Nouvelle tâche

      Артюр поправляет на лице маску, потуже завязывая волосы, чтобы высокий хвост не распался во время бала. Только после этого он позволяет себе неспешно пошагать к нужному дому (вернее даже сказать, особняку), сунув руки в карманы расстёгнутого пальто. Он идëт, конечно, не прохлаждаться, но это всяко лучше, чем задания вроде «укради», «принеси», «проследи», «добудь». Единственный минус только в том, что всë это касается его напрямую, лично… Впрочем, для работы он должен отставить всë личное в сторону. Он ведь знает, что бывает с теми, кто нарушит приказ…              — Ваше приглашение, пожалуйста, — проверяющий мужчина, тоже облачённый в маску, добродушно, но как-то слишком уж натянуто улыбается. Рембо останавливается, вынимая из кармана брюк приглашение. Он не знал, откуда его для него достали, но предполагал, что подделали. Или, на крайний случай, выкрали. Главное, что никто не заметил подвоха, и Артюр смог без проблем пройти в особняк.              Вычурный интерьер не привлекал внимание, так что Рембо не тратил времени на рассматривание. Он прошëл в самый большой зал, ориентируясь на звук музыки и по пути снимая пальто. Тяжëлая двустворчатая дверь со скрежетом открылась двумя лакеями, и Артюр тут же зажмурился от бросившегося в глаза яркого света. Большая роскошная люстра заставила восхищëнно выдохнуть. Приходится подождать пару секунд, пока глаза привыкнут к свету, потому что в коридорчике было значительно темнее, чем в этом зале.              Рембо только тяжко вздыхает, видя, сколько уже людей сюда пришло. Из-за масок, если не всматриваться, все кажутся одинаковыми. И всë бы ничего, Артюр справлялся и не с таким, но найти в этой толпе кого-то другого – запросто, а вот того, кто нужен… В его уровне маскировки Рембо не сомневается. Пока ещë до назначенного времени оставалось около пяти минут, а люди продолжали подтягиваться, искать кого-то смысла не было: слишком много человек снуют туда и сюда. А если ходить и рассматривать всех вокруг, то это явно вызовет подозрения. Ни один человек не должен знать, что сегодня здесь присутствует кто-то из правительства…              Артюр не особо хотел контактировать с кем-то, но знал, что этого не избежать в любом случае. Некоторые девушки, заприметив его, застенчиво захихикали, открывая веер возле лица, намекая, что они свободны. Рембо только тяжко вздохнул, отходя куда-то в угол зала, наблюдая больше за уже присутствующими, чем входящими. Приходить вместе со всеми для него было бы опрометчиво, так будет легче понять. Значит, он уже здесь, где-то в толпе. Но разношëрстность толпы легче не делала. Ладно, придëтся немного постараться... Артюр ещë не знает, как он должен его поймать, но, может, его скоро осенит.              Артюр, хоть пальто и снял, пока никуда повесить его не решился, держа на сгибе локтя. Правила приличия не позволяли ему находиться в верхней одежде в помещении, а быть козлом отпущения в светских кругах – такое себе удовольствие. Можно было поступиться своим «холодно», как бы только под конец вовсе не окоченеть.              Кажется, гости подтянулись полностью. Лакеи вошли в зал, закрывая двустворчатую дверь. Рембо огляделся, зная, что не зацепиться ни за кого взглядом, вздыхая. Работники носили по залу подносы с шампанским, предлагая гостям. Артюру, если честно, не особо хотелось здесь находиться. Может, лет так семь назад он бы с радостью, но с возрастом любовь к балам пропала чуть ли не полностью. Это тот, за кем Рембо сегодня пришëл, был любителем. А бал-маскарад выбрал явно специально, чтобы не нашли так просто…              — Не хотели бы выпить со мной? Моя подружка ушла танцевать, а я уже взяла бокал… — Артюр повернул голову к миловидной по внешности девушке. На секунду ему почудилась совершенно не она, но, проморгавшись, это видение пропало. Золотистые локоны спадали на плечи, маска скрывала половину лица, в частности глаза, но губы растянулись в добродушной улыбке. Скромное вечернее платье, два бокала с шампанским в руках (в одном было чуть меньше) и веер, зажатый под мышкой. Губы Рембо дрогнули в улыбке, а хмурый взгляд смягчился, чтобы не отпугнуть заранее.              — Нет, простите, я женат, — Артюр покачал головой, пряча руки в белых перчатках за спину. Кольца у него, конечно, не было, как и жены, но на всë можно придумать оправдание.              — Где же ваша жена? — девушка вскинула брови, делая небольшой глоток из своего бокала. Второй, чуть подумав, она протянула Рембо настойчивее. — И всë-таки возьмите, мне второй ни к чему.              — Ей немного нездоровится, — Артюр не стал отказываться, аккуратно принимая бокал. — Почему вы не захотели предложить кому-то другому?              — Вы один из немногих, кто ещë ничего не пьëт, — девушка без интереса огляделась. И Рембо вслед за ней. Правда, почти каждый из мужчин держал в руках полупустые или пустые бокалы. Артюр, не найдя в этих людях ничего интересного, снова вернулся к рассматриванию девушки. — Вы кого-нибудь ждëте?              — Нет, кого же мне ждать? — усмехнулся Рембо, думая, что ждать он может только чуда. Наверное, за «чудом» он сюда и пришëл, и неважно, что именно вы под этим словом подразумеваете.              — Кого же вы тогда высматриваете в толпе?              — Мой дорогой друг сказал, что будет сегодня присутствовать на балу, вот я и пытаюсь разглядеть его, — Артюр вздохнул, желая показать, как это ему осточертело. — Но, кажется, его нет среди танцующих.              — А стоите, будто хотите, чтобы он сам к вам подошëл. Может, стоит его поискать? — Рембо равнодушно пожал плечами, будто встреча с другом его не волнует. Девушка вздохнула, поправляя волосы, и сделала аккуратный реверанс. — Думаю, мне стоит идти, — Артюр даже ответить не успел, как она развернулась на каблуках и стремительно вернулась к танцующим, выискивая взглядом свою подругу. Наверное, он еë обидел.              Рембо глянул на бокал с шампанским в своей руке, покачав его, глядя, как играет в золотистой жидкости свет от люстры. Пить он не собирался. В конце концов, он сюда не отдыхать пришëл, а по приказу.              Решив, что смысла ходить с бокалом в руке нет, Артюр отставил его на ближайший стол. От стояния на одном месте особой пользы не было, так что Рембо решил пройтись по залу, вглядываясь в присутствующих. Из-за наличия масок замыливался глаз и найти знакомые черты становилось невозможно. А помимо этого зала тут, скорее всего, можно выйти и к другим комнатам… И балкон, кажется, здесь есть… Артюр тяжко вздохнул, понимая, что всë не так легко, как он думал. Сердце болезненно сжималось каждый раз, когда Рембо видел в толпе светлые волосы, собранные резинкой в аккуратный хвост или косу, но ни разу это не оказалось тем, о ком Артюр думал. Однако появилось липкое, неприятное ощущение, будто на тебя смотрят. Долго, не отрываясь, подмечая каждое действие. Может, нужно было всë-таки выпить?              Рембо огляделся, замечая в неприметном уголке зала открытую дверь, за которой виднелись ступеньки наверх, и уверенно двинулся туда. От ощущения взгляда хотелось куда-нибудь смыться. Поднялся по лестнице, вдыхая полной грудью и накидывая на плечи пальто. Да, это всë-таки был проход на балкон. Здесь тихо щебетали несколько девушек и стояла под руку, судя по всему, пара возлюбленных. Рембо не увидел в присутствующих ничего подозрительного, никто даже не был похож.              На улице всë-таки находиться легче, чем в помещении с кучей людей.              Ещë пара человек поднимается на широкий и длинный балкон, Артюр слышит это, рассматривая виды. Вновь появляется ощущение, будто за тобой наблюдают. Рембо ловит себя на мысли, что поворачиваться не хочет, а когда всë-таки делает это, то возле входа стоит только один человек. Он выглядит несколько растерянным… Значит, он здесь точно не при чëм. Артюр быстро доходит до лестницы, сбегая по ней вниз, чуть ли не теряя пальто, и сразу же оказывается в толпе танцующих. Он может бросать только скомканное «извините», пробираясь вперëд, потому что он ведь точно видел. Но впереди никого нет. Сердце бешено колотится, Рембо кажется, что его стук слышат все. Он не мог… Он точно где-то здесь… Артюр чувствует на себе его взгляд, кружась на месте, потому что в толпе то и дело мерещится знакомый силуэт. На спине выступает холодный пот, когда приходит осознание, что он совсем рядом… И это не сон или, на крайний случай, не галлюцинация. Даже не розыгрыш. Это ужасающая реальность.              

