Мой милый птенчик

Он снова опозорился в раунде. Снова ставил ловушки и мины в проблематичных для других выживших местах, за что в лобби получил нагоняй. Особенно ярко проявил недовольство шедлетский, который сегодня в игре пару раз споткнулся об ловушки Тафа из-за чего Ноли, который был убийцей в этом раунде, его убил одним из первых. — научись ставить свои верёвки, идиот! Сколько раз тебе говорили думать где и как ты их ставишь?!" - кричал разъяренно шедлетский, подходя к Тафу. Тот в свою очередь пытался нервно жестикулировать, но все попытки были тщетны, его просто напросто не понимали. — "выглядишь как идиот, тебя все равно не понимает никто!" Когда шедлетский был уже совсем рядом с тафом, собираясь схватить его за шкирку, как какого-то маленького котёнка на его плечо упала рука. — "Друг мой, понятен гнев мне твой, но не стоит принимать такие радикальные меры" - это был Дусеккар. На его лице была мягкая улыбка. Волшебник успокаивал. Рядом с ним всегда чувствовалась защита, будь один в раунде, или как сейчас в лобби. Он всегда был как защитник. Появлялся в самые нужные моменты, как сейчас. Шедлетский повернулся к тыковке и свой гнев начал уже обрушивать на него, мол, "куда ты лезешь". За это время Таф успел сбежать из главной хижины в свой небольшой домик. Голова гудела, как никак в раунде ему тоже досталось от убийцы не меньше, чем остальным. Спустя какое-то 5 минут он с горем пополам доплел до домика и зайдя в него повалился на кровать. Одежда Тафа была испачкана, но ему было сейчас абсолютно плевать, просто хотелось отдохнуть и уйти от этих мучительных болей. А боли к сожалению и не собирались уходить, наоборот, они только усилились заставляя Тафа думать, что она сейчас взорвётся. В этот же момент а голову стали лезть неприятные отрывки. Сначала старые, когда хозяины случайно подорванным домов ругались на него, потом слова шедлетского и других. В голову лезли даже слова других выживших, которых на самом деле не было. И наконец-то заканчивал он мыслями о своей никчемности. "Я омерзителен", " я противен", "я не заслуживаю теплоту других", "они правы, я никчемен", " я не заслуживаю жить". Мысли как один проносились в невинной голове, усиливая и без того страшную боль. Таф уже не мог терпеть, и из глаз пошли горькие слезы отчаяния, а в комнате послышались сдавленные всхлипы. Впервые он рад тому, что не способен разговаривать, ведь если бы мог, то уже бы кричал от переполнявшего его тело чувства и боли, но пока он лишь цеплялся за простынь, сжимая её так сильно, что можно было чувствовать как ногти впиваются в ладонь.Так прошли пол часа, которые для Тафа ощущались как бесконечноть. Вдруг к горлу стало подступать странное чувство. Горло будто сдавило чем-то из-за чего подрывник начал задыхаться. Не прошло и минуты как Таф потерял сознание.