Спасение от бедствия

Широкое шоссе, по которому мчался Натаниэль, будто не заканчивается никогда. Его машина, вся чёрная как внутри, так снаружи ехала тихо, но быстро. Веснински утопал в кожаных сиденьях, давя на педаль. Он наконец–то выкупил у Ичиро Воронов. «Слишком уж прибыльная жила», — объяснял он Ичиро, но, конечно, это была не совсем правда. Он хотел проверить, что с Жаном, потому что слышал, что на самом деле произошло с Кевином. А Жану, если ему так плохо, а скорее всего так и есть, некуда бежать, у него нет отца–тренера с его любимого спорта, к которому он мог бы сбежать и продолжить карьеру. Натаниэль хмурился, ведя машину по эстакаде, ехать ему ещё от силы полчаса, но эти полчаса тянулись, как резина. Наконец в дали показался университет, спустя ещё минут десять, он уже ставил машину на парковке. На корт он дорогу нашёл быстро, тренировка была в разгаре. Он, в этом костюме и рубашке, выглядел, хоть и солидно и дорого, но в его понимании глупо и не к месту. На самом деле, Натаниэль ходил бы в ободранных вещах, как он это делает у себя дома, но он же босс мафии, как он может. Его ещё не заметили, так что он мог вдоволь посмотреть на тренировку такой, какой она есть. Как Тэцудзи кричит на каждого игрока, как они, играют на последнем издыхании. Какой-то парень сделал что-то не то, Тэцудзи подозвал его и ещё одного, начал бить их обоих тростью, сильно, явно внутри желая убить их. Мудила. Бедные дети. Один из них 03... Блять. Натаниэль сорвался с места и в мгновение оказался внизу, он спокойно подошёл к Морияме, достал пистолет и остановил трость им. — Я достаточно увидел, стоп, — сказал Веснински, Тэцудзи повернулся на него, его глаза округлились, он явно понял, что Натаниэль может тут делать, — Поздравляю, вы все удостоились счастья быть выкупленными мной, а я, если вы не знаете, лишнее насилие ненавижу, поэтому жизни на свободе удостоятся только нормальные, коих тут явно мало. Мои люди решат, что с вами делать потом, но не думаю, что Воронов вообще оставят, как команду, кому она будет нужна с мёртвыми игроками? Вы же все хотите сделать самоубийство, да, ребят? Конечно, ему никто не ничего не ответил. Все стояли, опустив головы в пол. Тэцудзи выглядел так, будто сейчас упадет на колени и начнет молить о пощаде. Натаниэль усмехнулся. Как это самонадеянно. — Мне ничего не нужно, и я не поменяю своего решения. Все, находящиеся здесь, умрут, — сказал он, точными, холодными словами со своим британским акцентом от матери, но, помолчав пару секунд, продолжил, — О. Нет, что же я говорю. Один из вас выживет, одного я заберу. Вторая часть была сказана уже мягче, с лёгкостью и нежностью. Особенно. Непривычно и странно. — Кого же вы заберете сэр? — подал голос Тэцудзи. — Третьего. *** Натаниэль гнал по тому же шоссе в сторону своего временно съемного дома, но уже не один. На заднем сиденье был напряженный до ужаса Моро. Веснински всем телом ощущал это напряжение и страх, почти животный ужас. Как же этого мальчика зашугали. — Ты должен был слышать обо мне, — нарушил звенящую тишину Натаниэль, — Не как о мафиози, как о сыне мясника. — Я слышал. Вы мой потерянный напарник, — сказал Жан с усмешкой, помявшись несколько секунд. Натаниэль посмотрел на Моро через зеркало заднего вида. Парень смотрел в окно на проносящиеся мимо них деревья и редкие машины. Весь в чёрном, чёрном так затемнящий его. Эта кожа с розоватым оттенком, светло серые глаза, такие, что почти прозрачные, единственное что было чёрным это волосы, ресницы и брови, но это еще больше утончало образ, делая из Жана эталон эпохи романтизма. И надеть бы на него что-нибудь по нежнее, помягче... — На дорогу смотрите, — отрезал Моро, от чего