Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Лес был мертв. В радиусе ста метров от эпицентра падения не осталось ни одного целого дерева. Земля была перепахана, словно здесь прошел гигантский плуг. Воздух был густым от пыли и обломков — остаточного следа распада гигантской чакры Шукаку. В центре этого хаоса, в неглубоком кратере, были двое. Гаара из Песка лежал на спине. Его тыква-горлянка раскололась, песок, лишенный воли хозяина, рассыпался серым пеплом. Он смотрел в небо широко раскрытыми глазами, в которых застыло выражение абсолютного, детского непонимания. Он не мог пошевелиться. Его чакра была истощена до дна трансформацией, а тело парализовано шоком от удара в голову. Наруто Узумаки был на ногах. Едва. Его колени дрожали так сильно, что казалось, они сейчас сломаются под собственным весом. Мышцы горели огнем, словно под кожей текла кислота — цена использования тысяч клонов, Покрова и перенапряжения меридианов. Но он заставил себя выпрямиться. Он уперся руками в колени, сделал хриплый вдох, выплюнул сгусток крови и поднял голову. Он не нависал над Гаарой с угрозой. Он просто стоял, отказываясь падать, потому что падение означало бы слабость. А он не мог позволить себе быть слабым, пока рядом был враг. Гаара медленно перевел взгляд на него. — Почему?.. — его голос был тихим, скрипучим, как песок на зубах. Наруто молчал, восстанавливая дыхание. — Почему ты такой сильный? — в голосе Гаары прорезались нотки отчаяния. — Я сражался за себя. Только за себя. Я любил только себя. Это самая чистая, самая абсолютная форма силы. Я отбросил все лишнее... А ты... ты сражаешься за других. За слабых. Истерика Джинчурики Песка не прекращалась. — Почему я проиграл тому, кто обременен связями? Это нелогично. Это неправильно! Наруто сделал шаг вперед. Его ноги подгибались, но он удержал равновесие. — Ты в корне ошибаешься, Гаара, — тихо сказал он. — Ты думаешь, что связи — это цепи, которые тянут вниз. Я тоже так думал. Он подошел ближе и сел на землю рядом с поверженным противником. Сил стоять больше не было, теперь это выглядело не как поражение, а как разговор равных. — Я жил в том же аду, что и ты, — продолжил Наруто, глядя в небо. — Одиночество. Ненависть. Взгляды, полные страха и презрения. Я думал, что сила — это способность быть одному и плевать на всех. Что если я стану самым сильным, мне никто не будет нужен. Он посмотрел на Гаару. — Но это ложь. Одиночество не делает тебя сильным. Оно делает тебя хрупким. Ты твердый, как стекло, Гаара. Но стекло легко разбить. Гаара слушал, затаив дыхание. Впервые кто-то говорил с ним не как с оружием и не как с монстром. — Я нашёл свои связи, — сказал Наруто. — Людей, которые приняли меня не потому, что я сильный, а вопреки тому, что во мне сидит. Он загибал пальцы, перечисляя, и с каждым именем его голос становился тверже. — Аяме-нэсан и Старик Теучи, которые кормили меня, когда я был никем. Ирука-сенсей, который первым из шиноби увидел во мне человека. Хината, которая верила в меня, даже когда я старался не выделяться. Сакура и Какаши-сенсей... и даже Саске. Наруто посмотрел в сторону деревьев, где прятался Учиха. Его сенсорика на мгновение уловила оттуда слабый сигнал. Холодный, колючий импульс. Сакки. «Он всё ещё хочет убить Гаару? — мелькнула тревожная мысль. — Или это просто страх и влияние Печати?» Наруто отогнал это чувство, возвращаясь к главному. — Когда я сражаюсь за себя, я мог бы сдаться, когда станет невыносимо тяжело. Мог бы убежать, чтобы спасти свою шкуру. Но когда я сражаюсь за близких... я не имею права проигрывать. Моя жизнь больше не принадлежит только мне. Это и дает мне силу, которую ты не можешь понять. Силу переступать через «невозможно». Он наклонился к Гааре. — Ты уперся в потолок, Гаара. Потому что тебе некого защищать, кроме своей боли. А боль — не самый лучший учитель. Гаара закрыл глаза. Его лицо исказилось. — Замолчи... — прошептал он. Он схватился за голову руками. Его тело начало трясти. — Голос... он не умолкает... Он кричит... Он