Part 8 mini
7 декабря 2025 г., 22:32
***
«Я никогда не помню, чтобы мама плакала на моих глазах. Даже когда мы стояли на могилке сестры, папа держал её за талию, и та, пусть и смотрела в пустоту, не плакала. Она была молода и красива: ореховые глаза, блестящие русые волосы, и тонкий, совсем-совсем женский голосок. Папа же был матёрым мужчиной с каштановыми, назад заглаженными волосами, тогда ещё полным сил. Я пошла в отца, это точно, ведь ничего из внешности мамы кроме глаз, мне не передалось.» Отец был старше матери. На семь лет. Но мыслили они как один, и, кажется, могли общаться взглядами. Так всегда казалось Маркель. У маленькой Эбигейл, как рассказывали нашей героине, был лейкоз. Тяжёлая ноша, для такой малышки: рак крови, который прогрессировал слишком быстро, и девочка не смогла чуть ли не в младенчестве пережить химиотерапию. Ей едва успел исполнится год, когда она умерла. Позже, в дневниках, которые вела мама, Маркель узнала, что женщина даже хотела покончить с собой после смерти годовалой дочери. Ну а что ещё делать убитой горем матери? Однако муж смог утешить жену, не смотря на то, что горе случилось когда ей было всего 21 год, а ему - 28. В остальном, всё было сказкой. Без преувеличения, и без детских домыслов. Автор, как лично тот, кто видел подобное за приделами трёхмерного пространства, может вам с уверенностью сказать: Ава и Кристофер готовы были поступиться всем миром друг ради друга, в них не было отражений. Но конечно в этом были свои минусы: оба были зациклены друг на друге, и это, в конце концов, их и погубило. Но начнём сначала, ведь и тут, имеется красивая история, которая, надеюсь, читателю прийдется по душе: Ава родом из Парижа. Девушка из богатой семьи всегда мечтала жить в стране свободы, поэтому не стала лишний раз попрекать, когда родители нашли ей мужа в Калифорнии, владельца крупной компании в местном округе. Без надежды на любовь, но с надеждой на возможную свободу, девушка отправилась под венец, не закончив лицей. Кристоферу было плевать, есть жена, или нет. Но было бы не плохо носить кольцо на пальце, ведь, у каждого бизнесмена есть жена, верно? А Ава так ещё и молода, и о боже, красива. Молодым людям не нужно много чтоб влюбиться, но у них было всё. Ава была начитана, она любила театры, изыски, всё, что можно любить во Франции. И Крис сдался этой девушке не озираясь назад - так им было уготовано судьбой. Но всё это, дорогой читатель, я говорю со слов других людей, собранных в кучу мной, и сказанных Маркель, до и после смерти своих родителей. Мама нашей героини, как в последствии, видимо, и она сама, хорошо рисовала. На глаз могла накалякать злую соседку, с выраженными морщинами и злым, но в её исполнении забавным лицом и пухленькими ручками, которые яро жестикулировали. Могла нарисовать Криса, черты которого она помнила во всех ракурсах, и глаза которого часто перерисовывала раз за разом, чтобы получить именно тот, живой, влюбленный в нее взгляд. А как красиво они танцевали. Редко конечно, но танцевали, и маленькая Маркель в последствии даже стала ходить на бальные танцы, лишь бы научится понимать язык тела также, как ее родители. Весь мир для маленькой девочки состоял из своих родителей. В садик девочка не ходила: там её вечные рассказы о театре, или о маме, которая нарисовала ей барашка в коробке прямо как в той известной сказке, никогда не получали понимания от других детей. Они, считай, говорили на разных языках: кто захочет разговаривать с занудой со странным именем о каком-то там театре, когда можно обсудить с карапузом, в пять лет до сих пор ковыряющимся в носу, комикс с человеком пауком, в котором ты можешь смотреть только картинки, ведь еще не научился читать? В старшей школе после переезда (До трагедии девочка училась на дому) девочке было уже легче. Она могла просто… молчать, и никто ее не трогал. Она могла рисовать, и многие ее поддерживали в этом начинании. Но всё же Маркель было до жути скучно жить: петь не получается, рисовать ей надоело лет в десять, а мама с папой были так помешаны друг на друге, что иногда и не замечали дочь. Отец вообще, работал без продыху, и первого человека, которого он хотел видеть после работы: свою ненаглядную Аву. И девочка не мешала. Ей то что? Маркель не обижалась, ей просто было скучно. Скучные одноклассники вокруг, мыслящие, как девочке-подростку казалось, на несколько лет младше своего возраста; скучные задачки в школе, которые решай не решай - ничего не измениться. Скучные, посредственные и совершенно незначительные, но такие важные для всех отношения. Разве секс и парные брелоки с котиками это любовь? Нет