Натаниэль рассмеялся. — Не называй меня на Вы, мы одного возраста. И ты думаешь, что я плохо веду машину? — Да. Натаниэль опять рассмеялся и вернул своё внимание к дороге, поднимая громкость музыки на пару значений. Он начал тихо подпевать и настукивать ритм по рулю. Жан, видимо, узнал, что это за песня и уже сам смотрел на Весненски широко раскрытыми глазами. Его рыжие локоны не уложенной капной торчали во все стороны, явно отросшие из выстреженной давно стрижки, красивый дорогой костюм сидел безукоризненно, но не подходил самому Натаниэль так сильно, что хотелось его снять. — Даже не знаю от чего ты отвлекаешься, но не отвлекайся, Жан, — сказал Веснински, опять смотря на Моро через зеркало. — Это Леди Гага? — Ага. Мы почти доехали, пару минут осталось. *** Вещей у Жана была одна сумка, и то полупустая. Они зашли в дом, это был небольшой одноэтажный дом в современном стиле. Почти весь белый, с каменный кладкой, как акцент. Заходя, сразу попадаешь в просторную гостиную, сразу видно, что дом съемный, личных вещей Натаниэля был самый-самый минимум. На г-образном диване в куче валялись его вещи, у кресла на журнальном столике стопкой стояли четыре книги. Телевизор был довольно большим, по бокам от него стояли шкафы со всяким декором и, видимо, фальшивыми книгами для красоты. Чуть дальше была вообще необжитанная кухня. Жан плюхнулся на диван, подальше от этой кучи и посмотрел на Абрама. — И что ты со мной хочешь делать? — спросил Моро. Натаниэль улыбнулся и сел рядом с ним, он развалился на диване, смотря Жану в глаза. — Ничего. Ты поживешь со мной месяц, ты поправишься и я тебя отпущу, ну, конечно, помогу с жильем и так далее в первое время, — ответил ему Веснински. — То есть тебе, боссу мафии, ничего от меня не надо? — удивленно сказал Жан, сев боком, чтобы видеть Абрама. — Да. И не считай меня боссом мафии, просто... Не знаю, но не им, не стоит. Я не очень люблю свою работу. — Натаниэль нахмурился и прикрыл глаза. — Почему? — Это тяжело... Я не могу быть обычным человеком и просто жить обычную жизнь. — Жан кивнул, и ему так захотелось докоснуться до него, сжать руку, поддержать, потому что словами он не умел выражать эмоции так, как чувствовал на самом деле. А сейчас его разрывало от жалости и желания хоть как-то помочь. Моро напрягся. Натаниэль всё ещё сидел с закрытыми глазами, сидя в своих мыслях, Жан всё таки сжал чужой бицепс, он почувствовал как Абрам немного расслабился, уголки его губ немного растянулись вверх. — Всё хорошо, не переживай, — сказал Натаниэль, похлопав Жана по руке. Жан улыбнулся, когда Абрам оставил свою ладонь на его руке. Через пару секунд, пока они сидели вот так, их пальцы переплелись, Натаниэль открыл глаза и посмотрел в чужие светлые, Моро смотрел на него, не отрывая взгляда, так чисто и светло, этот взгляд был бескорыстным и правдивым, выражавшим всю ту благодарность, которую испытывал Жан. Натаниэль рассматривал его лицо. Точенные скулы и нос, немного пухлые губы и россыпь родинок, которые прерывались шрамами. Губы Моро были потрескавшиеся, сухие, и Абраму так захотелось поцеловать его. Он не думал, он не хотел встречаться с Жаном, он хотел просто помочь, но раз... Раз Моро сам тянется за этим поцелуем. Натаниэль приблизился и первый смял чужие губы, это было так целомудренно, легко, потому что Веснински знал, что пережил Жан, и сам хотел только нежности и чистоты, по крайней мере сейчас. Моро не проявлял резкой инициативы, он мягко держал Абрама за волосы, проводя пальцами через волосы, когда Натаниэль оторвался от него, его руку так и осталась в этих рыжих локонах. — Я не хочу уходить, — прошептал Жан. — Я никуда тебя не отпущу, — так же тихо ответил ему Абрам.