Mutabor

Джейс обожал собак, любил всей душой – лохматых и забавных, преданных и умных, немного шумных питомцев. Когда-нибудь в будущем он мечтал завести щенка, вырастить его и выучить командам, чтобы присоединиться к горделивой толпе городских собачников, совершающей утренние и вечерние променады в любую погоду. А потом Джейс осознал себя котом, и его любовь к семейству псовых превратилась в куда менее яркое чувство, пробуждаемое исключительно ностальгией и приличными расстояниями. Вероятно, обнаружь двадцатипятилетний кузнец и изобретатель из Холдрема, что стал миленьким очаровательным котиком вроде тех, что дамы поглаживают тонкими руками в кружевных перчатках, попивая вечерний чай, у него не возникло бы таких проблем с собаками – умудрился бы сходу влюбить в себя какого-нибудь маленького ребенка и оказаться поднятым на руки, решал бы свои проблемы в тепле, на мягкой цветастой подстилке, хмуро уставившись в миску с жирными сливками. Но зверюга, во весь опор и с громким басовитым мявом несущаяся по мощеным улочкам портового городка, спасая себя от пятерки крупных и явно скорее злых, чем голодных псов, вряд ли вызывала умиление хоть у кого-то из приличных граждан. Джейс видел собственное отражение в воде и витринах лавок: сам бы такого по дуге обошел, спасая обувь и штаны. Не то, чтобы пятнисто-коричневый, желтоглазый кошак был слишком уж уродлив – вовсе нет – но размеры... Скажем так, даже у от природы крупного Талиса вызвал бы опасение кот размером с терьера. Чувствительные уши – и как же он намучился с изменившимися чувствами в первые часы после превращения! – дернулись на звук тренькнувшего дверного колокольчика. Джейс резко изменил направление, мощными когтями зацепился за выступы камней и, повернув, влетел прямо между ног какого-то человека в показавшееся помещение, тут же взлетев по короткой каменной лестнице и юркнув под шкаф. Он, может, и стал котом, но мозги, слава всем богам и духам, сохранил человеческие: понимал, что ни один горожанин, увидев несущуюся на него с рычанием свору псов, не оставит дверь открытой. Однако вместо вскрика, быстрых запинающихся шагов и нервного хлопка двери он слышит только еще один «дзынь», удивленный смешок и тихий стук каблуков ботинок по деревянному полу совсем близко к своему укрытию. Никакого рычания и лая, скрежета когтей за дверью тоже не слышно – неужели обманул? - Привет? – нос улавливает запахи тела, ткани и химикатов от опустившегося на одно колено перед шкафом человека. – Ты сам себя пригласил, но, может, хотя бы покажешься? Красиво говорит, глубоко и спокойно, со странным, никогда не слышанным акцентом. Дышит ровно, не скрипит зубами от злости, не лжет, собираясь схватить за шкирку и вышвырнуть вон, к собакам – на самом деле, не каждый рискнувший сможет Джейса даже просто поднять. Почему бы и не выйти? Он высовывает голову из-под шкафа, чихает, встопорщив усы, и во все глаза пялится на того, чей дом спас его от преследователей. Ух ты. Узкое и бледное выразительное лицо, тонкие губы изогнуты в заинтересованной улыбке, выше – нос с горбинкой и высокие скулы, темные каштановые волосы и, самое заметное, яркие золотые глаза под четко очерченными бровями. Расслабленная рука протянута вперед ладонью вверх, вокруг запястья собран широкий манжет белой рубашки. Вторая рука человека опирается на воткнутую в пол трость, приподнимая край застегнутой под горлом пестрой накидки, позволяет рассмотреть несколько украшений. Человек вообще весь в побрякушках, необычно для мужчины – серьги со сверкающими голубым камнями, несколько цепочек поверх и под широким воротом рубашки, браслеты, кольцо... Рассматривать хочется, и Джейс рассматривает, забыв по-кошачьи понюхать предложенную руку: выползает из-под шкафа, глупо плюхается на задницу и пялится во все глаза, жалея о странном серо-желтом спектре кошачьего зрения. - Мр-ряу, - попытка поздороваться заставляет мужчину удивленно вскинуть брови и тихо фыркнуть. - А я Виктор, - он понимает по-своему, и Джейс не расстраивается. – Ты голодный, мистер Кот? Хочешь печёнки? Подношение он принимает благосклонно – немного косолапо трусит по выскобленному полу за хозяином дома, мимоходом злится на тихо клацающие длиннющие когти и нехарактерный для кота топот: мягкий плавный шаг ему не удавался. Куриной печенки много, разбитое прямо поверх сырое яйцо удивительно балансирует вкус, и он низко мурлычет, прикрыв от удовольствия глаза и поджав усы, съедает все до последнего кусочка и вылизывает тарелку, как может. - Красавец, - узкая длинная ладонь проходится по всему телу, от макушки до основания хвоста, и Джейс аж приседает, выгнувшись и удивленно переступив передними лапами – его еще ни разу не гладили, а это, оказывается, ужасно приятно. – Вот