Разница Восприятия

Телефон, что безжалостно жужжит прямо у Инукавы под ухом заставляет того очень резко сморщиться. Да так неприятно сморщиться, что, кажется, аж защемляет одну из лицевых мышц около носа. Мамета недовольно зевает и не понимает где он, кто он, и зачем вообще в данный момент существует, если не может спать дальше. Он недовольно начинает тереть свои глаза и в итоге, приоткрыв один, всматривается в часы. «11:51.» Инукава хмурится, думая о том, что для него как-то даже рановато, и переворачивается на другой бок, прикрыв свои глаза обратно. И, наверное, всё так бы и продолжалось вполне себе благополучно, если бы в его голову не пришёл образ вчерашнего сообщения, которое он выжигал своим взглядом буквально всю ночь. — Чёрт! — подскакивает резко Мамета словно ошпаренный кот со своей постели и ещё раз берёт телефон в руки. «11:52» Сердце бешено отдаёт по ушам, а адреналин зашкаливает, пока он подрывается и начинает судорожно раскидывать свою одежду в поисках хоть какой-нибудь чистой. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — повторяет практически не прекращая Инукава, пока не находит более менее нормальную кофту с каким-то рыцарем с мечом на перевес и свои синие штаны, которые вроде как пахнут более менее прилично. Мамета вообще умудряется за это время перенюхать всю свою одежду в комнате и обнаружить, что ни одной приличной футболки у него оказывается не осталось. Что ж. Кофту можно и на голое тело надеть. А вот помыться… Он не успеет. И зубы почистить тоже. Инукава в каком-то маниакальном припадке ищет в одном из ящиков последнюю пластинку жвачки. И старый добрый дезодорант. «Господи, какой ужас, как он мог проспать такую встречу?» Когда он судорожно завязывает свои ботинки, ему кажется что он, наверное, уже всё, что мог, проклял в этом доме, и стоит бы потом позвать Шигео, проверить, точно ли он не переборщил с этим. Но все эти мысли проносятся настолько быстро и мимо него, что он даже не успевает их осознать. И перед тем, как надеть куртку и выбежать в каком-то полном безумии на улицу, он смотрит на часы. «11:58» А дальше его сознание словно бы теряется и затуманивается, потому что он бежит в состоянии, когда уже не может бежать, но должен. Должен, чёрт побери. У него даже не хватает сейчас особо концентрации на то, чтобы хотя бы написать о своём опоздании. Он просто бежит и бежит, когда уже горло, мягко говоря, начинает саднить, ноги болеть, а глаза слезиться. И вот, завернув за угол и, наконец-то, увидев это самое злополучное кафе, он сбавляет темп, потому что как-то больше не может. Слишком резко и импульсивно он сделал рывок с кровати. Мамета, конечно, ходит на физкультуру, но не настолько часто, чтобы совершать такие быстрые и короткие забеги. Он хватается за грудь и просто старается отдышаться. «Господи. Господи боже ж ты мой.» Вот и всё что думает сейчас Инукава. Ему на самом деле сейчас и никаких Наглых Котов не надо, лишь бы поскорее уже отдышаться. Он бы на самом деле не прочь лечь вон в тот сугроб, рядом с кафе. Потому что он кажется уже всё. И, наверное, честно говоря, не стоило так топить. Не стоило так подрываться. Лучше бы он проспал. Написал бы просто, что припоздает… Кстати говоря. Мамета делает вдох полной грудью, выдох и шарится в поисках телефона в карманах. Сначала в куртке, потом в штанах. Но только вот телефона нигде нет. Инукава в каком-то паническом ужасе оглядывается назад. Неужели он его оборонил? То есть как это? Мало того, что он опаздывает и не может об этом сообщить, так ещё и будет сейчас шариться по улицам в поисках своего телефона? Инукаве по ощущениям сейчас хочется на самом деле просто расплакаться. Вот оно кафе, стоит прямо перед ним, но что если его телефон кто-нибудь подберёт, а там у него всё. И его достижения по играм, и дорогой шмот в них же. Фотографии с друзьями, которые он обещает себе каждый день перекинуть на флешку, но так до сих этого и не сделал. Пароли от разных аккаунтов, которые он почему-то решил хранить в заметках, потому что там мол надёжней. Да номера всех важных людей ему, в конце концов. И ещё куча всего, что Мамета себе обещает давным-давно сохранить, как резервную копию, но почему-то