Уродство

***

Дорогой ресторан, выглаженный и одобренный стилистом пиджак, и романтичная музыка, почему-то сегодня не украшали вечер так ярко. К дорогому вину, под долгим названием «Скриминг Игл Каберне Совиньон», Билли сегодня даже не притронулась. А вот Филлип хорошо приложился, пусть и пока не пьянел - потому что ещё не вставал со стула. Милая светская беседа тоже не располагала к себе, певица не получила ничего из того, чего ожидала, и это довольно странное ощущение. Даже секса у них не состоялось: девушку просто напросто не возбуждал слегка пьяный Фил, что, к слову, было редкостью. Хотя может она просто устала, или недавние месячные давали о себе знать, не запуская естественный процесс. И лёжа в своём номере, Билли заметила, как возлюбленный начинает одеваться. Она зевнула, отвлекаясь от телевизора: —Ты куда?.. —Работа. Очень, очень срочно, дорогая, прости меня. —Ничего. Уже не придёшь, да? —До дома мне ближе. —Хо-ро-шоо. — Билли перевернулась на живот, зевая вновь, и прикрывая глаза. — спокойной тебе ночи. —Тебе тоже. Береги себя, пока. Филлип удалился, а Билли вздохнула. «Скука смертная. Хоть на вертолёте катайся, всё не то. Хрееень…» — Билли открыла глаза, оглядевшись вокруг: телевизор, тумбочка, стул с кучей брошенных на него вещей, стол с ноутбуком и кучей проводов, цветы… цветы? - Красные лилии на столе рядом с ноутбуком, поставленные в банку с водой, источали совсем тонкий, едва ощутимый цветочный аромат. —«Если человеку приятно, то почему бы и нет..» —Девушка вспомнила, и тихо повторила слова Маркель, потянувшись, села за стол, разглядывая букетик. А уже дальше, Билли не заметила, как начала монолог, пальцами проводя по цветку. —Не такая уж ты и уродка, Маркель… и добрая… и… странная… Айлиш потянулась к телефону, открывая инстаграм, который ей прислал брат. Незамысловатый, скорее всего бизнес аккаунт, с художественными работами встретил взор девушки, которая стала просматривать посты. —Не плохо… Картины двадцатилетней Маркель были разных жанров. Абстракции, специфичные натюрморты, портреты. Как Айлиш подумала, художнице музой служит образ чего-то невесомого, светлого, и преданного. Но это лишь её понятие картин. А по меткам в профиле Билли поняла, что наша героиня не «художник от слова худо». Изредка она проводит лекции, её работы часто появляются в калифорнийских галереях, и деньги у коротковолосой точно водятся, и судя по всему, слова «Люблю запах сирени дома» - были никакой не отмазкой, а ещё одной элегантной привычкой Маркель. Билли зашла в профиль с другого акаунта, и подписалась на девушку, отправив сообщение: «Это я. Билли, которой ты подарила Лилии»

