Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Туман сгустился мгновенно, словно мир вокруг решил задержать дыхание. Это не было похоже на обычное утреннее явление природы. Влажный воздух стал тяжелым, липким, оседая на коже холодной пленкой. Видимость упала до вытянутой руки, превращая лес в бесконечный серый лабиринт. Забуза Момочи стоял на рукояти своего чудовищного меча, воткнутого в дерево, возвышаясь над ними как воплощение кошмара. Он не делал резких движений. Ему это было не нужно. Одно его присутствие давило на плечи тяжелее, чем тренировочные утяжелители. Это было Сакки — Убийственное Намерение. Для Сакуры Харуно мир сузился до стука собственного сердца. В Академии им рассказывали о Сакки. Им говорили, что это просто психологическое давление, проекция чакры. Теория. Сухие слова в учебнике. Реальность же оказалась тошнотворной. Воздух казался отравленным. Ей казалось, что если она сделает вдох, ледяные иглы пронзят легкие. Ноги стали ватными, а в голове билась лишь одна паническая мысль: «Мы умрем. Мы все умрем прямо сейчас». Для Саске Учихи, лучшего выпускника Академии, это ощущение стало еще более глубоким шоком. Его учили правилам. Учили спаррингам, где есть судья, есть начало и конец. Их учили, что если ты знаешь технику и имеешь план, ты победишь. Но здесь правил не было. Саске почувствовал, как его колени начали мелко дрожать, предавая его волю. Он хотел потянуться за кунаем. Его мозг, отточенный годами тренировок, кричал: «Достань оружие! Займи стойку! Действуй!» Но тело отказалось повиноваться. Мышцы окаменели, словно налитые свинцом. Холодный пот стекал по спине. Взгляд Забузы, даже не направленный прямо на него, ощущался как холодное лезвие, прижатое к сонной артерии. «Я... я не могу пошевелиться», — с ужасом осознал Саске. — «Это джонин? Это настоящий шиноби? Если я моргну, я умру. Если я вздохну, я умру». Он скосил глаза в сторону, ища поддержки. Сакура застыла перед Тазуной, её лицо было белее мела, рот приоткрыт в беззвучном крике. Она была сломлена еще до начала боя. А затем Саске посмотрел на Наруто. И то, что он увидел, ударило по его гордости сильнее, чем страх смерти. Наруто не дрожал. Он стоял в низкой, расслабленной стойке, его центр тяжести был смещен, готовый к рывку в любую сторону. Его лицо было спокойным. Не безразличным, а предельно сконцентрированным. Почему он не боялся? Разве он не чувствовал этого чудовищного давления? Наруто чувствовал. Для его Ци-Сенсорики аура Забузы выглядела как густое, темно-синее облако, насыщенное жаждой крови. Это было неприятно. Холодно. Опасно. Но глубоко внутри, в запечатанном подпространстве его сознания, другое существо лениво приоткрыло один глаз. «Пф-ф...» — пророкотал Девятихвостый. — «Этот человечишка пытается пугать своей злобой? Какая милая, жалкая попытка. Его ненависть — лишь капля дождя. Не позорь меня, тюремщик. Если ты испугаешься этой букашки, я сам тебя сожру». Наруто мысленно хмыкнул. Лис прав. После того как ощутил касание бесконечной, древней ярости Кьюби, давление обычного человека — пусть даже элитного убийцы — воспринималось как сквозняк. — Восемь точек, — голос Забузы прозвучал отовсюду сразу, отражаясь от воды и деревьев. — Гортань. Позвоночник. Легкие. Печень. Яремная вена. Подключичная артерия. Почки. Сердце. Каждое слово падало тяжелым камнем в тишину, усиливая паралич генинов. — Какую же выбрать? Какаши сделал шаг вперед, разгоняя сгущающуюся ауру смерти своей собственной мощной чакрой. — Если ты думаешь, что я позволю тебе тронуть моих учеников... Но