Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Ветер над Конохой в тот день был злым. Он пронизывал тонкую, застиранную футболку Наруто, словно желая выморозить остатки тепла. Сегодня ему исполнилось шесть. Наруто сидел на старых качелях, вцепившись побелевшими пальцами в ржавые цепи. Железо скрипело в такт с урчанием пустого желудка. Солнце опустилось за гору Хокаге, окрасив каменные лики предводителей в цвет засохшей крови. Наруто знал: с наступлением темноты улицы деревни меняют правила. Днем его игнорировали, смотрели сквозь него, как через мутное стекло. Но ночью, особенно в этот день, холодное равнодушие сменялось чем-то горячим и липким. Ненавистью. Он услышал их раньше, чем увидел. Послышались неровные, шаркающие шаги. Громкий, бессвязный смех, переходящий в кашель. Из бокового переулка, пошатываясь, вывалились трое. От них за версту разило дешевым саке и перегаром. Наруто сжался, стараясь слиться с тенью дерева. Он знал этот тип людей. Не шиноби — обычные работяги, которые в годовщину трагедии Девятихвостого заливали горечь алкоголем, пока не теряли человеческий облик. — Эй... гляди, — один из мужчин, грузный и красный от выпивки, ткнул пальцем в сторону площадки. Голос срывался. — Это же... оно. — Мелкое отродье, — прохрипел второй. В руке звякнула полупустая бутылка. — Сидит тут. Живой. А мой брат — нет. Наруто знал этот взгляд. Мутные глаза не могли сфокусироваться, но злоба в них была осязаемой. В этот день взрослые пили, чтобы забыть, и вспоминали, чтобы ненавидеть. Это была пьяная, животная агрессия. ДЗИНЬ! Бутылка вылетела из руки мужчины и разбилась о железную стойку качелей в сантиметрах от головы мальчика. Брызнули осколки, один из них полоснул Наруто по щеке. Боль была резкой и отрезвляющей. — Лови его! — гаркнул третий, подбирая с земли камень. Наруто не стал ждать. Инстинкт выживания — единственное, что никогда его не подводило, — взвизгнул внутри натянутой струной. Он сорвался с места, как заяц, вспугнутый лисой. — Стоять! Куда побёг, гаденыш?! Мальчик рванул в сторону старых складских кварталов. Туда, где не горели фонари. Босые ноги шлепали по грязи и острому гравию. Он не чувствовал, как камни режут ступни: адреналин глушил боль, оставляя только стук сердца в ушах и хриплое дыхание. Сзади слышался топот и пьяная брань. Преследователи бежали медленно, спотыкаясь, но страх заставлял думать, что они дышат в затылок. Он свернул в узкий проулок, надеясь срезать путь к заброшенному полигону, но совершил ошибку. Тупик. Путь преграждала высокая стена — остатки древнего укрепления, поросшего мхом и плющом. Кладка была старой, местами выщербленной, со следами выцветшей краски. Наруто затормозил, сдирая кожу на пятках, и затравленно оглянулся. Шаги приближались. Выхода не было. В панике он бросился к стене, пытаясь найти хоть какой-то выступ, но влажные камни были слишком гладкими. — Я слышал, он свернул сюда! — раздался голос совсем близко. Наруто вжался спиной в холодный камень, сползая вниз. Он зажмурился, молясь всем богам, о которых слышал, чтобы они просто прошли мимо. Ободранная рука судорожно скребла по стене. Ладонь, мокрая от крови и грязи, скользнула по участку, где под слоем мха скрывался странный спиралевидный узор. Кровь коснулась камня. Ш-ш-ш... Звук был тихим, похожим на вздох. Поверхность под рукой внезапно нагрелась. Наруто вздрогнул и открыл глаза. Жидкость не стекала вниз — камень впитывал её. Спиралевидный узор на мгновение вспыхнул тусклым багровым светом. Древняя печать, спавшая десятилетиями, почувствовала вкус крови. Вкус чакры Узумаки. Глубоко внутри стены что-то щелкнуло. Тяжело, гулко. Камни