до сих этого не сделал. И он стоит в каком-то оцепенении, не понимая, что для него важнее сейчас. Вся его жизнь или встреча с этим дурацким Наглым Котом. Он ведь его стопудово в чёрный список после такого добавит. Или, может, стоит забежать, разыскать его и объяснить всю эту дурацкую ситуацию? Он же человек, значит поймёт? Ну, или подумает, что Мамета совсем какой-то дурак и к тому же ещё и растяпа. И пока он так стоит и колеблется в его голову словно послание свыше приходит последнее воспоминание о телефоне, где Инукава оставил тот благополучно на тумбочке, пока застёгивал куртку. — А. — выдаёт он вслух. — Точно. Словно перетасовываются все карты в колоде, и начинается новый расклад. Расклад, в котором Инукава тут же забывает свой панический ужас и чувствует настолько немыслимое облегчение, что ему не нужно будет сейчас метаться меж двух огней. Он уверенно подходит к двери кафе, абсолютно не воспринимая сейчас окружающий мир. Он у него какой то свой. Бархатно-золотистый с блёстками и бабочками и воздух пахнет чем-то приятно пряно сладким. Он не видит ни столов покрытых голубой скатертью со снежинками, ни стоящих стеллажей с антуражем в виде книг, растений и иллюстраций в красивых бордовых рамках. Он не видит огромные лампочки, свисающие к каждому столику с причудливым горящим узором. Он не видит официантов, и по какой-то причине они тоже не особо обращают на него внимания и спешат по скорее отдать заказ другим клиентам. Он не видит других людей, пока не доходит до того самого столика у окна и не замечает, что за ним сидит какая-то семья. «Ах, вот оно что, всё-таки занято». — Проносится мысль у него в голове. И тогда Мамета поворачивает свой взгляд к остальной части кафе и наконец-то начинает замечать чуть больше. Он всматривается в синеволосую девушку за соседним столиком и нервно пытается предположить: она или не она? Затем бросает жадно взгляд чуть левее и рассматривает какого-то старика с залысиной, который очень медленно и медитативно кушает свой супчик. «Только бы не он, — искренне молиться про себя Инукава. — Пожалуйста, Бог, если ты существуешь, можно это будет не он». Мамета закусывает губу и постепенно весь его мир приподнятого настроения начинает растворяться. И он замечает, что он неуверенно стоит чуть ли не посередине кафе и пялится на других людей. Какой-то мальчишка как раз с боку, начинает уже подозрительно на него смотреть. И почему Инукава, чёрт побери, собрал просто всех, кого опасался здесь встретить. «Ну и кто же в итоге из всех них?» — Здравствуйте, вы заказывали у нас столик? — наконец-то обращается к нему официантка. И Мамета растерянно и нервно пялит на неё в ответ. — Я…э-э-э. Теряется он в этом пространстве окончательно и смотрит сначала на стеллажи с книгами, потом на разноцветные лампочки со светящимися узорами. На паркет под ногами и наконец-то уже на голубую скатерть с рисунком снежинок. — Меня ожидают. — Хорошо, назовите, пожалуйста, имя к кому вы? И Инукава снова застревает на этом моменте. — Я к….к….- он зажёвывает неловко губу. Господи, он серьёзно сейчас произнесёт это вслух? — К… — а затем, еле шевеля губами и буквально шёпотом произносит, — Наглому Коту… — К кому-кому? — Переспрашивает официантка неловко, потому что не расслышала, что там бубнит ее клиент. Ещё один странный на сегодня парень. — К… — пересиливает он себя и пытается поднять взгляд на официанта, — Наглому… Коту… Лицо девушки, что стоит перед ним изумляется, она пялит на него и пытается подобрать слова. — К какому коту? — озадаченно спрашивает она. — Н…н… — подмечает Мамета, как на него смотрят, кажется уже все кому только не лень. — Наглому. «Чёрт». — Думает Инукава, пока наблюдает за тем, как чужое лицо перед ним очень и очень медленно искажается в какой-то эмоции искренней растерянности. Мамете, вообще, кажется, что весь мир сейчас замедлился процентов на десять. Потому что за то время, пока девушка корчит перед ним гримасу, транслирующую явно «Молодой человек, вы, кажется, ошиблись заведением», он успевает прогнать мысли, а может быть Наглый Кот и не собирался вообще сюда приходить? Может он вообще по приколу загуглил в картах, примерное местоположение Инукавы, или