honestly: I like you

Джисон, растянувшись на мягком диване в кофейне, вытягивает руки на столе. Лепет вокруг не прекращается — его друзья слишком взбудоражены приближающимся праздником. Середина декабря забросала их студенческий городок таким количеством белоснежного снега, что даже самый ярый ненавистник зимы не сможет не проникнуться сказочной атмосферной. Сейчас обед, поэтому за окном ещё светло. Стоит же наступить вечеру — как всё вокруг оживает в разноцветных праздничных огнях. Плевать, что праздники ещё не наступили! Ничего ведь не мешает готовиться к ним заранее, не так ли? Кутаясь в тёплую пряжу белого свитера, Хан подтягивает к себе стакан с пряным какао и делает первый глоток, когда Феликс толкает его в бок, привлекая внимание. — Так что, ты с нами загород? Сглотнув тёплый напиток и глупо обведя компанию друзей, Джисон неловко хлопает глазами. — Что? Куда? Когда? — Ну ты даёшь, — выдыхает со смешком Чанбин, ухмыляясь чужой растерянности. — Ты совсем нас не слушал? — Небось, снова мечтал о сказочной зиме? — раздаётся не менее дразнящий голос Хёнджина, сидящего около Со. — Ты так всё пропустишь. — Ну да, витаю в облаках, и что? — Джисон недовольно губы дует на друзей и подтягивает ещё ближе к себе кружку со сладким напитком. — Прослушал немного... так о чём вы говорили? Собравшиеся в обеденный перерыв за столиком люди — без вранья, самые близкие Джисону. Феликс, как самый лучший друг, всегда сидит справа от него, а около этого веснушчатого блондина место рядом из раза в раз занимает Чан — человек, старше их на целый курс, самый настоящий старший брат для их компании. Ну, это для Джисона он такой, а для Феликса — «самый лучший в мире парень». Они настолько сладкие, что Чанбин с Хёнджином нередко фукают в их сторону. Об этих двоих Джисон не может сказать ничего хорошего. До сих пор не знает, как этот дуэт клоунов попал к ним в маленькую компанию, ведь не все их шутки всегда уместны и хороши. Нет, ничего такого — Хан Чанбина и Хёнджина любит, правда! Просто из всех, они — единственные, кто нередко действуют ему на нервы своими слишком откровенными и пошлыми шуточками. Заключительным человеком в компании является парень, которого сейчас с ними нет. Ян Чонин, он же — бывший бойфренд Джисона. О, нет, у них нет неловкости находиться рядом и делить одну компанию. Они уживаются более, чем спокойно, ещё при расставании решив все их обиды и разногласия. Чонин — комфортный друг, но лишний раз Хан старается не оставаться с ним наедине. Сейчас же Чонин к ним не присоединился, решив провести время со своей новой пассией, как называет его Джисон. Вообще, Ян нашёл себе кое-кого нового спустя две недели после их расставания. Точнее, нашёл раньше, но расстался до того, как взрастил чувства к другому. У Джисона по-прежнему нет никаких обид на этого человека. Знакомиться с его парнем он, однако, совсем не спешит. — Мы говорили, — заткнув двух хохотушек грозным взглядом, Феликс разворачивается к Джисону с яркой улыбкой. — Что будем праздновать Рождество вместе. Чан уже ищет домик на посуточный съём. Ну, знаешь, чтобы не в квартире какой-то шуметь, и, уж тем более, не в общаге. — Нашей компанией? — оживляется Хан. Он даже выравнивается в спине. Тусовки со своими друзьями — это его. — Супер, я за. Алкоголь, вкусная еда, рождественский дух? Все в сборе? — Само собой! Обижаешь, — снова крякает Чанбин, наклоняясь к Хёнджину, чтобы посмеяться над чем-то своим. Всё-таки, странные эти двое. Зато свои. Комфортные, даже если с особой ебанцой. — Супер, — хлопает в ладоши Джисон, поворачиваясь корпусом к Феликсу и Чану. — Тогда я с вами. С меня и Феликса требовать только украшение дома! На большее я не согласен. — А это нечестно! — Джисон вообще удивляется, как Хван расслышал его сквозь смех. Но, вот, он серьёзнеет, хмурит брови в напыщенном недовольстве, и через стол наклоняется к Хану. — Мы снимаем дом на Рождество. Дом. На Рождество. Врубаешься? Он, скорее всего, уже будет украшен. Так что нет-нет-нет. Обязанности делим так, чтобы всем было, что делать. — Ты так бесишь, когда разговариваешь со мной, как сука, — парень шуточно замахивается на Хёнджина. Тот его, очевидно, не боится — лишь вновь заливается смехом. Тяжело выдохнув и закатив глаза, он снова обращает внимание на Чана. — Но можно же снять просто загородный дом? И без внутренних украшений. Пожалуйста-пожалуйста! Я очень люблю наводить уют в стенах. — Мужчина снаружи, — говорит вдруг Чанбин, крякая из-за тщетных попыток сдержать смех. — Мужчина создаёт стены... — ...а женщина создаёт внихуют! — дополняет Хёнджин, и оба снова заводятся смехом умирающих тюленей. Феликс, Чан и, что уж греха таить, Джисон хохочут с этого дуэта, но никак не комментируют данную цитату. — Я постараюсь поискать дом без тематического украшения, — обещает Бан, пару раз кивнув для убедительности. — Но тогда нам придётся скидываться дополнительно на создание этого... внихуюта. — Я против! — снова возмущается Хёнджин. — Я не против! — одновременно с ним говорит Феликс. Две стороны медали встречаются глазами, и Ли тяжко выдыхает. — Да ладно, там не много будет. На бухло всяко больше уйдёт. — И на еду, — поддакивает Чанбин. — А украшения есть из прошлого года, — сразу же смягчает атмосферу Джисон. — Не так много, но, в целом, хватит. Только чуточку докупить нужно будет. — Я сдаюсь, — комично вскидывает руки вверх Хёнджин и безвольной куклой опадает на спинку диванчика. Всё идёт, как нельзя, хорошо. За окном сияет яркое, но холодное зимнее солнце, заставляя улицы блестеть в белых снежных одеяниях. В украшенной к праздникам кофейне тепло и вкусно. Рядом близкие люди, задающие атмосферу смехом и шутками между обсуждениями деталей этого празднования. Джисон заметно расслабляется, принимая активное и бурное участие в создании списка продуктов для праздничного стола. Пару раз сцепляется с Хёнджином, утверждая, что ненавистные Хвану грибы они всё равно обязаны добавить в список. Какао в кружке, тем временем, постепенно заканчивается, вместе с ним — и время обеда. Скоро придётся разойтись по делам. К сожалению, учёбу, даже в преддверии зимних праздников, никто не отменял. — О, кстати, ещё одно, — говорит Чан в момент, когда компания, вроде как, уже собиралась подниматься и уходить. Он, интригуя, молчит, перепроверяя что-то в телефоне, а потом поднимает глаза чётко к Джисону. — Чонин ведь тоже с нами будет. Вы не против, если он возьмёт с нами своего парня? «ПРОТИВ.» Но кричит Джисон лишь в мыслях, пока парни вокруг активно соглашаются, не видя в этом проблемы. Проблемы-то в этом, по сути, совсем нет. Но Хан, не подумав, дёргает уголками губ и, не сумев подавить поток собственных чувств, слишком дерзко выдыхает: — Раз так, тогда и я своего парня возьму. «Что ты, нахуй, творишь?» За столом все разом замолкают, устремляя на Джисона полные удивления глаза. «У тебя нет парня, Хан Джисон!» — Парня? — первым приходит в себя Феликс. Он глупо хлопает глазами, чувствуя себя то ли обманутым, то ли виноватым за то, что выпал из жизни друга. Хотя он не выпадал. — Да, — самоуверенно отвечает он. Сам не знает, на какой силе держится его самоуверенная улыбка прямо сейчас, но никто из друзей не видит подвоха. «Молчи, Хан Джисон, бога ради. «Молчи.» — Ты снова в облаках заблудился? — хитрый голос Хёнджина нарушает неловкую, удивлённую тишину. — Какой парень? — Настоящий, блять, прикинь? — Был бы у тебя парень — мы бы уже все давно это знали, — продолжает Хван, но его игривая нотка исчезает, уступая место изумлению. — Ты что, серьёзно? «Молчи.» — Да. Серьёзно. «Сука-а-а-а-а.» — Мы просто пока не готовы были афишировать. «Я сам себе рою могилу.» — Но, раз дело зашло... «КАК ЗАТКНУТЬ СВОЙ РОТ?» — ...то я, если вы не против, тоже возьму его с нами. Заодно и познакомлю вас. Ну, это, если он тоже, конечно, будет не против. В глазах друзей читается слишком много эмоций. Чанбин смотрит так, словно у Джисона на голове выросли змеи, как у Медузы Горгоны; Хёнджин открывает рот в изумлении, словно Хан только что признался, что выиграл миллион долларов в лотерее; Чан осматривает его скорее потеряно, чем радостно и удивлённо; и только Феликс, округлив свои замечательные глаза, смотрит на лучшего друга со страхом. — У тебя реально есть парень? — одними губами шепчет ему Ли. Джисон сгоняет с себя напускную радость. Поджимает губы и виновато смотрит на Феликса. — Мне правда жаль, — шепчет Хан как можно мягче. — Мне стыдно, но я не мог рассказать раньше. «Прости, что вру.» «Но на кону моя собственная гордость!» — Ладно, — Феликс, наконец, смягчается, и тянется к Джисону, чтобы крепко обнять. — Поговорим об этом как-то потом. Но я искренне рад за тебя. — Обязательно бери его с нами, — отмирает Чанбин. Смешно нахмурившись, он, как персонаж мультика, указательным пальцем тычет в сторону Хана. — Хочу увидеть этого бедолагу. — Эй! — вспыхивает возмущением Джисон. — Почему бедолагу-то сразу? — Мне всё ещё кажется, что это прикол, — влезает в разговор Хёнджин. — Нет, ну серьёзно. Кто он? — Я же сказал, что не скажу. Сначала мне нужно с ним поговорить. — Хотя бы намекни! — Нет! — Это потому, что у тебя, на самом деле, нет парня, да? — продолжает давить Хван. — Ты нас разыгрываешь. — Делать мне нехуй? — высоко вскидывает брови Джисон, пока злость заполняет его грудную клетку. Ну, да, он врёт! Можно даже сказать, нагло пиздит! Но его друзья должны ему верить и радоваться такой новости, а не сомневаться в его словах! Наверное, именно поэтому Хан, слишком уверенно для своей скудной позиции, решает: он разобьётся, но найдёт себе парня на Рождество. Чтобы поставить на место своих недоверчивых друзей. И, конечно же, совсем немножечко для того, чтобы утереть нос бывшему. Чтобы показать, что не только на Чонина был спрос после их расставания!

***

Уже по пути на пару Джисон начал продумывать, как бы обыграть всю эту маленькую ложь более красиво. Идея, безнадёжная и отчаянная, ударила в голову слишком сильно. Глупо. Опасно. Рискованно. Но выбора нет. Главное дождаться, пока Феликс отвлечётся на болтовню преподавателя. Лучший друг, к пребольшой радости Джисона, по пути на пару не стал задавать вопросов и докапываться до истины. Он посверлил Хана тяжёлым взглядом с две минуты, но быстро переключился на лепет о чудесной погоде. Делать вид, что всё в порядке, и ты никому не врёшь — тяжело, но не невозможно. Всё внимание Ли наконец-то полностью отдаётся паре. Джисон косится пару раз в сторону друга, когда откидывается на спинку стула и опускает свой телефон на колени. Та идея, что родилась в голове, другой не сменилась, а, значит, делать больше нечего. Хан заходит в паблик их университета, ведь если и искать кого-то более-менее правдоподобного, то только тут, и быстро регистрируется в боте для анонимных комментариев. Его сообщение звучит, наверное, для многих жалко, но лишнего времени, чтобы подумать над речью и построением вопроса, у него нет — Феликс может обернуться к нему в любую секунду, чтобы задать вопрос. И тогда весь план-капкан пойдёт коту под хвост.

Анонимный комментарий Привет, студенты! Ищу человека для увлекательного путешествия за мой счёт! Единственное условие — не иметь планов на Рождество. Не за бесплатно! Все подробности напишу в ЛС, только отзовитесь!

Наживка закинута. Фитилёк подпален. Теперь только ждать, пока клюнет или ебанёт. Джисон блокирует телефон, кладёт его экраном вниз и наклоняется к своей тетради, чтобы тоже погрузиться в учёбу. Отвлечь голову от тревожных мыслей получается не сразу.

***

Когда в стенах университета колокольчиком звенит оповещение об окончании последней пары, Джисон быстро схватывает свои учебники и тетради, наспех запихивая их в рюкзак. Ему просто хочется поскорее сбежать от Феликса, чтобы тот не начал задавать много вопросов, поэтому Хан начинает оправдываться другу тем, что будет готовиться к свиданию. Ну раз уже начал пиздеть, приходится продолжать. Это всяко лучше, чем потерять лицо и случайно расколоться перед лучшим другом. Феликс его, конечно, вряд ли осудил, но без лекций по моральной этике не обошлось бы. — Кто бы это ни был, — хватает Джисона за локоть друг, разворачивая к себе. — Я надеюсь, что он делает тебя счастливым. Иначе я отрежу ему яйца — так и передай. — Ага, конечно, — неловко улыбается Хан в ответ. Друг его нервозность списывает на волнение перед свиданием, поэтому только тепло обнимает и отпускает. На улице уже темно, хотя ещё нет и пяти вечера. В этом вся прелесть зимы — заполненные яркими огнями ночи становятся дольше и холоднее. Атмосфера вокруг университета, однако, греет своей готовностью к праздникам: помимо украшенных снегом и гирляндами ёлок на территории, кто-то из рабочих постарался развесить всякую мелочёвку по стенам здания. На окнах первого этажа виднелись вырезанные из бумаги снежинки и снеговики, яркая разноцветная мишура вилась змейкой по перилам и фонарным столбам, а игрушки, держась за ветки хвойных деревьев, мелко покачивались на ветру. И как их ещё никто не пригрёб себе? Порядочные, что сказать. За пределами самого университета тоже уютно: в этом районе, помимо учебных корпусов и общежитий, раскинулись различные кофейни и магазинчики, чьи работники, безусловно, тоже украшали всё вокруг. Входы во многие заведения очертили гирляндами с тёплым светом, сквозь широкие окна можно было увидеть, что стены внутри завешали рождественскими носками, а на территории около столиков уже расположились то ли настоящие, то ли пенопластовые милые снеговики. Джисон улыбается такому общему антуражу, но шаг не сбавляет. Одна из прелестей его жизни сейчас — личная комната в общаге. Так, вообще-то, было не всегда: заселялся он сюда со своим одногруппником, который позже стал ему близким другом. Первые полтора курса Джисон и Феликс прожили бок о бок, не зная ни понятия дискомфорта, ни личных границ. Всех всё устраивало. Но под конец второго курса веснушчатый дружок выстроил крепкие отношения с Чаном. Тогда совпало так, что сосед по комнате Бана съехал в квартиру, но выписываться из общежития не стал — так Феликс и перебрался жить к любви всей своей жизни. По такой же системе, в их комнате продолжали числится Ли и Хан, но обитать здесь остался лишь Джисон. Без лжи — одному тут бывает одиноко. Спасает то, что большую часть своего дня Хан проводит в университете в компании друзей. А сейчас все эти обстоятельства так вообще играют ему на руку! Заперев за собой дверь, Джисон шагает к своей кровати. Бросает рядом рюкзак, а сам падает спиной на мягкий, белый плед, испуская вздох такой усталости, будто он только что спас мир. Ну, а кто говорил, что врать будет легко? Никто. Проблемы Джисона — это только проблемы Джисона. «И, всё-таки, нужно срочно что-то придумать.» Шанс того, что он сможет найти кого-то в преддверии Рождества — ничтожно мал, однако крохотная крупица надежды в его груди не гаснет. Прокрутив в голове ещё раз все события сегодняшнего дня, Хан, пересилив себя, берёт в руки телефон. Разблокировав, заходит в паблик университета. Находит пост, под которым оставил анонимный комментарий, и залезает туда читать чужие ответы. Как и ожидалось, многие приколисты восприняли это сообщение с полной жестокостью. Другие же реагировали либо пассивно агрессивно, либо с язвительным удивлением. Шутки, стёб, ответы пошлого формата — ничего из этого Джисона не удивляет и не обижает. Зато расстраивает. Если он не найдёт никого в стенах университета, придётся скачивать приложения для знакомств и искать фейкового бойфренда непонятно где. А там, как правило, отбитых извращенцев в сто раз больше. Незнакомец незнакомцу, если их ничего не связывает, может сделать всякое, не побоявшись. А вот когда вы учитесь в одном заведении — небольшая, но сила разборок имеется. Ки Хёншик -> ответ на сообщение от Анонимный пользователь отчаяние и отвага, ума не надо? Альфа Волчок -> ответ на сообщение от Анонимный пользователь А что сделать нужно? Я могу подарочек и не только на рождество сделать ;) Бён Ёна -> ответ на сообщение от Анонимный пользователь звучит крипово, чувак ЛюблюЭренаЙегера -> ответ на сообщение от Анонимный пользователя Что ж такого нужно сделать тебе, анонимус, чтобы за твой счёт куда-то пойти праздновать рождество? Сырная Тортилья (Мин Ын) -> ответ на сообщение от Анонимный пользователь кто-то перепутал группу универа с пабликом прошмандовок? Ничего свежего и оригинального. Одни шуточки, никто не отнёсся к этому серьёзно! Джисон щурит нос и листает ответы чуть быстрее, читая между строк однотипные ответы. «Это точно провал.» «Я в дерьме.» Джисону думается о том, что, может, уже проще просто слиться с празднования. Сказать, что заболел, и что ну аж никак не сможет разделить с друзьями радость от праздника. Неплохой ведь вариант? Но, нет. Хан не хочет чахнуть в стенах общаги, пока все будут веселиться. Запираться дома и отказываться от тусовки по собственной воле? Да никогда. Значит, нужно придумать что-то более оригинальное. Вот только что? — Боже, в пизду, — шипит он сам себе после очередного прочитанного говна, и почти выходит из вкладки комментариев. Но. Но. Кое-кто, всё-таки, цепляет его взгляд. Кот -> ответ на сообщение от Анонимный пользователь готов выслушать предложение, напиши в ЛС! Этот «кот» — первый, и, кажется, единственный человек, который ответил нормально. Который отнёсся к анонимной идее адекватно. В ответ на его слова, конечно, налетели всё те же шутники, но «кот» больше не появлялся. — Кто бы ты ни был — я тебя расцелую, — жарко шепчет Джисон, переходя на страницу этого человека. Много информации здесь нет. Пользователь, подписанный для всех остальных, как «Кот», имеет на аватарке всего одну фотку — снимок холста, на котором нарисован смешной, рыжий кот. В биографии виднеется скудное «заказ картин в лс с 9:00 до 21:00». И всё. Больше ничего. Номер телефона тоже кажется незнакомым — значит, это точно не кто-то из его друзей-приколистов. Ну, а то вдруг? Мало ли, кто-то из компании завидел это сообщение, сложил два плюс два, и решил постебаться над ним? Прежде, чем написать, Джисон заходит на собственную страницу. Проверяет то, как подписан, и то, что на аватарках нет его личных фоток, после чего ныряет обратно к незнакомцу, что протянул ему руку помощи. Писать первым, почему-то, оказалась немного волнительно и страшно. Подсознание кричит о том, что эта идея — полнейшая хуйня, но разве есть другой выбор? Собравшись с духом, Джисон, всё таки, стучит пальцами по экранной клавиатуре.

Беличья Норка привет, неизвестный спаситель моей задницы! это я писал анонимно в паблик университета. скажи, пожалуйста, сразу и честно — ты не постебаться решил?

Что удивительно, ответное сообщение от «кота» не заставляет себя ждать. Кот Привет! Нет, я серьёзно А что?

Беличья Норка ты ведь и сам видел, как много людей восприняло это с приколом я уже и не надеялся...(

Кот Ну, вот видишь? Не все с приколом отнеслись Можно услышать подробности? Джисон несколько раз перечитывает чужие сообщения, вскидывая все «за» и «против». Тревога продолжает бить по голове — вдруг это, всё-таки, какой-то новый фейковый аккаунт одного из его друзей? Таким, конечно, вряд ли бы стал заниматься Феликс, Чан или Чонин. Но Хёнджин и Чанбин? О, об этих дебилах точно не стоит забывать. Выбора, конечно, по-прежнему нет.

Беличья Норка ситуация смешная и жалкая, но я уже ступил на эту кривую дорожку, и просто не могу дать заднюю!!!!! в общем, я с друзьями еду праздновать рождество загород. там только наша компания, всего шесть людей, ничего такого, но ну, должно было быть шесть людей но будет семь. потому что мой бывший возьмёт с собой своего парня :) ну и я сдуру ляпнул, что своего тоже возьму, а у меня, ну, как можно было догадаться.............. парня нет.

Кот Какая интересная ситуация Почему ты в одной компании со своим бывшим парнем?

Беличья Норка ну, мы сначала сдружились, а уже потом начали встречаться когда расстались, мы не хотели рушить этим нашу компанию, поэтому....

Кот Поэтому ты решил убиваться по нему, будучи рядом?

Беличья Норка ЧТО? УБИВАТЬСЯ?????? да никогда в жизни.

Кот Мг, понял Для чего тебе тогда это всё? Джисон поморщился, пытаясь совладать с собственным чувством жалости. Насколько низко он пал, что готов раскрыть всю тайну-правду о себе и своих чувствах какому-то неизвестному человеку? Он даже не знает, как его зовут и как он выглядит. Отчаяние творит всякие интересные штуки. Раз хоть кто-то откликнулся, Хан обязан задержать этого человека рядом с собой.

Беличья Норка понимаешь, я уже спизданул, что у меня есть парень зачем? не знаю, но я ТОЧНО НЕ убиваюсь по нему типа, мы хорошо общаемся и дружим но мне, наверное, всё таки обидно, что он расстался со мной как раз таки из-за этого парня, которого собирается взять с собой и начал с ним встречаться спустя две недели, как мы расстались мне, наверное, хочется, ну... просто показать, что я тоже кем-то желанный да и раз я уже сказал, я просто не могу дать заднюю это не на долго, обещаю!! сразу после рождества мы разойдёмся, а друзьям я что-нибудь придумаю в оправдание

Кот Ты невероятно интересный парень, конечно Что-нибудь придумаешь? Надеюсь, не выставишь меня последним мудаком?

Беличья Норка никогда!!!!! ты и так делаешь мне огромную услугу тем, что ну, ты ещё не согласился, но....... так что?

Кот Хм... У меня нет планов на Рождество Так что я согласен подыграть Но многое нам придётся обговорить

Беличья Норка СПАСИБОЧКИ ОГРОМНОЕ да, конечно, без проблем!!!!!! тебе заранее заплатить или после всего этого???? но. если заранее, то я кину только половину от суммы за услугу

Кот Слушай, мне не нужны деньги

Беличья Норка а теперь это похоже на стёб.

Кот Точка в конце? Ахаха Как миленько, беличья норка) За меня ты, как и обещал, заплатишь в этой поездке, хорошо? Но вместо денег за услугу я... хм, как бы сказать... Я хочу попросить тебя... как... услуга за услугу Интересует? «Звучит крипово.» Но, наверное, на уровне с анонимным человеком, который искал себе другого человека, чтобы отправиться с ним бог знает куда, бог знает с кем, праздновать Рождество. Посчитав, что всё справедливо, Джисон устало вздыхает и набирает ответ.

Беличья Норка готов выслушать.......

Кот Супер! В общем, я притворяюсь твоим парнем на Рождество (детали обговорим, правда?), а ты взамен станешь моей натурой

Беличья Норка твоим- кем?

Кот Натурой Я рисую Пишу картины... как угодно И мне нужна живая натура для одного проекта

Беличья Норка это не тяжело... думаешь, равносильно? несколько дней в компании неизвестных людей притворяться чужим парнем, и несколько часов бездвижного положения, позируя художнику?

Кот Соль, собственно, в том, что мне нужна нагая натура Ну Голая У Джисона аж телефон с рук выпадает, с глухим звуком падая на лицо. Откинув от себя гаджет, Хан одной рукой трёт переносицу, а второй нащупывает мобильник. Щёки залило румянцем, и непонятно, почему: из-за жёсткого удара по физиономии, или из-за смысла прочитанного.

Беличья Норка фвуца сорри, телефон на лицо упал то есть... подожди поехать с неизвестными людьми в какое-то захолустье на рождество тоже не звучит нормально но позировать анонимному художнику... ГОЛЫМ???? а вдруг ты маньяк????

Кот А вдруг ты?

Беличья Норка справедливо, но ты стрелки не переводи-ка

Кот Ахахаахах Ты такой милый Не волнуйся, это не что-то пошлое Раздвигать ноги тебя никто не будет заставлять Так что? Или пойдёшь искать кого-то другого? «Нет.» «Такой шанс точно нельзя терять.» Отказываясь от логики и инстинкта самосохранения, Джисон с трудом пишет ответ.

Беличья Норка нет! Я я согласен, думаю но нам всё равно нужно встретиться лично и обсудить всё. и в вопросе рождества, и в вопросе натуры

Кот Конечно Когда тебе удобно?

Беличья Норка мммм завтра после трёх? и как я могу к тебе обращаться? как я тебя узнаю?

Кот Предлагаю полностью познакомиться завтра) Тогда давай завтра на четыре, адрес скину ближе к времени Ты меня узнаешь, не волнуйся Наверное, Джисону отчаяние прошибло голову насквозь, потому что он, недолго думая, соглашается. Разговор с «котом» на этом быстро заканчивается. Хан, чтобы отвлечься от всего пиздеца, который он, вообще-то, сам и создал, идёт освежиться в душ, а после него — за домашку в университете. Ну, уж как будет. Если с этим «котом» завтра всё будет слишком плохо, придётся действительно лазить в приложениях для знакомств. Но пока что? Пока что, это — лучший исход.