за спиной дрогнули и беззвучно разошлись, открывая узкую черную щель. Оттуда пахло не сыростью, а сухим теплым воздухом и старой бумагой. Наруто не думал. Он просто упал назад, в эту спасительную темноту. Едва он оказался внутри, проход с мягким скрежетом сомкнулся, отрезая от внешнего мира. — Черт, где он? — глухо донеслось снаружи. — Да показалось тебе. Крыса какая-то пробежала. Пошли к бару, у меня горло пересохло... Голоса удалялись. Наруто лежал на полу в полной темноте, жадно хватая ртом воздух. Жив. Его трясло. Когда дыхание немного выровнялось, он заметил, что мрак не был абсолютным. Впереди, в конце короткого коридора, брезжило слабое зеленоватое свечение. Мальчик медленно поднялся. Ноги дрожали, ссадины начали нещадно жечь. Хромая, он пошел на свет. Коридор вывел в небольшую квадратную комнату. Странное место. Здесь было так тихо, что Наруто слышал ток крови в собственных ушах. Стены покрывали ряды сложных символов, которые, казалось, слегка вибрировали, если смотреть на них боковым зрением. В центре, на простом каменном постаменте, лежал источник света. Нефритовая Дощечка. Размером с ладонь взрослого, темно-зеленая, испещренная прожилками, пульсирующими в мягком ритме, похожем на биение сердца. Забыв о боли и страхе, Наруто подошел ближе. Его тянуло к этому предмету. Странное чувство — не любопытство, а узнавание. Словно он вернулся домой, хотя никогда здесь не был. — Что это?.. — прошептал он. Рука потянулась сама собой. Кончики пальцев коснулись прохладной, гладкой поверхности нефрита. В тот же миг мир взорвался белым светом. Дощечка словно прилипла к ладони. Наруто хотел закричать, но дыхание перехватило. Мощный поток энергии — чистой, белой, плотной, как ртуть, — хлынул из артефакта прямо в тело. Это не было похоже на чакру, которую он смутно ощущал. Это было что-то более древнее. Более «высокое». Поток пронесся по каналам, выжигая усталость, и устремился к животу. К печати. И тогда Оно проснулось. Глубоко внутри, в темной клетке, запертой Четвертым Хокаге, распахнулся гигантский глаз с вертикальным зрачком. Девятихвостый Лис почувствовал вторжение. Что-то чужеродное, спокойное и пугающе упорядоченное пыталось проникнуть в его тюрьму. «Вон!» — беззвучный рык сотряс внутренний мир. Красная, ядовитая чакра Кьюби вздыбилась волной, пытаясь уничтожить захватчика. Живот обожгло адским огнем. Наруто рухнул на колени, сжимая футболку. Столкновение двух энергий — Белой Ци и Красной Чакры — напоминало войну льда и пламени внутри тела. Но Нефритовая Дощечка была создана мастерами, знавшими о демонах больше, чем кто-либо. Белый поток не стал сражаться. Он начал уплотняться, обволакивая бушующую красную чакру, как вода обволакивает камень, и сжался, подавляя бунт Лиса одной лишь чистотой своей структуры. Красное пламя зашипело и отступило, загнанное обратно за решетку. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Вместо боли пришло Знание. Информация хлынула в мозг не словами, а образами и схемами. Дыхание. Центр. Даньтянь. Очищение каналов. Небо и Земля. «Небесная Циркуляция Узумаки». Дощечка, отдав всё без остатка, с тихим звоном рассыпалась в пыль и осыпалась с руки. Наруто остался лежать на холодном полу святилища. Страха перед пьяницами больше не было. В голове крутились сложные схемы циркуляции энергии — он еще не понимал их разумом, но тело уже начало запоминать. Мальчик глубоко вздохнул. Воздух со свистом вошел в легкие, и он впервые почувствовал, как вместе с кислородом вливается что-то еще — крошечные крупицы энергии мира. Он открыл глаза. В темноте подземелья голубые радужки на миг полыхнули белым светом.