вычислил как-то там по айпи, и решил вот так его развести, ткнув в ближайшее кафе? А сам он вообще никогда и не жил здесь, а находится и в самом деле на другом конце земного шара. И сто процентов, всё-таки установил каким-то не ведомым Мамете образом прослушку на его телефон и теперь сидит где-нибудь дома у себя в комнате, и дико ржёт над всем происходящим сейчас здесь. — Эм, молодой человек вы…. — начинает было неловко официантка. — Он ко мне. — Ложится внезапно чья-то тяжёлая рука на плечо Инукавы со спины, от чего Мамета аж весь резко вздрагивает. — Х… хорошо, — запинается девушка, — тогда я принесу вам второе меню. А Инукава так и стоит ошарашенно и как-то даже боится повернуться в чужую сторону. Голос, который он только, что слышал, явно принадлежит мужчине. — Опаздываешь, — коротко поясняет голос прямо у самого уха, от чего Мамета не выдерживает и всё-таки резко поворачивается. Он озадаченно встречается взглядом с солнечными очками в виде звёздочек и облачно синей окантовкой поверх них и уже только потом с весьма изящной чужой ухмылкой на пол лица. Инукава резко хмурится. На него почему-то именно сейчас навалился такой огромный ворох эмоций и чувств, что он ему просто выпаливает: — Ну и как достаточно надо мной поржал? Мужчина в ответ снова ухмыляется. — Ты видимо совсем не читаешь свой телефон. Зачем он вообще тогда тебе нужен? — А? — растерянно пялит он на человека перед собой, всё ещё всматриваясь в чужие очки. — Первый столик, слева от двери, при входе. Не читаешь, да? — Я… — чувствует как стыд медленно подкатывает к самой глотке у Инукавы и он обессиленно в итоге смотрит себе под ноги. — … его дома забыл. — Жаль. А я уж было подумал, ты для меня специально такой спектакль разыграл. — Поворачивается он к нему спиной и идёт в сторону столика, Мамета неловко плетётся следом. — Стой. Подожди, — поднимает он снова резко взгляд на своего собеседника, — то есть ты всё это время наблюдал за мной и всё видел от начала и до конца? — Да, — снова скользит ухмылка по чужому лицу. — И вмешался только тогда, когда меня уже чуть не выгнали? Мужчина присаживается за столик и устраивается на диванчике поудобнее. — Ну и как, уже достаточно во мне разочаровался, да? И только после этого Инукава наконец-то рассматривает своего собеседника поподробнее. Чёрные волосы, взъерошенные вверх, но при этом лежащие достаточно аккуратно и лаконично, пару прядок свисающих на лоб ровно посередине, солнечные очки почему-то зимой. И эта… гавайская рубашка? Мамета замирает в каком-то искреннем удивлении, рассматривая этого странного мужика, явно старше него лет на десять точно. Смотрит и думает: это всё ещё лучше, чем тот старикан через пару столиков, хлюпающий своим куриным супчиком. — Нет, скорее я даже рад. В итоге выдвигает вердикт Инукава и снимает с себя куртку, обнажая свою кофту, в которой он в итоге вспотел, из-за того что ужасно сюда торопился. Мужчина слегка удивлённо приподнимает одну бровь. Еле заметно приподнимает и снова возвращается к своему привычному выражению лица. — Ну, так эм… — начинает в итоге блондин неловко, устроившись за столиком напротив. — Меня зовут Мамета Инукава, можно просто Инукава. А… как лучше обращаться к тебе? Только не говори, что так же как у тебя записано в профиле, пожалуйста. — А чем тебе не нравится Наглый Кот? Хорошее имя, — посмеивается брюнет. — Но я ведь, честно сказал, как меня зовут. — У тебя и так это написано в профиле. — Вот именно! — возмущается Инукава, — а у тебя стоят прочерки! По лицу мужчины снова скользит улыбка. — Шима. Этого тебе будет достаточно? — Если, конечно, ты не придумал это имя на ходу. — Недовольно выдаёт ему Мамета. — И да, и нет. Как знать? Инукава закусывает губу. — Ты уже что-то себе заказал? — Нет. — Мне говорили здесь очень вкусные бургеры, — берёт меню в руки Инукава и начинает его тщательно рассматривать, — не хочешь попробовать? — Я не голоден, мне будет достаточно чашки кофе. — Здорово, а я не успел поесть, — вздыхает Мамета и неловко продолжает, — я вообще ничего не успел, честно говоря. Я проспал. Мужчина слегка ухмыляется на это. — Но ты не подумай, я обычно очень даже пунктуальный! Просто я поздно лёг, вот так и