Et si tu n'existais pas…

             Песня сменяется. Рембо задушено выдыхает, пугаясь, когда его хватают за руку, резко разворачивая на сто восемьдесят. Его взору предстаёт, наконец, тот, ради кого он сюда и явился. Пусть маска скрывает половину лица, но Артюр знает, что точно не спутал его ни с кем. А ещë выдаëт, конечно, дурацкий галстук с отвратительнейшим узором, которые он всегда имел с сотни в гардеробе… Опрометчиво, но... А Рембо ли судить? Да и не стал бы он, пытаясь скрыться, давать так называемую «подсказку». Значит, специально.              Он ведëт танец, находясь на достаточном расстоянии от Артюра. Это, всë-таки, вальс, он и без того танец неподобающий…       

      Et si tu n'existais pas,

      Dis-moi pourquoi j'existerais.

       Pour traîner dans un monde sans toi,

Sans espoir et sans regret.

             — Мне казалось, я так и не поймаю тебя сегодня, — Верлен вздыхает, будто даже расслабляясь. Он знал, что Рембо здесь. А значит, скорее всего, либо знал, либо догадывался о причине. — Тебе не холодно? — Артюра, как бы он не пытался отрицать, такая беспечность злит. Набатом стучит в голове одна только мысль, которую и озвучить-то не стыдно:              — И ты ещë спрашиваешь меня о таком, Чëрный номер двенадцать, — Рембо, однако, даже не пытается сопротивляться, давая Полю потанцевать с собой. — Я чувствую, что скоро потеряю своë пальто и нам придëтся его затоптать.              Верлену не нужно повторять дважды: он отнимает одну из рук, стягивая пальто с чужих плеч и перекинув через своë плечо. Он обязательно отдаст его Артюру после танца.              На них точно косятся, но если бы им ещë было до этого дело.       

      Et si tu n'existais pas,

J'essaierais d'inventer l'amour,

Comme un peintre qui voit sous ses doigts

Naître les couleurs du jour.

Et qui n'en revient pas.

      — Я думал, что смогу проявить к тебе ещë немного заботы, — Рембо не может злиться слишком долго. Поль выглядел расстроенным, слыша то «имя», которое дали ему в лаборатории, но это меньшая цена, которую он мог заплатить.              — Ты предал меня, — напоминает Артюр, хотя в его голосе больше ни тени злости. — Даже не меня, это не так важно. Ты предал свою страну, — Рембо знает, что страна не имеет для Верлена никакого значения, но слова-таки нечаянно срываются с языка, а Поль так и не комментирует их.       

      Et si tu n'existais pas,

Dis-moi pour qui j'existerais.

Des passantes endormies dans mes bras

Que je n'aimerais jamais.

      — Ты же знаешь, зачем я здесь, — Артюр почти наступает Полю на ногу, забывая, что они всë ещë танцуют. Рембо в вальсе плох. Хуже, чем Верлен, которому танцевать на самом деле нравилось больше. Это он был любителем балов.              — Я… не буду против, если ты выполнишь свою работу, — Поль вздыхает, на секунду отводя взгляд от Артюра. Тот с подозрением щурится, дожидаясь продолжения. — Даже если бы ты поймал меня сразу, как только я к тебе прикоснулся. Я бы даже сказал тебе, где сейчас мальчик.       

      Et si tu n'existais pas,

Je ne serais qu'un point de plus

Dans ce monde qui vient et qui va,

Je me sentirais perdu,

J'aurais besoin de toi.