так, что за чудесный кот! Устроившийся на стуле Виктор хвалит его шерсть, уши и хвост, гладит и почесывает добрых десять минут с таким будто бы знанием дела, что многократно вытершийся об его ноги Джейс под конец просто падает на бок, разомлевший и громко мурлычащий. Басовитый звук, как от барахлящего двигателя, вызывает у человека тихий смех, доставившая столько приятных ощущений рука осторожно тянется к животу. - Не царапай меня, пожалуйста, - просит он и, внимательно следя за реакцией Джейса, нежно касается более мягкой и светлой шерсти. – Вот так, ну разве ты не прелесть? Такой грозный большой кот, и такой ласковый. Джейс, в жизни не получавший столько тактильности, только жмурится и громче мурлычет, выворачиваясь и подставляя брюхо – да, он такой. Человеком тоже неплохим был, смеет надеяться, пока не устроил себе этот инцидент, дурак... Но ведь те синие камешки с Ведьминой Пустоши были такими многообещающими! Он замирает, подняв голову и во все глаза уставившись на человека, на его блестящие узнаваемым голубым украшения, на перстневой камень на нежно поглаживающей мех руке. Ух ты. Волшебник? Он нашел волшебника?! Выворачивается, встает на задние лапы, передними уперевшись в стул между раздвинутых коленей мужчины, осторожно под его пристальным взглядом тянет на себя зубами удобно зацепившуюся за клык цепочку с подвеской. Втянув когти, теребит лапой голубой сверкающий камень в золотой оправе. Смотрит внимательно. - Да ты не обычный кот, - настороженно замечает Виктор. – Кажется, мне придется отложить свои планы на день... Вот только волшебник – действительно волшебник! – не понимает. Думает, что Джейс – ведьмин кот, подосланный вызнать его секреты, и запирает дверь в мельком замеченную в глубине дома алхимическую лабораторию. Джейс вздыхает, снова усевшись на задницу: ну, его по крайней мере не выставили вон. - И чей же ты, мистер Кот? – человек тщательно ощупывает его шею через густой недлинный мех, ища и не находя ошейника. – Странно, неужели кто-то не захотел обозначить фамильяра... Отпущенный Джейс мотает головой, как припадочный, и топорщит усы, пытаясь показать, что он – свой собственный и вообще не совсем кот, но Виктор нервно расхаживает по комнате, опираясь на трость, бормочет себе что-то под нос, совсем не обращая внимания на его старания. Что-то громко щелкает в очаге, издает глухой, но громкий писк, как от мокрого внутри бревна, и Джейс подскакивает на месте, распушив хвост и зашипев на испугавший его огонь. Из пламени высовывается круглая животная мордочка с расставленными большими глазами, и он не может подавить утробный рев, только отдаленно похожий на кошачий. - Это Рио, не бойся, - машет на него рукой мужчина и, подходя к огню, вглядывается в вертящуюся в пламени фигуру, греет руку над всполохами. – Знаю, моя дорогая, но он не вошел бы, если бы желал вреда, и я просто не понимаю... - Мр-ряу, - Джейс запрыгивает на кресло перед очагом, вцепляется в накрывающий его плед, пережидая качку – не обратил внимания на полозья, сам дурак – тянется лапой к накидке волшебника, трогает аккуратно. – Мр-ряу, мяу! - Умный ты слишком для обычного кота, - дергает уголком рта Виктор, но все же гладит по голове так приятно, что уши сами сгибаются назад, Джейс жмурится, - так не бывает. Талис согласно кивает, глядя ему в глаза: да, не бывает, но он и не шпион! Просто неудачливый изобретатель, хвативший больше, чем оказался способен переварить. Виктор смотрит внимательно, осторожно поглаживает по спине, вздыхает: - Пожалуйста, ничего не трогай, - говорит он, устроив в углу возле лестницы невесть откуда принесенный ящик с песком – унизительная необходимость – и положив в центр комнаты несколько блестящих скатанных в шарики фантиков. – Развлеки себя сам, а я... подумаю, что с тобой такое. И исчезает в глубине дома, тихо закрыв за собой дверь. Джейс задумчиво смотрит на вертящуюся в огне Рио и ее задорно поблескивающие глаза, переводит взгляд на фантики и, вздохнув и признав в себе низменную натуру, толкает один лапой. Весело шуршащий по полу шарик кажется ему куда занимательней, чем он готов был ожидать. Демоны побери, ладно, это и вправду весело, а осмотром помещения он займется, усыпив бдительность соглядатая в очаге. Набегавшись и случайно снеся с места один из стульев, он без интереса покопался в песке и вытянулся в центре комнаты, потягиваясь: кошачья жизнь вне улиц не так уж и плоха, но проводить так каждый день было бы невероятно скучно. Волшебник явно сейчас копался в книгах или вглядывался в бурление жидкостей в ретортах, занимался своим делом – так же, как и сам Джейс, искренне любивший и кузнечное дело, и изобретательство, и ни за что не согласившийся бы променять их на короткий век праздного