Сказки Нашего и Вашего Леса

Явился как-то раз к Ёжику Баран сватать невесту и говорит горделиво: — Атдавай красывый доч за мэня! Я — горный Баран! И отэц мой горный баран, и дэд мой горный баран, и дэд прадэда тоже горный баран! А Ёжик, надо сказать, был весьма добродушен, и, как бы сейчас сказали новомодным словечком — «толерантен». Отнюдь не в силу приверженности гнилому западно-лесному либерализму, а просто от всей широты своей ежиной души. Сам ветеран двух кровопролитных лесных конфликтов, он и награды боевые имел, и контузию, и казалось бы легко мог возненавидеть всех чужаков, но напротив, искренне считал, что это всё нехорошие расовые предрассудки. Это цари-императоры пусть между собой ругаются, а обычный простой зверь простого зверя завсегда поймёт, особливо ежели звери повстречались хорошие. Вот и сейчас Баран стоял и распинался про древность бараньего рода, а Ёжик кивал и думал про себя: ну а чего, вроде хорошие они. И семья дружная большая, и не бедные — вон какой домина бараний в лесу стоит. Да и доченька в невестах засиделась, пора бы мне уже внучат понянькать. И отвечает Барану: — Вижу парень ты вроде хороший, только не по-нашенски это, девку против воли замуж отдавать! Ты иди-ка сам, познакомься с ней нормально. Пообщаетесь, на свиданки походите, и ежели возникнет у вас симпатия, то и я не возражаю. Приданого за ней особо нету, но несколько шишек я вам на сберкнижку отложил, на хозяйство да на первый взнос по лесной ипотеке. — Прыданоэ?! — страшно удивился Баран и резко рубанул воздух копытом, словно саблей отрезал. — Нэт! Нэ положэно! Нэ по нашэму! У нас надо калым, выкуп за нэвэста! Бальшой калым тебе дам, да! И Ёжик не стал спорить. В самом деле, ну если не положено у них, так и не надо, чего хороших зверей расстраивать. И, само собой, чужие деньги ему тоже были совершенно не нужны, просто расстраивать никого не хотелось. Ухаживал Баран очень красиво и по-восточному, тут надо было отдать ему должное. Местные ежи и зайцы со своим пивом-чипсами и захудалым кинотеатром в лесном ТЦ ему даже в подметки не годились. И тысячу роз, «алых, как мой к тэбэ любов», привёз под окна, и избушку Ёжика до самой крыши ими засыпал. И музыкальный концерт с бараньими народными инструментами устроил у дверей. И, бодро стуча копытами, сплясал на пеньке свой зажигательный восточный бараний танец с кинжалами, «для самый прэкрасный на свэтэ дэвушка». А раз ночью вообще пальбу устроил, да такую, что Ёжик со своим армейским синдромом кубарем с койки рухнул, схватил со стены двустволку и в присяде рванул к окошку открывать подавляющую противника огневую точку — спросоня почудилось будто кабаны южных степей снова в мясной штурм пошли. Оказалось не кабаны это, а Баран с дружками салют в честь прекрасной доченьки из ружей пуляют. И так продолжалось не то чтобы ну очень долго, но вполне достаточно и утомительно для нервов. Ёжик выдохнул с искренним облегчением, когда дочь наконец сказала Барану — «да». Следующее утро началось с гула тяжёлого двигателя и монотонного пищания сдающего задом грузовика. Предчувствуя неладное, Ёжик выглянул в окно, и да, это снова был Баран. — Калым прынымай! За нэвэсту выкуп! Самый сочный и сладкий, как мая любов, урюк! Пэтдэсят мэшков! — Это точно необходимо? — обречённо поинтересовался Ёжик, наблюдая как дружки Барана кидают мешки прямо в осеннюю грязь у дома. — И вообще, что такое этот ваш урюк? Если бы Баран был не Баран, он бы конечно вспылил, и всё высказал бы старому глупому Ежу, но он был Баран до мозга костей, плоть от плоти бараньего племени, воспитан на уважении к старшим, и неважно насколько этот старший глуп — уважение к возрасту беспрекословно. А потому лишь кратко ответил, что урюк это сушёные абрикосы, и в горах ценится «савсэм как шышкы в вашэм лэсу». И напомнил, что завтра свадьба, после чего укатил с дружками на опустевшем грузовике, оставив несчастного Ёжика созерцать крепостной вал из мешков вдвое выше его скромной избушки. Ёжик задумчиво развязал один из мешков и заглянул внутрь. Сухофрукты