вышло, но в итоге я всё равно здесь, и… мне неловко на самом деле за своё опоздание, давай я в качестве компенсации тебя угощу? — Ну, раз ты настаиваешь, — спокойно бросает ему мужчина. Хоть кофе бесплатный поимеет с этой встречи. — А какой ты любишь? — с искренним интересом спрашивает Мамета. — Я люблю лавандовый раф, его прикольно часто в некоторых кофейнях ещё цветами посыпают. На чужом лице скользит улыбка резко вправо. — Самый обычный. Чёрный. Инукава озадаченно хмурится и рассматривает меню с напитками. — Но, может сегодня, что-нибудь необычное хочешь? Я, правда, буду рад тебя чем-то таким угостить. Просто тут у них реально клёвые добавки к кофе, а ещё они классно перемешивают разные ингредиенты и могут сделать напитки с разными оттенками. Мне одногруппники фотки показывали, а я всё никак до этого кафе дойти не мог, хоть и живу буквально в двух шагах отсюда. Мужчина задумчиво молчит после его реплики и Мамете становится несколько неуютно от этого. — Или ты не любишь молоко? Наверное? Тогда извини, зря предложил. — Ну, и что же там есть? Мне лень читать меню, — говорит он максимально нейтральным голосом. Но Инукава от чего-то даже приободряется и начинает перечислять: — Здесь есть кофе с матчей, зелёное такое, ещё воздушный, манговый, малиновый и синий капучино, какой-то зефирно-маршмеллоувый рай, джентельменский кофе с апельсином, лавандовый, миндальный и гранатовый раф и… ещё есть какой-то кофе-массала. Ну, и сиропы на выбор, если ты такое любишь, конечно. — Давай тот, что с апельсином. — Джентельменский? — уточняет Мамета. Мужчина ухмыляется сам себе. Ну и названия, конечно, в этом кафе. — Да. — Точно ничего ещё не хочешь? Может какое-нибудь пирожное? Тут классный выбор. — И какой же? — вздёргивает бровь вверх брюнет из-под своих очков звёздочек. — Есть макарони с разными вкусами, ещё сорбет и мороженное, медовик манговый в виде рулета, тирамису оригинальное и по особому рецепту, а ещё есть лимонный тарт. — Читает Инукава задумчиво. — Так себе выбор, если честно. — Думаешь, а какой бы тебе понравился больше? — Это не имеет значения, я редко ем сладкое. Мамета ухмыляется. Господи, он так же сухо общается в жизни, как и в переписке. Ему почему-то это настолько импонирует сейчас, что он аж весь светится, пока перелистывает меню обратно на бургеры. Именно в этот момент к их столику подходит официантка. — Уже определились с выбором? — Да, — кивает ей весьма уверенно Инукава, — будьте добры, пожалуйста, один клубничный лимонад, джентельменский кофе с апельсином и вот этот большой бургер с сыром. — Хорошо, что-то ещё? — Пока, всё. Официантка перечисляет, что они заказали, и спрашивает можно ли забрать меню. — Оставьте одно на всякий случай, — подмечает Инукава, и девушка, кивнув им, разворачивается в сторону кухни. После этого снова повисает тишина, от чего Мамета начинает несколько нервно покусывать свою губу. Его собеседник же напротив, чувствует себя, кажется, довольно расслабленно. — Так значит, ты где-то здесь рядом живёшь? — спрашивает Инукава, тупя свой взгляд в стол. — Может, и живу, а может, и не живу. — А если точнее? — А ты что, за мной следить собираешься что ли? — ухмыляется он. — Нет, просто интересно. Ведь если действительно рядом, то мы могли бы, например, иногда гулять вместе или… что-нибудь ещё. — То есть ты рассчитываешь на ещё одну встречу? — вздёргивает с интересом бровь мужчина. — А ты… всё-таки действительно считаешь меня не очень-то интересным, да? — как-то даже стушёвывается Инукава. Брюнет не выдерживает и начинает откровенно смеяться. — Знаешь, то, что я сижу здесь, уже достижение, так что выдохни. Ничто не мешает мне встать и уйти в любую минуту. — Это не успокаивает, а наоборот напрягает ещё больше, — возмущённо хмурит свои округлые бровки Инукава. — Мол, если я ляпну что-то не то, всё ещё существует вероятность, что ты просто молча самоустранишься. — Но разве это не прекрасно? Больше никто не будет тебя морально мучать. — Но ты не мучаешь меня морально, — вздёргивает он брови в протесте, — мне, наоборот, с тобой очень весело. — Мы просто сидим, местами молчим, и даже не имеем конкретной темы для разговора — что ж тут весёлого? — Я мечтал