      — Если ты знаешь, почему ты вернулся? Тебе было бы безопаснее где-нибудь дальше от страны. Тем более с мальчиком, — Рембо чувствует волнение, пока ждëт ответ. Ему почему-то страшно, точно должно произойти что-то нехорошее, но только вот что…

      Et si tu n'existais pas,

Dis-moi comment j'existerais.

Je pourrais faire semblant d'être moi,

Mais je ne serais pas vrai…

             — Я хотел извиниться, — глаза Артюра раскрываются в удивлении, а Поль продолжает, затараторив так, что разобрать почти нереально, но Рембо всë, как ни странно, понимает: — Я хочу предложить тебе… Уйти. Вместе с нами. Куда-нибудь, где мы сможем продолжить жить мирно и дать мальчику спокойную жизнь. Чтобы он никогда не узнал о своей истинной личности, — внутренности Артюра холодеют. Его начинает подташнивать, когда он хватает своë пальто с чужого плеча и отшатывается, чуть не врезавшись в спину какой-то девушки. Люди вокруг них немного расступились с самого начала (Рембо всë равно, по какой причине они это сделали), так что место есть, хотя бы чуть-чуть. Артюр не может выдавить и слова… Ему кажется, что на белой рубашке расползается пятно крови, и он тянется, чтобы зажать плечо рукой, хотя там ничего, естественно, нет.              Последние куплеты песни, которая сейчас играет, в голове уже не воспринимаются. Болезненно сжимается сердце, когда он вспоминает это снова… Вспоминает то, что видел в кошмарах на протяжении последних месяцев (начиная с того самого дня) – увидит и сегодня.              Ох, нет…              Единственное, что Артюр чувствует – резкую боль, пронзившую плечо. Он оборачивается, еле-еле различая, что Поль уже не идëт за ним. Его револьвер лежит в траве, а Рембо отчего-то уверен, что пуль в нëм больше нет, но не тянется проверить. Он чувствует, как расползается пятно крови на одежде, а ливень неприятно размывает его разводами по рукаву.              Он не помнил, как оторвался от военных, охранявших секретный объект, на который они вдвоëм проникли. По правде сказать, он смутно помнил даже свой путь домой и операцию, которую проводил ему медик прямо на корабле. Единственное, что он помнил отчëтливо и точно – это боль. Она была с ним всë это время.              Первая мысль, мелькнувшая тогда у него в голове: а почему он не создал подпространство? И сразу на неë нашëлся ответ: потому что доверял своему партнëру так, как не доверял никому.       

«Преступление, датируемое 10 июля 1873.

Лабораторный эксперимент, названный Чëрный №12 (впоследствии получивший имя Поль Верлен, код эспера: А****), работающий на правительство в Секретной разведывательной службе, именуемой «Трансценденты», сбежал, украв лабораторный эксперимент с кодовым номером А258. Представляет угрозу для правительства. По решению главы Секретной разведывательной службы приговорëн к смертной казни.

Статус на ХХ.ХХ.1873: жив.

Местоположение на ХХ.ХХ.1873: неизвестно.

[в верхнем углу скрепкой прикреплëн квадратный листок с написанным размашисто, от руки: “Местоположение на ХХ.ХХ.1873: Франция. Париж.”]»

             Рембо не представлял, чтобы когда-то чувствовал себя ужаснее, чем в тот момент, когда ему в руки передали этот короткий документ. Вернее, копию. Плечо будто вновь пронзила боль, хотя швы уже давно были сняты, а рана зажила. Он хотел бы, чтобы это задание передали кому-то другому, потому что не был готов провести своего друга прямиком к смерти в руки, но выбирать не приходилось. После произошедшего под наблюдением находились все агенты, и он в том числе. Сказать что-то против было откровенно страшно.              Артюр знал, насколько много зависит от его ответа, но не мог заставить себя сказать хоть слово. Он стоял и смотрел, думая. У него слишком мало времени.       

Сегодня кто-то из них умрëт..?

***

«Дело, датируемое ХХ ? 1873.

Агент Секретной разведывательной службы, именуемой «Трансценденты», #+/_)&(#₽/»)* (код эспера: А****)…

[документ засекречен, нет доступа]».