Зима, и его лицо расплылось в добродушной улыбке. — Кайф с тобой будет, — он по-дружески сжал её плечо и повёл за собой. ‎       ‎— Руку убери, — тут же произнёс Валера и пошёл вслед за ними. ‎       ‎Зима болтал без умолку, рассказывая какие-то забавные истории из их общей с другом жизни, и постепенно Катя начала расслабляться. Вахит показался ей очень приятным человеком, поэтому и она сама стала больше говорить о себе. ‎ ‎      Спускаясь в подвал, напряжение внутри снова стало нарастать. Впереди неё шёл Зима, сзади — Валера. Только их присутствие немного успокаивало. Зайдя внутрь, Катя тут же невольно поморщила нос от спёртого воздуха. Благодаря тусклому освещению девушка смогла разглядеть десятерых парней, которые, словно по команде, резко замолчали и перевели всё своё внимание на их компанию, а именно на Волкову. ‎       ‎— Кощея нет? — сразу спросил Зима, быстро оглядывая присутствующих. Несколько человек почти синхронно произнесли отрицательный ответ, а остальные лишь покачали головой. — Это Катя, — отойдя чуть в сторону, Вахит указал рукой на стушевавшуюся девушку. Но в тот же миг она почувствовала успокаивающее тёплое прикосновение к спине. Даже думать не надо было, чтобы понять, чья это рука. — Волк она, — твёрдо, растягивая слова, произнёс Зима, медленно и внимательно глядя каждому в глаза по очереди. — Ходит с Турбо. Всё понятно? ‎ ‎      — Да, — чуть ли не в один голос произнесли парни, смотря на Катю. ‎ ‎      — Отлично, — Валера прошёл немного вперёд. — Теперь место девушке уступите, — встало сразу несколько человек. Туркин повернулся к Волковой, улыбнулся и сделал приглашающий жест. Катя, всё ещё смущённая таким вниманием, медленно прошла к освободившемуся месту на потертом диване и аккуратно присела на самый край под заинтересованые взгляды. ‎       ‎— Чё вылупились? — рявкнул Зима, плюхаясь напротив. Парни сразу же занялись делом, стараясь не смотреть на троицу. — Не бойся, Катюх, — Вахит ободряюще улыбнулся, пытаясь успокоить напряжённую девушку. — Теперь тебя хоть в лицо знают, трогать не будут, — Валера пристроился на свободное место справа от Кати, соприкасаясь с ней плечами. — Если помощь какая понадобится, то обращайся. Всё сделаем, — он подмигнул и устало развалился на сиденье, запрокинув голову. ‎ ‎      — Вы тут тренируетесь? — решив разбавить молчание, Волкова с заинтересованным видом оглядела подвал, замечая небольшой ринг и грушу для битья, которая сейчас была окружена тремя парнями. ‎ ‎      — Бывает, — коротко махнул рукой Валера, не глядя. Его ладонь легла ей на плечо, мягко, но настойчиво притягивая ближе к себе. — Тоже хочешь? — просто спросил Туркин, смотря на лицо Кати. ‎       ‎— Ей полезно бы было, — раздался голос напротив. Пара одновременно вопросительно уставилась на Вахита. — Мало ли, на улице приставать будут, — он лишь развёл руками, как будто объяснял очевидные вещи. ‎       ‎— Так я же с ней, — всё не понимая, произнёс Валера, нахмурившись. ‎ ‎      — Ну чё, прям всегда, что ли, будешь? — чуть повысил голос парень, приподнимаясь. — Она — девушка. Хрупкая. Уметь за себя постоять — полезно. ‎ ‎      — Я не против, — быстро прервав начинающийся спор, Катя резко поднялась с дивана, отчего Валера инстинктивно дёрнулся, будто пытаясь её удержать. ‎       ‎— Серьёзно? — приподнял бровь Туркин и медленно встал с дивана. ‎ ‎      — А что такого? — девушка попыталась сделать голос твёрже. — Вы же все здесь тренируетесь. ‎       ‎— Правильно, Волк, — рассмеялся Зима, поддерживая свою новую подругу. Один из парней у груши отошёл в сторону, с интересом наблюдая за развитием событий. Валера приблизился к Кате, внимательно глядя ей в глаза. ‎       ‎— Ладно, — наконец сказал он. — Разойдись, — громко приказал Турбо, на что все безоговорочно послушались. ‎       ‎Он взял тёплую ладонь в свою и подвёл её к груше. Там его руки легли на её плечи, корректируя стойку. ‎       ‎— Ноги чуть шире. Вес переноси на переднюю часть стопы. ‎ ‎      Катя старалась повторять всё, что Валера говорил. Парни вокруг перестали притворяться занятыми и с любопытством наблюдали за уроком. Когда Туркин показал простейший прямой удар, девушка неуверенно скопировала