Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Глубокая ночь. Улицы были пустынны, тишина давила на уши после хаоса последних часов. Наруто закрыл дверь, с лязгом задвинув тяжелый засов. Раньше этот кусок металла служил лишь психологической защитой от враждебного мира. Сейчас, впервые за долгие годы, защита ощущалась не снаружи, а внутри. Спина нашла опору в дереве двери. Тело медленно сползло на пол. Смертельная усталость. Таджу Каге Буншин — техника А-ранга, жадно пожирающая объемы, — вычерпала резервы Синей Чакры почти до дна, оставив в животе неприятное, гулкое чувство пустоты. Белая Ци пострадала не меньше: она ушла на предельную концентрацию, сенсорику и тот самый решающий точечный удар. Минута тишины. Ванная. Ледяная вода. Грязь леса смылась с лица и рук, исчезая в водостоке бурыми вихрями. Взгляд в зеркало. Оттуда смотрел мальчик с мокрыми светлыми волосами и усталыми, но совершенно ясными голубыми глазами. На лбу, приятно холодя кожу, тускло блестел металл. Протектор Конохи. Палец медленно скользнул по гравировке Листа. В памяти всплыла Клятва, данная шесть лет назад: «Я стану Хокаге... потому что это самая сильная защита для тех, кто мне дорог». Этот кусочек стали — не украшение. Это первый реальный шаг. Доказательство силы. Ядовитый крик Мизуки: «Вот почему ты — Изгой!» — всплыл в памяти. Странно... но слово больше не жгло. Оно осталось шрамом, но признание Ируки и вес протектора перекрыли боль. Он больше не изгой. Он — Генин Наруто Узумаки. Тук... тук-тук. Тихий, сбивчивый, почти панический стук. Усталость как рукой сняло. Тело напряглось, рефлексы сработали быстрее мысли. Импульс Ци-Сенсорики пронзил дерево двери. Вибрация... странная. Не враждебная. Слабая, хаотичная, пульсирующая от острой тревоги, но при этом... знакомая. Хината. Наруто нахмурился. Она? Здесь? В такое время? Немыслимо для наследницы Клана. Замок щелкнул. Дверь открылась бесшумно. Она стояла там, как испуганный призрак в лунном свете коридора. Бледная, дрожащая, в ночной пижаме, на которую наспех накинут темный плащ. Дыхание сбито — бежала всю дорогу. Жемчужные глаза широко раскрыты и полны ужаса. — Наруто-кун... — шепот срывался. — Тревога... по всей деревне... Отец и старейшины ушли к башне... Слухи... они сказали, ты украл Запретный Свиток... что ты преступник... Взгляд судорожно метнулся к его лицу. И замер. Она увидела протектор. Животный страх сменился полным, абсолютным ступором. Логическая цепочка в голове разорвалась. Преступники, за которыми охотится АНБУ, не носят символы деревни с такой гордостью. — Но... ты... — взгляд метался от металла к голубым глазам. — Ты... прошел? Наруто сканировал её состояние. Дрожь — то ли от холода, то ли от колоссального напряжения. Побег из поместья Хьюга, самой охраняемой территории в Конохе... Это говорило о многом. — В деревне суматоха, — тихо констатировал он. — Охрана Хьюга отвлечена, и ты ускользнула, верно? Слабый кивок. — Я... я должна была узнать правду. Я не верила... — Не стой на пороге. — Мягкий, уверенный тон подействовал лучше любого успокоительного. — Заходи. Я сделаю чай. Секунда колебаний — и она скользнула внутрь, словно боясь, что само небо заметит её проступок. Пять минут спустя. Маленькая, идеально чистая кухня. Тишину нарушает лишь свист чайника. Чашка опустилась на стол. Бледные пальцы обхватили горячую керамику, пытаясь впитать тепло, но дрожь не унималась. — Значит... это была ловушка? — наконец спросила она, глядя на пар. — Да, — просто ответил Наруто, прислонившись к столешнице. — Мизуки-сенсей был предателем. Он хотел выкрасть свиток, используя меня как курьера. — Но ты... ты остановил его? Чунина? — в голосе звучало не сомнение, а благоговение. — Я выучил одну технику из свитка, — признал он, опустив детали обучения. — Она уравняла шансы. Ирука-сенсей тоже был там. Мы справились. Хината медленно подняла взгляд. Страх исчез, уступив место глубокому, аналитическому восхищению. Она видела его провал на экзамене. Знала, что он единственный, кто не справился. И всё же, спустя несколько часов, он сидит перед ней — не в кандалах, а с протектором, спокойный и невредимый. Она видела в нем то, чего ей самой так не хватало. Способность преодолевать судьбу. Наруто сделал глоток. Взгляд серьезный, взрослый, лишенный холода. — Хината. Она вздрогнула, выпрямляясь. — Д-да? — Спасибо. Она моргнула, сбитая с толку. — За... за что? Я ведь ничего не сделала... я только пришла узнать... — За то, что сохранила мой секрет. Дыхание перехватило. Он говорил не о сегодняшней ночи. И не о Свитке. Он говорил о тренировке в лесу. О белой Ци. О том, что она видела его истинную природу, но сохранила клятву молчания перед кланом и учителями. Она поняла. Он не просто простил подглядывание. Он признал её надежность. Он доверял ей. Щеки тронул румянец, но взгляд стал тверже. — Я... я обещала, — шепот. — Я никогда не расскажу. — Я знаю. Я верю тебе. ... Хината ушла на рассвете, когда первые серые лучи коснулись черепицы, воспользовавшись пересменкой патрулей. Ушла уставшая, но окрыленная, унося с собой тайну, связывающую их крепче любой формальной команды. Наруто запер дверь. В груди разливалось странное тепло. Впервые у него появился союзник. Не просто одноклассница, а кто-то, знающий часть правды и принявший её. Взгляд в зеркало. Протектор все еще на месте. Реальность не изменилась. Он больше не слабый ученик, которому нужно бояться. Он — генин, победивший чунина-предателя с помощью Таджу Каге Буншин — техники А-ранга, требующей колоссальных объемов чакры. К утру об этом будет знать, наверное, вся деревня. И тут его осенило. Больше нет нужды прятаться. Он стал сильным. Он доказал, что может защищаться. Больше нет необходимости намеренно сдерживаться и притворяться посредственностью, чтобы избежать внимания. Это время прошло. Наоборот, попытки скрыть такую силу теперь будут выглядеть подозрительно. Единственное, что он будет скрывать — это саму природу Ци, связь с наследием Узумаки. Но эта проблема уже решена тренировками по «Наложению Цвета». Даже Бьякуган увидит лишь странную, плотную чакру. Всё остальное — скорость, реакция, выносливость — больше не секрет. Это активы. «Я буду использовать всё, что у меня есть, — решил он, глядя в свои голубые глаза, в которых зажглась холодная уверенность. — Мое Ци-Тайдзюцу станет моим открытым стилем боя. Моя Ци-Сенсорика — интуицией. А Каге Буншин — главной ударной силой». Ему не нужно притворяться кем-то другим. Не нужно строить из себя дурачка или гения. Он просто будет собой. Сильным, компетентным шиноби. Наруто поправил повязку, затягивая узел на затылке так туго, чтобы он никогда не развязался. — Я — Наруто Узумаки. Генин Конохи. И в этот раз это была не мечта. Это был факт.