***

— Поклянись, что я увижу его первым! Тяжко выдохнув в трубку облако горячего пара, Джисон неловко прижимает телефон к плечу щекой, открывая перед собой дверь. — Феликс. — Нет, я серьёзно! — возмущается в трубку друг. — Я всё понимаю, но я — твой лучший друг! Вчера мы не поговорили, потому что ты убежал на свидание. Сегодня — тоже! Ты окатил меня, как и нас всех, такой новостью, а теперь просто морозишься? Ладно другие! Но я? Я, Джисон! Твой лучший друг! Раз уж такие пироги, то я обязан хотя бы первым увидеть его! — Да-да, хорошо, — отмахивается Хан, пока в груди всё неприятно сжимается от этой лжи. Он не любит врать, а особенно чувствительному Феликсу, но дело уже начато. Никуда не деться. До встречи с «котом» у него меньше, чем десять минут, а ещё нужно добежать до кофейни. — Всё, слушай, солнце, мне не очень удобно сейчас разговаривать. — Только не променяй друга на член! — Сказал Ли Феликс, — фыркает по-доброму Джисон, закатив глаза. — Я не променял! — Ты съехал от меня к члену. Что теперь скажешь? — То, что, если ты хотел, чтобы мы с Чаном трахались на соседней кровати — ты мог бы нам просто сказать. Я и не знал, что ты вуайерист. — Всё, пока, — наспех выплёвывает Джисон и быстро сбрасывает трубку, чтобы больше не слышать таких пошлостей от друга. В конце концов, ему нужно настроиться на продуктивную беседу с потенциальным фейковым бойфрендом, а не зацикливаться на чувстве вины и словах Феликса. Однажды он всё ему обязательно расскажет, но пока что нужно держать картинку красивой со всех сторон. За полчаса до конца последней пары Джисону пришло сообщение от «кота»: он назначил точное время встречи и выбрал место. Получалось так, что из-за дополнительной пересдачи он не успевал даже заскочить в общагу. Кофейня находилась недалеко, но и не так уж близко, поэтому пришлось лететь сразу к месту встречи, пожертвовав коротким отдыхом в стенах комнаты. Из ориентировочных знаков, которыми поделился «кот» — блондинистые волосы и чёрный свитер с белым котом на груди. «Похоже, он очень любит кошек,» — подумалось тогда Хану, но развивать эту мысль он не стал. Анонимный спасатель пообещал, что Джисон его узнает, ведь в кофейне людей не много, а тех, кто ещё попадал бы под описание — подавно. Больше «кот» на провокации не вёлся и информацию не распространял, так что пришлось принять правила чужой игры. Интересно, как Хан тут оказался. Искал помощь, а подписался на какие-то дразнилки. Подходя ближе к кофейне, сердце истерично ускоряется, начиная долбиться о рёбра с такой мощью, что весь воздух разом покидает лёгкие. На несколько длительных секунд мозг зацикливается на том, что, если там сейчас окажется кто-то из его друзей-приколистов — он просто развернётся и уйдёт. Нет, уедет. Куда-нибудь подальше. На край света, чтобы стереть свой позор с лица земли. «Выбора нет.» «Ну... с богом, блять.» Джисон хватается за дверную ручку и открывает её под тихий звон колокольчиков. Бариста сразу здоровается с пришедшим, на что парень лишь вежливо улыбается и кивает. Сделав два шага, Хан застывает посреди помещения и смешно осматривается вокруг. Почему здесь действительно практически нет людей в такое время — он не знает. Помимо работников, здесь сидят две девушки — брюнетка и рыжая, — и, за самым дальним столиком, парень со светлой макушкой. Ошибиться и правда невозможно — Хан убеждается в этом, когда цепляется глазами за свитер с белым ушастым животным на груди. Смелости подойти так сразу не находится, поэтому Джисон ещё некоторое время мнётся на месте, усиленно изображая, что вчитывается в меню. Телефонное уведомление его, однако, отвлекает. Кот Ты пришёл правильно И даже смотришь правильно Подходи, я не кусаюсь) Резко развернувшись на пятках, Джисон задерживает для смелости дыхание и идёт к самому крайнему столику. «Кот» поднимает на него глаза, но Хан, чтобы не провалиться сквозь землю раньше времени, отводит глаза к стоящей рядом вешалке и снимает пальто. — Прости, мне просто неловко, — тут же щебечет он, засовывая шарф и шапку в рукав верхней одежды. Повесив ту на крючок, он разворачивается и, двигаясь рвано из-за нервов, присаживается прямо напротив. «Пизда.» «Мне.» «Мне пизда.» Джисон не знает, что за человек сидит перед ним, но на мгновенье кажется, что он умер, а это — чудесный ангел, спустившийся с небес, чтобы забрать его в рай. Хотя, что там ангел? Этот «кот» похож на древнегреческого Бога, без преувеличений. Хитрые глаза сужаются в хищном взгляде, уголки фигурных губ дружелюбно ползут выше, когда «кот» рассматривает пушистое месиво перед собой. У него острые скулы и ровный, красивый нос. Чужие блондинистые волосы мягкими волнами спадают на лоб, завиваются у ушей. А ещё у этого «кота» широкие плечи и явно крепкая грудь — это виднеется даже сквозь ткань большого свитера. А. И он буквально чем-то похож на кота. — Беличья норка? — мурлычет он, и Джисон, поражённый в самое сердце, безвольно опирается о спинку мягкого стула. — Эй? Тебе плохо? — Я в дерьме, — не сдержавшись, шепчет Хан. Спустя мгновенье он понимает, что эти слова долетели до «кота» по тому, как тот смешно хмурится. — Почему? Я не в твоём вкусе, и твои друзья знают это? — пытается предугадать он, но проблема в другом. — Нет, они просто знают, что что-то такое красивое вряд ли клюнет на что-то такое, как вот это, — и, выговорившись, драматично обводит силуэт всего себя ладонями. — Они поймут, что это всё — постанова! «Кот» ничего не отвечает. На мгновенье улыбка с его губ стирается, а глаза, такие выразительные и глубокие, внимательно обводят всю фигуру Джисона. Ухмылка возвращается к чужим устам. — Над самооценкой мы, конечно, ещё поработаем, — уверенно, но негромко говорит он. — И спасибо за комплимент. — Я... ой, — то, что Джисон назвал «кота» красивым, доходит до него только сейчас. Румянец стыда и смущения мгновенно расползается от щёк к шее и ушам, и Хан, чтобы хоть как-то спрятаться, прячет лицо в ладонях. — Блять-блять-блять, какой же я дебил неловкий. Но парень, сидящий напротив, только расплывается в тёплом смехе. Именно это и отвлекает, но алую краску с кожи не прогоняет. Тяжко вдохнув, Джисон, не убирая ладоней от лица, осторожно раздвигает пальцы, чтобы сквозь образовавшуюся щёлочку посмотреть на «кота». Парень этот жест замечает, а потом делает нечто неожиданное. Приподнявшись и перегнувшись через стол, светловолосый мягко касается запястий Хана, чтобы осторожно отодвинуть руки от лица. Это простое, невинное прикосновение смущает его ещё больше. — Так, успокойся, — говорит «кот», улыбаясь уголками губ. — И давай знакомиться, наконец, — убедившись, что парень больше не спрячется от него, «кот» возвращается обратно. — Или тебя называть Беличьей норкой? — Я... это... Хан Джисон, — кое-как отвечает он. — А т-ты? — Не дрожи, я не кусаюсь, — медленно тянет незнакомец, растягивая губы в хитрой улыбке. — По крайней мере, пока меня не попросят. «Пиздец!» «Это что такое!» «Он флиртует!» «Пиздец!» «Пиздец!!!!» Видимо, выражение лица становится слишком забавным, потому что «кот» снова смеётся. — Ох, какой же ты прелестный, — успокоившись, выдыхает он. — Ладно-ладно, не буду тебя смущать. Меня зовут Ли Минхо, но можно просто Минхо. «Прелестный?????» «Ты сводишь меня с ума!!!» — А-ага... хорошо. — Так дело не пойдёт, — Ли беззлобно качает головой. — Давай сначала закажем что-нибудь, а потом продолжим, м? А то ты скоро сваришься, как рак. «Да я это прекрасно чувствую!» «Кот-искуситель!» Но вместо всего этого Джисон говорит лишь еле слышимое: — Да... Комок непонятных, трепещущих чувств стыда и смущения действительно немного исчезает, когда парни отходят к кассе. Бариста им приветливо улыбается, записывая заказ и уточняя, принести им десерты вместе с напитками, или сразу. Минхо с вопросом косится на Джисона, дескать, как ты скажешь, а после неуверенного кивка Хана отвечает работнику. К столику они возвращаются в тишине. Она продолжается до тех пор, пока им не приносят кружку стандартного латте и пряного какао, а к ним — черничный кекс и кусочек шоколадного чизкейка. За это временное молчание Джисон Минхо благодарен, ибо только оно позволило немного прийти в себя. Отогнать окончательно чувство вины за обман друзей и чувство стыда за эту позорную ситуацию получается лишь тогда, когда двойная шоколадная сладость растекается по языку. Еда успокаивает, так ведь говорят? — Ну, Хан Джисон, — Минхо делает первый шаг к их самому главному разговору. — Нам нужно обговорить много разных деталей. — Да, — кивнув, соглашается парень, и тянется к салфетке, чтобы вытереть уголки губ от сладости. — И можно просто Джисон. — А Беличья норка? — Лучше не надо. Это странно. — Мило, как по мне, но как скажешь. Джисон часто-часто хлопает ресницами, снова, почему-то, смущаясь, но старается отогнать это чувство на второй план. Он сейчас скорее на деловой встрече, нежели на настоящем свидании. Просто Минхо сразил наповал своей красотой, отобрав дар речи. И вот этот древнегреческий бог будет притворяться его парнем всё Рождество? Что же, будет чудо, если друзья в это поверят. — Давай, это... немного больше познакомимся, — тянет Джисон. — Ну, мы же должны, типа, знать друг о друге что-то базовое. — Например? — Сколько тебе лет? — Двадцать три. А тебе? — Двадцать один, — болванчиком кивает Хан, стараясь как можно прочнее закрепить эту информацию у себя в голове. — На кого учишься? Ну, понимаешь, да... — Изобразительное искусство, магистр, — спокойно повествует Минхо. Он упирается локтем в стол, чтобы потом подпереть подбородок ладонью, а второй держит кружку с латте. — Художник, если очень-очень по-простому. — Д-да, это я... помню, — щёки, как лампочки, снова загораются красным. Джисон вспоминает их странную сделку и условия со стороны Минхо. — А ты? — Что? — На кого учишься? — А, — Хан глупо хлопает глазами. Да, нужно сосредоточиться. — Я, ну, это... как его... сейчас, сейчас... короче, сценарист. На сценариста учусь, да. Четвёртый курс уже. — О, сценарист, — более оживлённо замечает Ли, но его расслабленная поза никуда не исчезает. — Значит, тебе будет не сложно придумать нам какой-нибудь сценарий знакомства? — На самом деле, я пока не думал об этом... Коротко похохотав, Минхо прерывается на глоток кофе. Самое убийственное — в этот момент он не отрывает хитрых, заинтересованных глаз от Джисона. Хан не знает, что с ним, но чужой взгляд так непривычно вгоняет в краску... Может это из-за того, что он должен будет позировать этому парню голым? — Напомни мне, где и когда будет праздноваться ваше Рождество. — С двадцать четвёртого по двадцать шестое, — покорно отвечает Джисон, не задумываясь над тем, упоминал ли даты раньше. Минхо сказал напомнить, значит, да? — Мы уедем недалеко отсюда, к какому-то дачному массиву, или что-то типа такого. Ну, там дома посуточно сдают. — Дачный массив? — Ну, как ограждённая территория с одинаковыми домиками... а что? — Ничего, — со спокойной улыбкой отвечает Минхо. — Просто не знал, что это так называется. — Ну, я не уверен, правильно ли это... — У тебя слово «ну» вместо запятых в речи? — Что? Нет... — Джисон не хочет снова сдаваться лапам стыда, поэтому, выпрямившись, коротко встряхивает кудрявыми волосами и чуть хмурится. — Раз уж мы о датах, то когда тебе нужно будет позировать? — А тебе уже не терпится раздеться передо мной? — абсолютно спокойно, словно они сейчас не обсуждают нагую натуру для рисования двусмысленными фразочками, отвечает Минхо. У Джисона от этого спокойствия сводит лёгкие — может, он неправильно расслышал? «Флиртуешь, как чёрт.» «...» «Может, мы ещё и потрахаемся, как услуга за услугу?» «Ну, так... приятный бонус.» — Что? — всё, на что хватает младшего. — Ты так мило реагируешь на всё это, — Минхо снова наклоняется над столом ближе к Джисону, пристально глядя в его глаза. — А я ещё даже не начинал с тобой флиртовать в полную силу, белочка. — Не начинал? — пищит, поразившись, Джисон, и тут же спешит заткнуть свой рот ладонями. — О боже. Боже. Я очень неловкий. — Вовсе нет. Ты милый. — Ну прекрати, — страдальчески тянет Хан и жмурится, чтобы согнать румянец, а Минхо лишь смеётся. Каким-то чудом им удаётся отойти от этого краснеющего диалога и добраться к истинной цели их встречи. Они коротко обсуждают историю их «знакомства» — сходятся на том, что познакомились в конце октября, а встречаться начали где-то в средине ноября. Дату тоже приходится выбрать и записать в заметки, чтобы правдоподобно — двенадцатое число одиннадцатого месяца. Было бы красиво выбрать дату днём раньше, но тогда было бы очень подозрительно. — Было бы романтично, — мягко протестует Минхо. — Было бы, но одиннадцатого я был весь день с Феликсом. О, к слову. О своих друзьях Джисон тоже коротко рассказывает, чтобы Минхо прикидывал, кто есть кто и кто кому приходится. Успевает даже вкратце описать характеры и рассказать парочку забавных историй, чтобы Ли был погружён в историю их дружбы чуть глубже. Ну, раз они, по их плану, встречаются чуть больше месяца, бойфренд такого болтливого парня, как Джисон, точно должен знать всё. Продумывая всё от «а» до «я», Хан заставляет их обменяться своими предпочтениями в еде, музыке и жанрах фильмов, а сам дополнительно записывает, хотя нужды не так много — их интересы много где совпадают. Может, не полностью, но всё же. Джисон объясняет такую стратегию тем, что находит очень романтичным и милым — когда пара может постоять за интересы своей половинки. Да и настоящие пары так и делают. К примеру, если Джисона не будет рядом, а Минхо скажут, что будут заказывать свинину — он просто обязан упомянуть, что его парень ест курицу. И, собственно, наоборот. А уж тем более, когда ты притворяешься фейковым бойфрендом в компании друзей неизвестного человека. Это тяжелее, потому что все люди там и так знают Джисона с головы до пят. Минхо придётся очень постараться, чтобы нигде не раскрыть себя, но он уверяет, что сможет. — Хорошо, дальше, — задумчиво покусывая губу, говорит Хан, листая заметки на телефоне. Он так погружён в работу, что не придаёт никакого значения следующему пункту: — Мне нужно знать твоё проявление любви. Ну, то есть, тактильность там, туда-сюда. — О, — за два часа разговора (которые летят безумно быстро и неощутимо), Джисон успел выучить, когда тон «кота» превращается в игривое оружие. — Рад, что ты спросил. Но прежде, чем отвечу сам, хочу узнать твои предпочтения. Теперь-то смущение возвращается в грудную клетку, встряхивая сердце с такой мощью, будто пытается заставить то качать всю кровь только в щёки. — А ну... я достаточно тактильный... и... очень прилипчивый, — надув губы из-за переизбытка эмоций, искренне говорит Хан. — Друзья знают об этом. Люблю, чтобы контакт был как можно чаще, даже если самый маленький. — То есть, всегда садиться рядом, держать ладонь у тебя на бедре, талии или плече, брать за руку, если куда-то идём, и обнимать? — безжалостно мурлычет Минхо, дерзко вскинув брови. — Что-то такое? «Боже-боже-боже.» «Да-да-да-да-да.» — Угу, — скромно отвечает младший, гулко сглотнув. — Такое. А ты?... — Ну, подыграть смогу, — дёрнув один раз бровями, отвечает Минхо. — Тем более, что ты очень милый и кажешься мягким. Тебя точно захочется касаться. Джисон аж за сердце хватается, боясь, что то вот-вот остановится. Однако это не предел возможностей сердечного ритма, потому что: — А что касается поцелуев? — Да, — бездумно отвечает Хан, будто ему предложили поцеловаться прямо сейчас. Быстро осознав свою ошибку, он вздрагивает и уводит глаза в окно. — То есть... ну... поцелуи в макушку, висок там... я это, в целом, подразумеваю в тактильности. — Хорошо. В губы? — А т-т-ты? — Говорю же, я могу подыграть так, как нужно. Чтобы никаких сомнений, — из взгляда Минхо не стирается его хищная хитрость, но улыбка становится шире, от того — мягче. — Прости, мне уж очень нужна такая прелестная натура, как ты. — Ну... я... да, наверное. Но... не часто? Мы ведь... не так д-давно знакомы. — Но “встречаемся” уже как больше месяца, — показав кавычки пальцами, подмечает Минхо. — Мне кажется, что ты, будучи прилипчивым, точно любишь поцелуи. — Это не всегда так! — Но ты похож на того, кто любит целоваться. Прямое попадание в яблочко. Или в сердце. Или в мозг. Или низ живота? В общем, Минхо своим флиртом расстрелял Джисона практически насмерть. — Если тебе... ну... будет нормально, то... да... — неловко мямлит Хан, начав загибать свои пальцы, чтобы хоть как-то заземлиться. — Но, ну, чтобы это было натурально. Не для показухи, понимаешь, да? — Конечно. Какие поцелуи тебе нравятся больше? — В к-каком смысле? — Ну, нежные? Чтобы только губы тёрлись? Или что-то более глубокое? Собственническое? Жаркое? «Блять, помолчи, богом молю.» «Иначе я согрешу прямо под этим столом.» — Или, — медленно растягивая гласные, добавляет Минхо. Молчит немного, рассматривая реакцию Джисона, словно дразнится, и только потом продолжает: — Можешь не отвечать, а позволить мне самому узнать. Проверить, так сказать. «Боюсь, что я умру сразу же, как только наши губы соприкоснуться.» «Дай бог, этого не будет.» «Я хочу ещё немножечко пожить.» «Или нет?» «Пусть сожрёт меня с косточками.» — Давай лучше так, — судорожно выдыхает Джисон и тянется к почти пустой кружке с остывшим какао. Вливает в себя остатки напитка, надеясь, что это отвлечёт. Помогает... так себе. — А тебе? — Тогда ты тоже узнаешь со временем. Смешно кивнув, младший замолкает и устремляет взгляд в поверхность стола. Сердце бьётся слишком быстро, контролировать дыхание становится всё тяжелее. Джисон старается не смотреть на Минхо, потому что знает — картинки их поцелуя, что начали рисоваться в голове, станут только ярче и жарче, когда он заглянет в глаза напротив. — Ох, а сколько уже времени! — пищит Хан, наигранно уставившись в циферблат на телефоне. — Ну, мне уже, наверное, пора. На завтра очень-очень много домашки! — Сбегаешь? — Что? Нет-нет! Просто я стараюсь учиться хорошо. — Я так сильно смутил тебя, Хан Джисон? Слова, сказанные то ли с издёвкой, то ли с удовлетворением, заставляют Джисона вскочить на ноги и потянуться к своему пальто. Вообще, ещё есть несколько моментов, которые они обязаны обговорить, но... это как-то потом. Или по переписке. В любом случае, эта встреча уже достаточно вскружила ему голову. Хан чувствует себя позорным девственником, что от правды, конечно, не очень далеко, но нетронутое тело не означает нетронутый разум. Ещё пару таких взглядов от Минхо вперемешку с его флиртом — и мозг разрисует самые развратные картинки. Ну, а кто же знал, что этот «кот» окажется таким... в его вкусе? — До завтра, Минхо! — слишком автоматически говорит Джисон, убегая из кофейни под звонкий, добродушный смех старшего. О встрече на завтра они, вообще-то, не договаривались. Хан ляпнул сдуру. За это снова стыдно. «У меня что? Разблокировался скилл языка без костей?» «Я ж и лишнего спиздануть могу!» «Боже, помоги мне пережить Рождество.»

***

Кот До завтра, значит, да? Во сколько ты свободен? Джисон почти роняет телефон, когда, выйдя из душа, получает сообщения от Минхо. Нужно бы его переименовать.

Беличья Норка я это так, не подумав ляпнул

Кот (Минхо) Значит, ты не хочешь встретиться?

Беличья Норка ты оказался слишком красивым и горячим, дай мне денёчек остыть

Кот (Минхо) Воу Воооууууу))))) В жизни ты не такой смелый, как тут)

Беличья Норка да так ты хотя бы не видишь моих эмоций!!!

Кот (Минхо) Но мне хватило первой встречи, чтобы сейчас в полной картине видеть тебя, краснеющего и смущающегося) «Демон!» Не зная, что ответить, Джисон бросает телефон на свою кровать и отходит к шкафу. Роется там, доставая свежую пижаму с рождественской тематикой. Сбрасывает полотенце с тела, чтобы переодеться. Ещё некоторое время требуется на то, чтобы повесить полотенце сушиться, после него сразу заняться уходом лица и тела. Кремушки, маслица и всякая ароматная ерунда — то, что доставляет Джисону особое удовольствие. В этом вечернем ритуале прячется успокоение его души. Ещё и пахнет вкусно, в придачу ко всему. Когда Джисон возвращается к кровати, на его телефоне красуется около десятка новых сообщений. И все от одного и того же человека. Кот (Минхо) Хэй, куда пропал?) Я снова заставил тебя смутиться? Эй, Джисон? Прости, если как-то перехожу черту? Ты передумал? Скажи, как мне не стоит делать, и я больше не буду Не пропадай( Джисон даже хихикает неловко, за что тут же даёт себе лёгкую пощёчину. Да, этот «кот» очень милый, но они встретились, как, считай, деловые партнёры. Он не по-настоящему его парень. И всё это — лишь игра. Но смущение всё равно никуда не уходит. Как и трепет под сердцем.

Беличья Норка прости, я отходил в душ нет-нет, всё в порядке я не передумал у меня есть ещё вопрос, который я хотел бы обсудить

Кот (Минхо) Мне полегчало, спасибо Что за вопрос? Оставим его на завтра, может? Джисон машет головой так, словно старший может его видеть. Сообразив и спохватившись, Хан падает на кровать спиной и начинает писать ответ.

Беличья Норка нет, давай тут

Кот (Минхо) хорошо что за вопрос?

Беличья Норка уменьшительно-ласкательные

Кот (Минхо) ???? что за вопросичек? Смех вырывается непроизвольно, сам по себе, и Хан решает, что ему жизненно необходимым озвучить это и в переписке.

Беличья Норка ВАХЗАЫХЗАХАХАХ боже какой ты хорошенький

Кот (Минхо) :) так?

Беличья Норка в отношениях бывают какие-то особые формы имени или милые клички, которыми пары называют друг друга как... что... ну как бы тебе было комфортнее?

Кот (Минхо) Давай интерактив

Беличья Норка ?????каким образом

Кот (Минхо) И я, и ты сейчас набросаем клички, которые, как нам кажется, подходят друг другу, и через какое-то время одновременно отправим Оттуда уже и выберем, что нам будет комфортнее Ну как?

Беличья Норка ты гений!! давай

Кот (Минхо) Две минуты хватит?

Беличья Норка угу

Джисон засекает время и принимается печатать то, что приходит ему на ум. Он бегло прокручивает в голове образ Минхо, подбирая то, что действительно ему подходит и как бы Хан его с лёгкостью называл бы. И спустя оговорённые две минуты, они присылают друг другу сообщения почти одновременно.

Беличья Норка варианты: кот, котёнок, котичка (вообще всё с котом, ты похож на него); хитрулька (ты хитро улыбаешься); милый, дорогой, любимый... солнышко? лис, лисёнок (всё ещё из-за хитрости), и.... пожалуй, это мой максимум

Кот (Минхо) Белочка, бельчонок, орешек, хомячок, прелесть, нежность, зайка, котёна, Хани (созвучно с твоей фамилией), попочка, кудряшка, барашек, малыш, милашка Джисон глупо таращится на перечисленные старшим прозвища, и щёки вновь краснеют.

Беличья Норка ПОПОЧКА??????????? ЧТО ЗА

Кот (Минхо) Это мило) Жопка моя Звучит же? Так что тебе нравится? Я за всё, что ты написал. Всё хорошо звучит Джисону требуется ещё полминуты, чтобы перевернуться на живот и пропищать в подушку, как маленькая, влюблённая школьница. Потом ещё несколько секунд, чтобы перечитать все прозвища и написать в ответ.

Беличья Норка бельчонок, хани и малыш в приоритете, а так мне всё нравится кроме хомяка хомяки по-тупому умирают

Кот (Минхо) Ты в ситуации с поддельным парнем тоже не по-умному оказался) Прости, милашка, ахаха Я шучу У тебя просто щёчки красивые, вот хомяки и пришли в голову

Беличья Норка я ... не знаю что тебе сказать

Кот (Минхо) Почему? Смутил?

Беличья Норка вроде и смутил, вроде и оскорбил я не хомяк!!!! >:C

Кот (Минхо) Значит, такое тебе не нравится, ахаха Я запомнил, Хани)

Беличья Норка нам же... не обязательно использовать эти имена прямо сейчас......

Кот (Минхо) Почему?))) Наоборот, нам стоит привыкнуть) Хотя у меня не возникнет труда привыкнуть. Тебя так и хочется как-то миленько назвать

Беличья Норка ли минхо!!!!!! спокойной ночи!!!!!!)))))))))