движение. ‎       ‎— Сильнее, Волк! — подбадривал Зима. — Представь, что это Валера к тебе пристаёт. ‎       ‎В подвале раздался смех. Только Турбо непонимающе уставился на друга. ‎       ‎— Э, — он развёл руками, ожидая пояснения. ‎       ‎Катя снова ударила — уже увереннее и намного сильнее. ‎       ‎— Лучше не подходи к ней, — уже чуть ли не умирая со смеха, едва слышно произнёс Вахит. Валера усмехнулся и одобрительно кивнул девушке. ‎       ‎— Молодец. ‎       ‎Когда они закончили, Волкова была вся красная и вспотевшая. Она вернулась на диван, устало садясь на него, и прикрыла глаза. ‎       ‎— Чё, Турбо, теперь за тебя девушка драться будет? — пошутил кто-то из-за угла. ‎       ‎— Может, и будет, —  ответил Валера, глядя на Катю. — Она у меня сильная. ‎

***

‎ ‎      Волкова, уже одетая в светлое пальто, напряжённо сидела на краю холодной тумбы в коридоре, вцепившись пальцами в край сиденья. Её остекленевший взгляд был прикован к одной точке на стене, но видела она отнюдь не обои в мелкий цветочек. Внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок тревоги. Парень снова опаздывал. Времени не было совсем, ждать дольше значило опоздать на занятие и подвести преподавателя. Катя быстро взяла все необходимые вещи и вышла из квартиры, громко хлопая входной дверью. Недавно выпавшие сугробы только замедляли её шаги, раздражая девушку всё сильнее. ‎       ‎Неужели вновь дерётся? А вдруг он сейчас один против толпы? Её дыхание перехватило от внезапной, живой картинки, нарисованной воображением: его искажённое от боли лицо всё в крови, сам парень лежит на земле, окрашивая чистый снег красным, а вокруг него враждебно настроенные люди, избивающие его ногами. Она совершенно не разбиралась в делах их группировок, в этих законах и вечных разборках, и от этой неосведомлённости становилось ещё страшнее. Способны ли они на убийство? ‎ ‎      — Валера не пришёл? — выдохнула Катя, едва переступив порог художественной школы и увидев Лену. Сорокина оторвалась от своего маленького блокнота и, встревоженная выражением лица подруги, отрицательно качнула головой. ‎ ‎      — Ты чего поздно так? — девушка встала со скамьи и пошла вслед за Волковой в раздевалку. — И без Валеры. Он же сегодня натурщиком должен был быть, — к концу фразы Лена притихла, поймав хмурый взгляд близкой подруги. — Кать, что случилось? Что не так? ‎ ‎      — Я не знаю, где Валера, — тихо, почти шёпотом, призналась Волкова, покачав головой, и обречённо опустилась на холодный пол раздевалки, не в силах держать ноги от подкатывающей слабости. Она ещё неделю назад пригласила его прийти в художественную школу в качестве натурщика, потому что преподаватель лично попросила её об одолжении. Парень тогда с лёгкостью согласился, только где он был сейчас? ‎ ‎      — Ну ты чего, Катюш, — Лена опустилась к ней, мягко обнимая. — Переживаешь за него? — девушка, не в силах вымолвить и слова, лишь молча кивнула, пряча мокрое от слёз лицо в складках её старого свитера. — Всё будет хорошо, обязательно будет, — она продолжала нежно и ритмично гладить Катю по спине через тонкую ткань белоснежной блузки, ощущая, как та вздрагивает от каждого тихого, прерывистого всхлипа. В голове у Волковой проносились самые страшные картины. Кто знает, что сейчас происходит с Валерой, раз он не пришёл к ней, нарушив своё слово. Вдруг он лежит где-нибудь в тёмном переулке, истекая кровью, а она сидит здесь и льёт бесполезные слёзы, вместо того чтобы помочь. ‎       ‎— Я пойду искать его, — Катя попыталась резко встать, но Сорокина, оказавшись сильнее, мягко, но настойчиво удержала её на месте. ‎       ‎— Совсем с ума сошла? — спокойно произнесла Лена, заглядывая в заплаканные глаза подруги. — Даже если он сейчас дерётся, — она выдохнула последнее слово. — Ты чем ему поможешь? Только под ногами будешь путаться и отвлекать. Понимаешь? — она настойчиво повернула голову Кати к себе, заставляя ту наконец-то сфокусироваться на её лице, на твёрдом и уверенном взгляде. — Сильнее многих. Он сам со всем справится. А если узнает, что ты из-за него по таким дворам лазила, вообще взбесится. О тебе вспомнит и тут же силы прибавятся, — Сорокина ободряюще улыбнулась, надеясь, что