Забуза не собирался вести светские беседы. Внезапно фигура на мече расплылась. Это не было похоже на Шуншин — технику телесного мерцания. Это было полное растворение. Забуза просто исчез, став частью тумана. «Техника Безмолвного Убийства», — мгновенно классифицировал Наруто. В отличие от Саске, Наруто перестал полагаться на зрение. В этом молоке глаза были бесполезны. Он полностью переключился на Ци-Сенсорику. Мир энергий стал контрастным. Яркие, теплые огни чакры его команды. И размытое, ледяное пятно, которое двигалось с невероятной скоростью, огибая их позицию по широкой дуге. Оно не атаковало Какаши. Оно игнорировало генинов. Целью был старик. — Сенсей, сзади! — крикнул Наруто. Его голос, лишенный детских ноток, прозвучал как выстрел. Какаши, безусловно, тоже почувствовал возмущение. Но он стоял чуть впереди, прикрывая группу спереди, ожидая лобовой атаки. Забуза использовал это, мастерски зайдя в «слепую зону», прямо между оцепеневшей Сакурой и Тазуной. Сакура увидела лишь тень, возникшую из ниоткуда. Гигантский меч, Кубикирибочо, уже летел в горизонтальном замахе, нацеленный разрубить тело строителя моста пополам. Саске увидел блеск стали. Его глаза расширились. Он видел атаку. Он уловил траекторию. Но его тело все еще находилось в плену ледяного ужаса. «Двигайся! Двигайся, черт возьми!» — орал он внутри себя, но его ноги словно приросли к земле. Он был зрителем на собственной казни. Время растянулось. Наруто понял, что Какаши не успеет перехватить удар идеально. Он был слишком далеко. Тазуна умрет через долю секунды. Наруто не думал. В разуме не было места страху. Была лишь задача: Сместить вектор атаки. Даньтянь сжался, выбрасывая концентрированный поток Белой Энергии. Ци хлынула в меридианы ног, мгновенно укрепляя мышцы, сухожилия и кости до плотности металла. Это было Ци-Усиление на пределе возможностей его детского тела. Взрывной шаг. Земля под ногой Наруто взорвалась фонтаном грязи. Для Саске это выглядело как телепортация. В одно мгновение Наруто был слева от него, а в следующее — он уже находился на траектории удара гигантского меча, держа перед собой простой кунай. «Идиот!» — пронеслось в голове Саске, смешиваясь с ужасом. — Это меч палача! Он весит больше тебя! Наруто знал физику. Пытаться остановить такую массу жестким блоком — самоубийство. Его просто разрубит вместе с кунаем. Поэтому он бил не по лезвию. Он ударил в боковую плоскость меча, в самый последний момент, используя инерцию своего прыжка и векторную силу. ДЗИНЬ! Звук был оглушительным, словно удар молота по наковальне. Стандартный кунай Конохи, сделанный из качественной стали, не выдержал столкновения с одним из Семи Мечей Тумана, напитанным чакрой элитного убийцы. Металл жалобно визгнул и разлетелся в серебристые осколки. Но этого было достаточно. Удар Наруто, усиленный взрывной мощью Ци, сбил траекторию Кубикирибочо на десятки градусов вниз. Лезвие, которое должно было разрубить Тазуну пополам, с гулким свистом прошло в опасной близости от его тела и с тошнотворным хрустом врезалось в землю, вздымая комья грязи. Ударная волна от столкновения отшвырнула Наруто назад. Он перекатился через плечо, гася инерцию, и мгновенно вскочил на ноги, морщась от боли. Его правая рука онемела до самого плеча, пальцы дрожали, а на ладони расцветали кровавые ссадины от разлетевшейся рукояти. — Что?.. — раздался искренне удивленный голос из тумана. Забуза, чья рука все еще лежала на рукояти вонзившегося в землю меча, впервые посмотрел на Наруто с неподдельным