Кот (Минхо) Ахаха, говорю же) Ты прелесть Спи сладко~ — После такого я буду спать очень сладко, — бубнит Джисон, но улыбка всё равно касается его губ. С Минхо будет сложно, но... быть его голой натурой для картины после всего этого — будет ещё сложнее. Джисон сам загнал себя в эту ловушку. Теперь ему никуда не деться.

***

Время до Рождества бежит, как бешеное. Непонятно, что так выматывает: активная сдача всех хвостов по учёбе перед праздниками, или друзья, которые то и дело подшучивают над анонимным парнем Джисона. Хан, как и требуется, не ломается. Лишь продолжает хитро говорить о том, что они сами с ним увидятся и познакомятся, пока внутри всё холодеет от страха — вдруг где-то проболтается или использует не ту эмоцию? Последний раз с Минхо он виделся в пятницу, а все выходные у старшего были забиты. Тем не менее, они частенько, можно даже сказать, регулярно, общаются по переписке, чтобы привыкнуть друг к другу хоть немного. Ну и для закрепления придуманной истории, конечно же, тоже. Выехать загород с компанией они должны утром двадцать четвёртого числа. Сдав последний предмет до полудня понедельника, Джисон сразу же летит в общагу, собирать вещи в тревожном предвкушении. Чем ближе Рождество, тем больше появляется вопросов, ответы на которые не придумываются так сразу. Что взять с собой, чтобы носить там? Что взять, чтобы спать? Нужно ли тащить всю косметику для ухода и пахнущие крема, или этого будет слишком много? Что касается одежды — Джисон обычно выбирает что-то простое и комфортное. Но. Так он делает лишь тогда, когда одинок. Его друзья ещё со времён отношений с Чонином знают, как Хан любит посветить своей фигурой перед тем, кого любит. И если уж Джисон едет с друзьями и со своим парнем, гардероб на три дня он должен подобрать подобающий его характеру. Вот только... как на это среагирует Минхо? Сдавшись под натиском мыслей, парень оставляет чемодан лежать посреди комнаты незаполненным, а сам ползёт к кровати, грозно плюхается на неё и берёт в руки телефон. Не долго думая, он заходит в чат с ребятами.

Беличья Норка ненавижу собираться и уезжать куда-то аж на целых три дня и две ночи что мне брать с собой????

Ян Чонин средства гигиены и одежду еду мы купим по дороге в чём проблема?

Беличья Норка это не так легко, как ты думаешь!!!!!!! одежду это не ПРОСТО ОДЕЖДА ты не понимаешь!!!

Солнышко Ликс джисони, наверное, думает, что такого взять с собой, чтобы соблазнить своего загадочного парня) Придурок Бин ага, выдуманного)))))) Хёнджин. фааантаааазёёёёёр Придурок Бин ТЫЫ МЕНЯ НАЗЫВАААЛААА

Беличья Норка вы бесите даже в переписке :с

Солнышко Ликс не обращай внимания хочешь, я могу прийти к тебе и дать пару советов? и одолжить что-то со своего гардероба Чани можно не надо?

Беличья Норка а что не так???????

Чани я понимаю, о каких вещах он говорит простите, но феликс и все секси финтифлюшки, которые принадлежат ему — только мои

Беличья Норка да я и не собирался!!!! я вообще один справлюсь просто мне нужно выговориться

Хёнджин. а парню своему почему не выговоришься??? потому что он вымышленный?????))))) Придурок Бин слушай это хорошо если так вот если бы его парнем была его вторая личность..... брррр Хёнджин. селфцест, получается???

Беличья Норка придурки

Чани КСТАТИ! раз уж все тут, то давайте вместе вспомним, где когда и во сколько встречаемся Ян Чонин среда, двадцать четвёртое, семь часов утра встречаемся у главного входа в университет чан и чанбин на машинах, да? больше никто не на машине? У Джисона резко колет в сердце от этого вопроса. Он и не интересовался у Минхо, есть ли у того авто и водительские права. А это, между прочим, важная деталь! Стараясь не выронить телефон из рук, Хан резко переходит в переписку к своему фейковому бойфренду.

Беличья Норка МИНХО СРОЧНО

Кот (Минхо) Боже, напугал Что случилось?

Беличья Норка у тебя есть права и машина????????

Кот (Минхо) да, а что нужно?

Беличья Норка мы едем на двух машинах нас рисуется восемь человек и в целом мы поместились бы, но если хочешь??? наверное???? мы могли бы поехать на твоей чтобы тебе было комфортнее

Кот (Минхо) Или тебе Я не против

Беличья Норка отлично!!! тогда я напишу ребятам об этом!!! траты за бензин тоже покрою

Кот (Минхо) Откуда у тебя столько денег, прееелееесть Договоримся о другом способе оплаты)) Ничего не ответив на самый очевидный флирт, который всё ещё невероятно смущает, Джисон перепрыгивает обратно в чат с друзьями и даёт ответ. Потом, на всякий случай, напоминает Минхо о плане их встречи снова. Старший пишет что-то ещё, но Хан возвращается к предыдущей задаче. Вещи в любом случае нужно собрать. Предупреждать Ли заранее о выборе открытой одежды и причине, почему он взял с собой именно такую, парень не решается. Дескать, проще сначала всё выбрать и сложить, а уже потом, оценив масштабы, расставить всё по полочкам в переписке. Две ночи и три дня — не так уж и много, но Джисон всё равно задумывается над выбором нарядов слишком серьёзно. Ему нужно что-то, что было бы тёплым, но при этом элегантным и красивым, ещё что-то из праздничного, а также простая одежда для ленивых, похмельных утренних часов. С вещами для сна Хан почти что сражается, разрываясь между закрытыми штанами и короткими шортами. Если он приедет с мешковатыми пижамными штанами — его друзья всё поймут и начнут подшучивать. Они ведь знают его, Джисона, как облупленного. Но в таком варианте было бы спокойнее ложиться с Минхо в одну кровать — а они будут, чтобы играть пару. Это уже обсуждалось — у Ли нет никаких претензий. Если Джисон выберет короткую и открытую пижаму — друзья и глазом не поведут, привыкнув к любви Хана оголять свои бедра, руки и талию перед тем, кого он хочет соблазнить. А своего парня ну точно-точно захочется соблазнить — это очевидно. Но в этом же варианте с Минхо будет более неловко... ну, это ведь чистый разврат! Не сказать, что сам Джисон против, если Минхо к нему немножко попристаёт в кровати, ведь, всё-таки, старший нереально красивый и в его вкусе, но ведь некомфортно может быть именно Ли. Не хочется причинять ему ещё больше неудобств. Взять два комплекта? Тоже не вариант — это займёт слишком много места. Ну, может, не слишком много, но... всё равно нет! Вдруг кто случайно завидит знакомые, помотанные жизнью пижамные штаны Джисона? Тогда они тоже всё поймут. — Ай, в пизду! — ругается сам с собой Хан, доставая пижамный комплект открытого формата, и, наспех, чтобы не видеть, запихивает его в чемодан. — Если нужно будет — попрошу у Минхо его одежду. Закрытую какую-то. И романтично, и моё тело никого не напрягает. Да. Именно. Так и поступлю. Остальной сбор вещей проходит, в целом, без проблем. Косметику для ухода за кожей, как и другие средства первой гигиены, как например зубную щётку, Джисон закинет уже непосредственно в день отъезда. А пока что чемодан можно поставить в углу комнаты, ведь ещё одни сутки спокойной жизни у него есть. Можно немножко подышать.

***

Вечером перед выездом Джисон узнаёт, что Минхо живёт не в общаге, а в квартире неподалёку, поэтому утром двадцать четвёртого числа должен будет подобрать его у входа. Вообще, в этом же общежитии живут ещё Чан с Феликсом и Чанбин с Хёнджином, но, благо, разница в несколько этажей позволит Хану незаметно сбежать к Ли. Почему он волнуется об этом? Джисон не знает. Наверное, ему просто не хочется напрягать своего поддельного парня просьбой подняться к нему и помочь спустить чемоданы, а если друзья увидят, что он тащит такой вес сам — точно усомнятся в этих отношениях. Такого допустить нельзя. Ложась в кровать, Хан ставит себе будильники с напоминаниями на утро, потому что знает себя: у него уже получалось успешно забыть закинуть в сумку зубную щётку после утренних процедур. Повторять этого не хочется. Перед сном друзья оживают в общем чате, чтобы напомнить о времени сбора. Чанбин с Хёнджином снова начинают разгонять шутки, но Джисон их уже не читает — блокирует телефон и кладёт его в сторонку. Уснуть сразу не получается. Волнение о предстоящих трёх днях начинает разрастаться в груди с такой силой, что в какой-то момент становится тяжело дышать. Пытаясь выровнять дыхание, парень переворачивается на бок и врезается глазами в стену перед собой. По правде говоря, ему стыдно. Стыдно за то, что он врёт, за то, что заставляет неизвестного человека помогать ему. Не за бесплатно, конечно же, но всё равно ведь праздники. Но больше стыда его грызёт страх того, что что-то пойдёт не по плану. Уже с завтрашнего утра они с Минхо должны начать свою актёрскую игру, и Джисон не уверен, к чему это вообще приведёт. Может, они раскроют себя раньше положенного — тогда это будет полный крах. Провал вселенских масштабов. В итоге первый будильник звучит тогда, когда Хан, как кажется, только-только проваливается в сон. Бессонная ночь могла бы сказаться на возможности функционировать, но после громкого звука мобильника сердце заходится ещё быстрее. Джисону ничего не остаётся, кроме как встать и пойти в душ, чтобы начать приводить себя в порядок. Закончив с водными процедурами, Хан собирает косметичку нужных уходовых и гигиенических средств, закидывает её в чемодан и с трудом его закрывает. Внимание привлекает звук уведомления с телефона, оставшегося лежать на кровати. Там Джисон сначала не находит ничего интересного: Чан, как самый ответственный из всех, уже будит тех, кто ещё не проснулся, чтобы им не пришлось переносить время. Джисон отвечает коротким «я встал» и почти кладёт телефон обратно, но приходит ещё одно сообщение. Более волнующее, будто бы. Потому что от «кота». Кот (Минхо) С добрым утром, Хани Уже не спишь? Во сколько к тебе подъехать? Позабыв о других заботах, Джисон падает животом на кровать и поудобнее берёт гаджет в свои руки. Нервно кусает губы, волнуясь о предстоящей поездке, но быстро печатает ответ.

Беличья Норка с добрым уже не сплю а когда ты будешь готов?

Кот (Минхо) Я уже готов Тебе нужно с чем-то помочь? Я могу раньше приехать У тебя тяжёлые сумки?

Беличья Норка у меня чемодан и рюкзак с сумочкой

Кот (Минхо) Чемодан? Серьёзно? На три неполных дня?

Беличья Норка мне так удобнее!!!!!! а ты что, без чемодана?

Кот (Минхо) Все мои пожитки вместились в дорожную сумку Значит, чемодан Большой, тяжёлый? На каком этаже ты живёшь?

Беличья Норка на четвёртом... да я сам спущу, не волнуйся

Кот (Минхо) Ты не хочешь меня напрягать, или не хочешь, чтобы я узнал, где ты живёшь?

Беличья Норка ты уже знаешь

Кот (Минхо) Но комнату твою ведь не знаю) Ладно, если боишься, то я могу просто подождать на этаже

Беличья Норка ли минхо____( ты слишком... милый вжился в образ парня!

Кот (Минхо) Ахахаха Так что, я подъеду и помогу тебе?

Беличья Норка ну, если хочешь

Кот (Минхо) Буду через минут двадцать Устроит?

Беличья Норка отлично! комната 416 постучишься

Стараясь много не думать, Джисон удаляется быстро одеваться и собирать последние необходимые вещи. Запихнув себя в синие оверсайз джинсы и белую, пушистую кофту, парень ловко собирает в рюкзак все зарядки, наушники, несколько блокнотов и бумажник. В последний запихиваются деньги из копилки, чтобы, во-первых, хватило скинуться за двоих, и чтобы было за что покупать всякое нужное в поездке. Время летит как-то слишком беспощадно быстро. Джисон успевает расчесать волосы и закинуть расчёску в рюкзак, как комната заполняется тихим тройным стуком. Сердце ахает и падает в пятки. Парень вздрагивает, разворачивается к двери, и бежит открывать. «Кот» на пороге мило, словно даже сонно, улыбается. У Минхо волосы пушатся, несколько светлых волосинок смешно торчат в стороны, остальные же — опадают на лоб и брови. На нём дутая чёрная куртка и такого же цвета спортивные штаны, которые по странному сочетаются с ботинками на массивной подошве. Джисон взволновано сглатывает ком в горле и отходит назад, чтобы старший прошёл внутрь. — И тебе привет, — весело говорит Ли, закрывая за собой дверь. — Ого. Этот чемодан больше, чем ты сам, бельчонок. Смущение ползёт на щёки красными пятнами. Так-то, к милым обращениям от этого ангела нужно привыкнуть как минимум на следующие три дня. — Зато там всё нужное, — неловко мямлит Джисон. — Ты бы его сам не спустил отсюда, — добродушно хохочет Минхо. — Тащи его сюда, чтобы я не разувался. И одевайся, будем выходить. По времени как раз. Глупо кивнув, Хан привозит чемодан ближе к выходу, туда же ставит рюкзак. От старшего он отворачивается, чтобы влезть в ботинки и потянутся за белоснежной курткой. — А сумка? — Что? — Джисон смотрит на Ли через плечо, замечая, что тот взял не только чемодан, но и рюкзак себе на плечо закинул. — Ты писал, что у тебя чемодан, рюкзак и сумка. А где она? — А, — Хан краснеет ещё больше от того факта, что Минхо всё запомнил. Хотя, наверное, это входит в обязанности фейкового парня. — Она в рюкзаке. Я беру её с собой, чтобы, когда гулять будем, не таскать с собой рюкзак. Ну, она маленькая, удобная, и... ты, типа, понял, да? — Очаровательно, — отвечает ему Минхо и снова смеётся. — Понял я, да. Ты готов? Джисон застёгивает куртку и кивает. Выходят из комнаты они молча, только скрежет замка звучит в пустом, утреннем коридоре. Заперев дверь, Хан прячет ключ в карман, решив, что в рюкзак закинет их чуть попозже. На улице оказывается холодно. Под ногами хрустит снег, а ветер воет в верхушках деревьев. Оно и не странно для такой сказочной, белоснежной зимы. Идя по небольшой парковке, Джисон бегло осматривает машины, пытаясь найти номера Чана и Чанбина. — Что ищешь? — заметив чужой взгляд, интересуется Минхо. — Смотрю, не отъехали ли ещё ребята к центральному корпусу, — бездумно отвечает Хан. — А они тоже в этой общаге живут? — удивляется Ли. Джисон этому значения не придаёт, согласно мыча в ответ. — Зачем тогда встречаться около универа, если отсюда можно поехать? — А? А. А тут просто не все живут, — наконец, поясняет Хан. — Чонин со своим парнем съехали на квартиру. Чтобы не заставлять их идти аж сюда, к общаге, — а от из дома это дальше, чем к главному корпусу универа, — решили встретиться там. Да и оттуда проще сразу выехать. Так что... — Должны ли мы подождать их, чтобы поехать к универу вместе? — Нет. Да. Не знаю... Минхо снова отвечает тихим, но безумно тёплым смехом. Из-за него на губах Джисона рисуется невольная улыбка, и младший спешит спрятать её за воротником, не имея ни малейших объяснений своим чувствам. На него так нервозность влияет. Да. Именно она. Машина старшего выглядит дорого, но Джисон в марках и моделях не разбирается. Он смотрит, как Минхо ставит чемодан в багажник, а рюкзак закидывает на заднее сидение. После этого Ли на пару секунд садится в салон, чтобы завести двигатель и прогреть автомобилю всё изнутри. Джисон, из-за смущения и стыда, остаётся снаружи, продолжая вглядываться в чужие машины. От нового холодного ветра он вздрагивает, но не двигается с места. В какой-то момент рядом появляется Минхо. Он открывает дверь пассажирского и свободной рукой указывает туда. — Что? — Открываю дверь принцессе, — с беззлобной усмешкой поясняет Ли. — Ну же, ты ведь замёрз. Сядь погрейся. — Я... не замёрз, — хмыкает Джисон и стыдливо уводит глаза в сторону. — Я тут подумал, давай, наверное, всё-таки отъедем к университету, чтобы... мы там уже и познакомились все вместе. — Хорошо. Тогда запрыгивай. Внутри машины приятно пахнет — это первое, на что обращает внимание Джисон. Пахучка, висящая на зеркале заднего вида, источает тонкий, приятный запах каких-то цветов, а не грубый неприятный аромат «ледяных мужских скал». Джисону в целом не нравятся ароматизаторы для салона, от них ему всегда тошно. Но у Минхо хороший вкус. Когда старший садится на водительское и захлопывает дверь, Хан, вспомнив об одной детали, которая не давала ему уснуть, тянется назад за рюкзаком. Уложив тот на колени, он прячет ключи от комнаты в кармашек, после чего достаёт кошелёк. Минхо все его действия сопровождает заинтересованным, неотрывным взглядом. — Я тут это, — чуть тише бубнит Джисон, пересчитывая деньги в бумажнике. — Взял побольше денег. Я тебе сейчас дам, но это, так сказать, не официальная оплата, а типа... сделаешь вид, что это твои деньги, окей? Типа, заплатишь там за меня где-то, всякое такое... романтичное... ну, как пары делают. — Дашь мне тут или на заднем? — Что? — не уловив подвоха, Хан обращает свои круглые глаза на старшего. Когда же в эмоциях Минхо читается ухмылка, а брови чужие с вызовом дёргаются вверх, Джисон краснеет ещё больше, до распалённого жара в грудной клетке. — Эй! В салоне звучит песнь чужого смеха. Минхо опускает веки и откидывает голову назад, а Джисон прячет глаза в бумажнике. Мозг начинает наполняться дозой новых мыслей, более непристойных и горячих, которые в паре с тревожными создают просто невероятную бурю. «Так-то...» «Я был бы не против тебе дать.» — Ладно-ладно, прости, белка, — успокаивается старший. — И не надо мне пока что твоих денег. После поездки дашь всё, что нужно будет. — А на бензин? — Я потом всё высчитаю и скажу тебе. Идёт? Джисон чуть щурится, косится на расслабленного Минхо, но кивает и прячет бумажник обратно. — Ладно, — кивает Хан. — Тогда... поехали, наверное? До самого университета они молчат, но тишина ощущается приятной. Тихое мурлыканье мотора и тепло салона убаюкивают, заставляя веки налиться свинцом. Голова, тем не менее, не перестаёт перекидывать с угла в угол тревожащие вопросы и переживания. Чем ближе они к центральному корпусу — тем больше Джисон сходит с ума. Минхо, на удивление, выглядит спокойным, как удав. Паркуется у центрального корпуса и просто утыкается в телефон, пока они ждут друзей Джисона. Хотя такое безразличие, скорее всего, весьма ожидаемое — это ведь не Минхо нужно, чтобы компания ничего не поняла. Он делает это за деньги. Подыгрывает. У него нет никаких тревог на этот счёт. Вскоре в поле зрения появляется знакомая и не-очень макушки, вместе с ними рядом с автомобилем Минхо паркуются ещё два — Чана и Чанбина. Джисон мягко стучит по плечу старшего, привлекая его внимание, и кивает на выход. Всё же, им всем нужно познакомиться. — Ого, Джисон не проспал? — громко удивляется Хёнджин, выплывший с пассажирского. — Что-то новенькое. — Я, вообще-то, пунктуальный, — фыркает Хан и скрещивает руки на груди. Он остановился перед машиной Минхо, а посему все друзья устроились там же. Идущие с другой стороны Чонин со своим парнем тоже движутся непосредственно к ним. — Ага, а как же, — продолжает подшучивать Хёнджин, но затыкается сразу же, стоит дверце со стороны водительского открыться. Минхо выходит из машины так, будто он абсолютно в своей тарелке — желает всем доброго утра, улыбается приветливо, и тут же останавливается рядом с Джисоном. Представившись, Ли коротко жмёт руку каждому из компании, и даже Чонин не заставляет себя ждать. Свою нервозность Джисон старается не выдавать, но всё равно осматривает, кто и как реагирует на Минхо. Чан и, как оказалось, Сынмин — новый парень Чонина, — выглядят настолько спокойно, словно они вовсе не познакомились с новым человеком, а знают его уже давно. Феликс выглядит восторженным, молча, словно с материнской любовью в глазах смотря то на друга, то на его тайного парня. Чанбин и Хёнджин неприкрыто в ахуе, и благодаря этому пока не открывают своих ртов. Эти двое, видимо, пока не могут осознать, что парень Джисона — не выдумка. А вот Чонин осматривает Минхо с лёгким недоверием. Для незнакомого человека эта эмоция незаметна, но Джисон ведь знает его лучше всех. После такого короткого осмотра Джисон позволяет себе тихо выдохнуть и взглянуть на Сынмина. Он выше, чем Хан, и точно отличается от него. Ни малейшей схожести. А Джисон думал, что он — типаж Чонина, а, значит, его новый парень будет чем-то, но на него похож. Увы и ах. Всё мимо. «Интересно, думает ли он о том же?» Джисон бы и рад погрязнуть в своих мыслях ещё больше, но у Хёнджина вдруг возвращается дар речи. К пребольшому сожалению. — Извини, как ты сказал? — тянет Хван, привлекая к себе внимание блондина. — Минхо, да? Ли Минхо? Ты, случайно, не сын актёра? — Нет, — с дружелюбной улыбкой жмёт плечами Ли. — Жесть... ты такой красивый. — Это мой парень, — Джисон высовывается из-за плеча Минхо и строго стреляет в Хёнджина глазами. — Даже не думай. — Я, кстати, пока немного в ахуе, что... — рот Хёнджина резко затыкается ладонью стоящего рядом Чонина. Это удивляет всех, но вопросов никто не задаёт. — Мило смотритесь вместе, — с какой-то странной улыбочкой говорит Ян. — Надеюсь, и Сынмин, и Минхо смогут влиться в нашу компанию. — Согласен, — сразу же подключается Чан, заулыбавшись. — Очень приятно с вами, парни, познакомиться. Давайте теперь в путь? Коротко согласовав, кто с кем едет, ребята рассаживаются по машинам. Вообще, Чонину с Сынмином, как и Джисону с Минхо, было бы проще ехать отдельно, однако машины ни у бывшего, ни у его нынешнего парня нет, а садится за чужую — Чанбин любезно предложил свою, — Ким категорически отказался. Да, права у него, как оказалось, есть, но брать ответственность за чужой автомобиль он не хочет. Из благих побуждений их не стали садить к Хёнджину с Чанбином, а поэтому они устроились с Феликсом и Чаном. «Слава Богу.» «Так всем будет спокойнее.» Машины выехали на дорогу, и Минхо был заключительным в этой цепочке, так как не знал, куда им нужно ехать. Навигатор ему всё равно будет подсказывать на случай, если они оторвутся, но пока трафик не так загружен — это самое лучшее решение. Джисон снимает с себя куртку и закидывает её назад, решив, что в салоне достаточно тепло. Чуть съехав по сиденью ниже, он обнимает себя за плечи и долго, задумчиво смотрит в окно. — Волнуешься? — прерывает тишину Ли. — Если честно... очень... — Я сделаю всё, что в моих силах, — спокойно замечает Минхо. Он косится на Джисона и зачем-то подкручивает печку ещё больше. — Не волнуйся, у нас всё продумано. Они не узнают. — Я боюсь спалиться. — Главное — не проболтаться, а по твоим реакциям они могут делать любые выводы, — расслабленно мурлычет старший, не отвлекаясь от дороги. — Тем более, мы, по легенде, встречаемся всего-то чуть больше месяца, так что... даже неуверенность и робость в действиях можно будет списать на то, что мы не так много вместе. Всё равно ведь нужно привыкнуть, да? — Да, — судорожно выдыхает Джисон. Тело прошибает мелкой дрожью, потому что Минхо, как ни в чём не бывало, кладёт свою ладонь чуть выше его колена. — Тогда начнём привыкать уже сейчас, — без игривости говорит Ли, но пальцами мелко барабанит по бедру. — Я не буду к тебе приставать, не бойся. «А вдруг я хочу, чтобы ты ко мне поприставал?» — Д-да, хорошо, — часто-часто моргает Джисон и прячет свои красные щёки в окне. Как бы там ни было, а равномерный гул автомобиля и последствия бессонной ночи начинают брать вверх. Спустя минут десять ладонь Минхо на его бедре начинает восприниматься, как что-то само-собой разумеющееся, как что-то своё, привычное. Комфортная тишина прогоняет все мысли и эмоции, после чего утягивает Джисона в сон. Весь путь к домику он так и проспит, с прикосновениями Минхо и в обволакивающем тепле. Не проснётся даже тогда, когда ребята сделают остановку на заправке.