***

Маркель внимательно смотрела на подругу, которая объясняла ей замысел своей новой модной коллекции. Кутюрье из Шарлотт было что надо, и не объяснить своей подруге смысл своей работы, для нее было дикостью. Шарли всё выкручивалась, вкривь и вкось, прикидывая на себя ткань и объясняя крой, пока Маркель умиротворённо поедала нарезанные фрукты вилкой. —Ты понимаешь? Животные меха будут идеально смотреться на поясе брюк! Особенно с теми унисекс туфлями, которые я показывала в прошлый раз! Правда же? —Мне симпатизируют твои наброски, я думаю это и правда хорошо. —Да! Да, точно.. —Девушка плюхнулась спиной на большой диван, по другую сторону от Маркель, театрально прикрывая лоб тыльной стороной ладони. — эх Марки, только ты меня понимаешь…И модные дома, конечно.. Маркель тихо посмеялась, беря в рот кусок яблока. — твои образы аутентичны. —Это хорошо, что ты так думаешь.       Шарлотт представляла из себя гламурную француженку*, которая всегда знала, что делать. У нее темные, с тёмно-фиолетовым отблеском волосы, и зеленые глаза. Рост чуть ниже Маркель. Работая в известных модных домах кутюрье, она, может и была забавной и доброй, но только с хорошо знакомыми людьми. Работникам же казалось, что начальнице больше подходила ассоциация «Демон носит Прада», а тому, кому не повезло сделать что-то не так, в день плохого настроения Шарли - было легче притворится мертвым и быть съеденным боссом как стервятником, чем выслушивать ор о бескультурности и отсутствии манер. Но вернёмся к диалогу:       Шарлотт зевнула, поёрзав на диване, и вверх тормашками глядя на подругу, хмыкнула. —Ты могла бы примерить мою коллекцию, как раз не хватает мужских моделей. —Мужских? —Да. Они все такие тюбики, а эти вещи рассчитаны на элегантность и мужественность. В тебе это есть. —Во мне?.. —Маркель изогнула бровь, а Шарли перевернулась на живот, и подползла к подруге, измеряя пальцем пропорции её лица. —В тебе. Тебе ведь не впервой помогать мне? —Если нужно, я помогу. —Вот такой настрой мне нравиться—Шарлотт хихикнула, и ущипнула подругу за щеку, через пару секунд вновь повалившись на диван.       Звякнул телефон Маркель, лежащий на кофейном столике, и от скуки, подруга хозяйки взяла телефон в руку, включая. —Что там? — героиня продолжала жевать кусок яблока. —Новый подписчик в инстаграме. О, он.. она, написала сообщение.  —Правда? — Марки потянулась за протянутым ей телефоном, читая сообщение от Билли, и подписываясь в ответ, выключила телефон. — моя знакомая. —Расскажешь? —Одна певица. Помогла ей на одном мероприятии, потом встретились на лекции, ничего интересного.  —Имя то у нее есть? —Девушка достала из широкого кармана блокнот, листая его. Артисты часто были заказчиками у Шарлотт. —Билли Айлиш. —Пайрат Бэрд О’Коннелл?  —Наверное.  —… —Полистав блокнот до середины, Шарли задумчиво покивала головой — да, есть такая… я её помню. Вся такая девочка-девочка: пухлые губы, лисьи глазки, формы. А носит оверсайз.  Маркель взглянула на подругу, кивая головой, и изогнув бровь. —что ещё про нее знаешь? —Девушка себе и девушка: весёлая, красивая, сексуальная, хоть этого и не показывает часто. Наверное глубоких мыслей вслух не выговаривает, по крайней мере, мне так показалось. —Ты целый психоанализ составила? —героиня хохотнула. Шарли подхватила смешок. —А то! Ну, надо же мне с тобой о чем-то говорить? —Ладно. Есть еще что-то? —Ну…—Девушка думала-думала, а потом взглянула на подругу, заметив легкую искру в глазах, и нахмурившись. — есть. Парень у нее есть. Солидный человек. Маркель также спокойно кивнула головой. — Хорошо. —Признайся Марки, я вижу что ты что-то скрываешь. — девушка протянула руку, будто предлагая что-то ей дать. Марки закатила глаза, доставая маленький альбом из кармана, который всегда был с ней, и протягивая его кутюрье. —Это ничего не значит. —Конечно ничего, — открывая альбом, и листая страницы зарисовок ответила девушка, будто уже зная, что там будет. — просто как бы ты не напоролась на скандал. Знаменитости, они, знаешь ли - люди конфликтные. Шарлотт пролистала до заветного разворота, и хмыкнула. В альбомчике, размером в полторы ладони, была изображена ногая Билли Айлиш. Певица лежала на поверхности, опираясь на локти, и чуть согнув одну ногу, смотря на зрителя зарисовки. А рядом были наброски её лица, и торса в одежде. Коротковолосая без робости смотрела на подругу, которая лишь хмыкнула, увидев такое творение, и стала рассматривать его вдоль и поперёк. —Как думаешь, как отреагирует человек, увидевший у едва знакомой девушки в альбоме голого себя? Маркель скрестила руки на груди, предварительно положив законченную миску с фруктами на кофейный столик, и теперь смотря ровно вперед. —… —Я понимаю твоё не опошленное виденье, но ты могла бы зарисовать это хотя-бы не в повседневной альбом. —Я буду носить другой, если ты так хочешь. Шарлотт кивнула головой, и захлопнула альбом, положив его на колени Маркель. Тем временем сама Маркель снова включила телефон, и зевнув, открыла переписку с Билли, наконец напечатав ответное: «Ты быстро меня нашла, однако. Как дела? Ты успела туда, куда торопилась?»

Следующая переписка (за этот же вечер) выглядела так:

***

Б: Да, успела. Хотя неудобно было так быстро убегать. Спасибо за цветы. М: не за что. —Что делаешь сейчас? —Перекусывала фруктами —Круто —А ты что? —Валяюсь в своём номере без дела, парень ушёл по делам.