были отвратительны: разносортные, какие-то скукоженные, покрытые зелёным пушком плесени и твёрдые как камень. Создавалось впечатление, что их собирали по диким горам и отец Барана, и его дед, и дед прадеда всем кланом, и испокон веков передавали из поколение в поколение. Заваривать в компот эту отраву Ёжик откровенно побоялся, но и что делать дальше не знал. Очевидно, что вернуть обратно столь щедрый дар совершенно невозможно — Бараны сочтут страшным оскорблением, убить может не убьют, но свадьба точно не состоится. Может раздать бедным? Или в приют? — думал Ёжик, но тут же мотал головой — скажут что отравил деток, да и правда, нельзя это есть никому. Решение пришло совершенно неожиданно, и Ёжик, подвязав шарфом поясницу, принялся понемногу рассыпать содержимое мешков по огороду. И под яблоньки щедро насыпал, и туда где весной посадит картошку, и даже на клумбу с цветами у дома. И всё равно, мешков с импровизированным удобрением оставалось ещё очень много. — Потом удобрю ещё, сказал себе Ёжик. — может с соседями поделюсь. --- Свадьба гремела несколько дней и гости почти не вставали из-за стола. Бесконечные танцы, тосты, гости, застолье — всё в голове Ёжика слилось в один безмерно растянутый мутный круговорот. Он не помнил сколько не спал и не помнил как добрался домой, и как не раздеваясь, рухнул прямо в кровать. Снилось тревожное, зыбучее и душное, будто он — огромный винный рог на свадьбе, а бараны, отплясывая вокруг хороводом, по очереди попарно бьют ему лбами прямо в виски. И с каждого такого удара в похмельной его голове гулко звенело и глухо раскалывалось. Удары продолжались и продолжались, но вдруг сменили ритм, трансформировавшись в настойчивый стук. Ёжик продрал глаза и охнул, пытаясь сесть. Стук копыт в дверь не прекращался. Напротив, стук усилился, превратившись в свирепые удары, к которым теперь добавился и голос дочери: — Пап, открывай давай! У тебя там всё хорошо? Кое-как Ёжик доковылял для порога и распахнул дверь. Дочка мигом скользнула внутрь и спряталась за спиной отца, оставив того лицом к лицу с разъярённым Бараном. — НЭЧЭСТНАЯ !! — проревел Баран с налитыми красным глазами. — КРОВИ НЭ БЫЛО!! Ёжик ничего не понимал и вопросительно обернулся к дочке. — Пааап, ну ты в каком веке живёшь?! — взволнованно всплеснула та лапками. — Какая вообще кровь нужна, если ты сам мне ещё на первом курсе лесного вуза деньги на вибратор одолжил, когда попросила?! Ситуация немного прояснилась. Требовать первой крови от давно ставшей взрослой дочери было действительно нелепо, и Ёжик осторожно попытался донести эту особо ценную мысль до Барана, но тот ничего не желал слышать и лишь рыл копытом землю, требуя вернуть калым, ведь невеста бракованная. — Да сам ты бракованный, Баран тупорогий!! Видеть тебя не желаю! — дочка в слезах умчалась к себе в комнату, от души грохнув дверью. — Калым!! — упрямо твердил Баран и рыл землю. — Да иди забирай мешки свои дурацкие. И с огорода тоже можешь собрать. Всё, прощай, братец. Извини, что так получилось... Ёжик в сердцах захлопнул дверь прямо перед носом у осатаневшего Барана — нужно было идти утешать любимую дочку, но через минуту в дверь упрямо ударили рогами, да так сильно, что хрупкая избушка затряслась до основания. Это уже было серьёзно. — КЛЯНУСЬ ЗАРЭЖУ!! САВСЭМ ЗАРЭЖУ !! — орал Баран, обнаруживший, что сделали с его драгоценным урюком. Ёжик снял со стены двухстволку и выставил в окно: — Никого ты не зарежешь! А ну вали отсюда нахер! Первый выстрел поверх головы, следующий по корпусу. Стреляю через три-два-один... Пошёл! — ... и если хочешь, можешь подать на меня в суд! — проорал Ёжик вслед убегающему со всех копыт Барану. Что-то подсказывало ему, что это далеко не конец всей этой пренеприятной истории. ... — Слушается гражданское дело за номером 42765-БЕ о возмещении материальной ответственности, — шустро затараторила Белка-секретарь суда. — Истцы: Бараны, Ответчик: Ёжик. Пожилой подслеповатый Крот в судейской мантии уселся на своё место, и сделал знак садиться всем