интересом. — Малец... Ты... заблокировал это? Ты смог увидеть меня? Секунда, выигранная Наруто, истекла. — Прочь от них! Какаши уже был здесь. Он возник перед Забузой, перехватывая рукоять его меча своей рукой в защитной перчатке, не давая выдернуть оружие из земли. Другой рукой он схватился за кунай. Глаз джонина скользнул по Наруто. Какаши видел всё. «Это не просто удача», — мгновенно проанализировал он. — «Скорость реакции за гранью генина. Никаких ручных печатей или видимого всплеска чакры, предупреждающего о рывке. Он просто... оказался там. Чистая кинетика. И этот удар... он знал, что не сможет остановить меч, поэтому сбил прицел». — Хорошая работа, Наруто, — вслух произнес Какаши. Его голос был холоден, как лед, но за этим холодом скрывалось глубокое профессиональное уважение. — Теперь предоставь остальное мне. Забуза хрипло рассмеялся. Он отпустил меч, отпрыгнул назад и растворился в тумане за долю секунды до того, как кунай Какаши коснулся его кожи. — Какаши Шарингана... — голос Демона снова зазвучал отовсюду, но теперь в нем было меньше презрения и больше азарта. — И этот странный блондин. Интересно. Очень интересно. Я не ожидал, что генин сможет изменить траекторию моего удара. Ценой своего оружия, конечно. Наруто стоял, тяжело дыша, сжимая онемевшую правую руку левой. Он чувствовал, как Ци медленно циркулирует в поврежденной конечности, успокаивая ушибленные нервы. «Разница в силе огромна», — холодно констатировал он про себя. — «Мое тело выдержало перегрузку, но оружие — нет. Если бы я замешкался хоть на мгновение, я бы уже точно был мертв». Он поднял взгляд и наткнулся на глаза Саске. Учиха все еще стоял на том же месте, парализованный осознанием. Саске смотрел на осколки куная, валяющиеся в грязи. Затем на глубокую борозду, оставленную мечом Забузы. И, наконец, на Наруто. Мир в голове Саске рушился. «Я не смог даже пальцем пошевелить», — думал он, чувствуя привкус горечи во рту. — «Меня парализовало страхом. Я, элита, Учиха... я стоял как истукан. А он... он прыгнул под удар. Заставил меч отклониться. Пока я дрожал, он снова действовал». Это было хуже, чем поражение в спарринге. В спарринге можно сослаться на удачу. Но здесь была только смерть. И Наруто посмотрел ей в лицо и плюнул, пока Саске Учиха стоял, как напуганный ребенок. — Саске, Сакура! — голос Наруто, резкий и командный, вырвал их из ступора. — Встаньте в формацию Мандзи вокруг Тазуны! Живо! Битва ещё не закончена! Какаши, стоявший спиной к ученикам и сканирующий туман, на долю секунды расширил глаз. «Он отдает приказы?» — пронеслось у него в голове. — «В такой ситуации генины обычно ищут защиты у сенсея. А он берет командование отрядом на себя, пока я занят главной целью. И, что самое удивительное... это абсолютно правильный приказ». Сакура, всхлипнув, кинулась к Тазуне, достав кунай трясущимися руками. Команда Наруто послужила для неё якорем, за который она ухватилась, чтобы не сойти с ума. Саске медленно, словно во сне, достал свой кунай. Его руки все еще дрожали, но теперь не только от страха. Его захлестывала ярость. Ярость на свою слабость. И темная, жгучая зависть к тому, кого он привык считать хуже себя. «Я не прощу», — подумал Саске, становясь в позицию, спиной к Тазуне, но не сводя взгляда со спины Наруто. — «Я никогда не прощу себе, что ты снова оказался сильнее». Какаши медленно поднял руку к своему протектору. — Простите, что заставил ждать, — произнес он, сдвигая повязку и открывая алый глаз с тремя томоэ, который зловеще вращался во мраке. — Теперь я буду сражаться всерьез.