***

      Голубые глаза. Эти глаза, для Маркель, всегда были чем-то вещим благодать. Новорожденный с голубыми глазами, небо под которым мы живем голубое, вода с помощью которой мы живем отливает голубым, и глаза отца героини были серо-голубыми. Может поэтому их так легко было изобразить на холсте, может поэтому в подобных глазах было легко утонуть как в омуте, и может поэтому, Маркель Браун всю ночь смотрела в свой небольшой альбом на ту зарисовку известной певицы, на те голубые глаза, которые она, в отличие от всего остального наброска, аккуратно выделила голубым пигментом.       И в каких-то пару дней,       Художница, томима волею своей,       У холста ждала благословенья,       Никак не данного ей богом       Вездесущим, вдохновенья.¹

***

      И у Билли всё тоже не складывалось. Фила срочно вызвали в командировку на пару недель, и она, фактически, осталась одна. Семью навещать девушке не хотелось, работать тоже. Как хорошо, что в последнем нет нужды. Но в отличие от Маркель, ей было плевать вообще на всё: на парня, на работу, на фанатов, и уж тем более на какую-то странную коротковолосую девушку, про которую она знать забыла; а цветы уже завяли в банке, но, к счастью, им не довелось валяться в мусорке, ведь певице было плевать и на них. Билли сократила свою нагрузку до валяния в кровати, просмотра каких-то Ток-шоу или сериалов, и поедания всей нездоровой веганской пищи, которая только была в магазинах доставки. И ей, в общем-то, не очень хотелось что-то менять, так что оставим длинноволосую прокрастинировать, и вернёмся вновь к нашей героине, которая, уже через пару дней должна была быть на сьёмке одной из коллекций своей подруги-француженки.

***

Советую включить “Cali God” - Grace Mitchell. Читать чуть медленнее.

***

      Маркель здесь. Для обычного человека всё выглядит как в фильме: огромное помещение, множество камер и фотоаппаратов, время от времени щелкавших тебя или другую модель. По всей студии был расставлен свет и разные, одноцветные нейтральные фоны, а визажисты то и дело подбегали, между кадрами, чтобы нанести ещё немного пудры. А орудовала тут всем Шарлотт, вальяжно сидевшая на стуле-раскладушке со серьёзным видом. Девушка смотрела вперед и взад, контролируя процесс, изредка поправляя одежду на проходящих моделях и одновременно скрупулезно проговаривая своему помощнику, сидевшему рядом с планшетом, описание новой линейки, которая выйдет совсем скоро, и засияет в свете греющих комнату прожекторов также, как сейчас сияет Маркель.       Маркель стояла ровно, сложив руки по швам, пока стилисты и визажист поправляли ее внешний вид. Удивительно, как девушка возмужала в новом образе: Мужского типа костюм тройка, представляющий из себя серые брюки со стрелками, пиджак, и жилет такого-же цвета, под которым была заправлена бордовая рубашка и тёмно серый (на пару-тройку тонов ниже самого костюма) галстук.       Это было не стандартно «красиво» - где на бледную белую кожу у худых людей была надета какая-то вещь, а что-то более естественно-харизматичное, что поймет не каждый, и, возможно, мой читатель, увидев такое в жизни, лишь бы фыркнул. Но Шарлотт такое понравилось настолько, что она вытеснила из кадра нескольких моделей, чтобы выделить Маркель в кадре.       Щелк, щелк, снова щелк… У Маркель от вспышек и гула вокруг начинала болеть голова, но она терпеливо смотрела в объектив, искренне желая помочь начальнице всего этого, которая пусть и сидела на стуле, голова от контроля над процессом у нее кипела ещё больше. Кадр с сигаретой; кадр «в баре», где Маркель важно попивала виски на фоне желто-коричневых оттенков размытой барной стойки; или кадр где якобы вальсировала с девушкой в платье - всё это, на снимках выглядело хорошо, очень даже, и даже самой Марки показалось, что это отражает часть её души (кроме кадра с алкоголем). Но после трёхчасовой работы, мысли про душу и эстетику вообще пропали, сменяясь желанием плюхнуться на любую более-менее мягкую поверхность, и лежать в тишине. И мечтам не суждено сбыться, поэтому выходя из студии в подаренном подругой комплекте одежды, и закинув в машину пару пакетов подобных образов, наша героиня получила уведомление от второго аккаунта Билли: «Эм, приедешь ко мне? *Название отеля*, номер 734, этаж 28. Если спалишь информацию СМИ, придушу тебя. А так… мне скучно кароче, приезжай, у меня есть чипсы.»