присутствующим. На половине истца было до ужаса многолюдно, там было не протолкнуться от бараньих рогов, а огромная очередь простиралась далеко за пределы зала. Казалось на судебное заседание пришёл и сам Баран, и отец его, и дед, и дед прадеда, и весь-весь их клан. Там же стояли и бравые Лоси в бронежилетах с дубинками— в виду повышенной социальной значимости дела, лесной суд запросил полицейское усиление. Ёжик, сидя на месте ответчика в гордом одиночестве, покосился на противоположную сторону зала, и вздохнул. Баранов было много, а он один, однако на него стороне была простая житейская правда — своей вины Ёжик не ощущал. — Молодой человек, — обратился Крот к Ёжику. — Вы точно отказываетесь от услуг адвоката? Если у вас нет денег, адвокат может быть вам предоставлен в законном порядке. — Да, ваша честь, отказываюсь. Ёжик отвечал скромно и кротко. На самом деле адвокат ему и не был нужен. Дело в том, что ещё вчера Ёжик посетил ветеранский клуб взаимопомощи, где за чашкой чая пообщался со сведущим в законах Барсуком. Тот, услышав про Ёжикову беду сначала от души расхохотался, потом заинтересовался и, загоревшись идеей, быстренько набросал Ёжику план идеальной защиты. Оставалось только прочесть нужные фразы с бумажки, что Ёжик и намеревался сейчас сделать. — Хорошо, тогда начнём рассмотрение дела, — продолжил Крот. — Для начала, признаёте ли вы себя виновным? — Никак нет, ваша честь, — прочёл с бумажки Ёжик. — Виновным себя не признаю, а так же отрицаю само наличие незаконной сделки. С моей точки зрения, имел место факт дарения родителю невесты, согласно горным традициям семьи Баранов. Если Бараны настаивают на том, что имела место сделка, то они нарушают закон. — Очень-очень интересно! — страшно удивился Крот, рассчитывавший, что дело о возмещении вреда будет относительно лёгким и простым. — Пожалуйста, продолжите свою мысль. И Ёжик продолжил, в душе обещая всю жизнь до гроба молиться за здоровье умника-Барсука: — Ваша честь, я дочерьми не торгую, это было бы ужасно, аморально и незаконно. Бараны же настаивают, что пытались именно купить себе невесту. Следовательно, в деле есть и умысел на преступление, и средство оплаты, получив которое у меня наступило незаконное обогащение. Действуя строго в рамках закона, я призываю вас признать эту сделку юридически ничтожной, в обязательствах сторонам отказать, а весь незаконный калым изъять в доход государства. Договорить Ёжику не дали и ему пришлось юркнуть за трибуну судьи. Бараны, услышав о том, что калыма им больше не видать, взбунтовались, рванули с места и принялись всё крушить. Лоси, казалось только этого и ждавшие, повыхватывали дубинки и принялись паковать Баранов в стадо, чтобы загнать в резво подкативший к дверям суда автозак. Наладилось всё очень не скоро, лишь когда железная дверца с решёткой закрылась за последним нарушителем порядка. Крот безоговорочно удовлетворил прошение Ёжика, выписал постановление на изъятие калыма, а напоследок назначил всему клану Баранов пару суток административного ареста, за неуважение к суду. Ёжику пришлось ещё немного задержаться чтобы оформить все бумаги, так что когда он добрался домой, в огороде уже вовсю хозяйничали лесные приставы, загружая мешки в грузовик с зелёной полосой. — Вот, получите-распишитесь, постановление на изъятие, — подошёл к Ёжику главный пристав. Ёжик кивнул, присел на пенёк у дома и снова принялся старательно писать. У него уже болела лапка — столько он не писал ни разу в своей долгой жизни. Пристав стоял за плечом, поправляя и указывая на пропущенные пункты, и попутно жаловался: — Даже не знаю куда гниль эту дурацкую девать. Было бы нормальное имущество, выставили бы на аукцион и реализовали, а так зависнет на складе навсегда. Крысы заведутся, мухи, тараканы и всё, пиши пропал наш склад! Ёжик в ответ хмыкнул, не отрываясь от бумаг: — Нет, ну почему же, выставляйте смело на аукцион, и стартовую цену по максимуму. Знаю я одну семейку, удавятся из-за этого говна. Только погодите пару деньков, пока их из обезьянника выпустят...