Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Полигон был погружен в темноту, разрываемую лишь вспышками голубого света. Повсюду виднелись широкие воронки. — Ещё раз! — прохрипел Наруто. Клон возник рядом с оригиналом. Две пары рук замелькали. Вращение. Плотность. Удержание. В ладони Наруто зажужжал шар хаотичной чакры. — Три секунды, — констатировал клон и развеялся. Расенган в руке оригинала дестабилизировался и с шипением растворился, обдав кожу жаром трения. Наруто стоял, тяжело дыша. «Всё ещё слишком медленно. В реальном бою у меня может не быть трёх секунд. Нужно полторы. Или хотя бы две». Он посмотрел на свои руки. Кожа на ладонях была красной, воспаленной от постоянного контакта с концентрированной, дикой чакрой. Каналы внутри рук дрожали, словно перетянутые струны. Он уже мог создавать технику, оставалась лишь практика. — Хватит на сегодня, — решил он, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Джирайя ушел в город ещё в обед, оставив его отрабатывать автоматизм. Блондин стряхнул пыль и побрел к выходу с полигона. Ему нужен был отдых, иначе завтра он не сможет даже сжать кулак. Вечер опустился на Коноху, принося с собой прохладу, но Наруто её не чувствовал. Только жар в руках. Десятый день тренировок. Расенган сформирован, но он был похож на дикого зверя, которого нужно объездить. Каналы чакры ныли от постоянного перенапряжения, и мелкая дрожь стала его постоянным спутником. Он прыгал по крышам, направляясь домой, мечтая поскорее поесть, о холодном душе и сне. — Эй, пацан. Голос был хриплым, напряженным. Наруто замер на краю водонапорной башни. Из тени вышла Анко Митараши. На ней была обычная гражданская одежда — свободная футболка и штаны, но кунай на бедре присутствовал. Выглядела она паршиво. Бледная кожа покрылась испариной, губы были искусаны в кровь, а левая рука судорожно сжимала правую сторону шеи. — Анко-сан? — Наруто развернулся к ней. — Ты выглядишь... — Просто Анко. И я знаю, как дерьмо, — перебила она, скривившись от спазма. — Орочимару... эта змеиная сволочь где-то рядом. Печать сходит с ума. Она шагнула к нему, и в её глазах Наруто увидел смесь боли и отчаяния. — То, что ты сделал с Учихой на арене, — выдохнула она. — Ты вырубил его Печать. Заставил её заткнуться. Сделай это со мной. Сейчас. Наруто нахмурился. Он подошел ближе, активируя Ци-Сенсорику. — Убери руку. Анко отняла ладонь. Три томое на её шее пульсировали злобным, фиолетовым светом. Кожа вокруг воспалилась, вены вздулись и потемнели. Наруто протянул руку, но не коснулся кожи. Он «прощупал» структуру проклятия своей энергией. Картина была скверной. — Не выйдет, — резко сказал он, убирая руку. — Что?! — в глазах Анко вспыхнула ярость. — Ты струсил? Или я недостаточно важна по сравнению с твоим драгоценным Учихой?! — Не будь дурой, — голос Наруто был холодным и отрезвляющим, как пощечина. — У Саске печать была только поставлена. Она была на поверхности, пытаясь пробиться внутрь. Я просто ударил по ней своей «чакрой» и оглушил паразита. Он указал на её шею. — Твоя печать с тобой уже годы. Она проросла в твою нервную систему, переплелась с твоими каналами чакры. Если я ударю по ней также, как с Саске... я выжгу тебе нервы. Ты останешься парализованной или умрешь от болевого шока. Анко пошатнулась, опираясь о перила. Её ноги подкосились. — Твою мать... Она так жжется... Будто кислота в венах... Наруто вздохнул. Он видел эту боль. Чужеродная «грязная» чакра всё больше буйствовала в теле носителя. — Я не могу удалить её или вырубить. Пока нет. Но... я могу попытаться облегчить симптомы. Он подошел вплотную. — Сядь. Анко сползла по стене башни. Наруто опустился на одно колено рядом. — Это не лечение, Анко. Это обезболивающее. Я создам слой своей «чакры» вокруг печати, чтобы заглушить резонанс с чакрой Орочимару. Будет странное ощущение. Не дергайся. Его ладонь засветилась