***

Большой двухэтажный дом встречает компанию парней расчищенной от снега дорожкой и большими сугробами вокруг. На территории виднеется открытая беседка, качели и низкие туи, высаженные вокруг дома. Джисон вылезает из тепла машины и моментально зевает в морозный день. Друзья уже активно достают из багажников покупки, и только в этот момент сознание Хана проясняется. — Стоп, а когда... — не успевает он договорить, как рядом вырастает Минхо. Чужая рука ловко ложится на талию и прижимает ближе к себе, а короткий поцелуй селится где-то в виске. Джисон, не привыкший к такому, краснеет под пристальными взглядами друзей и спешит отвернуться к Ли. — Когда успели заехать в магазин? — Ты спал, — тихо мурлычет блондин, пока сдержанная улыбка играет в уголках его губ. — Мы решили не будить тебя. У Джисона внутри всё в миг обрывается и, заледенев от страха, летит в пятки. Это означает, что пока он отдыхал в машине, Минхо был вынужден вливаться в компанию его друзей самостоятельно. Нигде ли он не проболтался о том, что всё это — просто план Хана? Звучал ли уверенно и смело? Не услышал ли чего провокационного о нём, Джисоне, от друзей? «Блять-блять-блять.» «Не нужно было мне засыпать.» Минхо мигом ловит его реакцию, почему пальцем свободной руки тычет в складку меж бровей, чтобы разгладить её. — Успокойся, белка, — тянет он ещё тише. — Всё было хорошо. — Л-ладно... Чан зовёт их помочь с пакетами, и Джисон временно переключает мысли на физическую работу. Пакетов много, к ним добавляются чемоданы с сумками, и перетащить всё в снятый дом за раз не получается. По внешнему виду кажется, словно ребята приехали сюда не на три дня, а на пару месяцев. Ну, как говорится, гулять, так гулять. Внутри дом оказывается просторным, но не самым уютным из-за отсутствия зимних декораций. Единственное праздничное тут — купленная накануне ёлка, заполнившая всё пространство своим свежим запахом, но и та не убрана в праздничное одеяние. Первый этаж кажется до жути холодным и большим: слева и справа от входа виднеются двери в разные уборные, по словам Чана, а всё остальное широкое пространство занимает соединённая с кухней гостиная. С правой стороны раскинулся широкий диван и несколько кресел, прямо перед камином, встроенным в стену одной из ванных комнат, рядом ещё находится тумба с телевизором. Чуть левее от центра этого помещения, где-то у лестницы на второй этаж, виднеется длинный стол, рассчитанный на большое количество людей. Ёлка раскинулась как раз перед спуском со второго этажа, и возвышалась к высокому потолку. Бегло окинув дерево взглядом, Джисон быстро приходит к мысли о том, что им точно понадобится какая-то стремянка, чтобы украсить её до верхушки. — А игрушки? — сразу интересуется он, обернувшись к Феликсу. — Мы докупили, — успокаивает Ли. — Не волнуйся. — Так, давайте разберём спальни и ещё пару часов подремлем, — более громкий голос Чана привлекает к себе всеобщее внимание. Он указывает пальцем на лестницу. — Там четыре спальни с двухместными кроватями и ещё одна ванная комната. Отдельная, конечно же. Как будем решать, кто и где? — Погодите, все кровати двухместные? — влезает в диалог удивлённый Хёнджин, а потом комично показывает на себя и Чанбина. — Вы, кажись, слегка забываете, что мы — не пара, как вы все! — А разве вместе спят только пары? — удивляется Чонин. — Ты не понимаешь! — Хван драматично вскидывает руку и прячет глаза в сгибе своего локтя. — Чанбин — настоящая прилипала, ещё и с грудой мышц! Он меня задушит во сне! Я даже не доживу до Рождества! — И слава богу, — тихо бурчит Джисон явно в шутку, и Хёнджин, уловивший его слова, точно так же в шутку бросается на него. Под громкий смех Чанбина и короткое хихиканье Чана Хан убегает от друга по всему пространству, пока не додумывается в один момент за кем-то спрятаться. Вариантов много, и, возможно, он бы выбрал кого-то из знакомых, но раз уж у него теперь есть парень — нужно подыграть. — Спаси! — пищит, подпитанный лёгким адреналином от преследования, Джисон, влетая за спину Минхо и крепко хватаясь за его плечи. Возможно, Джисону на самом деле жаль, что он втянул в этот цирк совершенно незнакомого человека. Во всю эту ситуацию и конкретно в эту сцену — тоже. Наверное, Минхо стоило бы дать время немного освоиться, а не сразу вот так прибегать к нему. Блондин, однако, дерзко подняв уголки губ, хватает летящего Хёнджина за плечи и ставит перед собой, тем самым не давая возможности достать до Джисона. В этот момент смех тоже замолкает, но не из-за напряжения, а из-за интереса — Чанбин затыкает себе рот рукой и выжидая смотрит на эту картину. — Пусти меня к нему! — возмущается, веселясь, Хван. — Он пожелал мне не дожить до Рождества! — Если ты захочешь тронуть моего Хани — тебе придётся сначала разобраться со мной. Осилишь? В тоне Минхо слышится такая же игривость, что и полагается ситуации. Он ухмыляется Хёнджину дерзко, с вызовом поднимает брови, но из-за таких романтичных слов остальные ребята, наблюдавшие со стороны, начинают тихо улюлюкать и вслух умиляться. Джисон тотчас заливается румянцем и чисто по какому-то инстинкту «исчезнуть с глаз долой» прячет лицо в спине блондина, где-то между лопаток. — Это всё недосып, — по-доброму замечает Чан, когда Хёнджин отходит от этих двоих. — Выливается в необоснованную гиперактивность, прямо как у маленьких детей. Так что давайте вернёмся к вопросу с делёжкой комнат. — А они там разве не одинаковые? — робко кивает на лестницу Сынмин. Он, кажется, единственный чувствует себя неловко во всей этой суматохе. — Не совсем, — Бан хватает свою сумку и чемодан Феликса, двигаясь ближе к лестнице, но не спеша подниматься наверх. — Немного отличаются по размерам и мебели. Ну, точнее, наборчики там одинаковые: в каждой комнате есть кровать, шкаф и тумбочки. Просто где-то больше места развернуться, а где-то меньше... — Я бы хотел комнату побольше, — высказывает своё мнение Чанбин. — И я, — замечает Феликс. — Мне... — Чонин коротко смотрит на Сынмина, мягко и вопросительно, а потом, получив какой-то ментальный ответ, возвращает глаза к Чану и кивает. — Нам без разницы. — Тогда наперегонки? — предлагает Хёнджин. — Никаких гонок, — обрывает веселье Чан. — Сейчас разберёмся. Отоспимся пару часиков и потом поделим обязанности. «Разберёмся» получилось весьма странным — Хёнджин с Феликсом всё равно понеслись на второй этаж первыми, а Джисон, чтобы хоть как-то скрыть свою смущённость, решил погнаться за ними следом. По абсолютной случайности получилось так, что для себя и своего фейкового парня он отбил самую крайнюю комнату. Она не была слишком большой, но хоть не самой маленькой — вполне уютная, и дверь рядом с ней сразу же вела к ванной. Хёнджин, не теряя возможности, тут же пошло пошутил про то, что им она больше понадобиться, но сразу спрятался в выбранной для себя спальне. Друзья ещё немного постояли в коридоре, пообщавшись о дороге и об этом месте, а потом разошлись по комнатам. Чан с Феликсом, Чонин с Сынмином, Хёнджин с Чабином, и, конечно же, Джисон с Минхо. Блондин успел затащить все их вещи внутрь, пока Хан маялся с Хваном. Раскладывать вещи слишком сильно парни не решились — всё же, они тут ненадолго. Уложили в шкаф немного одежды, разложили зарядки на тумбочке. Джисон туда же устроил свою большую косметичку с кремами и прочими штуками для ухода лица и тела — ставить их в одной из ванных комнат не было смысла, так как их бы точно кто-то начал использовать. А это не гигиенично. Всё своё лучше держать при себе. То ли усталость из-за дороги так повлияла, то ли что-то другое, но за этим процессом парни негромко общались о чём-то своём, непринуждённом, и неловкость абсолютно не ощущалась. На мгновенье Джисон обрадовался этому комфорту, но потом взгляд пал на кровать. Большую, широкую, но одну. Она прижималась к стенке с окном, и соблазнительно звала к себе пушистым пледом. Осознание того, что Джисон должен делить с Минхо одно спальное место, ударило по голове слишком сильно. Конечно, размер кровати позволял спать на разных углах, но... в этом не было смысла. На случай, если к ним в комнату кто-то ворвётся, они должны выглядеть как пара, а значит... — Прелесть, я не кусаюсь, — подмечает Ли, падая на плед прямо перед глазами Джисона. — Боишься меня? — Я не... я... — Хан сцепляет свои ладони в замок и прижимает к животу, словно пытается этим выжать из себя всю неловкость. — Я просто... — Не стесняйся и ложись, — Минхо подбородком указывает на место рядом с собой, а потом, для пущей убедительности, пару раз хлопает там же ладонью. — Ну же, нам нужно немного вздремнуть, чтобы было больше сил. Да и тебе не мешало бы привыкнуть к моему присутствию. Деваться некуда. Джисон сам загнал себя в эту ловушку. Сделав глубокий вдох и выдох, Хан садится на самый край, но долго там не сидит — Минхо, тихо хохоча, хватает его за талию и заваливает к себе. Младший успевает испугано пискнуть, но вырываться не начинает. Вблизи от Минхо пахнет слишком приятно: каким-то дорогим одеколоном, который не душит резкостью, и мягкой примесью парфюмов, что-то среднее между сладостью и свежестью. Мышцы старшего, сильные и накачанные, источают приятное тепло, а его руки трогают талию слишком нежно. Джисон глупо жмурится, старается не двигаться вовсе, пока прожигающий взгляд чужих глаз неотрывно наблюдает за его реакцией. «Нет, я точно умру.» «Умру и всё.» «Как я переживу ночь с тобой в одной постели, а?!» Тут же в голову приходят воспоминания о том, какой пижамный наряд взял с собой Джисон. Нет, он точно сойдёт с ума от смущения и неловкости. Нужно было, всё таки, брать закрытые штаны и футболку. — Ты слишком напряжён, — тихо мурлычет Минхо, запуская одну ладонь в кудряшки младшего, чтобы ласково погладить. — Расслабься. Давай просто поспим. — Просто... мне... непривычно, — неловко выжимает из себя Хан, стараясь заставить своё тело не реагировать на любое прикосновение Минхо, как на призыв к активному действию непристойного характера. Ну а что поделать, если ему попался такой... невероятно горячий парень? Джисон ведь даже не знал, как он выглядит, когда они впервые договаривались встретиться! А тут вот как! — Об этом я и говорю, Хани, — совсем уж нежно молвит старший. — Тебе нужно привыкать. Так что сбрасывай напряжение и просто... полежи со мной? Не знаю, уснёшь ли ты после того, как подремал в машине, но я точно хочу отключиться часика на два. Дорога была долгой. — Я... да, хорошо, — сглотнув чувства, шепчет Джисон. Больше Минхо не разговаривает, а когда его рука с волос кочует обратно к талии, Хан прикидывает время, которое требуется старшему на то, чтобы уснуть. Он пытается прислушаться к чужому дыханию — так было бы в разы понятнее, — только собственное сердце всё равно перебивает все другие звуки. Проходит, наверное, минут двадцать, прежде чем всё в организме остывает, успокоившись, и Джисон открывает глаза. Минхо, судя по всему, действительно уснул. Его брови расслаблены, ресницы мелко трепещут из-за ровного дыхания, а щека, прижатая к поверхности пледа, совсем немного натянулась к векам. Губы, такие манящие и фигурные, слабо приоткрыты, словно говорят о том, что Ли в полнейшем состоянии покоя и безопасности. «Ты слишком красивый.» «Так нельзя, Ли Минхо...» «Просто нельзя.» Рядом с этим безмятежным «котом» Джисон и не замечает, как сам повторно отдаётся в лапы сна.

***

Проспав два с хвостиком часа, ребята начали просыпаться — по своей воле или по воле Чана — и стягиваться на первый этаж домика. Так как они приехали сюда ранним утром, такой короткий сон не сбил им ощущение дня. За окном ещё светло, временами даже проскакивают лучи солнца. Перекусив и приняв по очереди душ, компания раскинула обязанности на каждого. Джисон с Феликсом принялись украшать всё внутри дома, кроме ванных комнат, к ним хотели приткнуть ещё и Сынмина, но тот решил взяться за что-то другое. Чан с Минхо встали на подготовку мяса, Чанбин принялся перетаскивать дрова ближе к камину, Хёнджин начал переставлять алкоголь в морозилку — как минимум тот, что влезал туда, — а Чонин с Сынмином принялись управляться с овощами. По внутренним ощущениям казалось, что большую часть работы на себя взяли именно Феликс и Джисон. Всё-таки, украшать такой огромный дом всего в четыре руки — долго и тяжко. Речь не только о ёлке! Нужно ведь навешать мишуры с гирляндами на стены и окна, расставить на свободные поверхности новогодние фигурки... в общем, очень-очень много всего, чтобы создать уют! В то время, как другие ребята делали заготовки на завтрашний день, непосредственно на Рождество, они двое уже сейчас пыхтели, пытаясь привести всё в праздничную красоту. Зато потом у них будет меньше хлопот, не так ли? Когда друзья перебрались на второй этаж, чтобы украсить коридор и все комнаты, Феликс, воспользовавшись моментом уединения, начал заводить тему о Минхо. Сначала мягко и осторожно, но вопросы всё равно заставляли Джисона краснеть. — Слушай, — непринуждённо начал Ли, закрепляя на карнизе белоснежную мишуру. — А, это... какой у него член? Джисон аж давится возмущением, начиная кашлять и краснеть из-за этого ещё сильнее. — Феликс!! — Ну а что? Я, между прочим, твой самый близкий друг! — тут же защищается веснушчатый, вытягивая лицо в удивлении. — Ты всегда делишься со мной всеми подробностями! Так в чём сейчас проблема? Он, что... ох... По одному лишь вздоху Джисон понимает, что тот хочет сказать. Прикрыв глаза, Хан старается себя подготовить к этому беспросветному стыду, но это не помогает. Он всё равно не готов к тому, что говорит его друг. — У него, что... очень маленький? — совсем тихо шепчет Феликс, да так, словно они обсуждают какую-то страшную тайну. — Или он не очень в постели? Но он, твой Минхо, такой большой и статный... я думал, что и в штанах у него... — Тихо! — эмоции берут верх, и Джисон взрывается полу-истеричным криком. Правда, тут же себя охлаждает. Отводит глаза в сторону и признаётся: — Мы... ещё... по правде... ещё не спали... Но эта информация удивляет Феликса не меньше. И, нет, не потому, что Хан легкодоступный, а потому, что Ли Минхо — сто процентов во вкусе Джисона, и лучший друг это знает лучше всех остальных. Для Феликса очевидно, что Хан просто срывается с цепи рядом со своим идеалом. — Он, что, старой закалки? — хлопает обескуражено Феликс, перестав наряжать окно в спальне Хёнджина и Чанбина. — До свадьбы ни-ни? Да как же... как же так? Что, даже не трогали друг друга? Не дрочили друг другу? Не тёрлись через одежду? Каждый вопрос Феликса рисует в голове Джисона самые яркие, красочные картинки. Одно лишь представление заставляет жар разлиться по телу, и Хан не уверен, от чего именно: от желания узнать такую информацию о Минхо, или от стыда со смущением, которые накрывают его, словно смертоносный цунами. — Феликс, давай... не будем, — он прикрывает пылающее лицо ладонями и тихо пищит от неловкости этой ситуации. — Пожалуйста? — Эх, ладно, — Ли косится на друга и возвращается к окну. — Никогда не видел тебя такой смущяшкой. Видимо, ты в него по уши, да? «...ну...» — И он в тебя тоже, — стреляет на поражение Феликс, даже не подразумевая задеть сердце Джисона. Но задевает. — Я по глазам вижу. «Значит, мы хорошо играем...» — Честно, если бы я не знал Чана — загляделся бы на Минхо, — совершенно спокойно размышляет он вслух, но Джисон вдруг выпрямляется, стреляет в друга глазами и, не задумываясь, слишком быстро и резко выпаливает громкое: — Нет. — Дружище, я ведь пошутил, — Феликс снова косится на Джисона, но уже более хмуро. С пару секунд рассматривает его, а потом расплывается в тёплой улыбке. — Ты не только смущяшка, но ещё и ревняшка. Не бойся, для меня в этом мире нет парня сексуальнее и милее, чем мой Чани. Джисон решает больше не вестись на эти провокации и переводит русло разговора в другую, более нейтральную сторону. В итоге до конца своей работёнки они пытаются предсказать итоги Рождественского вечера: кто быстрее напьётся, в какие игры они будут играть, притащит ли Хёнджин в дом снеговика, как было в прошлом году, и всякое в этом роде. Это помогает Хану расслабиться, но все откровенные вопросы Феликса про Минхо прочно заседают на дне его сознания. В любом случае, Джисон старается не думать о плохом, грустном или тяжёлом. Он хочет отдаться этой сказочной атмосфере, пусть она и покрыта тонким слоем лжи. Вернувшись на первый этаж, парни ещё некоторое время стоят у лестницы, рассматривая и нахваливая собственную работу. Всё, вплоть до ёлки, украшено их руками, и это помогло дому наполниться пусть и временным, но очень тёплым уютом. Конечно, ведь они делали это со всей душой, вкладывая сюда свои сердца, чтобы окружить и себя, и друзей любовью. — Вы вовремя, — первым их замечает Чанбин, стоящий у длинного стола. — Мы как раз приготовили покушать. Сейчас поедим и пойдём гулять, пока не стемнело. — А что приготовили? — Феликс тут же ныряет ближе к еде, начиная рассматривать блюда. И пусть вопрос риторический, Со всё равно начинает проводить экскурсию. — Немного риса, тушёные на сковородке овощи, кусочки курицы и мяса, грибы... в общем, всё масштабное осталось на завтра, мясо на завтра тоже замариновали, сделали заготовки на салаты, так что... — Чанбин неопределённо машет рукой, пытаясь сказать что-то ещё, но потом отмахивается и вертит головой. — Не важно, в общем. Я такой голодный, что готов сожрать стол с ножками. — Ты всегда готов сожрать стол с ножками, — беззлобно, но с явной игривостью замечает Хёнджин с другого конца застолья. Джисон, уже подошедший к выбранному месту, мелко вздрагивает, когда позади чувствует чужое тепло. Крепкие ладони мягко умащиваются на его боках, а подбородок удобно устраивается на плече. По запаху, исходящему от человека, Хан понимает, что это Минхо. Его щёки тут же краснеют, а тело покрывается радостными мурашками, но подавать виду нельзя. Чуть поколебавшись, он накрывает ладони Ли своими и смущённо улыбается. — Они всегда такие? — мурлычет ему на ухо Минхо, после крошечно указывая носом в сторону Чанбина и Хёнджина, которые успели сцепиться в шуточной драке. — Всегда, — с преувеличенно тяжёлым вздохом отвечает Джисон, стараясь не выдавать своих щекочущих чувств. — Привыкай. — Они забавные, — со слышимой улыбкой говорит Ли и, как настоящий кот, жмётся щекой к шее младшего. — Всё время какую-то херню говорят или делают, но это так смешно. В хорошем смысле. — Ну-ну, прекратили голубиться и садимся кушать, — крошечный момент мнимого уединения разрывает Чан, тоже подошедший к столу. — Голубиться? — повторяет скорее заинтересованно, чем удивлённо Минхо. — От слова «голубки», — поясняет мягко Феликс. — Мило, правда? Джисон ничего не отвечает, но смущение заливает теперь не только щёки, но и шею, медленно ползя к грудной клетке. Минхо тихо хохочет ему на ухо, отстраняется и отодвигает перед младшим стул в джентельменском жесте. Первое время обед проходит спокойно, без каких-то неловких или казусных вопросов, хотя Хан физически чувствует интерес друзей. Им так сильно хочется расспросить новоиспечённую парочку обо всём, что взгляды то и дело возвращаются к ним, даже если непринуждённый диалог их не затрагивает. Джисон старается есть побыстрее, но Минхо то и дело докладывает ему в тарелку то, что, как он успел выучить, нравится младшему. Конечно, этот жест не остаётся незамеченным. Несмотря на это, он выглядит не напыщенно, а естественно: Ли не указывает на это каждый раз, не всегда даже смотрит на Джисона. Просто кладёт ему больше какого-то салата, скромно улыбаясь уголком губ. Чанбин ломается первым. — Нет, ну я не могу, — выдыхает он громче обычного, привлекая к себе всеобщее внимание. — Может, поведаете уже нам, почему скрывали свои отношения? Вы же такие... такие милые! — Чанбин! — тут же отвечает Феликс с укором. Хмурит брови и тычет в сторону друга вилкой. — Не подгоняй. Расскажут нам тогда, когда сами захотят! — Но мы ведь уже познакомились с Минхо, — не сдаётся тот. — И парень Джисона для нас уже не секрет! В чём тогда проблема рассказать нам причину? «Ёб твою мать.» «Со Чанбин!» «Закройся, прошу.» К сожалению, Чанбин не умеет слышать мысли. Джисон не знает, что лучше сделать и как сказать, ведь, ну... он надеялся на спокойные деньки. Он показал своего парня — думал, интерес ребят уже утолил. Но, видимо, он недооценил своих друзей. — Нам просто было так спокойнее, — наконец, влезает в диалог Минхо. Он говорит спокойно и уверенно, расслабленно улыбаясь, и Джисон искренне завидует этому. Сам-то он изнутри дрожит от страха, как клиновый лист. — Людям нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу. Мы не хотели спешить. — Значит, — теперь говорит Хван, недоверчиво сощурив глаза и устремив недобрый взгляд в Минхо. — У тебя нет серьёзных намерений на нашего Джисона? Не хотел, чтобы он рассказывал нам о тебе, потому что ты понимал, что долго с ним не пробудешь? Решил поматросить и бросить, да?! — Боже, Хёнджин, — обречённо стонет Хан и прячет лицо в своих ладонях, чтобы хоть как-то скрыть свои эмоции. Стыд перед Минхо за то, что на него так глупо налетели с обвинениями, обжигает нутро. «Почему мои друзья такие придурки?» — Вовсе нет, — несмотря на чужой тон, Ли не меняет своего настроя. Не обижается, не оскорбляется, никак не злится. — Просто счастье любит тишину, Хёнджин. Мы руководствовались именно этим. — Никогда не знал, что Джисон может руководствоваться чем-то подобным, — замечает сухо Чонин, недобро вскинув брови. Минхо с минуту молчит, рассматривая Яна. Сквозь пальцы Хан наблюдает за этим, забыв о дыхании, и не знает, чего ожидать дальше. О Чонине, как о бывшем парне, Джисон рассказывал ему не много. Может, сейчас старший думает, как правильнее ответить? Быть с ним дружелюбным и уверенным, или встать на защиту с более агрессивной стороны? «Боже... мне так стыдно.» — Может, — вдруг говорит Минхо, перебивая Феликса, который только-только открыл рот, чтобы защитить их новоиспечённую парочку. — Ему просто нужен был немного другой человек рядом. Чанбин, не сдерживаясь, прыскает с этого комментария, а Чонин только закатывает глаза. Фраза, прозвучавшая расслабленным, будничным тоном, несла в себе смысл гораздо больший: «я для него — лучший вариант, лучше, чем ты». Чтобы хоть как-то рассеять это странное напряжение, Чан громко откашливается и тут же отводит тему: — Давайте лучше обсудим план для предстоящей прогулки! Чем бы вы хотели заняться? Феликс в моменте поддерживает тему, начиная говорить о тематических магазинчиках и кофейнях неподалёку. Хёнджин молниеносно переключается на попытки уговорить всех поиграть в снежки. Джисон в диалог не влезает, слушает вполуха и просто доедает обед. В какой-то момент ладонь Минхо осторожно ложится на его бедро и мягко сжимает, что пускает по телу разряд тока. Кожа покрывается мурашками, Хан удивлённо оборачивается на парня, но тут же спешит убрать эту эмоцию со своего лица — перед такими внимательными друзьями ему нельзя расколоться на своей лжи. Встретившись взглядом с блондином, Джисон краснеет ещё больше, и на чужой вопросительный взгляд лишь мотает головой, мол, ничего-ничего. Ну, он ведь сам сказал Минхо, что прилипчивый. Ли, в свою очередь, очень хорошо играет роль парня. Так и должно быть: незаметно и мнимо нежно, лишь для них двоих, но так, чтобы от особо любопытных глаз это не ускользало. После обеда, убрав тарелки, ребята под общий гул начинают собираться на улицу. Ещё каких-то полчаса, ну, может час, и там станет темно, а, значит, времени на прогулку у них не много. В куртки и обувь все запрыгивают резво, после чего парами выкатываются на улицу. Джисон мелко вздрагивает, когда Минхо ловит его ладонь в свою, но больше никак не реагирует. Лишь сжимает ладонь Ли чуть крепче и прячет улыбку за воротником куртки. Странно, но все прикосновения Минхо пусть и заставляют тело дрожать, но, одновременно с этим, ощущаются слишком по-родному. Словно нет ничего странного в том, что они знакомы от силы неделю, так ещё и встречаются понарошку, обманывая всех вокруг. Шумная компания, хрустя снегом под ногами, двигается по узкой улочке в сторону магазинов и кофеен. Хёнджин не раз порывается нырнуть в сугроб, чтобы схватить горсть и бросить в кого-то, но Чанбин его с шутливыми ругательствами перехватывает вдоль живота и не даёт тому свершить пакость. Чан идёт около Чонина с Сынмином, пытаясь хоть немного разговорить Кима. Джисон даже несколько раз слышит, как Бан извиняется перед новым парнем за хаос, творящийся в их компании. По правую руку от Джисона идёт Минхо, по левую — Феликс, и разговор у них вяжется более, чем приятный. Веснушчатый с энтузиазмом расспрашивает Ли про то, чем он любит заниматься на зимних праздниках, какой его самый любимый новогодний фильм, и в целом обсуждают любовь к этой сказочной атмосфере. Невольно слушая их, Хан продолжает пялиться на спину Сынмина, без возможности самостоятельно выбраться из мыслей. «Почему ко мне с Минхо всё время пристают с вопросами, а к ним — нет???» «Он ведь тоже впервые оказался в нашей компании.» «Почему эти придурки не спешат смутить их своими расспросами?» Ответ на этот вопрос крутится на затворках сознания: потому что Чонин, в отличии от Джисона, о своей новой влюблённости никогда не молчал, да и встречаются они намного дольше. Вся компания знала о Сынмине, пусть и заочно, но их это устраивало. Приводить Кима в компанию он не спешил по одной веской причине — уровень неадекватности и хаоса друзей его новый парень может просто не выдержать. Джисон не знает его, как человека, но то, что он не особо разговорчив с новенькими заметно издалека. Джисон заинтересовал всех своим резким заявлением о парне именно из-за того, что, якобы, держал это в тайне, потому что они так захотели, им так спокойнее. Они с Минхо, по легенде, встречаются всего месяц. Хотелось бы верить, что сегодняшний ответ блондина утолил как минимум один вопрос его несносной компашки, но Хан то понимает, почему особо болтливым так интересно докопаться до сути. Дело в том, что Джисон по своей натуре — невероятный хвастун. Конечно, не всегда и не во всём, но когда дело касается романтики — Хан первый в рядах тех, кто начнёт хвастаться своим до одури красивым партнёром или безумно милым свиданием. А тут, получается, Джисон вдруг молчал, вёл себя как обычно, и ни разу словечком не обмолвился о том, что он состоит в новых отношениях. Это на него не похоже, и друзья это понимают. Но... ведь... блин! Ситуации и вправду бывают разные! Может, Джисон изменился рядом с новым парнем, действительно полюбил скромность и тишину в отношениях? Хотя и это маловероятно: почти любые отношения говорят о том, что до их начала пара общалась сначала, как незнакомцы или друзья, или кто-то там ещё. Джисон сто процентов начал бы выть как минимум Феликсу о том, что встретил невероятно красивого и горячего блондина. Минхо — стопроцентный сборник его маленьких идеалов, и, о, будь они в других обстоятельствах — Хан бы прожужжал все уши компании о таинственном богоподобном парне. — Хэй, прелесть, — тихий и нежный голос Минхо вырывает из размышлений. Джисон глупо разворачивается лицом к старшему, потом смешно хлопает глазами и осматривается вокруг: они остановились у входа в какое-то кафе, пока все остальные зашли внутрь. — Смотри на меня, белка. Что происходит в твоей голове? Хан не сразу поворачивается обратно к Ли, а потому блондин осторожно ловит его за подбородок и поворачивает к себе лицом. Щёки, обожжённые морозом, краснеют ещё больше от той близости, в которой они оказываются. Джисон сухо сглатывает, но не отрывает взгляда от глаз старшего. — Джисон? — Волнуюсь... немножко, — шёпотом сознаётся он, схватившись обеими ладонями за рукав второй руки Минхо. — И... мне стыдно перед тобой. — За что стыдно? — с нежной улыбкой, словно обращается к маленькому котёнку, тянет старший. Большим пальцем он начинает ласково гладить Джисона по подбородку. — У тебя хорошие друзья. — Они странные. — Они весёлые, — мягко протестует Минхо. — Меня ничего не смущает, так что не стыдись. И волноваться тоже не стоит, мы ведь полностью подготовились к этому. Хан непроизвольно хмурится и дует губы, не имея возможности выразить все свои страхи и переживания словами. Ли на это только хохочет, а потом вдруг наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на лбу. Слишком натурально у них получается. Даже сердце Джисона начинает истерично биться в груди от всей нежности этого жеста, словно верит в несуществующую искренность. — Всё будет в порядке, — обещает ему Минхо, одобряюще улыбаясь. — А теперь пошли за кофе и сладеньким, парни ждут. Не остаётся ничего, кроме как спрятать глаза в стороне и неуверенно кивнуть. Ли открывает двери и пропускает младшего вперёд, а сам ныряет следом. Друзья на их пропажу никак не реагируют, лишь Феликс осторожно толкает Джисона локтем в бок и сияет улыбкой. Конечно, они наверняка всё видели. Снарядившись тёплыми напитками и булочками в бумажных пакетах, парни выплывают обратно в холод и начинают просто блуждать вокруг, болтая обо всём на свете. От критики чужих снеговиков до теорий заговора лишь один шаг, но никто этому не удивляется. Даже Сынмин и Минхо, самые новенькие в этой компании, вливаются в эти разговоры. Грея руки о тёплую кружку с латте, Джисон внимательно вслушивается в размышления Хёнджина о масонах, но сам туда не влезает. Вместо этого он осматривается вокруг. С детской радостью, трепещущейся в груди, ловит взглядом стремительно темнеющее небо. Уходящее солнце раскинуло по горизонту с десяток оттенков розовых и огненных цветов, которые, пытаясь ухватиться за небеса ещё хоть на одну секундочку, дымчатыми линиями смешались с тёмно-синими облаками. Атмосфера в этом месте действительно сказочная: вокруг много снега и сугробов, почти у каждого входа в здание стоят настоящие снеговики, где-то неровные и грязные, но слепленные руками, что прячут в себе счастье и чужие улыбки. Когда окончательно становится темно, улица озаряется привычным светом фонарей и более праздничным мягким, тёплым светом гирлянд. Глаза то и дело изучают рождественские декорации, нередко цепляются за радость на лицах мимо проходящих, и внутри всё теплеет. Вокруг, казалось бы, холодно и морозно, но в душе тепло разливается густым мёдом с парным молоком. — Кто-то приделал снеговику снежные сиськи, ахуеть! — радостно визжит Хван. Поскользнувшись на снегу, он бежит к предмету своего восторга. — Срочно, сфоткайте меня с ней! — Боже, блять, Хёнджин, — отчаянно ноет Феликс, пока Джисон прикрывает глаза ладонью, мол, мы не с ним, а Чан смиренно качает головой. Это было большой ошибкой: после тихого щелчка, обозначающего созданную на телефоне фотографию, аккурат в лицо Бану прилетает небольшой снежный ком. Судя по кряку Чанбина и громкому смеху Хёнджина — шалость удалась. Чан, не долго думая, рвётся к сугробу, чтобы атаковать нападавшего в ответ. Для игры в снежки, по правде, не нужен определённый возраст или алкоголь для раскрепощения. Парни абсолютно не думают о том, как они выглядят для прохожих: взрослые люди, визжащие, будто дети, бегают друг за другом и изворачиваются от летящих в них снежных снарядов. И поначалу играют только эти трое, но спустя какое-то время несколько снежков летят мимо, задевая стоящую в сторонке компанию. Тогда-то и начинается настоящая ледяная борьба. Даже Сынмин, такой, казалось бы, скромный, вдруг влетает в эту драку, запуская снежки с особым, яростным рвением, и смеясь почти громче всех. Джисон снежки любит, но попадать в кого-то ему нравится чуть больше, чем получать по лицу. Поэтому большую часть времени он просто убегает, вереща, и почти мастерки уворачивается от летящего в него снега. Немало раз он поскальзывается и даже заваливается в сугробы, но игривый страх оказаться обстрелянным заставляет его каждый раз резко вскакивать и убегать дальше. В какой-то момент удача, всё-таки, оказывается не на стороне Джисона. Хёнджин, внезапно выскочивший прямо перед его лицом, с гадким смехом бросает снежок прямо в глаза. Хан успевает только жалобно пискнуть и попытаться увернуться, но щёки и нос опаляет холодом, а ноги в тот час скользят по снегу. Гравитация побеждает — Хан громко падает, и далеко не в мягкий сугроб. Смех от адреналина мешается с болезненным смешком, пока он пытается стряхнуть с лица злосчастные остатки снега. — Хёнджин! Берегись! — почти в настоящем страхе орёт Чанбин. Джисону требуется секунда, чтобы сообразить, что происходит. Минхо в миг подлетает к ним двоим, из-за чего Хёнджин, разражаясь ещё большим смехом, пытается убежать. Ли, однако, с меткостью снайпера запускает в него два снежка подряд, попадая чётко по затылку. Это сбивает Хвана, заставляет поскользнуться и с шумом въехать в Сынмина. Последний разводит руки в стороны, балансируя, чтобы не упасть, а сам Хёнджин, без шансов на спасение, валится в снег. Минхо ловко подхватывает ещё одну белую, холодную горсть, и, не щадя, пускает ту в чужое лицо, а потом оборачивается к Джисону. От этой мнимой, наигранной заботы и волнения в чужих глазах у Хана болезненно щемит сердце. Минхо опускается около него на колени, придерживает за плечи, помогая сесть, и обеспокоенно рассматривает его с ног до головы. — Сильно ушибся? — сквозь тяжёлое из-за игры дыхание интересуется блондин, чуть сломав брови домиком. — Где ударился? — Да ну... пройдёт, — смущается Джисон, хотя вся правая сторона тела ноет тупой болью из-за падения. — Это ведь не серьёзно. Пройдёт. — Ноги тебя подводят очень сильно, белочка, — качает головой Минхо, пока тянется к кудрявой, влажной чёлке младшего, чтобы смахнуть снег и оттуда. — В следующий раз прячься за мной. Я пытался его, Хёнджина, отстреливать от тебя все это время, но ты бегаешь слишком быстро. Внутри всё болезненно сжимается, а потом сердце сходит с ума. Оно, напитанное теплом и заботой, начинает истерично биться о рёбра, словно желает сломать кости и выпрыгнуть из груди, прямо в руки этого блондина. — Ты защищал меня? — словно не веря, шепчет Джисон. — Конечно, — тут же соглашается Минхо, не сводя с младшего взгляда. — Разве может быть по-другому? Хан не находит, что ответить, а потому просто прикрывает глаза и жмётся к плечу старшего лбом. Улыбка невольно растягивает губы в нежности, а мозг успокаивает себя тем, что за этим милым жестом наверняка наблюдают друзья. Им, как парочке, нужно выглядеть убедительно. — Ну, всё, ребят, — слышится рядом голос запыхавшегося Чана. — Поиграли и хватит. Пора домой, а то отморозим себе что-то или заработаем какие-то травмы. — Веселье только началось, — с наигранной детской обидой замечает Чанбин. — Ты видел, как Джисон шлёпнулся? — тут же возмущается Феликс. — Всё, пока хватит! Домой все. Живо. Завтра ещё будет время намесить друг друга снежками. Минхо, тем временем, обнимает младшего за плечи и помогает встать на ноги. Ещё какое-то время крутится вокруг Хана, стряхивая с него снег, а потом берёт за руку, переплетает пальцы, и они идут с компанией в сторону их домика. И, в целом, плевать на все те падения и снежки в лицо, пока Джисон, идя по освещённым зимним улочкам, громко смеётся вместе с друзьями, сохраняя в памяти их улыбки и разгорячённые весельем лица.