требует крови за поражение... Мама... Шукаку... Наруто нахмурился. Он знал это состояние. Гнев Биджу, который просачивается в разум, когда носитель ослаблен. Шукаку бушевал, требуя реванша, сводя своего носителя с ума. — Больно... — всхлипнул Гаара. — Шумно... Наруто вздохнул. — Я знаю. Он с трудом поднялся и приблизился к Гааре. Гаара дернулся, ожидая удара, его глаза распахнулись в ужасе. — Не приближайся... Наруто проигнорировал это. Он протянул руку и положил ладонь на лоб Гаары. Прямо на татуировку «Любовь». Гаара замер. Рука была теплой. — Тише, — сказал Наруто. Он закрыл глаза и сосредоточился. Его резервы были пусты, но Ци — это не только количество. Это контроль. Он собрал остатки своей ментальной энергии, самой чистой, успокаивающей структурированной Ци, и направил её через ладонь в голову Гаары. Это не было лечением. Он не мог исправить его печать. Но он мог дать ему перерыв. «Контроль Ци: Тишина». Он создал тонкую прослойку стабильности между разумом Гаары и волей Шукаку. Словно закрыл толстую дверь в комнату, где орал безумец. Эффект был мгновенным. Глаза Гаары расширились. Его дыхание остановилось на секунду, а потом вырвалось долгим, дрожащим выдохом. Крики в голове стихли. Безумный смех монстра, который преследовал его с рождения, превратился в невнятное бормотание, а затем и вовсе исчез. Впервые в жизни в голове Гаары была тишина. Тишина и тепло чужой руки. Слезы потекли из его глаз, это были слезы облегчения. Он смотрел на блондина с благоговением. — Что... как ты это сделал? — прошептал он. — Так тихо... — Я просто выключил звук, — устало улыбнулся Наруто, убирая руку. — Это ненадолго. Но тебе нужно поспать. По-настоящему. Шуршание листвы. На поляну выпрыгнули двое. Темари и Канкуро. Они выглядели потрепанными, но готовыми к бою. Увидев своего брата, лежащего на земле, и Наруто, стоящего рядом с ним, они побледнели. — Гаара! — крикнула Темари, раскрывая веер. — Отойди от него, ублюдок! Канкуро вскинул марионетку. — Мы убьем тебя! Наруто даже не повернулся. У него не было сил продолжать сражаться. Он просто сел, ссутулившись. — Стойте. Голос Гаары был тихим, но в тишине леса он прозвучал как гром. Темари и Канкуро замерли в полете, приземлившись в нескольких метрах. Они никогда не слышали такого тона от брата. В нем не было угрозы убийства. — Гаара? — неуверенно спросил Канкуро. — Не трогайте его, — Гаара с трудом приподнялся на локтях. — Мы уходим. — Но... — начала Темари. — Миссия... — Миссия окончена, — отрезал Гаара. Он посмотрел на брата и сестру. В его взгляде впервые за годы не было желания их убить. Там была просьба. — Помогите мне встать. Канкуро и Темари переглянулись, шокированные, но быстро подбежали к брату. Они подхватили его под руки, помогая подняться. Гаара повис на их плечах. Перед тем как уйти, он повернул голову к Наруто. Блондин сидел на земле, глядя на них спокойным, усталым взглядом. — Наруто Узумаки, — произнес Гаара. Он пробовал это имя на вкус, словно запоминая его навсегда. — Я запомню твои слова. — Найди свои связи, Гаара, — ответил Узумаки. — Они у тебя есть. Просто открой глаза. Гаара посмотрел на Темари и Канкуро, которые держали его с такой осторожностью, словно он был хрустальным, несмотря на весь их страх перед ним. Он медленно кивнул. — Спасибо. Троица из Песка исчезла в лесу, унося с собой своего сломленного, но начинающего исцеляться брата. Наруто остался один. Враги ушли, отказавшись от боя. Угроза миновала. Лес должен был стать спокойным, а адреналин — отступить, позволив телу расслабиться. Но Наруто всё ещё не мог себе этого позволить. Холод не исчез. То странное, липкое Сакки, которое он почувствовал ранее, никуда не делось. Оно не исчезло вместе с уходом Гаары. Наоборот, в наступившей тишине пустого леса оно стало лишь отчетливее. Острее. Оно висело в воздухе за его спиной. И теперь, когда на поляне никого не было, Наруто с ледяной ясностью осознал: это намерение всё это время было направлено не на врагов из Песка. Оно было направлено на него.