с тобой встретиться уже очень давно, так что не порть мне всю малину. Даже, если, ты сейчас совершишь что-то максимально абсурдное и не адекватное, я из принципа досижу до конца. Я свои мечты предпочитаю смаковать по полной и до последнего, — выдаёт ему Мамета, от чего его собеседник аж под замирает, обрабатывая чужие слова. — Даже если час буду молчать? — Прекрасно, хоть полюбуюсь тобой в тишине, а то твой черный квадрат на аватарке мне уже порядком поднадоел. — И как, есть чем любоваться? — Ну, вот если бы ты ещё снял очки, я бы ещё лучше смог тебя оценить. — Зачем? Я не хочу, чтобы меня оценивали. — А почему рубашка такая яркая? — А почему она должна быть не яркой? — ухмыляется мужчина. Инукава слегка вздыхает. — Ты не похож на человека, который часто одевается именно так. — Сделал такой вывод, глядя на мою аватарку? — Не совсем, — опирается о стол Мамета, — человек, который настолько скрывается ото всех, не станет так часто одеваться настолько броско. — С чего ты взял, что я от всех скрываюсь? — слетает с его губ прежде, чем он оценивает ситуацию. — Всегда пишешь очень завуалированно, да и общаешься двусмысленно. Это не говоря уже про закрытый профиль, в котором абсолютно нет никакой информации о тебе. Даже для друзей — твои друзья скрыты, и максимум, что даёт мне принятие заявки, это возможность с тобой переписываться напрямую. И больше ничего. Больше ничего не узнать, если ты сам о себе ничего не расскажешь. Сомневаюсь, что открытые люди выглядят именно так. Всё-таки мне есть с кем сравнивать. Брюнет с интересом вскидывает брови. — Но правды ты всё равно никогда не узнаешь. — Я узнаю столько, сколько мне положено знать. — Улыбается ему довольно добродушно Мамета. — И это уже будет в десять раз больше, чем я знал о тебе до этого. — Так всё-таки следишь, да? — ухмыляется мужчина. Тонкие губы расплываются в лёгкой улыбке. — Слегка. Мне просто интересно узнать о тебе чуть больше. — Зачем? — Хочу с тобой подружиться, потому что ты мне нравишься, как человек. Рё Шимазаки удивлённо вскидывает брови вверх. — Я? Нравлюсь? Тебе? — повторяет он вслух, несколько озадаченно. — И чем же? Грубо говоря, ты буквально видишь меня в первый раз. Как за столь короткое время можно сделать такой вывод? — Но я ведь… следил за тобой, — напоминает Инукава, несколько даже более смело, как общался до этого. — За тем, что ты пишешь и как рассуждаешь. За манерой твоего общения. Да, этого было безумно мало, но достаточно, чтобы меня это зацепило. Чтобы я захотел с тобой встретиться. Рё слегка прикусывает губу. Звучит как полное безумие. — Даже если я писал это всё от балды? — Тогда бы я просто восхитился тем, насколько у тебя хорошая интуиция, — ухмыляется мягко Мамета. — А ещё, видимо, ты тот ещё тонкий психолог. Оцениваешь, выжидаешь. Люблю таких персонажей в видеоиграх, у них всегда есть какой-то свой особенный план в голове, который они ни кому не рассказывают до последнего. А потом в момент кульминации, раскрывается вся их суть и это всегда так до безумия интересно и красиво. В этот момент, наконец-то, к их столику подходит официантка и ставит сначала бургер для Инукавы, а уже после этого напитки. — Наоборот, — подмечает Инукава неловко, возвращаясь к своему прежнему немного нервозному состоянию, и тянет на себя лимонад, а своему собеседнику передвигает кофе. Официантка кивает и разворачивается. — Приятного тебе кофе, — улыбается Мамета и отпивает из стакана немного лимонада с помощью трубочки. — Благодарю, — коротко отвечает Шимазаки, и настороженно приподнимает чашку, отпивая. Вкус слегка сладковатый, но действительно отдаёт в апельсин. Даже какое-то приятно выдержанное сочетание. Что ж. Рё методично вздыхает и думает. Господи, ему же ничего не стоит, чтобы одним лишь щелчком пальцев растереть этого пацана в пыль. Будет конечно безусловно много крови и мяса, и нужно будет как-то незаметно исчезнуть, ещё и ауру припрятать, чтобы остальные его не нашли, но что самое забавное, Инукава даже не успеет этого осознать. Чёрт побери, этот пацан даже этого не почувствует! Он не поймет, что или из-за чего его так резко перекосило и поломало. Не выставит блок, не повернёт голову, даже не успеет