***

После прихода домой ребята на некоторое время разошлись, чтобы принять тёплый душ и переодеться в сухую одежду, и только потом собрались все вместе внизу, делая неприлично большие порции какао с зефирками. И вот, Джисон, вжавшись в угол дивана, сжимает в ладонях горячую кружку с напитком и улыбчивыми глазами следит за своим «парнем». Минхо с Чанбином вызвались затопить камин, чтобы тот прогрел дом к холодной ночи. Они шутят о чём-то своём, что не слишком легко расслышать из-за гомона рядом. Чонин с Сынмином копошатся на кухне, а вот Феликс с Чаном и Хёнджином заняли вторую часть дивана, болтая о чём-то своём. Джисону спокойно и комфортно в этом молчаливом наблюдении — не нужно снова краснеть из-за неудобных вопросов. Глаза, невольно смягчаясь от такого домашнего вида, постоянно скользят по фигуре блондина. Успевшие высохнуть после душа светлые волосы начали пушиться, что добавляет Минхо в его чёрном свитере ещё больше необъятной нежности. Он выглядит расслабленным, пока сидит на корточках у огня и, щурясь, наблюдает за розжигом. А потом возвращаются парни с кухни, и Минхо с Чанбином тоже бредут к местам. На диване становится тесно, из-за чего Ли умащивается в кресле. Джисон на него долго смотрит, пытаясь понять, что он должен делать, ведь... раз они новоиспечённая парочка для друзей, они должны быть рядом как можно чаще? Да и учитывая прилипчивость Хана... — Иди сюда, — негромко зовёт его старший, ласково улыбаясь и хлопая ладонями по своим коленям. От одной только мысли сесть на эти бёдра Джисон заливается алой краской, а шутливый свист Хёнджина и выразительный взгляд Феликса на этот жест добивает ещё больше. Не желая оправдываться, Хан молча поднимается с дивана, да так резко, что чуть не пускает какао по внешним стенкам кружки. Задержав дыхание, он останавливается прямо перед Минхо. Смотрит на того сверху вниз, часто-часто хлопает ресницами, и пытается набраться сил и смелости. Минхо оказывается менее терпеливым: положив ладони на бока Джисона, он осторожно поворачивает того к себе спиной, а потом насильно садит к себе на бёдра. Его руки тут же обвиваются вокруг талии объятиями, и всё нутро младшего истерично верещит, считая эти прикосновения самыми приятными в мире. Кажется, Хёнджин собирается подметить смущение друга, однако Феликс тут же громко всех перебивает, заводя какую-то компрометирующую тему по поводу преподавателей в их университете. На такие сплетни поголовно все переключаются в тот же час, и Хан мысленно благодарит друга за эту помощь. Успокоиться, правда, не получается, потому что позади слышится совсем тихий шорох одежды, после него — горячее дыхание на ухо. — Расслабься, — мурлычет Ли, едва задевая кончиком носа волосы на виске. — Я тебя не съём. «Ты вообще, блин, понимаешь, как это звучит?!» «Говоришь мне на ушко расслабиться, пока я сижу НА ТВОИХ БЁДРАХ!» «Чёртов план...» «Я сойду с ума!» «...» «И лучше бы ты меня съел.» «Я был бы ахуеть как не против.» Джисон и не замечает, что за этими смущающими мыслями он перестал дышать, двигаться, да и в целом как-либо реагировать на окружающий мир. Включается он лишь тогда, когда одна ладонь Минхо скользит к его груди и осторожно давит, чтобы Хан мог откинуться и опереться на крепкий торс старшего. — Вот так, малыш, — хвалит он, даже не догадываясь, каким образом подобные слова влияют на Джисона. В итоге парень лишь сдавленно мычит, соглашаясь, и старается расслабиться, но получается так себе. Он пытается заглушить сухость во рту горячим какао в руках, им же пытается оправдать тот жар, что разливается в грудной клетке и животе. Минхо его точно сведёт с ума. Специально или нет — неважно. Джисон решает, что лучшим решением спасти свою бедную душу будет именно переключение на диалог друзей, которые как раз отошли от темы преподавателей. — А мы, что, не будем сегодня бухать? — вдруг интересуется Чанбин, смешным удивлённым взглядом обведя друзей. — Только какао и всё? — Максимум по баночке пива, — тянет Чан чуть задумчиво. — Приберегите силы на завтрашнюю попойку. Всё таки, мы должны быть в сопли в само Рождество, а не перед ним. — Но так неинтересно, — возмущается Хёнджин. — Да тебе для радости и ебанутых идей даже алкоголь не нужен, — по-доброму фыркает ему Чонин. Джисон пропускает короткий смешок. Расслабиться полностью не получается, но хоть какое-то полушарие переключить на что-то менее провокационное у него выходит. Жаль, что ненадолго. — Кстати, — Хван, встрепенувшись, выравнивается в спине и поворачивается к Минхо и Джисону. — Я ни разу не видел, чтобы вы целовались. Чё, стесняетесь нас? — Хёнджин, ты просто озабоченный, — отчаянно ноет Феликс, шлёпая друга ладонью по плечу. — Перестань позорить нас перед новыми людьми! — Справедливости ради, — более тихо, но не менее уверенно подаёт голос молчаливый Сынмин. Все тут же замолкают и поворачиваются к нему, словно удивлены, что тот влез в их разговор тоже. Но Ким не теряется. — Мы, так-то, тоже ни разу при вас не поцеловались. Почему у вас вопросы только к ним? — Тебе грустно, что я не уделяю внимания вам? — безобидно удивляется Хёнджин. Даже за сердце хватается, театрально испугавшись. — Боже, ты только скажи! И я сразу же пристану! — Не в этом дело, — нахмурившись, бубнит Ким. — Я просто не понимаю... — Да ладно, — Чанбин отмахивается, закидывает руку на плечо Хвана и пригвождает того к спинке дивана, чтобы он больше не возникал. — Просто о тебе Чонин нам хотя бы рассказывал всё это время, а этот, — и кивает в сторону Джисона. — Молчал, как партизан. Вот нас и разрывает от интереса. — Когда уже окончательно разорвёт и убьёт, а? — шикает Хан, не зная куда деть своё покрасневшее в чувстве стыда лицо. — О, сладенький, поверь, я и под землёй тебя достану, и на том свете отыщу, — хохочет Хёнджин, игриво дёргая бровями. — Ну так что? Мне ждать ответа, почему вы не целуетесь при нас? — Наверное, — теперь голос подаёт Минхо, ненавязчиво заткнув Джисона тем, что сжал его бока. — Мы просто имеем уважение к тем, у кого нет отношений. И, может быть, совсем немного не хотим выносить что-то личное на всеобщее обозрение. — Как мило, — мурлычет растроганный Феликс. — Как нелогично, — тут же следом возмущается Хван. — Поцелуи — это не такое уж и личное. Вон, обрати внимание — Чан постоянно чмокает Ликса. Чем вы хуже? — Простите, он до ужаса бестактный, — скорее в шутку, чем серьёзно, тянет Бан. — И-и-и-или-и-и-и, — вдруг интригующе тянет Хёнджин. Он наклоняется чуть вперёд, щурит глаза, смотря то на краснощёкого Джисона, то на спокойного Минхо, и растягивает губы в хитрой улыбке. — Боитесь, голубки, что на одном поцелуе не остановитесь, и устроите нам домашнее порно? А? — Боже, блять, я тебя сейчас в окно выкину! — стыд и смущение взрываются громким криком, потому что это уже край. Хан резко дёргается и осматривается вокруг, чтобы найти, чем потяжелее кинуть в Хёнджина. Хохочущий за его спиной Минхо только сильнее жмёт младшего к себе, не отпуская того в атаку. Хёнджин заливается громким, несдержанным смехом из-за такой реакции друга, и все остальные подхватывают его веселье. Разве что, Сынмин и Чонин кажутся более сдержанными, но их плечи всё равно подрагивают в беззвучном хохоте. — Боюсь, что я до жути ненавижу делиться своим, — врывается в диалог Ли, когда гомон немного утихает. — Прости уж, выдра, но не видать тебе моего Джисони голым. Сначала Хван гадко хихикает, довольный тем, что получил ответ, но потом, вдруг осознав смысл слов, резко затыкается, округляет глаза и комично тычет пальцем на себя. — Это ты как меня назвал сейчас? Слышь, ты! И гостиная вновь заполняется общим смехом, один только Хан молчит, поражённо смотря в кружку с остатками своего какао. Его тело, мозг и весь организм среагировали слишком яро на это властное, с ноткой ревности: «ненавижу делиться своим». Минхо, безусловно, играет слишком хорошо — Джисон и сам готов поверить в его слова. Да что уж там, если его тело, соскучившееся по прикосновениям и ласке, уже верит? Уже кричит о том, что вот, я тут, бери, трогай, кусай и целуй! «Боже-боже-боже-нахуй-блять.» «Срочно. Срочно нужно отвлечься.» «Я с ума сойду.» Минхо наверняка чувствует непривычное напряжение в чужих мышцах, а потому легко пробегает пальцами по животу и бокам Джисона. Наверное, в попытке успокоить и расслабить, но получается всё совершенно наоборот: мышцы ожидающе напрягаются, а дыхание застревает в глотке, готовое взорваться тихим стоном от следующих действий. Блондин с ухмылкой косится на младшего, но больше не двигается. Чуть погодя Феликс предлагает поиграть в какую-то карточную игру, чтобы стало повеселее, хотя они и без этого не скучают. Все, тем не менее, соглашаются, а потому совсем скоро усаживаются на пол вокруг низкого кофейного столика. Только в этом моменте Джисону удаётся отвлечься. Прикосновения Минхо, однако, не уходят. Фантомные продолжают гулять по коже живота и боков, а настоящие весь вечер гладят его то по коленке, то по бедру — Ли абсолютно не смущается время от времени трогать «своего» парня. Как Джисон должен лечь с ним в одну кровать и не потрахаться после такого вечера — он не знает.

