Жёлтый любовный квадрат

После закрытия официального ученсовета школа жила в необычной тишине. Ходили слухи, что всё наконец-то “нормализовалось”, но все знали: после такого ада нормальности уже не будет.

Учителя улыбались натянуто, ученики осматривались по сторонам, будто боялись, что из-за угла вылетит Мари, Хана или кто-то из бывших заключённых.

А вот Киёши Фудзино — как всегда шёл по коридору, слегка наклонившись, с дурацкой невозмутимой улыбкой.

Он был… спокойный.

Слишком спокойный.

Настолько спокойный, что даже сейчас, когда мир вокруг всё ещё восстанавливался, он смотрел на школьную доску объявлений так, будто там расписание скидок на лапшу.

— Эй… Киёши… — тихо сказала Чиё, стоявшая рядом.

Киёши повернулся к ней с полной искренностью и абсолютной пустотой в голове.

— О, Чиё! Ты стоишь тут тоже?

— Э… да. Я позвала тебя минуту назад…

— Правда? Ой, я не услышал.

Чиё тепло улыбнулась.

Её улыбка была такая мягкая, что кто угодно понял бы — она влюблена.

Кроме Киёши, конечно.

В этот момент рядом с ними что-то щёлкнуло, словно под напряжением. Лёгкий ветерок, но не обычный — ледяной, будто от морозильника.

Это появилась она.

Хана Мидорикава.

Короткие светлые волосы, холодный взгляд. Но не такой, как у Мари — не презрительный, а скорее нервный, дрожащий, как будто внутри вулкан из эмоций, а снаружи — честно собранная маска спокойствия.

— Ты что тут делаешь с Чиё, а? — спросила она, подходя ближе.

— Эээ… разговариваю? — сказал Киёши, даже не понимая, что подлинное давление только что поднялось в воздухе.

Хана прикусила губу.

Она ненавидела это чувство — жжение в груди, боль в животе, странное тепло в голове, которое называли “ревностью”.

Но она, естественно, называла это по-другому:

“Чёртов придурок, он мне нервы портит”.

— Мы просто говорили о школьном фестивале, — мягко сказала Чиё.

— О, правда? — серьёзно удивился Киёши. — А что за фестиваль?

— Эм… тот, о котором с утра все говорят… — сказала Чиё, моргая.

— Говорят? — Киёши удивился второй раз. — Я ничего не слышал.

Хана закатила глаза.

— Ты… вообще замечаешь что-нибудь??

Киёши задумался.

Серьёзно задумался.

— Иногда.

Чиё тихо рассмеялась — почти незаметно, но искренне.

Хана почувствовала, как жгучая искра резанула её внутри.

Чего она хихикает? Хана ненавидела это её мягкое выражение. Ненавидела, что Киёши улыбается в ответ. Ненавидела, что Чиё — это Чиё.

Она сделала шаг вперёд.

— Слушай сюда, Киёши. — Голос Ханы был твёрдым, но чуть дрожал — как будто она сама не понимала, зачем это говорит. — Ты… эм… ты должен… э-э… сегодня… эм…

Она запуталась.

Злилась на себя.

Злилась на него.

Киёши кивнул.

— Я должен что? Сдать домашку?

— Нет, идиот! — взорвалась она. — Я… хотела… это… Да чёрт с ним! Забудь!

И она развернулась и ушла быстрым шагом, кусая губы.

Чиё смотрела ей вслед с лёгкой тревогой.

— Она… злится, да?

— Злится? — искренне удивился Киёши. — Нет, мне кажется, она просто торопится.

Чиё:

…он серьёзно?

---

В этот момент над парой нависла тень.

Тяжёлая, холодная, как статуя.

Слишком знакомая всем, кто хотя бы раз сталкивался с подпольным ученсоветом.

Мари Курихару.

Не по коридору — а будто по воздуху она скользнула, взглядом прибивая все разговоры к полу.

Её глаза прошлись по Киёши — и задержались.

Не как романтический взгляд, а как будто она изучает объект, который «почему-то ещё находится на воле».

— Фудзино. — тихо сказала она. — Мне нужно с тобой поговорить.

Чиё вздрогнула.

Киёши хлопнул глазами.

— Со мной? А что такое? Я чего-то натворил??

Мари посмотрела на него так, будто он сказал что-то настолько глупое, что это было даже трогательно.

— Именно это я и пытаюсь понять.

Она повернулась и пошла.

Ни “пойдём”, ни “иди за мной”.

Просто знала, что он всё равно последует.

И он последовал.

Конечно.

Он даже не понял, что Хана наблюдала из дальнего угла, сжав кулаки так сильно, что суставы побелели.

— Чё ей от него нужно?.. — тихо прошипела Хана.

— Мари… тоже…? — Чиё сглотнула.

Хана резко повернулась к ней.

— Ты не думай! Это… это… это Мари просто такая! Она всех прессует!

— Но она не всех зовёт так… — тихо сказала Чиё.

Хана отвернулась.

Внутри её что-то оборвалось.

“Неужели он и ей… тоже нравится…?”

Она с силой ударила кулаком по шкафчику.

— Тупой Киёши…

— Хана-сан… вы ревнуете? — спросила Чиё тихо.

Хана вскрикнула как от удара:

— Н-НЕ РЕВНУЮ Я!!! Чтоб ты знала, я… я просто…

Она не нашла слов.

Потому что понятия не имела, что именно чувствует.

Только боль, жар, злость, непонимание — и кучу вопросов, которые она никогда не задаст.

---

Тем временем Мари остановилась у тихого двора за зданием.

Выбрала место, где никто не слышит.

Киёши подошёл, всё так же безмятежно.

— Так о чём речь, Мари?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я наблюдала за тобой.

— Эм… спасибо?

Она моргнула.

Один раз.

Слегка.

Это максимум эмоций, который она могла позволить.

— Мне нужно понять одну вещь, — сказала она, делая шаг ближе. — Почему… ты являешься причиной такой нестабильности вокруг?

— А я? Серьёзно? — искренне удивился Киёши. — Я же просто хожу в школу.

— Да. И это странно. — Мари приблизилась ещё немного. — Слишком странно.

Киёши покраснел от того, что расстояние стало почти интимным — но подумал, что, наверное, она плохо видит что-то на его лице.

— У меня что-то на щеке?

Мари медленно подняла взгляд к его глазам.

Глубоко.

Пронзительно.

— Да. — сказала она. — Полная… непостижимая тупость.

Киёши улыбнулся.

— А, ну это нормально.

Мари впервые за долгое время почувствовала лёгкое… что-то.

Будто микроколебание в груди.

Она не ожидала, что человек может быть настолько наивен, что это станет… интересным.

— Возможно… — прошептала она. — Я ошиблась в оценке тебя.

Он кивнул, не понимая смысла.

— Ага. Я тоже иногда ошибаюсь…

Она посмотрела на него долгим, странным взглядом.

Словно внутри у неё зарождался новый эксперимент.

И где-то далеко, у входа во двор, стояли две тени:

Чиё — испуганная.

Хана — разъярённая.

И обе смотрели на то, как Мари стоит слишком близко к Киёши.

Хана прошептала:

— Только попробуй… забрать его…

Чиё сказала тише:

— Если Мари тоже… тогда… тогда я тоже…

А Киёши стоял между ними всем своим каменным непониманием.

И так начиналась история.

История, где три сильные девушки постепенно влюблялись в одного идиота.

А он…

Он не понял бы и прямого признания, если бы оно было написано в библии