подумать, потому что он не чувствует чужую ауру. Абсолютно. Совсем. Даже сейчас, когда Шимазаки его то и дело подтыкивает своей психосилой Мамета лишь слегка хмурит свои овальные бровки и чешет то место, где ему, кажется, что у него защипало и продолжает беззаботно есть свой бургер. А Рё с каким-то даже наслаждением ухмыляется резко вправо, подмечая своей аурой, каждое действие человека напротив. Он настолько обычный и до безумия простой, что Рё, просто не понимает, как Инукаве удаётся тыкать в него настолько сложными местами фразами. Наверно, поиграется с Маметой сегодня ещё пару часов и хватит с него. Так заигрался, что, аж засветился на личной встречи, и вот ради чего? С простыми людьми так забавно, потому что они настолько хрупкие. И всё равно рано или поздно все они не выдерживают. Это лишь вопрос времени, когда… — А ты любишь настольные игры? Мы с друзьями часто собираемся вместе… и… ну типа. Вдруг если тебе нравится, то… мы могли бы сыграть все вместе? — проживав половину котлеты, выдаёт ему Инукава. Рё слегка вздёргивает брови чуть вверх. — Я в таких вещах не заинтересован. — А почему? — с интересом спрашивает Инукава Шимазаки ухмыляется. Было бы, наверное, проще объяснить, сняв он, наконец, очки и растолковав одну очень важную про себя деталь. Но так ведь будет совсем не интересно. — Мне кажется это скучным и не интересным. — А во что ты такое играл? — размешивает трубочкой лёд в стаканчике Мамета. Рё ухмыляется. И не наплевать же ему, чёрт побери. — Карты, наверное, считается? Инукава посмеивается в ладошку. — Но ведь это вообще ни о чём! Есть столько интересных игр, ты бы знал! Мы постоянно с друзьями собираемся на несколько часов и продумываем разные стратегии в процессе игры. Есть на логику, есть на удачу, есть на смекалочку. — Мамета чешет голову задумчиво тыльной стороной ладони, чтобы не испачкаться, — Неужели даже в Мафию не играл? — Нет. — Да ладно! — округляет глаза Инукава в искреннем удивлении. — Ну, в неё, наверное, играл абсолютно каждый! — В любом «абсолютном» всегда есть исключения, — потягивает чашку с кофе Рё, снова делая пару осторожных глотков. — Ну, это да, но… — Мамета задумывается, пока по его рукам стекает сок от бургера. — Эй, а хочешь, как-нибудь сыграем все вместе? Это, правда, очень интересная игра! Ну, разве что… пока тебя не убьют. Особенно если тебя убивают ещё до начала первого круга убийства, просто чисто на голосовании, потому что ты слишком подозрительный. Но, знаешь, мы предпочитаем с друзьями придумывать свои собственные правила, а ещё обязательно образы и вселенную… «Какой же он чертовски болтливый» — думает Шимазаки, пока всё это слушает фоном. И не то чтобы ему внезапно стало интереснее, чем было до этого, он скорее постоянно себя спрашивает: «Почему он всё ещё сидит здесь и слушает всё это?» … — например, мы однажды, — продолжает Инукава, — взяли сеттинг киберпанка плюс средневековья. И у нас был живот робот, бабка-гадалка киборг, а ещё говорящий пёс и священник, помешанный на всём натуральном, к тому же ещё и веган, в эпоху постаппокалипсиса, как раз, когда живого почти и не осталось! А ещё там были клоны одного и того же человека, и за них играли разные люди, и была маленькая девочка семи лет, которая за всеми подглядывает, но притворяется глухой, за неё как раз играла Курата… Рё в какой-то момент, потерявший нить разговора, всё же вставляет своё слово: — Так в чём смысл игры-то? — …А, ой, извини, — неловко облизывает свои пальцы Мамета от соуса. — В общем-то, например вас шесть человек, один ведущий. Между всеми участниками тянется рандомный жребий, кто будет мафией, а кто мирным жителем. Это самый простой вариант игры. В более сложной, есть врач, комиссар, и много кто ещё. И, в общем-то, ведущий очень важен в этой игре, он говорит, когда город засыпает. То есть, когда наступает ночь, все люди закрывают глаза, а кто играет за мафию, наоборот открывает и выбирает тихо свою жертву, как-то указывая ведущему, кого следует убить. И когда мирные жители просыпаются, им говорят, кого убили, и они начинают обсуждение. Кто из всех людей наиболее подозрительно выглядит, тот и проигрывает. И так пока не вычислят мафию или не убьют