***

— Спокойной ночи, — мурлычет полусонный Феликс, встречаясь с Джисоном в коридоре перед сном. Хан как раз направляется в душевую рядом с их с Минхо комнатой, когда друг, разгорячённый и влажный, выползает навстречу. Он окидывает пижамный наряд в руках Джисона и многозначительно улыбается. — Если что, постарайтесь быть немножко тише. И вот, только недавно отступивший румянец снова наползает на щёки смущёнными пятнами. — Ликс! — возмущённым шёпотом ругается Хан. — Я же говорил тебе, у нас ещё ничего не было! — Всё бывает впервые, — беззлобно улыбаясь, подмигивает друг. — После того, как он касался тебя весь вечер, я просто предположил, что... — Спокойной ночи! — пищит он, ретируясь под чужой смех в ванную. Горячий душ, напряжение не сбрасывает. Джисон, намываясь на скорую руку, яростно игнорирует тянущуюся боль внизу живота. Стискивает зубы, чтобы не сорваться. Нет-нет-нет, он должен успокоиться перед тем, как вернуться в комнату к готовому ко сну Минхо. Есть крошечная надежда на то, что старший уснёт, пока Хан будет намазываться ароматными кремами для тела и косметикой по уходу за кожей. «Было бы славно.» «Я совершенно не готов показаться перед ним в... том наряде, который я взял с собой на ночь.» Мысли отпускают голову только после водных процедур. В этом есть своя терапия: стоять посреди нагретого пространства и тщательно втирать в кожу ног и бёдер пахнущий свежими цветами крем. Голова заполняется только внимательной концентрацией, которая не позволяет пропустить ни малейшего участка на теле. А вот когда дело доходит до аккуратно сложенного на краю раковины спального комплекта, дрожь возвращается в тело, но делать нечего. Прийти лишь в нижнем белье в комнату намного хуже, чем в том, что Джисон прихватил с собой. «Хотя тут уж как посмотреть, что хуже...» Короткая майка и такие же неприлично короткие шорты с посадкой на талии из белого сатина открывают слишком много участков тела Джисона для созерцания. Медовая кожа приятно контрастирует с цветом пижамного комплекта, а втёртый крем заставляет ноги и руки приятно сиять в освещении комнаты. Хан перестаёт дышать, потому что знает: он слишком соблазнителен. Как, наверное, и полагается тому, кто в отношениях. Но стыд не отступает: они ведь с Минхо встречаются не по-настоящему. Весь этот бред — их план и взаимная помощь друг другу. Появиться перед старшим в таком виде просто до смерти неловко. «Нужно было, всё таки, брать пижамные штаны в пол и большую футболку...» «И чем я только думал?» Джисон судорожно вздыхает, позволяя румянцу разлиться на ключицы и плечи — или это просто от жаркого пара в ванной? Парень, посомневавшись, чуть крутится перед зеркалом, потом поворачивается спиной к отражающей поверхности и смотрит на себя через плечо. Сзади вид ещё хуже: короткие белые шорты с трудом прикрывают мягкие округлости, а широкий крой так и вовсе выглядит, как «свободный доступ к самым нежным местам». Хан надеется лишь на то, что Минхо уже спит. Повесив полотенце и прихватив с собой косметичку с кремами, Джисон тушит свет и выползает в тёмный коридор. Прислушивается. Вокруг тихо. Значит, есть вероятность, что все уже спят. Его фейковый бойфренд — в том числе. Беззвучно прошагав к двери, Джисон дрожащей ладонью касается ручки и толкает от себя. Он ныряет в комнату с безрассудной смелостью, надеясь, что и тут его встретит спящая темнота, но не тут-то было. Горящая у кровати лампа освещает выразительный взгляд Минхо, который медленно поднимается на вошедшего. Его взор тут же темнеет, а челюсть, как кажется Джисону, на миг сжимается. Он застывает у закрытой двери, как маленький зверёк, который попал в одну клетку с хищником. Минхо долго, не стыдясь, гуляет глазами по открытым бёдрам и рукам Джисона. На мгновенье даже кажется, что Ли вот-вот облизнётся, как голодный кот. Из-за такого откровенного оценивания Хан просто боится сдвинуться с места. — Интересная пижама, — наконец, нарушает повисшую тишину Ли, но глаз не отводит. — Я... это... — Джисон опускает глаза в пол и разворачивается к тумбочке, чтобы пройти к ней и оставить там свою домашнюю одежду и косметичку. — Подумал, что если возьму что-то... ну... другое? То друзья... смогут... о чём-то догадаться. — Ты привык соблазнять своих партнёров, — понятливо тянет Минхо, медленно кивнув. — Я понял. — П-прости... я могу... ам... переодеться во что-то более закрытое, чтобы тебе было... к-комфортнее. — За что ты просишь прощения? — тут же отвечает Ли. Джисон снова застывает, как олень перед фарами грузовика. Словно на него нацелили прицел винтовки, и один шаг в сторону равен смерти. Что он должен ответить? «Прости за то, что соблазняю?» «Прости за то, что приношу дискомфорт?» «Прости, что вообще втянул тебя в это?» «Ааааа!!!» «Я не знаю.» — Если ты думаешь, что мне некомфортно, то расслабься, — Минхо блокирует телефон, который держал до этого в руках, и кладёт его в сторону, а потом хлопает по месту около себя. — Меня... скажем, всё устраивает. Иди уже в кровать. У Джисона получается только сдавленно промычать и, не глядя на старшего, двинуться к кровати. Он осторожно залазит, желая тут же с головой нырнуть под одеяло, только вот ладони блондина находят его талию намного быстрее. Прикосновение снова приятно обжигает, пускает по медовой, ароматной коже табун взбудораженных мурашек. Дыхание младшего застывает, в то время как сердце, всколыхнувшись, тут же ускоряется. Джисон чувствует, как пальцы Минхо властно сжимают его, а взгляд продолжает смотреть на... всего него. Интересно, о чём Минхо сейчас думает? Почему так пристально рассматривает его? Джисон поднимать глаза не решается. Более того, он плотно закрывает веки и половиной лица утыкается в подушку, стараясь сделать вид того, что он готов ко сну. Проблема лишь в том, что Минхо — совершенно не глупый. — Знаешь, — рушит паузу блондин, разговаривая медленно, низким, даже чуть хриплым тоном. — Я думаю, нам стоит привыкнуть сегодня друг к другу в поцелуе. Тело, мимо воли Джисона, снова мелко вздрагивает, громко крича «ДА» на эти слова. Но сознание, напичканное смущением и стыдом, всё ещё пытается найти хоть одну привычную причину для отказа. Потому что, если Хан сейчас нырнёт в поцелуй с тем, кто в его вкусе, он точно забудет обо всех рамках приличия, как и о том, что они, вообще-то, знакомы от силы неделю, а встречаются так и вовсе понарошку. — Т-ты... хочешь поцеловать меня? — собрав остатки самообладания в руки, спрашивает Джисон, так и не оторвав зажмуренного лица от подушки. — Не просто поцеловать, а целоваться с тобой, малыш, — хрипло тянет Минхо, сжимая пальцы ещё сильнее, будто если он их расслабит — те обретут свободу и поползут куда-то не туда. — Долго целоваться. Конечно, лишь для того, чтобы мы привыкли друг к другу. Этот Хёнджин словно замечает что-то, поэтому... нам определённо нужно приучить тебя не только к моим прикосновениям, но и к поцелуям. — Я-я не знаю... это н-не о-обязательно... — Но ты ведь не хочешь случайно расколоться? Ответа не следует. Минхо приводит слишком хорошие аргументы. Это делается лишь для того, чтобы продолжать держать картинку парочки более уверенно и смело, чтобы никто ничего не заподозрил. Джисон почти готов плакать из-за этого осознания. Вот бы Минхо хотел поцеловать его по-настоящему, а не для тренировки, чтобы потом играть на людях. Но план — есть план. Джисон сам всё это построил своими руками, так что... ...может, просто отдаться моменту? Настрадаться он успеет и потом. — Джисон, — зовёт Ли, когда молчание длится дольше обычного. — Можешь не растрачивать свои силы на то, чтобы объяснить мне, что тебе нравится, а что нет. Я сам это всё изучу. Ты только дай мне зелёный свет, чтобы я понял, что могу действовать. — Можешь, — слишком резко, словно боится передумать, шепчет Джисон. Он, наконец, отрывается от подушки и приподнимает веки, чтобы взглянуть в лицо Минхо и задохнуться от желания. — Можешь, да. Делай, пожалуйста. Создаётся впечатление, словно со старшего скинули поводок и разрешили резвиться столько, сколько влезет, потому что Минхо, с нажимом перевернув младшего на спину, безжалостно врезается в его губы своими. Мягкая постель под Джисоном прогибается, когда блондин нависает сверху, а жалобный скулёж глушится в жаре влажного столкновения. Минхо целует с таким напором, словно ждал этого разрешения всю жизнь. Он мокро сжимает его губы своими, облизывает кончиком языка, пока ладони начинают мять кожу, обрамлённую белым сатином, на талии и боках. Джисон реагирует на это моментально: тело дрожит, поясница дёргается в приступах обжигающего тока, выгибаясь навстречу. А когда Минхо врывается в его рот своим языком, пожар, что поселился изначально в груди, лавой обрушивается куда-то в низ живота. Возбуждение растёт с такой стремительной скоростью, что становится даже страшно. Сильное желание полностью стирает рамки приличия, и Джисон, закинув руки за шею Минхо в требовательных объятиях, уже не боится тихо постанывать в чужие губы. В такие жаркие, властные губы, которые терзают его собственные точно в животном голоде. Возможно, на утро они пожалеют об этом, и они ведь даже не пили сегодня. Но сейчас? Сейчас, кажется, оба отдаются этому моменту, решив переступить большинство границ. Когда воздуха становится категорически мало, Минхо, словно так и нужно, отстраняется, но лишь для того, чтобы мокрым поцелуем впиться в шею Джисона. Хан абсолютно не может контролировать дрожь в своём теле, когда острый нос старшего скользит по чувствительной коже, а влажное, немного кусающееся прикосновение ложится в сгибе шеи, чуть позже — и в ключице. Джисон податливо выгибает шею, чтобы у Минхо было больше места, зарывается ладонями в блондинистые волосы, чтобы тот и не думал отстраняться, и совсем тихо, сдержанно выпускает в горячий воздух свои стоны. Тонкие, стыдливые, но такие, которые говорят о настоящем наслаждении. — Ты безумно вкусно пахнешь, — пылко шепчет Ли ему в шею, попутно позволяя ладоням заползти под майку и бережно погладить рёбра младшего. — Ты сводишь с ума, ты знал? — Я д-думал, что тебе будет в-всё равно, — сухо сглотнув, признаётся Хан. — Т-ты ведь... — Перед такой красотой ни один адекватный в мире человек не сможет устоять, — тут же перебивает Минхо. Он слабо кусает Джисона за подбородок, а потом кончиком языка ведёт по чужой нижней губе. — Всё-таки, Хёнджин угадал, когда пошутил про домашнее порно. Я бы точно не сдержался, даже при твоих друзьях. Сердце Джисон болезненно щемится, а потом, ударяя в рёберную клетку сильнее предыдущего, ещё больше разгоняет жар по телу. Заглядывая в задымленные возбуждением глаза напротив своими, такими же, Хан облизывает губы. — Мы встречаемся не по-настоящему. — И это не мешает мне хотеть тебя по-настоящему, — вот так честно и бесстыдно отвечает Минхо горячим шёпотом. — Но мы ограничимся только поцелуями. Тело непроизвольно дёргается навстречу этим словам, а тихий стон срывается с уст совершенно без спроса. Джисон прикрывает глаза, чтобы не смотреть на Минхо — иначе вот-вот закончится, как человек. — Т-ты... со всеми так жадно целуешься? — со слабо слышимой ноткой ревности тянет Хан, хотя этого чувства в нём не должно быть совсем. Они не парни друг другу. Всё это — игра. Даже если Джисон хотел бы иметь такого партнёра, как Ли Минхо, он не имеет ни малейшего права заявлять на него свои права. Ли только хмыкает, прикасаясь кончиком своего носа к чужому. — В ситуации с поддельным парнем? Впервые, — игриво шепчет он. — А если серьёзно: у меня редко бывает такое дикое желание кого-то буквально съесть. Ты сам по себе просто великолепный, Джисон. Не думай, что абсолютно всё во мне — лишь игра. Джисон не понимает, что Минхо имеет ввиду и на что он намекает, но решает сейчас не забивать этим голову. Наверное, Ли хочет переспать с ним так же сильно, как этого жаждет Хан, но вряд ли в его голове появляются такие же странные мысли и желания быть настоящими парнями, как у младшего. И, вообще-то, у Джисона нет проблем с тем, чтобы переспать с кем-то одноразово, без отношений. Просто с Минхо... это сложно. Как он потом ещё два дня будет смотреть ему в глаза и делать вид при друзьях, что они — влюблённые, а не просто похотливые животные? «Да и в пизду всё это.» — М-мы можем, — начинает неуверенно из-за смущённости Джисон, однако Минхо его спешит перебить. — Нет, — Минхо оставляет долгий поцелуй в уголке губ. — Сегодня — нет, малыш. Ты слишком ярко на всё реагируешь. Боюсь, ты на утро сгоришь от стыда. Джисон открывает веки, когда Минхо от него немного отстраняется. Он смотрит в чужие глаза, обиженно дует губы и ломает брови домиком. — Вот научишься не краснеть, как помидорка, на каждое моё слово и невинное прикосновение — вот и тогда поговорим о таких тренировках, — улыбается он. — А тебе не нравится? — Как ты краснеешь? — Минхо хмыкает, рисуя на уголках губ хищную улыбку. — Безумно нравится. Но ты реагируешь слишком буйно даже на то, что я беру тебя за руку. Парни, наверное, на такое за месяц отношений реагируют немножечко спокойнее, не думаешь? — Д-да ну тебя, — выдыхает Джисон и поджимает губы на пару мгновений. — Раздразнил, а мне теперь что делать? — Я верю, что мы сможем уснуть с этой проблемой. — А я сомневаюсь. Минхо ему не отвечает — вместо этого затыкает младшего не менее жарким и влажным поцелуем. Температура между ними стремительно растёт до точки невозврата, но в какой-то момент старший начинает сбавлять напор. Этой ночью у них ничего не будет. Они будут целоваться долго и жарко, до тех пор, пока губы не начнут болеть, а потом — просто лягут спять. В объятиях, обязательно в объятиях. Для того, чтобы, опять таки, Джисон привыкал. Но Джисон? Джисон уснёт лишь под утро, слушая, как его сердце мешается с тихим сопением Минхо под боком.

***

Ещё немного — и Джисон просто сойдёт с ума от всего того, что сам же и затеял. Наигранная забота и внимательность Минхо просто добивают трепещущее сердце насмерть. Пока они активно собираются на улицу за новой порцией снежного боя, старший то и дело крутится около Хана, помогает тому влезть в рукава куртки, подаёт шапку и шарф, даже опускается на одно колено, чтобы застегнуть ему молнию на ботинках. Ну и как тут можно остаться равнодушным и не влюбиться в этого человека по-настоящему? Жаль, что их пути совсем скоро разойдутся. Утро сегодня выдалось сумбурным и неловким, потому что проснулся Джисон сначала от нежных поглаживаний по макушке, но едва он открыл глаза, как в комнату ворвался Хёнджин, во всё горло поющий «Ол ай вонт фор крисмас — ис ю!». Конечно, друг не постеснялся навалиться прямо на сонную парочку, но Минхо, в шутку кряхтя, отпихнул его, полностью прикрыв Хана своим телом. А когда Хван, всё же, ушёл, и они остались наедине — Джисон засмущался, да до такой степени, что был готов сбежать в ванную в тот же миг. Минхо, правда, оказался сильнее и быстрее, а потому перехватил младшего, укутал в одеяло, сделав беспомощным, и глубоко поцеловал. После этого своеобразного пропуска Джисону пришлось ещё долго сидеть в душе и думать о том, как же решить утреннюю проблему. Потом ребята собрались в гостиной, начиная неспешную подготовку к Рождественскому ужину. Джисон старался вертеться чуть дальше от Минхо, потому что воспоминания ночного и утреннего поцелуя вгоняли в такую краску, что Хан бы ничем не отличился от яркого, красного помидора. Кажется, именно так Ли и назвал его ночью? Помидорка. Но вот, они снова выбираются на улицу, чтобы повеселиться перед празднованием. Уходить далеко они не решились — вместо далёких путешествий выбрали место около снятого ими домика. Почти все рванули в снежную войну, но Джисон решил увильнуть к Феликсу с Чонином, которые решили потратить свои силы и нервы на снеговика. При Яне друг не станет задавать ему неловких вопросов, так что план более, чем надёжный. Так и получается. Они разговаривают о снеге и холоде, о предстоящем празднике, о желании съесть имбирных пряников с какао, пока катают большие, белые шары. У Чонина получается в разы лучше и ровнее, а вот у Джисона всё совсем плохо, но он не сдаётся. Обрамлённой в белую, пушистую перчатку ладонью он похлопывает снежный ком по острым углам, сглаживая, и толкает дальше. Один раз снежок прилетает Хану в спину, а Феликсу — по затылку, но парни быстро замечают, как Чан и Минхо забрасывают зимними снарядами виновников этой ситуации, а именно — Хёнджина с Чанбином. В прочем, в моменте тепло и уютно. Пока где-то на фоне верещат и смеются друзья, они втроём пытаются соорудить большого, почти в человеческий рост снеговика. — Я найду камушки для глаз, — вызывается Хан, когда три разных по размеру снежных кома становятся друг на друга. — А я поищу веточки для рук, — предлагает с яркой улыбкой Феликс. — Ну, а я посторожу, — хмыкает Чонин, скрещивает руки на груди и осматривая их творение с ног до головы. Феликс с Джисоном непонятливо переглядываются, и вскоре Ян, заметив их неоднозначные взгляды, закатывает глаза и объясняет: — Или вы хотите, чтобы Хёнджин под шумок приделал снеговику член из сосульки или сиськи из снега? — Нет! — в унисон вскрикивают друзья, а потом спешат рассредоточиться. Джисон, осторожно миновав поле активных действий, ныряет за угол дома, не зная, куда ему идти. В этом году зима настолько разбушевалась, что даже дороги для машин закидало немалым слоем снега. Как в этом всём найти камушки, в каком месте откопать — он не знает, но решает не сдаваться. В итоге Хан принимается копать сугробы около стен дома, надеясь, что где-то там должны лежать камни. Спина очень скоро затекает. Джисон, уверенный в том, что его никто не увидит, опускается на колени и, нагнувшись, продолжает рыть, как собака. До земли добраться крайне сложно, но не невозможно. Обнаружить "глаза" для их творения сразу тоже не получается, а потому в такой же позе приходится перемещаться по белым кучам дальше. За шумом снега под руками и из-за тёплой шапки Джисон не сразу слышит, как за его спиной появляется хруст от шагов. Точнее, он не слышит этого совсем, до того момента, пока сзади кто-то не устраивается. Навалившееся тяжестью тело почти заставляет Хана клюнуть носом в снег, однако парень, громко взвизгнув, в последний момент упирается на руки. Его перехватывают вдоль живота, стараясь оторвать от земли, но Хан начинает сопротивляться ещё больше. Он тут, вообще-то, делом занят! Потом же до уха долетает знакомый хохот, и Джисон резко застывает. Когда мозг понимает, что руки на его животе — это руки Минхо, всё тело в миг вспыхивает и загорается, несмотря на то, что вокруг — холод и снег. — Что ты тут делаешь, белка? — продолжает смеяться Ли, пока заваливается боком в снег и за собой тянет младшего. — Ищешь закопанные орешки? — Я-я... С небольшим усилием Джисон выбирается из чужих рук, чтобы усесться на колени рядом. Он тяжело дышит, будто только что отбивался от самого ужаснейшего врага, и зачарованными глазами скользит по смеющемуся, раскрасневшемуся лицу Минхо. Самые трепетные, подкованные нежностью мысли сами пробираются в голову. «Боже...» «Я бы тебя сейчас... зацеловал всего.» «Как можно быть таким красивым, Ли Минхо?» — Что такое? — вдруг говорит старший, растянув губы в улыбке. — У меня что-то на лице? «Да.» «Красота.» Джисон, потеряв дар речи, смешно, как в мультике, машет головой, и не перестаёт пялиться на своего фейкового парня, попутно желая, чтобы всё это было взаправду. Чтобы их отношения не были выдумкой. Чтобы он мог спокойно, без страха причинить ненужный дискомфорт по факту незнакомому человеку, расцеловать улыбающееся лицо. — Тогда почему смотришь? — продолжает играться Минхо, склонив голову к плечу. — Хочешь поцеловать? Задохнувшись из-за смущения, Хан недолго сидит, как статуя, обдумывая чужие слова, а потом, не менее комично и энергично, кивает. Минхо снова хохочет, а Джисон думает о том, что готов хоть триста раз быть глупым и смешным, лишь бы слышать эту песнь ангелов на постоянной основе. Желательно каждое утро, день, вечер и ночь. Хотя ночью... можно слушать немного другое песнопение. — Тогда целуй, — бросает вызов Ли. Он откидывается на спину и раскидывает руки в сторону, прикрыв глаза. Чуть поёрзав на месте, Джисон неловко подползает ближе. Упирается коленями в бок Минхо, склоняется над ним, тянет руки к чужому лицу. В моменте вспомнив о холодной влажности перчаток, Хан спешит оголить свои ладони, чтобы к скулам старшего примкнули тёплые пальцы. Решив не сомневаться и успокаивая себя тем, что «это может увидеть кто-то из друзей», он тут же склоняется к лицу Минхо. Целует, однако, не в губы. Сначала волна несдержанной ласки припадает на щёки и скулы, потом скользит от виска по лбу к другой стороне, потом Джисон поцелуями очерчивает ровный нос парня, переходит к бровям и закрытым векам — там прикосновения получаются в сто раз аккуратнее и нежнее. Минхо, тем не менее, лежит под ним спокойно. Разве что, улыбка, такая тёплая и счастливая, с каждым поцелуем растёт всё больше и больше на губах. Чмок приходится и в их уголки, после чего Джисон немного отстраняется. Блондин не открывает глаз, позволяя, тем самым, Джисону рассмотреть его от «а» до «я» в более-менее спокойном состоянии. Знает же, как Хан смущается, когда он смотрит на него в ответ. Тем не менее, способность говорить он не утратил. — Знаешь, — начинает Минхо задумчиво. — Ты ведь носишь макияж, да? Хочу, чтобы ты зацеловал меня так, когда у тебя будут накрашены губы. Ту-дум. Сердце Джисона только что окончательно сошло с ума. Минхо хочет что? — Было бы красиво, — игриво мурлычет Ли, прижимаясь щекой к ладони младшего. Немного помолчав, он добавляет, словно опомнившись: — Твои друзья оценили бы. — Д-думаешь? — слабо шепчет Джисон, пока внутренности сжимаются в отчаянном желании, чтобы всё это было правдой, а не ложью. Чтобы Минхо сам хотел этого, а не для того, чтобы порадовать друзей Джисона новой темой для шуток и разговоров. — Думаю, да, — кивает он улыбчиво. — Можешь ещё оставить отпечатки своих губ на моей шее. Хёнджину вообще голову снесёт от такого зрелища. — Ты... — Джисон дует губы и хмурится, не в силах собрать свои мысли в слова. Минхо, наконец, открывает глаза, и радостно стреляет ими в Джисона. Младший тут же отворачивается, отстраняется и отползает к своему прерванному делу. Ли приподнимается на локтях, с интересом за ним наблюдая. — Так что ты делаешь, малыш? — Ищу... камушки для снеговика, — бурчит он, прижатый силой смущения. — Давай помогу? — Если хочешь... Заниматься таким странным делом, как рыть снег в поисках камней, с Минхо оказывается в разы интереснее и быстрее. За делом они болтают о чём-то более отвлечённом, затрагивают общие интересы, которые успели выведать друг у друга за период их общения по переписке, а потом, когда находят то, что искали, под эти же разговоры бредут обратно. У снеговика их встречают Чонин с Феликсом, и последний тут же подлетает к Джисону, чтобы поинтересоваться чужой находкой. Неровные камушки не менее неровно умащиваются на лице снеговика, более мелкие создают ледяному созданию кривой, но улыбающийся рот. Феликс втыкает в бока среднего снежного шара палки, создавая иллюзию поднятых вверх рук. Отойдя чуть подальше, они оценивают их творение, и Минхо вдоволь хвалит троицу. Времени потрачено немало, а, значит, Джисону не обязательно придумывать себе какое-то задание, лишь бы не идти играть в снежки — сейчас все и так скатятся обратно к дому, чтобы немного отдохнуть и начать готовить стол к празднованию. Но и здесь не без сюрприза. — Держите его, срочно! — верещит Чан, да так громко и отчаянно, что все четверо, стоящие недалеко от снеговика, вздрагивают и оборачиваются. Глазам открывается невероятно смешная картина: Чанбин держит Чана, который рвётся за Хваном, поперёк живота, мешая тому бежать; сам Хёнджин, громко смеясь и вскинув над головой длиннющую сосульку, гадко смеётся, смотря только на снеговика; и Сынмин с лицом, полным ужаса, пытается догнать этого проказника. Никто не понимает, что происходит и в чём точно угроза, но Минхо, на всякий случай, дёргается, чтобы прикрыть Джисона своим плечом. Слава богу, Сынмин, крича, спешит предупредить ребят: — Он собирается приделать снеговику член из льда и яйца из снега, а если вы помешаете — он клялся его разбить! Перехватите его, умоляю! — Какой, блять, член снеговику, — воет от испанского стыда Чонин и закрывает лицо ладонями. Благо, Феликс отмирает первым. С рьяностью воина, он выскакивает перед Хёнджином, пытаясь выхватить сосульку, но Хван явно превосходил младшего в росте, а посему до вытянутой над головой льдинки Ли достать не смог. — Не смей опошлять моего ребёнка! — верещит он, не теряя надежды остановить друга. — Никаких ледяных членов! — Вы ничего не понимаете в искусстве, нелюди! — пищит в ответ Хёнджин. — Ну, похоже, это работёнка для меня, — с шуточной уверенностью говорит Минхо Джисону, имитируя закатанные рукава на руках. — Ну держись, любитель извращений. Никто не успевает даже пискнуть, когда блондин, перехватив Хёнджина за талию сбоку, грузно валит того в сугроб. Сосулька выскальзывает и улетает в сторону, смешно утыкается острием в снег, там и оставаясь. Хван пытается выкрутиться из чужих рук и дотянуться до своей потери, но Минхо, громко смеясь, не позволяет тому и с места сдвинуться. Тут-то и Чанбин сдаётся. Отпустив Чана, он вздымает руки в жесте поражения, и делает такое лицо, словно он вообще ни к чему не причастен. — Я вообще его не знаю, — объясняется Со на строгий взгляд друга. — Этот странный человек, любящий члены, вообще не мой сосед по комнате. Нет. Впервые его вижу. Я не сообщник, честно-честно. Чан, конечно же, не верит. По-доброму закатив глаза, он оборачивается и бежит к сосульке, чтобы раскрошить её на мелкие кусочки под трагичный вой Хёнджина и громкий смех остальных. — Нет! — воет Хван, пряча глаза в сгибе своего локтя. — Вы оставили бедного сноумена без яиц и члена! Вы кастрировали бедного... снежного человека! — Минхо наш герой! — в противовес Хёнджину радуется Феликс, счастливо подпрыгивая на месте. — Никаких писюнов для снеговиков! — Вы все — нелюди! Джисон, стойко наблюдающий за всей этой сценой со стороны, наконец взрывается настолько громким смехом, что аж пополам складывается и, не удержав равновесия, падает в снег. Друзья продолжают шутить обо всём этом, и чем больше шуток — тем меньше у Хана возможности вдохнуть свежий воздух. Он практически задыхается в смехе, как и половина остальных ребят. Вот такие вылазки наружу действительно радуют сердце, принося настоящий восторг внутреннему ребёнку. Им требуется ещё некоторое время, чтобы успокоиться, после чего ребята начинают понемногу тянуться в дом. Минхо с яркой улыбкой помогает Джисону подняться на ноги, оставляет короткий поцелуй на виске младшего и, взяв за руку, ведёт вместе с собой в тепло нагретых стен. В такие моменты не хочется думать о всей жестокой правде: о том, что Минхо не настоящий парень Джисона, и всё это — ложь, спектакль для друзей, взаимная выручка. Плевать на это, пока их день соткан только из тепла и смеха. И, конечно же, нередко из смущённости.