мягким, бледно-синим светом. Свет не выглядел угрожающим. Только покой и структура. Он приложил ладонь к её шее. Анко судорожно втянула воздух. Она ожидала боли, удара, жара. Но вместо этого почувствовала прохладу. Будто к раскаленному железу приложили лед. Энергия медленно просачивалась под кожу, не атакуя Печать, а обволакивая её, создавая кокон. Пульсация замедлилась. Злой шепот в голове стих. Огонь в венах погас. Спустя минуту Наруто убрал руку. По его лбу катился пот — тонкий контроль требовал огромной концентрации, особенно когда руки и так дрожали от усталости. Анко открыла глаза. Её дыхание выровнялось. Цвет лица начал возвращаться к норме. Она коснулась шеи. Печать была там, но она... затихла. — Лучше? — спросил Наруто, поднимаясь. Анко посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде не было привычной безумной куноичи. Там было облегчение и глубокая, человеческая благодарность. — Да... — хрипло сказала она. — Чёрт, пацан... Спасибо. Так... гораздо лучше. — Эффект временный. Несколько дней, может быть, больше, — предупредил Наруто. — Старайся не использовать чакру на пределе. Анко усмехнулась, вставая. К ней возвращалась её обычная бравада, но теперь она была мягче. — Ты должен стать сильнее, Узумаки. Чтобы однажды выжечь это дерьмо из меня окончательно. Я буду ждать. Наруто кивнул, разворачиваясь. — Я работаю над этим. Расставшись с Анко, только теперь он почувствовал, как сильно устал. Облегчение её симптомов, выпило остатки его ментальной концентрации. Он пошел по улице. Коноха жила своей жизнью. Где-то смеялись люди, выходящие из баров. Горели фонари. Патрульные ниндзя лениво переговаривались на крышах. Мир казался нормальным. Но Наруто знал, что это иллюзия. В голове промелькнули глаза Анко. Боль и страх. Лес Смерти и чудовищная аура Орочимару. «Чёртов Змей где-то здесь, — подумал он, сжимая дрожащий кулак. — Он ходит по этим улицам, возможно, в чужом лице. А люди спят, полагаясь на стены. Но стены не спасут от того, кто уже внутри». Ему нужно было стать сильнее не ради экзамена. А чтобы, когда эта бомба взорвется, он смог защитить тех, кто ему дорог. Знакомый запах бульона вырвал его из мрачных мыслей. Светящаяся вывеска «Ичираку Рамен». Наруто отодвинул полог входа. Внутри было тепло и уютно — словно вернулся домой. — О, Наруто! — Теучи выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем. — Как всегда? — Ага... Одну порцию, Старик. Наруто сел за стойку. Его тело, державшееся на адреналине во время лечения Анко, теперь, в безопасности, начало давать сбои. Плечи опустились. Руки, лежащие на столешнице, мелко тряслись. Это был тремор переутомления — когда мышцы и каналы чакры истощены настолько, что теряют связь с мозгом. Аяме поставила перед ним дымящуюся миску. — Приятного аппетита! Наруто потянулся к подставке с палочками. Его пальцы сомкнулись на дереве, он попытался разломить одноразовые палочки... и не смог. Пальцы просто не слушались. Палочки выскользнули из ослабевшей хватки и со стуком упали на стойку. Наруто замер, глядя на упавшие приборы. Стыд и раздражение на собственную слабость кольнули сердце. — Чёрт... Он потянулся вниз, но теплая рука накрыла его ладонь. Аяме. Она не сказала ни слова. Не спросила: «Что с тобой?» или «Ты в порядке?». Она знала, как усердно он тренируется. Она мягко отодвинула его руку. Подняла упавшие палочки, выбросила их в урну. Достала новые, сама аккуратно разломила их и вложила ему в пальцы, помогая сжать их правильно. Затем подвинула миску ближе. — Не перенапрягайся, ты обязательно станешь чунином. — тихо произнесла она, её голос был полон той самой заботы, которая заменяла материнскую. Наруто вдохнул пар от лапши. Ком в горле отступил. — Мм, — кивнул он, наконец обретая контроль над руками. — Хорошо, Аяме-нэсан. — Ешь, — она улыбнулась ему одними глазами. — Тебе нужны силы. В тот вечер рамен был особенно вкусным.