всех мирных жителей. — Но ведь это очень просто, достаточно считать чужие движения рук, — хмурится Шимазаки, всё ещё не понимая в чём вся соль. — Да, но это не честно. В том плане, что, гораздо интереснее, когда ты пытаешься дойти чисто логически, кто бы мог быть мафией, — откусывает от бургера Инукава и тщательно жуёт, после чего продолжает, — То есть, например, у нас в компании как минимум. Эм. Пять эсперов, и ну, знаешь, такие люди, конечно же, могут всё заранее просчитать, а Такенака он вообще телепат. Правда почему-то сказал мне, что больше не может прочесть мои мысли и вообще-то, честно говоря, это звучало немного стремновато… — Твои друзья — эсперы? — как-то даже удивлённо переспрашивает Шимазаки. — А? Да, — вытирает салфеткой свои руки Инукава. — Предметы там всякие в воздух поднимают, Шигео как-то раз показывал, как может выращивать растения, а Шо умеет поджигать спички, без коробка. Это так круто! и… Томе ещё работает… что-то там связанное с духами. Короче говоря, экзорцистом. Правда она не эспер, но работает с крутыми эсперами. Один из них тоже иногда с нами зависает. Серидзава, а ещё круче, когда приходит Учитель Шигео — Рейген. Вот он умеет такие истории придумать к мафии, что даже, когда ты уверен, что ну он точно мирный житель, всё оказывается с точности наоборот… Ему однажды выпала мафия шесть раз подряд и никто так и не смог его разоблачить, даже Рицу! — Как интересно, — довольно улыбается Шимазаки. И ведь действительно интересно встретить человека, который знаком со всеми этими людьми. Рё как-то и не ожидал, что сорвёт такой внезапный джек-пот. А может и стоит продолжить общение? Подёргать за ниточки, слегка поманипулировать, понаблюдать. Он правда пока не понимает, что ему даёт информация о том, что его бывший коллега оказывается работает сейчас экзорцистом, сын его бывшего шефа, тоже тусуется во всей этой общей компашке, и что самое удивительное ещё и Шигео. Тот парень, с которым дрался сам Тоичиро Сузуки и проиграл. Как же давно всё это было. Но что самое интересное для Шимазаки, так это то, почему все эти люди общаются с настолько простым и ничем особо не примечательным Инукавой. В жизни он, оказывается, та ещё посредственность, в отличие от того, что из себя представлял, хотя бы в интернете. Но что самое удивительное, Рё почему-то от этого не тошнит. От других обычно начинает минут через пятнадцать-двадцать. Максимум полчаса. Но здесь, ему рассказывают какую-то несусветную хрень, и ему всё ещё не надоело это слушать. Ему, кажется, даже становится интересно, однажды, когда-нибудь и, видимо, находясь не совсем в трезвом состоянии, попробовать сыграть в эту странную игру под названием «Мафия». А с другой стороны… это было бы просто невероятно смешно, заявить он во всю эту компашку с Маметой под предлогом, что они интернет друзья и его позвали поиграть со всеми ними в Мафию. Интересно, какая бы тогда была реакция у этих людей? Это ведь чистый экстаз для воображения Шимазаки. — Тебе, правда, интересно или ты притворяешься? Просто если нет, я не буду тебе навязывать то, что нравится мне, — неловко вставляет своё слово Мамета, допивая свой лимонад. — Достаточно, для того, чтобы я действительно задумался над второй чашкой кофе. — Хочешь ещё кофе? — оживляется Инукава, — мы можем ещё заказать, я как раз не против был бы ещё взять себе какой-нибудь напиток. — Так и быть, — сдаётся Рё, чуть посмеиваясь, — давай мне радужный рай или как оно там называлось. — Зефирно-маршмеллоувый, — улыбается Мамета, — хорошо, я себе возьму лавандовый раф тогда. Он решает не дожидаться официанта, встаёт и как раз подхватывает одного из них, сообщает, чего бы хотелось добавить к заказу и возвращается на своё место. — И откуда у тебя такие друзья? — так невзначай интересуется Шимазаки. — Да просто в одной школе все учились, — пожимает он плечами. — Ну, кроме Шо, он изначально друг Рицу, младшего брата моего друга Шигео. Ну и как-то так получилось, что мы все тесно заобщались. Ну, точнее, я, Харута и Ширихико состояли в клубе телепатии, нашей главой была Курата и, ну, Такенака, тогда разочаровался в нас, что мы балду гоняем на самом деле, а не телепатией занимаемся, и решил от нас