***

Когда на улице темнеет, подготовка к празднику уже кипит вовсю. Кто-то занимается сервировкой стола, кто-то готовит, кто-то разбирается с алкоголем. Джисон пытался найти себя то там, то тут, помогая везде и понемножку, но потом работёнка для него, всё же, нашлась отдельная: оказалось, что в магазине забыли купить какой-то очень важный соус для блюда, и что без него ничего не получится. И, конечно же, в магазин он отправился не один, а с парнем своего бывшего. Потому что именно Сынмин среди всех остальных тоже не смог найти своего призвания в помощи. Чан напоследок суёт в руки Хана бумажку со списком, а на вопросительный взгляд объясняет: — Ну, раз вы всё равно идёте по нужде, то захватите ещё немножко. Там всё написано. И вот, выйдя на улицу, Джисона пробивает тревога. Хлещущий точно водопадом крупный снег и порывы морозного ветра ещё сильнее заставляют мозг паниковать. Во-первых, Минхо остался там с его друзьями совсем один. Мало ли, что могут вкинуть те же Хёнджин с Чанбином? А вдруг Феликс решит проверить Ли на верность? Вдруг Чан задаст провокационный вопрос? Что, если блондин не готов к такому напору и вниманию? Что, если расколется, и расскажет всю правду? Джисон тогда обязан провалиться сквозь снег, желательно — в самый Ад, чтобы его точно никто не достал. Во-вторых, Джисон идёт в магазин с Сынмином. С парнем своего бывшего, с которым они так и не нашли общий язык за два почти полных дня существования в одном месте. Ким сам по себе не выглядит разговорчивым, но в компании ребят нередко раскрывался. Будет ли он вести себя так с Ханом — непонятно. Более того, Джисон в ус не дует, какого мнения о нём этот человек, и о чём с ним можно говорить. Всё-таки, Джисон для него — бывший его парня. Что от него можно ожидать? Нешуточно испортившаяся под вечер погода пробирается морозным ветром под шарф и рукава куртки, кусает нежную кожу и заставляет тело дрожать. Зарывшись носом в воротник, Хан щурится и с настойчивостью воина шагает вглубь снежной стены, что окружила их. Маленькие холодные звёздочки липнут к бровям и ресницам, усложняя обзор, но фонарные столбы немного помогают, освещая этот мрачный путь. Сынмин, идущий рядом, но на комфортной дистанции, выглядит не счастливее него самого. — Что ж творится, — недовольно бубнит Ким, обращаясь то ли к Джисону, то ли к погоде. — Мы ж вернёмся домой живыми снеговиками. Хан непроизвольно крякает с такого забавного сравнения, но не находит, что сказать в ответ. Сынмин, видимо, и не особо ожидает чужих слов, а потому идти они продолжают лишь под вой ветра. Магазин встречает теплом и относительной тишиной. Достав из кармана список с продуктами, парни обговаривают, кто за чем пойдёт, и разбиваются в разные стороны, чтобы поскорее собрать всё нужное и убежать домой. Момент уединения с самим собой нравится Джисону больше, чем неловкость и напряжение молчания, в котором они находятся, будучи рядом. Кассир умудряется пошутить про того же живого снеговика, но ему Хан, уже слышавший такие слова, просто вежливо улыбается. Расплачивается за продукты, суёт один из пакетов Сынмину, второй сжимает в собственной руке, и они выныривают на улицу. Если до этого погода была ужасной, то за каких-то двадцать минут пребывания в магазине она стала просто пугающей. Ветер сорвался до таких масштабов, что круто нагибал все деревья и кусты в округе, а снег падал с неба не ленивым танцем, а настоящими ледяными снарядами. Видеть что-то дальше двух метров стало проблематично, и Джисон почти успевает впасть в панику из-за этого. Почти, потому что Сынмин пристраивается к его свободной руке и без задней мысли хватает его под локоть. — Испугался, как маленький щенок, — объясняет свои действия Ким на чужой вопросительный взгляд, и смело шагает вперёд, волоча за собой Хана. — Не бойся, я знаю, куда идти. — Как ты можешь знать, если даже неба не видно за этой метелью? — громко возмущается Джисон, вздрагивая от страха, когда ветер над головой завывает громче обычного. — Я хорошо ориентируюсь в пространстве. Либо доверяешь мне, либо теряешься сам. Выбирать не приходится, а потому Джисон плотнее жмётся к Сынмину и покорно идёт с ним бок о бок в неизвестность. Погода своей яростью пугает его не на шутку, поэтому очень хорошо, что хотя бы Ким не прогибается под страхом неизвестности. В этом неожиданном дуэте должен хоть кто-то оставаться спокойным. Думается, что в таком темпе и тишине между ними они и дойдут до дома, но у Сынмина, видимо, планы совсем другие. — Джисон, а за что ты когда-то полюбил Чонина? От неожиданности Хан аж застывает на месте, но тут же приходит в себя и снова приклеивается к чужому плечу. Потеряться ему, всё же, не хочется. — Что за странный вопрос? — фырчит он, не смотря на парня. — Ничего, что я уже в новых отношениях? Не то, чтобы мне хотелось говорить о бывшем. — Но вы остались друзьями, — спокойно поясняет Сынмин. — Я думал, что между вами не осталось напряжения. Поэтому и думал, что вопрос тебя не удивит. Мне просто интересно, как его видят другие, потому что с вами он совсем... другой. Джисон задумывается лишь на мгновенье. Вспомнит ли он сам сейчас, за что полюбил Чонина? — Не знаю. Он классный, — жмёт плечами Хан. — Он мне нравился, а я — ему. Потом с этого выросла любовь, ну и... долго она не прожила. Я, короче, не знаю, как утолить твоё любопытство. — А за что ты любишь Минхо? Бам. Этого вопроса он не ожидал ещё больше, чем вопроса о Чонине. И как тут выкрутиться? Они ведь даже не по-настоящему в отношениях, но остальным... не стоит об этом знать. «Не паникуй.» «Отвечай уверенно.» «Но... что отвечать?» Джисон решает отдать волю сердцу. — Он замечательный, — выдыхает Хан, отводя глаза в сторону. Говорить что-то такое чужому человеку — стесняет, но если он сейчас расколется — Сынмин сможет догадаться. Догадается Ким — расскажет и Чонину, а там всё пойдёт по цепной реакции. — Он... ну... в моём вкусе. Был... и есть... до сих пор, в плане, ага. Красивый, спокойный, обходительный, романтичный... меня плавит от одного его вида и голоса... и он очень хороший, у нас много общего, а ещё наши губы идеально сочетают-... ой, это, наверное, лишнее. Короче! Отстань. Всё. Не умею я на такие вопросы отвечать. Чужой смех мешается с воем ветра, а Джисон не понимает, что так сильно развеселило Сынмина в его ответе. Хмурится, недовольно косится на него, но ничего не говорит. Ждёт, что парень пояснит свою эмоцию. — Ой, прости, — успокоившись, наконец говорит Сынмин. — Это просто очень мило. О Чонине ты сказал от силы парочку предложений, а когда говоришь о Минхо — вон как краснеешь и смущаешься. И затыкаться не хочешь, хах. В общем, я рад, что ты не таишь обиду на моего парня, и рад, что твой делает тебя счастливым. Сердце болезненно сжимается, потому что: «Он не мой парень.» «Ну... не настоящий.» Но вместо этого, Джисон говорит: — Мы спокойно можем числиться незнакомцами друг для друга. Почему тебя это радует? — М, — Сынмин задумчиво хмурится, смотря чётко вперёд. — В вашей компании уютно. У меня появляется необъяснимое желание делать вас счастливыми. Вы комфортные ребята. И-и-и... меня радует, что ты тоже искришься этим счастьем. Так-то у меня не было возможности пообщаться с тобой хоть немножко, а тут, вот. — Ага, я старался тебя избегать, — закатывает глаза Джисон, но тут же жалеет об этом — плотный кусок холодного снега попадает прямо на слизистую. — Ай, блять-блять. — Почему ты избегал меня? — нешуточно удивляется Сынмин, пока Хан жмурится и пытается выплакать снежинку со своего глаза. — Из-за того, что я парень твоего бывшего? — Да? А ты почему меня не избегал по такой же причине? Ну, я ведь бывший твоего парня. — Чонин никогда не говорил о тебе плохо, вот почему, — жмёт плечами Ким. — И я не отношусь предвзято к бывшим. Ну, конечно, может, относился бы именно так, если бы вы не общались и не состояли в одной компании. А так? Я не вижу в этом ничего плохого. Тем более, что у Чонина есть я, а у тебя есть Минхо. Никаких драм, верно? — Ага, — намного тише соглашается Джисон, пока внутренности сводит болезненной судорогой при упоминании Минхо. Как бы Джисону хотелось, чтобы они познакомились раньше, при других обстоятельствах. Ему кажется, что шанс на настоящие отношения у них бы точно был — Ли слишком обаятельный, а Хан выставил бы на показ все свои сильные стороны соблазна. Но, увы и ах, их отношения — фальшивка. Подделка для друзей, которая в действительности ничего из себя не представляет. Дав время на то, чтобы эта тема устоялась, Сынмин начинает расспрашивать о друзьях Джисона, и, чуть погодя, они уже во весь голос смеются, вспоминая самые забавные моменты прошедшего дня. В такой неожиданно тёплой атмосфере они находят свой домик и вваливаются в тепло, оба похожие на снеговиков. В коридоре тут же появляются неиронично взволнованные Минхо и Чонин. Они безмолвно осматривают пришедших, пока за их спинами появляется Хёнджин. — Надеюсь, писюны у вас тоже в ледышку превратились, — крякает он смехом, на что тут же получает укоризненный взгляд Яна. — Ну что? — Сильно замёрз? — Минхо, не реагируя на других, подходит ближе к Джисону. Отбирает пакет, чтобы отставить его в сторонку, и принимается стряхивать с парня хлопья снега. — Мы и не думали, что погода так разбушуется. Знали бы — не отправили бы вас. Ничего по пути не случилось? Покрасневшие от холода щёки Джисона вряд ли могут стать ещё красочнее, но эта лживая забота для других глаз настолько греет душу, что Хан лишь растерянно хлопает глазами и позволяет блондину снять с себя куртку с шапкой. — Ничего не случилось, — отвечает вместо него Сынмин, над которым точно так же летает Чонин. — Мы добрались в безопасности, хотя, если честно, порой казалось, что одно из деревьев вот-вот нас прихлопнет. — Главное, что вы уже дома, — облегчённо выдыхает Ян, подхватывая парня за руку. — Пошли, я тебя у камина посажу, погреешься. Чонин с Сынмином тут же скрываются из поля зрения, Хёнджин ушёл уже давно, и больше никто на них внимания не обращает. Джисон смотрит Минхо на щеку, чтобы не смущаться от зрительного контакта, и почти не дышит из-за того, что старший до сих пор не отстраняется. Его сердце точно сходит с ума. Всякий раз, когда Ли оказывается рядом, греет его своей заботой и просто смотрит на него так, будто действительно влюблён, Джисон забывает о том, как дышать и существовать в этом мире. Голос разума постоянно напоминает ему о том, что всё это — игра, а Минхо — просто блестящий актёр. Ну, судя по всему. — Замёрз? — нарушает хрупкое молчание Минхо своим нежным мурлыканьем. — Пойдём, тоже у камина погреешься, мы как раз его распалили. «Похуй.» «Будь что будет.» Мотнув головой, Джисон сокращает последний между ними шаг и слепым котёнком тычется в плечо Ли лицом. Тот лишь на секунду застывает, сбитый с толку, а потом обвивает руки вокруг талии младшего и жмёт покрепче к себе. — Ты чего, бельчонок? — в макушку улыбается он. — Я лучше погреюсь в твоих объятиях, — сдавленно признаётся Хан, засовывая замёрзшие ладошки между их грудных клеток. — Сынмин тебя утомил? — тихонько хихикает Минхо, но от объятий не отрывается. — Можешь посидеть на стульчике около меня, пока я буду готовить. — Угу, — мычит Джисон, но не отстраняется. Минхо тоже не спешит отлепляться от младшего. Хан не знает, что становится тому причиной — истинное желание старшего побыть рядом или всё та же игра для друзей, которые в любой момент могут подойти и взглянуть на них. Джисону очень хотелось бы верить в первое, но дарить себе ложную надежду... Как лучше быть? Забыть о наигранности и просто насладиться моментом, или держать ум в трезвости и не позволять себе влюбляться в того, с кем у них, по сути, просто своеобразный устный контракт по выручке друг друга? «Вот бы всё было по-другому...» — Эй! А где соус? — кричит Чан, и отстраниться, всё же, приходится. Минхо подхватывает оба пакета, подмигивает младшему и кивком подбородка приглашает Джисона идти за ним. — Сейчас! Уже несу! — сообщает Ли, сдвигаясь с места. — Было бы смешно, если бы я забыл взять соус, — зачем-то замечает Хан. На его губах тут же расцветает улыбка, когда он слышит пушистую радость Минхо — он отзывается на шутку Джисона искренним хохотом.

***

Рождественский вечер проходит на удивление хорошо. Вдоволь наевшись вкусной еды и закинувшись дозой алкоголя, повеселевшая компания перебралась на пол около диванов и камина. Низкий кофейный столик сейчас служит полем для карточных игр, коих ребята сменили уже несколько штук. Благо, отвлечённые на азарт друзья больше не клеятся к Джисону и Минхо с разными расспросами, поэтому же младший разрешает себе расслабиться. Думается, что банкротство в монополии и вылет из игры очень даже упростил ему жизнь, потому что теперь Джисон, преодолев занавесу смущения, которая начала скакать из крайности в крайность под градусом вина, может спокойно положить голову на плечо своего поддельного парня. Ли нередко активно жестикулирует, споря с кем-то из оставшихся игроков, но стоит Хану прижаться к нему щекой — тот сразу же остужает свой пыл и не дёргается. Такую небольшую, безумно милую деталь подмечает кажется только Феликс. Сияет улыбкой, смотря на парочку, но ничего, благо, не говорит. Игральные кости тихо шуршат, грубо прокатываясь по поверхности стола. Хёнджин хватает свою фишку и с самодовольным лицом проходит ею шесть клеток. Вся радость его меркнет, когда он останавливается на территории Минхо. Значит, Хван должен ему заплатить, а денег у него осталось не так много. — Что ж такое-то, — пьяно дует он губы. Нахмурено всматривается в поле монополии, о чём-то думая, а потом вдруг поднимает глаза на Ли и смотрит на него с обаянием уличного котёнка. — Может, позволишь мне один ход не заплатить тебе? Сжалишься? Минхо, дёрнув уголками губ в улыбке, только красноречиво протягивает в сторону Хёнджина раскрытую ладонь. Намекает на оплату. Но пьяный Хван — невыносимый Хван. Недолго думая, он наклоняется через край стола, склоняет голову к плечу и игриво хлопает ресницами. — Может, я смогу расплатиться, ну... другим способом? — и многозначительно дёргает бровями. За столом сразу же рождается гул шуточного осуждения, который вскоре перерастает в хохот и смех. Алкоголь позволяет людям раскрепоститься и расслабиться, и всё бы ничего, но Джисон вдруг наполняется необычным для этих дней чувством — ревностью. Такой же пьяной, как и несерьёзный флирт Хёнджина. Решив не оставаться в стороне, Хан приподнимает голову и двумя пальцами тычет в сторону друга. — Я тебе сейчас глаза выколю, — фырчит он, сощурившись. — Не путай берега! — В измене буду виноват не я! — тут же пищит Хёнджин, отползая назад. — Никакой измены не будет, — закатывает глаза Минхо, и, чтобы показать серьёзность своих намерений, обвивает свободной рукой талию Джисона. Вторую он продолжает протягивать Хвану. — Давай деньги, выдра. — Сам ты выдра! — Плати налог, — настаивает Ли, рассмеявшись. Прикосновения блондина снова разносят по телу волну мурашек, однако градус в организме не позволяет этому чувству разрастить в пожар. Вместо возбуждения в животе разливается приятное тепло, способное успокоить. Джисон, пробубнив под нос обвинения в сторону друга, кладёт голову обратно на плечо Минхо, когда игра возобновляется. Тот ладонь не убирает, а только начинает нежно поглаживать бок младшего. Тепло от горящего камина навивает на Хана сонливость, но он стойко держится. Обводит мечтательным взглядом всю компанию друзей, жмётся к Минхо чуть крепче, и глупо улыбается своим мыслям. Сидящие в смешных рождественских свитерах парни радуются игре, активно шутят и общаются между собой настолько по-домашнему, словно все между собой знакомы с самого детства. Пока за окном метель бушует ещё больше, уют, витающий в воздухе вместе с запахом вина и мандаринов, проникает в самое сердце, чтобы окутать то пушистым пледом. Горечь осознания, что какая-то часть этого — фальшивка, начинает подбираться к горлу комом. Джисон спешит его сглотнуть и откинуть куда подальше. Настрадаться из-за того, что он обманывает друзей, а Минхо — не настоящий парень, он успеет потом. Сейчас же лучше отдаться чудесному, точно сказочному моменту. Ветер за окном воет ещё громче, вытаскивая Джисона из мыслей. Тихо вздохнув, он чуть трётся щекой о плечо Минхо и опускает веки на пару мгновений. А потом слышится громкий стук, и всё вокруг погружается в темноту. Ну, относительную, потому что языки пламени в камине никуда не делись. — У меня лопнули глаза! — истерично кричит Чанбин. Джисон разлепляет веки и не может сдержать крупной дрожи. Свет действительно пропал. — Боже, срочно, скорую мне! Я ничего не вижу! — На камин посмотри! На месте твои глаза, идиот! — тут же отзывается Чонин, шлёпнув друга по затылку. — А... а! Ну слава небесам! Джисон, так-то, темноты не боится, но сейчас страх начинает подбираться к нему леденящим холодом. Факт того, что на улице буйная метель, они сами — очень далеко от дома, а ко всему этому отрубили электричество — просто сводит с ума. Он и не замечает, что вжался в Минхо ещё сильнее. Самым первым поднимается Чан. Света от огня хватает, чтобы осветить лица друзей, но дальше он не дотягивается. Смертельная темнота за окном тоже напрягает — там, как минимум, должны гореть фонари. — И связи нет, — озвучивает он, когда берёт в руки телефон и включает фонарик. — Мы все умрём, — трагично, без шутки в голосе замечает Хёнджин. — Всё. Нам всем крышка. Сейчас к нам ворвётся серийный маньяк и всех нас раскромсает, а никто даже и не узнает этого! — Хёнджин, блять! — в панике пищит Джисон. — Не говори такого! — Никто нас не убьёт, — более спокойно замечает Феликс, но его голос всё равно заметно дрожит. — Скорее всего, метель оборвала какие-то провода. К утру должны починить. — С реалистичной точки зрения, до утра они вряд ли починят, — ровно замечает Сынмин. Чан, тем временем, уходит куда-то в коридор — наверное, к электрическому щитку. — Если здраво оценивать ситуацию на улице, то в такую метель ни одна служба не пустит своих работников. — А что, если метель не успокоится ещё неделю? — продолжает паниковать Хёнджин. Его догадки вгоняют Джисона в неподдельный ужас. — Что, если нам придётся неделю сидеть без электричества? Без связи! Даже без возможности зарядить телефоны! И мы... мы не сможем добраться до магазина. Мы будем голодать — у нас осталось не так много продуктов, да и они могут испортиться! Мы, что? Начнём жрать друг друга от отчаяния? — Закрой, нахуй, свой рот, — неожиданно агрессивно рычит Минхо. Он притягивает Джисона ближе к себе, обнимает его так, словно пытается спрятать от всех этих ужасных предположений, и одной ладонью зарывается в волосы, чтобы погладить. — Мы не в средневековье живём. Всё починят. На время комната погружается в оглушительное, напряжённое молчание, лишь тресканье поленьев в камине пытается вставить пару своих копеек. Такого резкого ответа от Минхо никто не ждал, абсолютно. В такой ситуации — тем более. Однако Феликс, первый заметивший крупную дрожь Джисона, который спрятался в чужих руках, спешит вмешаться и сгладить углы: — Он прав. Всё будет хорошо, мы не останемся тут голодать. Незачем разводить такую панику, Хёнджини. — Нельзя было сказать это как-то мягче? — строго замечает Чонин. — Нельзя, — глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Минхо звучит более спокойно. — Зачем лишний раз разгонять панику и пугать без того напуганных? — Ребят, щиток не работает, — влезает к ним Чан, вернувшийся из коридора. — Похоже, действительно погода постаралась и где-то въебала важную электрическую башню. — Ну всё, мы точно все умрём, — слабо выдыхает Хёнджин, тут же опадая в руки Чанбина. — Я оставлю маме записку, что любил её. — Я допишу, что ледяные члены у снеговиков ты любил чуть больше, чем её, — пытается разрядить обстановку Сынмин. На фоне шутки ребята временно переключаются на эту тему. Джисон, правда, их не слушает: ритм собственного, испуганного обстоятельствами сердца звучит в ушах с такой силой, что игнорировать просто не получается. Благо, ладони Минхо, что мягко гладят спину и затылок, помогают заземлиться хоть немного, а когда старший оставляет несколько бережных поцелуев — мозг и вовсе старается переключиться на что-то более приятное. — Не слушай его, — шепчет для него одного блондин. — Всё будет хорошо. Ты так сильно боишься темноты? — Я... — начинает Хан, но прерывает себя, чтобы прокашляться и вернуть голосу звук. — Я вообще не боюсь темноты. Меня пугают... ну... неожиданные... обстоятельства. — Всё будет хорошо, — мычит Минхо, чуть пробегая пальцам по рёбрам младшего. — Я рядом. Улыбка сама заползает на уголки губ от столь тёплых слов. Джисон прячет нос в сгибе чужой шеи. — К слову, — говорит чуть громче Чан, заставляя посмотреть на него. — У нас с Феликсом есть с собой свечи. Можем поделить их и расставить по дому, и хватит даже дать каждому в спальню, чтобы было не так страшно. Их, правда, не много, но хватить должно. — Зачем вы брали с собой свечи? — удивляется Чонин. — Собирались устроить романтический вечер? — тут же стреляет Хёнджин. — Что-то по типу того, — смущённо, но с улыбкой сознаётся Феликс. — Сейчас они пригодятся в более практичном деле, так что мы поделимся. — Да, немного света они дадут, — кивает Чан, скрещивая руки на груди. — Не думал, что скажу это, но хорошо, что в доме за отопление отвечают не только батареи, но ещё и камин. Он продолжит прогревать дом, пусть и не так сильно... — Согреемся как-то, — согласно кивает Ким. — Тут ведь одеяла и пледы просто невероятно тёплые. — Везёт вам, парочкам, — наигранно хнычет Хёнджин, обиженно обняв себя руками. — Вы можете и другим способом согреться, а мы с Чанбином... Ну вот, стыд снова заползает на медовую кожу Джисона алыми пятнами. Хван никогда не упустит возможности пошло пошутить... к пребольшому сожалению. «Мои друзья — идиоты.» «Не все, но конкретно этот...» — Ну так помогите друг другу, — шутит Минхо, дёрнув подбородком. — Что вам мешает? Чан несдержанно прыскает, то ли от слов блондина, то ли от того, как театрально и Чанбин, и Хёнджин оскорбились на данное предложение. — Ладно, ребятки, — встревает Бан, отсмеявшись. — Мы с Феликсом сходим за свечами, сейчас вернёмся. — Только не задержитесь на сессии согрева, — вслед бросает Хван, но на его провокацию никто не ведётся. Маленькие огоньки, одиноко расставленные по поверхностям первого этажа, действительно добавляют чуть больше света. Компания решает ещё немного посидеть, чтобы максимально отвлечься от произошедшего. Минхо в какой-то момент заставляет Джисон сесть между его ног, и Хан, не сумев долго сопротивляться, в конечном итоге прижимается к чужой груди своей спиной. Подбородок блондина умащивается на плече, а ладони обнимают за талию, нередко поглаживая живот. Друзья даже пытаются ещё играть в карточные игры, но окружающая их полутьма мешает концентрации, поэтому их посиделки превращаются в разносторонние диалоги. Каждый раз, когда кто-то из друзей заводит страшилку о зимней метели, Минхо то и дело шикает, стараясь перевести тему. Джисон всё время чувствует себя, как на горках: то за окном особо громко завоет ветер, и его тут же накроет липкий страх, заставляющий дрожать и сильнее жаться к Минхо; то старший ласково проведёт пальцами по животу, и в такие моменты весь испуг уходит, уступая место более горячему чувству, что достигает своего пика и красным цветом разрисовывает щёки. Эти чувства — как две качели, которые движутся в противоположном направлении. То страх достигнет вершины сознания, то смущение с вожделением резко вытеснят испуг, заставив сердце трепетать уже по более приятной причине. Этот контраст утомляет и выматывает настолько, что вскоре Хан начинает быстро терять концентрацию на диалоге, хотя и не может сказать, что им пытается овладеть сонливость. Минхо, как бережный, пусть и ненастоящий бойфренд, замечает это самым первым, а потому сообщает друзьям, что они уже пойдут спать. Ребята, что странно, тоже с этим соглашаются, начиная подниматься. — Так, — командует Чан, осмотрев парней. — Мы оставили в каждой комнате по две свечки — сколько уж хватило, поэтому возьмите отсюда столько, сколько вам ещё понадобиться. — А у кого есть зажигалка? — задаёт вопрос Хёнджин, схватив одну из сияющих свечей в руку. Феликс смотрит на него слегка озадачено, и Хван спешит пояснить: — Ну, а как мы зажжём те, что в комнате? — Ты... — начинает Минхо, но тут же прерывается на тихий смешок. Он по-прежнему не отпускает талию Джисона. — Боже, Хёнджин, от этой же свечи, что у тебя в руках, и зажжёшь. — А... я и не подумал. — Ты вообще редко, когда думаешь, — фыркает на него Хан, но без злости. — В этом моё очарование! — гордо заявляет Хван. — Ну тут кому как, — скептично изогнув бровь, замечает Сынмин, и все снова заводятся тихим хохотом. Распрощавшись с друзья в коридоре второго этажа, Джисон первым ныряет в их спальню и судорожно осматривается в поисках свечей. Они прихватили с собой ещё две, а, значит, света у них должно быть чуточку больше. Зарождая новые огоньки на фитилях, Хан старается не смотреть в окно, за которым темно настолько, будто их домик закинули прямиком в беспросветную шахту в недрах земли. Минхо пытается его отвлечь диалогами, пока они переодеваются в пижаму, однако Хан всё равно витает в своих тревожных мыслях. Помимо того, что ситуация с метелью подвела, они, в придачу ко всему, вполне реально могут здесь застрять ещё дольше! А они так не договаривались! Судьба решила, что Джисону мало позора, и нужно растянуть те страдания, на которые он сам себя подписал. Ну и как пережить эту тёмную, громкую из-за бушующей погоды ночь? — Так, белка, слишком много ты думаешь, — наконец, Минхо решает действовать. Подхватив Хана на руки, он тихо смеётся из-за испуганного писка, который издаёт младший, а потом с важным видом шагает к кровати и укладывается туда вместе с ним. Джисон, распаляясь в смущении, тут же пытается добыть немного личного пространства, вот только Ли по-собственнически держит того за талию и плотнее прижимает к себе. — Давай, нужно отвлечь твои мысли от негатива, иначе совсем не уснёшь. Всю ночь будешь дрожать от страха. — Я могу отодвинуться, если тебе не нравится, как я дрожу, — надув губы, бубнит Хан. Он старается не смотреть на Минхо, чтобы окончательно не сойти с ума от эмоциональных качелей. — Мне бы понравилось, как ты дрожишь, если бы это было не из-за страха, малыш, — многозначительно урчит Ли, и, словно в пояснение своим словам, спускается одной ладонью ниже, к ягодице младшего. В такие моменты Джисон вообще не понимает, что между ними происходит: Минхо ведёт себя, как самоуверенный, а самое главное — настоящий парень Хана, даже когда они остаются наедине. Говорит или намекает на то, что это лишь «тренировка», чтобы младший привык к его прикосновениям и комплиментам. Однако он ведёт себя настолько натурально, что Джисон всё чаще и чаще забывает о правде. О том, что всё это — ложь и спектакль для окружающего мира. Вот и сейчас, залившись румянцем до плеч, Хан шумно выдыхает. Его тело слишком ярко, слишком желанно откликается на лёгкое прикосновение. Сердце тут же сходит с ума, готовое к продолжению событий. Хочется, чтобы Минхо не останавливался, и, всё же, довёл его до не-испуганной дрожи. — Т-ты, — начинает Джисон, но прерывается очередным неровным вздохом, когда Минхо деликатно сжимает его ягодицу в ладони. — Блять... — Ты знал, что ты — очень мягонький? — как довольный кот урчит старший, начиная сминать чужую кожу, опускаясь к бедру. — Тебя хочется обнимать и везде жамкать. Постоянно. — М-Минхо... — И пахнешь ты очень вкусно. Съесть тебя хочется, — вторая ладонь тоже начинает делать то, о чём Ли говорит — скользить под ткань пижамной майки и сжимать кожу на боку и талии. Минхо подвигается чуть ближе и утыкается острым носом в шею Джисона. — Облизать всего и везде. Звук, который вырывается из уст младшего, похож то ли на стон, то ли на тихий и очень жалкий скулёж. Всё тело покрывается мурашками, а разливающееся в животе тепло окончательно отключает любое чувство страха. Джисон больше не прислушивается к вою ветра за окном — всё его внимание переключается на стук собственного сердца в ушах и горячее дыхание блондина в своей шее. В голове невольно проскакивает мысль. Чутка постыдная, но желания в Хане больше. «Вот бы ты меня взял прям тут, прямо сейчас — я бы тогда точно уснул крепко-крепко и сладко-сладко.» Но озвучить этого вслух Джисон не решается. Всё-таки, они не договаривались, что секс будет частью их странного уговора. Хан бы с радостью отдался в руки Минхо, потому что парень настолько в его вкусе, что в это тяжело поверить. Разве бывают такие идеальные люди? Вот только Хан уверен, что для старшего всё это — лишь план по взаимной выручке. Он играет свою роль с идеализмом актёра, хотя учится далеко не на него. Джисон боится озвучить свои самые сокровенные мысли, потому что... Что, если для Минхо всё это ничего не значит? Что, если Джисон его не привлекает, а всё это... ну... просто... притворство? Качественное, профессиональное. Может, Ли в детстве ходил на театральный кружок, вот сейчас так и сносит ему голову своими лестными словами? — М-Минхо, — жалобно тянет Хан, стоит старшему нежно прижаться губами к вене на его шее. Ладони сами тянутся к светлой макушке, пальцы зарываются в мягкие волосы и, дрожа, жмут ближе к себе. — Ч-что ты... — Отвлекаю тебя от страха. И говорю правду, — мурлычет он, оставляя ещё несколько горячих поцелуев на чувствительной коже. — Хочу тебя всего съесть, даже не представляешь, насколько. «Ты действительно хочешь этого, или?» «Это всё такое вранье?» Если Минхо лишь играет свою роль — будет очень неловко и стыдно, если Джисон сейчас попросит его о чём-то безобразном. Позора Хану хватает, а посему озвучить все свои желания он не может. Парень просто лежит и млеет, пытаясь не задохнуться от наслаждения, пока старший гладит и сжимает его бока и бёдра, целует шею и плечи, осторожно и безболезненно царапает зубами ключицы. Тело, давно заскучавшее по ласке, сейчас податливо изгибается, льнёт навстречу, вздрагивает от каждого прикосновения и кричит о потребности получить больше, чем то может озвучить словами сам Джисон. От хищного взора Минхо это не уходит, но границы он не пересекает. Его движения могли бы сойти за обычный, дружеский массаж мышц, если бы к ним не добавлялись поцелуи, и если бы всё это происходило не в кровати, чёрт подери. Джисон понимает — это не может продолжаться. Ещё немного, и его возбуждение выльется в настоящую проблему между ног, и тогда будет в миллион раз тяжелее избежать неловкого разговора и всепоглощающего чувства стыда. Оттолкнуть Минхо сейчас он, однако, тоже не может — тело, как одичавшее, просто не слушается тех команд, которые пытается отдавать мозг. Но, может, если переключить губы Минхо на что-то другое, оно — это тело, успокоится? Должно стать спокойнее, если старший перестанет прикасаться к чувствительным участкам его тела — шее и плечам. Хотя доселе Джисон и не знал, что плечи у него тоже падки на ласку. — М... хо, — первый слог чужого имени съедается абсолютно случайно, тонет в тихом стоне на выдохе. Хан чувствует, как это действует на парня: тот вдруг напрягается, кожа на шее покрывается мурашками, а хватка на бёдрах становится более властной. Он с особым желанием прикладывается губами к младшему, будто пытается скрыть собственные звуки. — С-стой... можно т-ты... поцелуешь меня? Совсем нехотя оторвавшись от своего, походу, любимого места, Минхо приподнимается и тёмными глазами глядит на Джисона. Младший моментально об этом жалеет, потому что выражение чужого лица слишком громкое, слишком явное и понятное, а ещё красота, поселившаяся с рождения на физиономии этого человека, сейчас только острее подчёркивается тонким оттенком горящих свечей. Пока у Минхо глаза сощурены из-за желания, у Джисона по этой же причине они раскрыты, поглощают в себя каждую искорку от огоньков. Дыхание спирается, словно организм ожидает, что вот-вот удовольствие коснётся его изнутри. И Минхо зависает так на несколько секунд, но потом, не сказав ни слова, льнёт к губам младшего и целует слишком, слишком голодно и жадно. Думать, что это поможет телу скинуть половину вожделения — было опрометчиво и глупо. Ли целуется настолько страстно, что жаждущие звуки начинают звучать чаще. Благо, поцелуй заглушает жалобные стоны Джисона, значит, никто другой услышать этого не сможет. Левая ладонь старшего неожиданно скользит по бедру выше, ныряет под ткань майки и пробирается к низу живота. Кожу там мягко сжимают, потом чуть надавливают и ведут ниже, но под ткань шорт и поверх неё не заползают. Этот жест всё равно заставляет Хана вздрогнуть и невольно изогнуться в пояснице навстречу старшему, да так резко, что почти до хруста костей. Электрический ток желания вгрызается в позвоночник, потому и заставляет Джисона изгибаться подобно кошке. — Хо, — скулит в губы он, надеясь, что хоть это намекнёт старшему. Но намекнёт о чём? О том, что пора остановиться, или о том, что Джисон не против продолжить? Минхо сам делает выбор и сам решает, чем закончится их ночь. Оторвавшись от младшего с тяжёлым усилием, он перемещает ладони на талию и застывает, пытаясь отдышаться. Больше не гладит и не сжимает, лишь рассматривает лицо Джисона своим тёмным, жадным взглядом. — Ты слишком прелестный, — шепчет он настолько трепетно, что сердце Хана готово взорваться на тысячу мелких частей. — Прелестное искушение. Боюсь, что скоро я не смогу остановиться. — Т-тебе и... н-не нужно останавливаться, — неловко выдыхает младший, на что Минхо только тихо хохочет. — Как скажешь, но не сегодня, — урчит намного спокойнее Ли, словно это не он только что пытался сожрать Джисона. — Пора спать, белочка. И будь Джисон чуть смелее — он бы возмутился. Будь они в другой ситуации, без притворства — Хан бы настоял на продолжении, а, может, и сам бы забрался на чужие бёдра. Джисон, однако, вопреки всем логическим и очевидным знакам всё равно не верит, что Минхо может хотеть его по-настоящему. Ведь они — всё ещё два маленьких актёра, затеявшие сценку для шестерых ребят. Вот так. И даже никакого ночного подарочка на Рождество. «Если бы мы только...» «Встретились раньше... в других обстоятельствах.» «Я бы сделал всё, чтобы сделать тебя своим настоящим парнем.»