существования даже за все почесывания в мире. Хотя чуткие чужие пальцы, перебиравшие его мех, и правда были просто восхитительны... Показавшийся снова Виктор покачнулся на ногах и едва устоял, стоило с радостным мявом подскочившему к нему Джейсу вытереться о черные шерстяные брюки, украшая их собственными шерстинками. Очень хотелось встать на задние лапы и упереться подушечками передних мужчине в живот, но Джейс счел подобное поведение некультурным и даже зажмурился, устыдившись порыва. - Голоден? – по-своему истолковал его поведение волшебник. – Ну-ну, так и быть... Усталый и зевающий, он почистил две жирных морских рыбины и щедро отдал часть Джейсу, поставил рядом широкую миску с водой и даже почесал нежное местечко за ухом, фыркнув на громкую руладу. - Ну какой же ты ласковый, - нежно усмехнулся Виктор. – Давай, поешь. Просить его и не надо было – рыба оказалась не хуже печенки с яйцом. Волшебник, прямо на очаге пожаривший собственную порцию и дополнивший ужин какими-то овощами, поев, убрал за ними посуду и устроился в кресле перед огнем, сонно моргая веселящейся вокруг подброшенных дров Рио. Джейс, подумав, решил обнаглеть: забрался на худые, прикрытые пледом колени, и свернулся мохнатым шаром, старательно подобрав под себя свисающие вниз задние лапы. Виктор хмыкнул, поддержал его пушистый зад рукой и зарылся пальцами в мех на холке, ласково перебирая. Джейс подумал еще раз и решительно затарахтел – с него не убудет. - Большой, красивый, умный и ласковый кот, - задумчиво проговорил мужчина, глядя на огонь. – Что-то мне подсказывает, что ты тут вовсе не для того, чтобы скрасить мое одиночество... Но спасибо. Джейсу и самому засыпалось, но оставлять волшебника спать в кресле перед очагом, еще и удерживающим его давящий на ноги вес, не хотелось: если тот и правда может ему помочь, то с ним стоило обращаться так же радушно. Встав всеми четырьмя лапами на худые бедра, Джейс потянулся, кончиком хвоста махнув по лицу поморщившегося от щекотки мужчины, и спрыгнул вниз. - Мр-ряу, - настойчиво и коротко, кивок в сторону лестницы наверх. - Спать меня выгоняешь? – удивленно поднимает брови Виктор. – Ну пойдем, раз так. Удивленный тем, что его не попросили снова остаться под присмотром Рио – очаг в доме, кажется, никогда не гас – Джейс послушно семенит за человеком, зевая. Спальня Виктора выглядит как внутренности шкатулки с драгоценностями: все стены увешаны блестящими амулетами, украшениями и перьями, дорогие ткани развешанных на крючках мантий кажутся частью интерьера. - Внизу ночью холодно даже у огня, - Виктор словно оправдывается за свое доверие перед отвернувшимся котом, раздеваясь и готовясь ко сну, - или я просто постоянно мерзну... Джейса устраивают на снятой с кровати подушке в кресле, стоящем по другую сторону от прикроватной тумбы с горящим ночником. Удобно, очень мягко, его импровизированная постель пахнет так же, как Виктор. В этом доме все пахнет, как он – или сам волшебник впитал в себя запахи дома: горечь реагентов, отлично знакомые Джейсу металл и смазка, дерево и чуть сырая штукатурка, дым от очага, резкая нотка электричества... И теплый, уникальный запах тела, такой же, как оставленный бледными руками на шерсти самого Джейса. Хорошее сочетание, честное и уютное – котом он заново возненавидел любые духи. - Спокойной ночи, мистер Кот, - прощается на ночь Виктор, изящным движением выключая свет и заворачиваясь в пуховое одеяло по самый нос. Джейс дремлет, всеми легкими втягивая в себя запахи, периодически приоткрывает глаза и чутко дергает ушами, следя за беспокойно ворочающимся во сне волшебником. Котом ему не нужен свет от ночника, не нужно вслушиваться в чужое дыхание – неглубоко заснувший Виктор не дает ему самому, сытому и довольному впервые с превращения, уснуть глубже. Ну уж нет, так дела не пойдут: а если хозяин дома не выспится, встанет не с той ноги и не захочет возиться со странным прожорливым котом, которого к тому же подозревает в шпионаже? Он и без того уже отложил из-за него какие-то свои дела, да так о них и забыл. Джейс как может тихо спрыгивает со своего места, обходит прислоненную к прикроватной тумбе трость и осторожно забирается на неширокую постель со стороны стены, чтобы ворочающийся мужчина случайно его не сбросил. Вытягивается рядом, прижимается к прикрытому одеялом боку и как может тихо мурчит, успокаивая – и, кажется, это помогает. Виктор поворачивается, осторожно обнимает его рукой, зарывается ладонью в мех на теплом боку, вздыхает, словно расслабившись. Джейс мирно прикрывает потяжелевшие веки, зная, что может мурлыкать всю ночь, и глубоко засыпает. Снится ему темнота, ласковое прикосновение к щеке и тихий голос с чужеземным акцентом: - Ты очень красивый человек, мистер Кот.