уйти. Но мы тогда не знали, что он реальный телепат и пришёл к нам заниматься реальной телепатией… ну, и, в общем, нас стало четверо, а для клуба нужно было пятеро, иначе у клуба забирается помещение и он расформировывается. Так вот. И мы позвали Шигео, но он в итоге отказался и вступил в клуб по совершенствованию Тела, но ребята оттуда разрешили нам тусоваться там. Ну и вот… если вкратце то как-то так. Чуть ли не на одном дыхании пересказывает всё это Мамета. А Рё успевает только снова вскинуть брови вверх, пытаясь не потерять нить всего разговора. Потому что слишком много событий за раз. — То есть у тебя в друзьях есть настоящий телепат? — Ну…да, — улыбается Инукава. — Правда, он этой способности не очень то рад. И я его понимаю, жутко, наверное, знать, что в головах у людей, он рассказывал, как он мучился, и ему было действительно тяжело, пока он не научился справляться со своей силой. «Значит, вариант заявиться к ним на вечеринку, не прокатит» — как-то даже разочарованно думает Рё. Телепат его точно рассекретит, прямо с порога. Все его тёмные мыслишки. Тайные планы и прочие финты. Жаль, а ведь он даже уже настроился на такой неожиданный поворот событий. — Но можно было бы стать весьма хорошим и тонким политиком. По крайней мере, вести деловые переговоры точно. Не пришлось бы гадать, что в чужой голове, — подмечает Шимазаки. — Да, наверное, но мне, кажется, Такенака не то, чтобы в восторге от своей способности. С другой стороны, какими бы они не были, это всё равно часть тебя, как не знаю, рука или нога. Или глаза, то есть ты, не ты без этого, как-то так, — задумчиво произносит Мамета. — Вот как, а что тогда насчёт людей, у которых отсутствует какая-то важная часть тела, как ты их классифицируешь? — Знаешь, я, конечно, не эспер, да и руки, ноги у меня все при себе. Но я играл за разных персонажей с разными интересными историями и пришёл к тому что, дело не в отсутствии чего-либо. Как бы, не важно, есть ли у другого что-то, чего нет у тебя и наоборот, а в том, как ты это воспринимаешь. Если ты думаешь, что это недостаток — так и будет. Но если ты будешь думать, что это просто твой старт, и твоя возможность, то жизнь заиграет совсем другими красками. — задумчиво выдаёт Инукава. — Я однажды сильно заболел и где-то месяц провалялся в больнице. Я завидовал другим людям, что они могут свободно гулять и делать всё, что им вздумается. И пока я об этом думал, мне, честно говоря, лучше не становилось, и тогда я решил погрузиться в игру на своей приставке. Я решил исследовать разные уголки мира в ней, и настолько был вдохновлён этой историей, что когда я закончил прохождение игры меня наконец-то выписали домой. Только потом я узнал, что в это время по учебе у всех была адская загрузка, из-за того, что приехала аккредитация от государства, и они ужасно завидовали тому, что у меня была такая шикарная отговорка, ещё и в приставку поиграл. И знаешь, действительно, там было тихо и спокойно. И я впервые за долгое время наконец-то выдохнул и расслабился. Так что всё очень относительно. Шимазаки в этот раз слушает на удивление очень внимательно. Почему-то сейчас он медленно начинает понимать, почему вообще однажды решил так невзначай следить за этим пацаном в интернете. Точнее так. Слегка посматривать. И не то чтобы Рё преследовал какие-либо цели на его счёт. Просто иногда, Мамета говорил что-то такое, что почему-то где-то в глубине души цепляло Шимазаки, цепляло за что-то живое внутри него. Что ещё в нём не испортилось, за годы бесконечной и беспросветной скуки, проведённые наедине с собой и собственной пустотой. Слушая Инукаву, почему-то иногда оставался в голове какой-то привкус жёсткого и аскетичного одиночества. Без прикрас и излишеств, из состояния: «Я докажу вам, что никто не достоин стоять рядом со мной». Из состояния: «Так или иначе, и тебе однажды со мной надоест общаться» «Просто потому что я всех вас знаю насквозь. Просто потому что я знаю, что никто из вас и никогда меня не выдерживает» И с этими мыслями, Рё снимает с себя очки. — Знаешь, на самом деле, я слеп от рождения, и честно говоря, ничего не вижу, и не имею ни малейшего представления о том, как выглядит этот мир.