Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Несколько недель пролетели как один долгий, глубокий выдох. Режим Наруто стал монотонным, но эффективным. Днем он был «серой тенью» на улицах Конохи, оттачивая искусство незаметности в толпе. Ночью исчезал в подземелье. Святилище стало настоящим домом. Здесь воздух был чистым, а тишина — уютной. Наруто сидел в позе лотоса. Потоки белой энергии внутри больше не напоминали тонкие ручейки. Они расширились, укрепились и теперь текли мощной рекой, вымывая остатки грязи из самых дальних уголков тела. Мальчик открыл глаза. В темноте они на секунду полыхнули белым светом, прежде чем вернуть привычную голубизну. Он чувствовал это. Барьер пройден. Наруто перешёл на Среднюю Стадию Заложения Основ. Тело не стало горой мышц — он оставался худым шестилетним ребенком. Но каналы чакры и Ци стали эластичными и прочными. Выносливость выросла в разы: двое суток без сна при полной ясности ума. «Закончил полировать внутренности, щенок?» — раздался в голове голос Лиса. Он звучал лениво, но с ноткой настороженности. Наруто прикрыл глаза, ныряя в подсознание. Лис лежал за решеткой, положив морду на лапы. Вода в зале стала чище — влияние Ци медленно фильтровало даже ментальный ландшафт. — Твоя «чистка» подавляет мою коррозию, — прорычал Кьюби, не открывая глаз. — Это раздражает. Но признаю: твоя смерть стала бы для меня... неудобством. Возрождаться годами — скучное занятие. — Беспокоишься обо мне? — усмехнулся джинчурики. — Я беспокоюсь о качестве клетки, — огрызнулся демон, приоткрыв один глаз. Вертикальный зрачок сузился. — Твоя «белая магия» хороша для здоровья, но не защитит от куная в горло. Ты все еще слаб. У тебя нет когтей. — У меня будет кое-что получше, — ответил Наруто, разворачиваясь к выходу. — Контроль. Я не буду зависеть от твоей чакры, Лис. Я создам собственное оружие. ... Вернувшись в реальность, Наруто встал в центр каменной комнаты. Он начал Ката Ветра — базовый комплекс движений, всплывший в памяти из знаний Дощечки. Это было не грубое тайдзюцу Академии. Это было Ци-Тайдзюцу. Мальчик сосредоточил Ци в кистях. Не пытаясь взорвать энергию наружу, он сжал её, уплотнил внутри костей и сухожилий. Удар. Кулак рассек воздух. Движение смазанное, невероятно быстрое для ребенка. Но главное — беззвучное. Ни свиста ветра, ни резкого выдоха. Абсолютная тишина. Наруто повторил удар. Еще раз. И еще. Движения плавные, перетекающие одно в другое. Усталости нет: Ци питала мышцы, не давая накапливаться молочной кислоте. «Пф-ф...» — фыркнул Лис. — «Техника идеальна, не спорю. Как у наемного убийцы. Но силы в ней — как у цыпленка. Ударив взрослого шиноби, ты скорее сломаешь себе руку, а не его челюсть. Тебе нужно мясо, щенок. Нужно расти». Наруто остановился, глядя на свой маленький кулак. Демон прав. Ци дает технику и скорость, но физику обмануть сложно. Требуется время, чтобы тело догнало дух. — Я вырасту, — спокойно сказал он. — А пока... буду бить туда, где мягко. В горло. В глаза. ... На рассвете он покинул Святилище, аккуратно убрав свитки Фуиндзюцу обратно в тайник. Копирование сложных печатей стало отличной тренировкой ментального контроля. Завтра открывались двери Академии Шиноби. «Серая жизнь» начиналась по-настоящему. Наруто не пошел домой. Ноги сами привели к подножию горы с ликами Хокаге. Найдя скрытый кустарником уступ, он сел, глядя вверх. Четыре каменных лица взирали на деревню. Взгляд остановился на Четвертом. «Смотришь на него с восхищением?» — яд в голосе Лиса мог бы прожечь камень. — «Смотришь на того, кто запер меня в тебе? Кто обрек на жизнь изгоя? Он сломал твою судьбу, мальчишка». Наруто молчал, разглядывая каменные глаза героя. Он не знал, кем был этот человек для него лично. Но знал факты. — Он остановил тебя, — холодно ответил мальчик. — Все остальные бежали или умирали. А он вышел против монстра. И не отступил, даже когда ценой стала жизнь. «Глупец...» — Нет. Это сила. — Наруто сжал кулак, чувствуя пульсацию Ци в каналах. — Он пожертвовал собой, чтобы защитить то, что считал важным. Это высшая форма силы. Он перевел взгляд на просыпающуюся деревню. От трубы «Ичираку Рамен» поднимался дымок. Теучи и Аяме уже начали готовить бульон. Они были единственными. Пока. Но в мире, где пьяная толпа могла забить ребенка камнями, доброта считалась слабостью. Без зубов её растопчут. Существовала лишь одна абсолютная сила, способная заткнуть рты ненавистникам и установить правила. Власть Хокаге. — Я стану Хокаге, — прошептал он ветру. Не громкий крик «Даттебайо!», предназначенный для привлечения внимания. Холодное, взвешенное обещание самому себе. — Не ради того, чтобы меня полюбили. Плевать на их любовь. — Его глаза сузились. — Но Хокаге устанавливает законы. Хокаге решает, кто живет, а кто умирает. Он посмотрел в сторону раменной. — Я получу эту власть. И стану щитом для тех немногих, кто дал мне кров и еду. Никто больше не посмеет их тронуть. А если посмеет... Лис внутри шевельнулся, чувствуя не гнев, а холодную, стальную решимость своего тюремщика. Ощущение, знакомое демону. Чувство хищника, очерчивающего территорию. — ...я их уничтожу. Это была Клятва. Не мечта мечтателя, а цель завоевателя.