подруга подхватить хоть каплю её веры. — Вставай давай. Лучше тебе сейчас придумать убедительную отмазку для Татьяны Дмитриевной, почему твой натурщик не пришёл, и попытаться поверить в неё самой. Хотя бы до конца занятия. ‎ ‎      Лена помогла подняться Кате, ноги которой всё ещё были ватными, подкашивались и отказывались слушаться, но упрямая поддержка подруги не давала ей снова рухнуть в отчаяние. ‎ ‎      — Спасибо, — прошептала девушка. Её голос был слабым от слёз, но в нём уже появилась крошечная, хрупкая надежда, которую так старательно в неё вселила Лена. ‎ ‎      — Волкова, а где же ваш натурщик? — властный голос Татьяны Дмитриевной остановил девочек на пороге класса. Её строгий взгляд, сквозь очки в тонкой оправе, сконцентрировался на Кате, что виновато поджала губы. ‎ ‎      — Он заболел сильно, — выдавила из себя девушка, опуская глаза и изучая узоры на деревянном полу. — Температура высокая утром поднялась неожиданно. Боялся всех заразить и не пришёл, — она постаралась говорить ровно, но голос предательски подрагивал. ‎       ‎— Печально, Катенька, очень печально, — преподавательница тяжело, разочарованно вздохнула, сложив руки на груди. — Тогда, в связи с отсутствием иных кандидатур, в роли натурщика сегодня будешь ты. Уж извини. ‎       ‎Лена, стоявшая рядом, хотела было вступиться за подругу, но та взяла её за руку, останавливая. ‎ ‎      — Хорошо, Татьяна Дмитриевна, — тихо согласилась Волкова. Катя оставила у стены свои принадлежности, а затем медленно, как на эшафот, прошла к одинокому деревянному стулу в центре кабинета. Садясь на него, девушка пыталась натянуть улыбку, но выглядела она ужасно, выдававая всю её внутреннюю тревогу. Катя сидела, сцепив ледяные пальцы на коленях, чувствуя на себе десятки взглядов, и продолжала гадать, где же сейчас Валера и цел ли он вообще. ‎ ‎      Когда занятие закончилось, Волкова пулей вылетела из художественной школы, даже не успев попрощаться с Леной, которая слишком долго собирала свои вещи в кабинете. ‎ ‎      Ноги сами понесли её к уже знакомому подвалу. И там, в сгущающихся зимних сумерках, она увидела троих парней. Валера расслабленно стоял, чуть прислонившись плечом к стене. Перед ним были Марат и Зима. Все целые и невредимые. Они о чём-то говорили, но беседа оборвалась, когда Зима первым её заметил. Его лицо тут же озарила широкая улыбка. ‎ ‎      — Волк, привет! — он громко крикнул и размашисто помахал рукой, будто они встретились на празднике, а не в этом мрачном месте. ‎ ‎      Марат быстро повернул голову в её сторону и усмехнулся, переводя свой взгляд на друга. Туркин, услышав возглас Зимы, резко оттолкнулся от стены, смотря на девушку. На его лице, освещённом тусклым светом одинокого фонаря, ненадолго мелькнуло удивление. Он быстрыми, резкими шагами отделился от друзей, сокращая расстояние между ними, и, схватив её за локоть, настойчиво отвёл в сторону, за угол, подальше от любопытных пар глаз. ‎       ‎— Катя, — его голос прозвучал  напряжённо, с едва скрытым беспокойством. — Ты чего здесь? Зачем пришла? ‎ ‎      И в этот миг в ней всё, абсолютно всё, что копилось и давило на грудную клетку все эти долгие часы, прорвалось сокрушительной волной. Та хлипкая стена, что она пыталась выстроить, рухнула, сметённая отчаянием и гневом. ‎ ‎      — А где ты был?! — её собственный голос сорвался на пронзительный, почти истеричный крик, который наглым образом нарушил вечернюю тишину и отозвался эхом в ближайших гаражах. Слёзы, которые она с таким трудом сдерживала всё занятие, хлынули ручьём, обжигая холодную кожу щёк и оставляя солёные дорожки. Она не пыталась их смахнуть. — Я не знала, где ты! Ты обещал прийти. Почему не пришёл? — она почти не дышала, слова вылетали не обдуманно, спотыкаясь и накладываясь друг на друга. — Я думала... я думала, ты опять дерёшься, что с тобой что-то случилось, что ты лежишь где-нибудь в крови один, а я... а я тут сижу и позирую! ‎ ‎      Тело Кати затряслось от рыданий, а ледяные пальцы с такой силой вцепились в грубую ткань его куртки, что побелели костяшки. Вся её хрупкая фигура выражала теперь одно — неподдельный, животный ужас от той неизвестности, в которой он её оставил. ‎ ‎      Валера