уж, Марки таким заниматься не будет. Но в четырнадцать лет Маркель стало совсем не до скуки. Мама заболела. Просто ОРВИ, ничего страшного… а потом начали появляться синяки, кожа побледнела, и отец пускал дочь в спальню всё реже, но сам просиживал там часами, иногда днями. Дело в том, что лейкоз, который уже сразил Эбигейл, имеется в генах как предрасположенность. Конечно, вероятность заболеть им в свои несчастные 40 лет ничтожно мал, но не равен, как мы видим, нулю. И Ава увядала на глазах. Маркель в то время, одолевал страх, в силу глупости юношеских лет: если сестра и мама заболели, значит заболеет и она? Значит Ава просто обрекла дочь, когда родила её? Так думала наша героиня будучи подростком, и поэтому даже не заходила к матери, злясь и боясь одновременно. Кристофер ходил всё время с красными, то ли от слез (которые она наверняка никому кроме себя или Авы не показывал), то ли от недосыпа глазами, часто закапывая их каплями от сухости, которые у него всегда были с собой. Поджарый, полный сил мужчина сдулся в месяц, и вместо нескольких седых волосков в силу возраста, поседело чуть ли не пол головы. В доме, раньше пусть и мрачном но уютном, теперь царил траур, а члены семьи чаще всего не пересекались друг с другом. Но всё же Маркель увидела мать несколько раз, уже после интенсивной химиотерапии и всевозможных препаратов. Она была совсем не похожа на себя: ещё молодая, очень красивая женщина была похожа на скелет. У Авы выпали все волосы, она не могла есть, не могла самостоятельно подняться с кровати, а её тело было покрыто гематомами, которые она, несмотря на бессилие, прятала от дочери под одеялом. Смотря на такое, ты, читатель мой, возможно бы с фырканьем отвернулся, а Кристофер смотрел на это каждый день. И каждый день он мыл её, кормил, и держа руку супруги, на которой все ещё было обручальное кольцо, он, конечно не в силах улыбаться, говорил что всё будет хорошо. Но по Аве уже тогда было видно: если она проснётся завтра, для нас это будет чудом, для нее - мучением. Женщину, по её же желанию, похоронили здесь, а не на родине. Тогда, апрельским утром, Маркель, которой совсем недавно исполнилось 15 лет, точно запомнилось что начинала цвести сирень. Ведь на голове матери в тот день был венок из свежей, ярко пахнущей сирени, которая била в нос своим запахом, когда она наклонялась чмокнуть покойницу в щеку. Кристофер не разговаривал с нашей героиней в тот день. Да и вообще, с тех пор, он редко с ней разговаривал. Но Маркель это смутно помнила. Она в принципе, следующие дни помнила плохо: папа как всегда где-то пропадает, учителя все смотрят на тебя с раздражающим сочувствием, как будто ты самый бедный человек на планете, и из вежливости ставят хорошие оценки. Это всё, что дочь покойной матери помнила за следующий месяц. А потом как будто вспышка — темная комната своего теперь как никогда мрачного дома, родительская спальня, и лежащий на кровати отец с открытыми глазами и пустым взглядом. Рядом с ним, там, где должна была бы лежать мама, лежало предсмертное письмо, компонованное в конверт, и смутные мысли в голове о том, что будет дальше. Копы нашли в тумбочке несколько пустых облаток от таблеток, от принятия которых проснуться уже было нереально. В записке, которую тогда уже коротковолосая Маркель не хотела вскрывать, было не много. Лишь то, что мамина подруга позаботится о девочке-подростке; то, что Маркель сильная и со всем справиться; то, что он хочет совмещенное с женой надгробие, и что уже заказал гравировку - нужно только забрать готовый камень, и в конце концов то, что тысяча смертей не стоят одной жизни Авы, и готовый поступится даже собственной дочерью, Кристофер умер, не сумев пережить потерю. Ужасное чувство: хоронить мать, и через месяц хоронить отца. А внутри ни горести, ни сожаления: всё спряталось за пустотой, которая, как объяснил психиатр потом, является защитной реакцией, маской. Подруга матери и правда забрала Маркель к себе. Её звали Мишель, она тоже была из Парижа, но сейчас задержалась в Америке с дочерью, как раз по просьбе Кристофера. Дочь Мишель звали Шарлотт, и с этой героиней мой читатель уже знаком. Девочки несмотря на горе коротковолосой сдружились, и эта дружба, возможно, уберегла Марки от чего-то. Дальше все было не особо интересно у нашей героини: досрочное окончание школы, академия искусств и философии, приёмы у психиатра, освоение начальных фаз строения бизнеса, походы в театр, и, в принципе, спустя всё это, мы получили ту Маркель, которую имеем сейчас. Ну, или имели, до вмешательства Билли Айлиш Пайрат Берд О’Коннелл.***
Примечания:
Бедняжка Маркель :(