не стал ничего говорить. Не стал оправдываться, не стал отнекиваться. Вместо слов парень просто притянул её к себе — сильно, почти грубо, и из-за этого всё внутри Кати дрогнуло и пошло трещинами. Он прижал её к своей груди, и лицо Волковой уткнулось в его куртку, впитавшую запах табака. Её рыдания, её истеричный крик упёрлись в эту стену из мышц и костей и потеряли свою силу. ‎       ‎— Тихо, Катюш, тихо, всё нормально, — его голос прозвучал прямо у неё над ухом. Его большая ладонь медленно и напористо гладила её по спине через светлое пальто, и это плавное, повторяющееся движение понемногу растапливало ледяной комок паники у неё в груди. — Мы тут дела решали по поводу группировки. Важные. Не смог уйти. ‎       ‎И эти слова обожгли её изнутри куда сильнее, чем её собственные переживания за его состояние. "Дела. Группировки. Важные". Каждое слово падало в душу тяжёлым, отравленным камнем. Всё это оказалось для Валеры важнее его же слова, данного ей. Важнее того, что она могла сойти с ума от страха. Самым острым, самым болезненным был даже не этот выбор, а та лёгкость, с которой он его сделал. Туркин даже не позвонил. Не нашёл тех самых двух минут, чтобы подойти к телефону-автомату, чтобы бросить в трубку: "Кать, извини, не смогу прийти". Эта мысль впилась в самое сердце острой болью, от которой перехватило дыхание куда сильнее, чем от слёз. ‎       ‎Но говорить вслух об этом она не стала. Не потому, что простила, а потому, что внезапно осознала всю глубину пропасти, лежавшей между их мыслями. Её слова, её обида разобьются о стену его реальности, и он её просто не поймёт. В его вселенной свои законы, и "предупредить девушку" в них, видимо, не входило в список неотложных задач. ‎       ‎Вместо ответа она лишь отчаяннее прижалась лицом к его куртке, смахивая ресницами горькие слёзы, в которых теперь смешались и облегчение от того, что он цел, и едкая, унизительная горечь от понимания своего настоящего места в его системе приоритетов. Катя плакала теперь почти беззвучно, и её тело обмякло в его объятиях, но внутри что-то важное и хрупкое дало трещину, которую уже ничем нельзя было залатать. ‎       ‎Они медленно вернулись к ожидавшим их ребятам. Зима, увидев её заплаканное лицо и красные, припухшие глаза, тут же нахмурил брови и сурово уставился на Валеру. ‎ ‎      — Волк, а чего это ты в слезах? — его голос прозвучал громко и нарочито грозно. Он упёрся руками в бока, выставляя вперёд грудь. — Турбо тебя обидел? Скажи слово и я ему морду набью за тебя, чё он сделал? — парень сжал свои кулаки, изображая готовность немедленно ринуться в бой, и это могло бы с лёгкостью рассмешить, не будь на душе у Кати так тяжело. ‎ ‎      — Всё нормально, Вахит, — Волкова махнула рукой. — Просто... немного перенервничала. Ничего страшного. ‎       ‎И в этот момент её взгляд, скользнув мимо фигуры Зимы, встретился с другим. Марат не выглядел весёлым, как это было несколько минут ранее, теперь его лицо было серьёзным и слишком задумчивым. Девушка опустила глаза на заснеженный тротуар от этого пристального внимания. Незнакомый человек её напрягал. ‎       ‎— Катя, это Марат, — наконец, нарушив возникшую паузу, представил его Валера, слегка подталкивая её вперёд, к молчаливому парню. Суворов не стал протягивать руку. Он лишь коротко кивнул. ‎ ‎      — Привет, — тихо выдохнула Катя. ‎ ‎      — Привет, — так же тихо, без лишних эмоций, ответил Марат. Похоже, всем было неловко общаться при таких обстоятельствах. ‎ ‎      — Может зайдёшь, погреешься? — Зима осторожно положил руку ей на плечо, внимательно всматриваясь в её замёрзшее красное лицо, блестящее от слёз, и подрагивающие ноги в тонких колготках, явно не предназначенных для прогулок зимой. Волкова быстро взглянула на Валеру, и тот, поймав её взгляд, согласно кивнул. ‎       ‎— Хорошо, — девушка наконец-то слегка улыбнулась, что заставило всех троих парней с облегчением вздохнуть. Вахит, незаметно для Кати, строго посмотрел на Турбо и, бережно приобняв девушку за плечи, аккуратно повёл в сторону лестницы. ‎ ‎      — Девушки, — пожал плечами Марат, когда Валера нервно вытащил сигарету из новой упаковки, едва фигура Волковой скрылась за дверью подвала.