***

Просыпаться в объятиях Минхо сегодня намного спокойнее. Едва разлепив глаза, Джисон бросает взгляд на окно. Там уже светло, и снег больше не бушует метелью, а лишь неспешно кружится в танце. Медленно моргнув, он прислушивается к своему состоянию — сердце в груди бьётся размеренно и ритмично, а сонная голова ещё не успела загрузиться тяжестью мыслей. Осторожно развернувшись лицом к старшему, Хан приподнимается на локте и внимательно рассматривает Минхо. Тот, не убирая ладоней с талии Джисона, тихо сопит. Его ресницы мягко трепещут из-за равномерного дыхания, а пухлая верхняя губа немного приподнята, обнажая взору очаровательные передние зубы. Ли сейчас больше похож на маленького крольчонка, нежели на хищного кота. Так сразу и не скажешь, что ночью он был готов сожрать своего дрожащего фейкового бойфренда. Организм на жаркие воспоминания реагирует моментально, но Джисон мелко встряхивает головой, как бы прогоняя это наваждение. Осторожно подняв ладонь, парень тянется к блондинистым волосам, чтобы особо нежно и ласково провести по ним пальцами. Спящий Минхо никак на это не реагирует, а потому Хан, задержав дыхание, невесомо скользит ниже, к лицу. Подушечками пальцев он проходится по краю виска и скуле, мягко накрывает ладонью тёплую щеку. Ему думалось, что раз Ли так крепко спит, то и от этого пушистого прикосновения он не проснётся. Однако Минхо, чуть нахмурившись и причмокнув губами, начинает выныривать из сна. К ласке он тянется, как слепой котёнок, и Джисон не сразу замечает, что улыбка разрастается на его губах. На мгновенье пальцы простреливает паническое желание забрать руку и не будить старшего до последнего. Вдруг Минхо будет не рад тому, что его будят, так ещё и такими прикосновениями? Словно между ними что-то большее, чем просто притворство. Они ведь только играют роль парочки, но ею не являются. Значит, вся эта ласка и нежность не должна быть частью их взаимоотношений, когда они один на один. Вот только сердце, защебетавшее в грудной клетке, заставляет Джисона медленно провести ладонью по чужой щеке, да погладить осторожно большим пальцем светлую кожу парня. Минхо тихо мычит, а потом вздрагивает и крошечно улыбается. Хан тотчас хочет его поцеловать, но сдерживается — тот «ту-дум», который сделало сердце, не должен двигать его к тому, чтобы перешагнуть границы. — Как интересно на тебя влияют ночные поцелуи, бельчонок, — сонно хрипит Ли, до последнего не открывая глаз. — Что за внезапная утренняя нежность? — А... о-ой, — Джисон норовит забрать руку, решив, что Минхо это не нравится, но старший перехватывает его запястье быстрее, и лишь сильнее жмётся к чужой ладони. — П-прости, я н-не должен был... если тебе не нравится, я... — Разве я где-то сказал, что мне не нравится? — мягко перебивает Минхо, раскрыв веки и заглянув в глаза Джисона с такой нежностью, что и утопиться в ней не жалко. — Ты снова краснеешь. Прелесть моя. Прелесть моя. Прелесть. Моя. «Я сейчас...» — Минхо, — смущённо пищит Джисон, отворачиваясь и падая лицом в подушку. Старший только пушисто хохочет и притягивает младшего к себе ещё ближе. Потом Хан чувствует с десяток коротких поцелуев, которые Ли прячет в его макушке, и уже окончательно теряет контроль над сердцем. Всё, что сейчас происходит — абсолютно никак не вписывается в то «притворство», которое есть между ними. То, что происходит сейчас — слишком легко спутать с чем-то настоящим. — Минхо-о-о, — тянет жалобно он, когда блондин за подбородок осторожно поворачивает лицо младшего к себе, чтобы усыпать поцелуями медовые щеки. — Т-тебе не обязательно сейчас... вот... это... — Почему? — игриво спрашивает Ли, оставляя очередной чмок, но уже на кончике носа. — Тебе не нравится? — Нет! Мне нравится, просто... никто ведь... не... не видит? — А хочешь я скажу тебе честно, почему я делаю это? — продолжает радоваться Минхо. Он приподнимается, чтобы нависнуть над младшим, и склоняет голову к своему плечу. — Н-ну... только если это будет... прям честно-честно, — стыдливо бурчит Джисон, не смея оторвать взгляда от старшего, хотя смущение то и дело намекает увести глаза в сторону. — Хорошо, тогда слушай внимательно, — тянет Минхо. Он склоняется чуть ближе к лицу младшего, из-за чего тот невольно задерживает дыхание, и слишком игриво, но не менее искренно сознаётся: — Говорю честно: мне нравится это. Сердце истерично делает сальто в груди. Джисон не понимает, что сейчас происходит и как на это реагировать. Они ведь просто притворяются. Эти слова Минхо — часть их импровизированного сценария? Но для кого? Зачем? И почему? — «Это»... это что? — полузадушено интересуется младший. — М? Дразнить тебя. И видеть, как ты краснеешь. «Ну всё, я так не могу.» «Я сейчас как влюблюсь!» «И тогда мне пиздец...» — Я-я... ты... ам... — Джисон, не справившись с эмоциями, накрывает горящие щеки ладонями и судорожно выдыхает. — О господи. — Не сгори, белочка, — хохочет Минхо. Оставив короткий поцелуй, он отстраняется и поднимается с кровати. — Ладно, давай вставать. Нужно разобраться, что там по погоде. — А-ага...

***

Тёплой воды не оказалось, поэтому Джисон отказался переодеваться из пижамы в домашнюю одежду, ссылаясь на то, что он попросту не может позволить не помытому телу нырнуть в свежие вещи. Норовил выйти к друзьям в своей короткой пижаме, но Минхо, прорычав неожиданно собственническое «нет», заставил младшего одеться в один из его свитеров. Тот оказывается Хану до половины бедра и с длинными рукавами. В молочном цвете и с вышитым на груди оленем он делает образ Хана ещё очаровательнее. Надев последний согревающий элемент — белые носки до колена, — Джисон выползает из комнаты следом за своим фейковым бойфрендом, и они вместе бредут на первый этаж. Минхо не ошибся, когда предполагал, что все уже проснулись. Друзья, такие же сонные и не умытые, раскинулись кто-где: Чонин с Сынмином обнимаются на диване, Хёнджин с Чанбином сидят за кофейным столиком, раскидывая партию обычных карт, Чан вертится у плиты, а Феликс — у ёлки, пытаясь что-то сделать с гирляндой. Судя по тому, что ничего, кроме камина и дня за окном, не даёт света, Джисон понимает, что электричество ещё не починили. — С добрым утром, — здоровается Ли, когда они спускаются с последней ступеньки. — О, проснулись! — весело щебечет Феликс, оборачиваясь к ребятам. Он на мгновенье застывает, многозначительно осматривая образ своего друга, и Хан видит, как тот пытается сдержать ухмылку. — Как вам спалось? — Нормально, — бурчит Джисон, не понимая, почему все смотрят на него, и почему тон Феликса сменился на какой-то загадочно-игривый. — Свет ещё не дали? — Нет, — хмыкает Чан, снова возвращаясь к плите. Благо, та работает на газе, а не на электричестве. — Звонили, к слову, хозяева дома. — Что говорили? — включается в диалог Минхо. Уложив ладонь на бок Джисона, он проводит его к свободному креслу. — В общем, метель наметелила жёстко, — сразу же отвечает Бан. — Повалила несколько деревьев на дороге, и снегом засыпала так, что мы, наверное, не сможем выйти из дома. Нам разрешили остаться здесь ещё на пару дней бесплатно, пока службы не расчистят дорогу. Обещали, что завтра-послезавтра уже справятся с этим, значит... — Мы действительно тут застряли, — выдыхает поражённо Хан, опускаясь на подлокотник кресла. — А что, если ещё одна метель ебанёт? Мы тут вообще навечно... — Не нужно паранойи, — перебивает Сынмин, сверкнув глазками. — Больше не должно быть метели. Дорогу очистят и всё будет в порядке. Не волнуйся. — Кстати, Джисон, — Хёнджин решает перевести тему на более привычную — дебильную, которая точно смутит Хана. Хитро ухмыльнувшись, Хван с ног до головы рассматривает друга, а потом жестами показывает на себя. — Классный прикид. Ты будто бы в обносках. — Ты будто бы нарываешься на пиздюли, — спокойно парирует в ответ Минхо, не дав Джисону и шанса оскорбиться. Ли падает в кресло и тотчас за талию сгребает Хана к себе на бёдра. Он щурится, с опасностью во взгляде смотря на Хёнджина. — Так что помолчи. — Ой-йёй, — театрально пугается тот, схватившись за сердце. — Посмотрите, какой хихщик, думает, что раз пометил Джисона, то мы его будем бояться. — П-пометил... что? — совсем тихо выдыхает Хан, резко накрыв ладонью свою шею. Наверное, стоило всё-таки взглянуть в зеркало, когда заходил в ванную. Хотя без света... многое ли он увидел бы? — Остальным не стоит, — нарочито-дружелюбно тянет Минхо, оскалив зубы. Ругаются они, конечно же, в шутку, так что никто не напрягается. — А вот тебе стоит опасаться меня. Я всё ещё помню, как из-за тебя и твоих снежков Джисон грохнулся на землю. Мстя моя будет страшна. — Он сам поскользнулся на снегу! — защищается Хёнджин, прильнув к смеющемуся в голос Чанбину. — Защити меня от него! — Сорян, ты сам нарвался на этого кота, — поднимает ладони Со, не прекращая смеяться. — Предатель! Пальцы мелко скользят по собственной шее, когда Джисон пытается понять суть чужих слов. Взгляд быстро бегает по комнате, в надежде найти хоть одну зеркальную поверхность. Однако вместо желаемого предмета, он натыкается на Чонина, который долго и вдумчиво смотрит на его шею. «Что, там всё так... ярко и очевидно?» Минхо, судя по всему, тоже замечает задумчивые глаза бывшего, а посему чуть сильнее сжимает пальцы на боках Джисона и жмёт его ближе к себе. Пока Хёнджин с Чанбином между собой шутливо дерутся, он прижимается кончиком носа в сгиб шеи младшего. Это работает, как нужно: Чонин, включившись, тут же отворачивается и заводит негромкий диалог с Сынмином. В целом, больше никто не обращает на них внимания, позволяя двум парням насладиться относительно — из-за спора Чанбина и Хёнджина на фоне, — тихим утром. Позже шутники возвращаются к игре в карты, парочка на диване продолжает тихо переговариваться, а Чан всё ещё порхает над плитой, разнося по всему первому этажу запах свежей яичницы. Совсем скоро к нему присоединяется Феликс, обняв парня со спины. Мысли Джисона плотно держатся за то, что на его шее сейчас красуются свежие отметины, а он их даже не видел. А потом Минхо чуть сжимает его бока в своих ладонях и ведёт кончиком острого носа по шее выше, задевая волосы на виске. Шёпот блондина пускает по телу табун мурашек, активирует невозвратные процессы в организме. — Ты слишком мило смущаешься, — тянет Минхо на ухо, заметно улыбаясь в своих словах. — А тебе очень идут мои... скажем, метки. Судорожный вздох срывается с губ невольно, но Джисон спешит взять себя в руки. Схватившись за подол большущего свитера, он тянет его почти что к коленям, чтобы хоть как-то отвлечь свои мозг и тело от провокаций. — Хо... — таким же тихим шёпотом тянет Хан. — Т-ты... — Ты очень жаждущий малыш, раз даже на шёпот так реагируешь? — явно издевается Минхо, и как бы невзначай касается губами мочки чужого уха. — Попридержи коней, здесь друзья. То ли от стыда, то ли из-за смущения, то ли из-за всего вместе, Джисону хочется резко развернуться и смущённо шлёпнуть блондина по плечу. Ну, чтобы следил за языком! Но вместо каких-либо движений, Хан только вздрагивает и икает от чувств, вжимаясь в грудь старшего ещё сильнее. Так-то слова Минхо — ничуть не ложь, Джисон действительно... сделал бы многое, лишь бы у них что-то такое произошло. Однако их правилами своеобразного контракта такое не было оговорено. Да и не подразумевает «игра в парочку» жаркие ночи — они, всё же, играют для других, а не для самих себя. Смысла в уединённых моментах, по такой логике, просто нет, так что... Джисону приходится держать себя в руках. И в штанах. Хотя хочется... — Идём завтракать! — сообщает Чан, и Хан, воспользовавшись моментом, подрывается с ног Минхо, несясь к столу самым первым. — Ого, такой голодный? — Конечно, — фырчит идущий следом Хёнджин. — Наверное, активная ночка требует восстановления, — и двусмысленно играет бровями, смотря то на Джисона, то на его парня. — Выдра, — предупреждающе тянет Минхо, показывая жестом закрыть рот. — Джисон, скажи своему защитничку, что я, вообще-то, привык так шутить, и останавливаться не собираюсь, — комично возмущается Хван, аж вытянувшись по струнке. — Минхо? — зовёт Джисон, и старший сразу смотрит на него. — Продолжай. Я не против. Его давно пора научить манерам. — ЭЙ! — ещё громче верещит Хёнджин, и начинает убегать от Минхо по гостиной. Конечно, Чан совсем скоро успокаивает всеобщее веселье и заставляет ребят приняться за завтрак. После него происходит долгая и весьма странная для современного мира процедура: парни по очереди греют воду в кастрюлях, чтобы каждый мог помыться и принять утренние процедуры. В ванной ставят свечи, чтобы было видно хоть что-то. Из всех ребят только Феликс и Чан вместе принимают душ таким странным способом. Остальные парочки ещё слишком ценят уединение, и никто им вопросов не задаёт — все верно ждут. Даже Хёнджин, собиравшийся пошутить что-то про горячую ночку и совместный душ, испуганно молчал под острым взглядом Минхо. Что, в прочем, всех только веселило. Джисон справился с утренними процедурами весьма быстро, как для себя. Во-первых, поливаться из кувшинчика водой попросту неудобно — такая процедура не позволяет вдоволь нанежиться под струями горячей воды и просто расслабиться. Во-вторых, полумрак ванной комнаты странным, тревожным чувством заставлял наносить крема и мази в кожу особенно быстро, лишь бы поскорее нырнуть в более светлое пространство. В зеркало Хан изначально не думал заглядывать — а толку пытаться что-то изменить, если все уже видели? Однако интерес взял вверх, и перед тем, как нырнуть в свою кофту, парень подходит к отражающей поверхности и пытается поставить свечи так, чтобы те хоть немного осветили его кожу. И, о боже, да, ночной голод Минхо, который ощущался в каждом прикосновении и поцелуе, оставил не менее яркие следы. По шее и плечам хаотично разбросались где-то просто красные, а где-то аж почти фиолетовые неровные круги. Джисон готов поклясться, что на плече, сквозь эти краски, видит даже отпечаток чужих зубов, хотя он уверен в том, что Ли не кусал его так сильно. А, может, это Хан был настолько возбуждён, что не заметил этого? «Пиздец.» «Но...» «Мне...» «...нравится.» У Джисона никогда не было фетиша на такие вот следы. Более того, в любых прошлых отношениях Хан никогда не радовался засосам, особенно на видных местах. То ли ни с кем не было такой же страсти, как с Минхо, то ли остальные были более воспитанными и послушными, выполняя просьбу своего на то время парня. Хотя Ли, если уж об этом и говорить, ни разу и не слышал о том, что Джисон так себе относится ко всему этому. Но, что более удивительно, сейчас следы поцелуев на собственном теле ему нравятся, и только из-за того, что их наставил именно Минхо. «Я схожу с ума по этому человеку.» «Ещё одна такая ночь, и я...» «Просто одичаю.» «...» «Но что, если Минхо, на самом деле, не хочет ничего такого?» «Нет, я не могу так опозориться.» Махнув головой, чтобы отогнать мысли, Джисон отлепляет глаза от зеркала и ныряет в серую кофту, после чего, наконец-то, освобождает ванную комнату. В моменте, когда все, уже помытые и одетые, собираются на первом этаже, кто-то из ребят предлагает попытаться выбраться на улицу и занять свой досуг какими-нибудь снежками. Джисон на эту мысль морщится, но не отказывается, почему и идёт одеваться вместе с остальными. Судя по окнам, снега навалило настолько много, что безопасно открыть дверь и не засыпать зимним чудом коридор будет просто нереально, но Чан уверяет всех, что он будет действовать медленно и осторожно. Семеро одетых ребят, подобно детишкам, что ждут разрешение от мамы, стоят позади, когда Бан медленно открывает двери на себя. Как и ожидалось, снег не такой рыхлый. Он будто склеился в плотную кучу за ночь, и теперь стоит ледяной стеной в пояс. Дверь открывается настежь, пока восемь пар глаз задумчиво смотрят на эту картину, не зная, как аккуратнее убрать всё это чудо. Но не стоит забывать, что в компании есть кое-кто, кто с мозгами особо не дружит. Громко взвизгнув и испугав этим звуком всех вокруг, Хёнджин рвётся к двери с молниеносной скоростью — даже Чан не успевает его перехватить. Парень с разгона влетает в снег, запутывается в нём и исчезает в белом месиве за дверью. Из-за этого, однако, ледяная стена колыхнулась, прогнулась под весом и волной съехала прямо в коридор. — Хван, мать твою, Хёнджин! — громко ругается Чан, но виновник торжества только смеётся с чужой ругани. — Ты, блять, сам сейчас будешь выгребать снег из коридора! — Кто последний выйдет — тот и будет! — пищит счастливо он. Из-за его неудачных попыток встать и убежать в снегу по пояс, компания заходится несдержанным смехом, но лёгкого разочарования от того, из-за кого снег попал в дом, это не убирает. Так как лопат для снега в доме не нашлось — непонятно, к слову, почему, — ребята принялись расчищать завал руками и подручными средствами. Если сначала это занятие показалось скучным и не очень приятным, то со временем, когда по компании пошли расслабленные и непринуждённые разговорчики, настроение немного улучшилось. За час парням удалось расчистить примерно два метра от входа в дом, коридор — в том числе. Уборка снега, оказывается, очень выматывает. — Так, — говорит Чан, уперев руки в боки и тяжело вздохнув. — Предлагаю разбиться парочками и... рыть в сторону соседских домов, — и указывает по очереди в разные стороны. — Раз метели больше не будет, нам было бы неплохо одолжить у кого-нибудь лопат для снега, чтобы расчистить немного путь до проездной дороги и обязательно расчистить наши машины. Так сказать, облегчим работу службам. — Если с нас потом будут брать деньги за их работу, то зачем нам им помогать? — не понимает Хёнджин, скрестив руки на груди и фыркнув. — Это общественные службы. Они устраняют последствия по-го-ды, — тянет Сынмин, выделив последнее слово по слогам, и закатывает глаза. — Они не будут брать с нас денег. Если мы сейчас расчистим машины — потом будет просто быстрее для нас же. — Ладно, — фырчит Хван. — Отлично! Тогда разбейтесь по двое, — Чан расплывается в квадратной улыбке и с довольным видом осматривает каждого по очереди. — Только давайте не парочками, — вдруг громко говорит Чанбин, подлетев к Чану. — А то нам с Хёнджином, конечно, интересно друг с другом, но это уже перебор. Джисон не успевает ничего сказать в ответ, как к нему подходит Чонин, осторожно улыбаясь уголками губ. Тут же замечается, что к Минхо подходит Сынмин и, особо не церемонясь, просто тащит парня за локоть в другую сторону снежных стен. Они коротко переглядываются, но решают не возникать. — Замечательно, тогда я с Феликсом пойду, — радостно замечает Хёнджин, подлетев к веснушчатому и подхватив того под локоть. — Наконец-то можно будет посплетничать. — Ты будешь рыть, а не сплетничать, ясно? — слишком мягко замечает Ли, щёлкнув Хвана по носу. — Одно другому не мешает, — сияет радостью в ответ Хван. — Ладно, вперёд, ребята, работа не ждёт, — подгоняет Чан, и парни по двое расходятся рыть к разным соседским домам. Можно было бы попробовать просто пробить эти снежные сугробы своим телом, идя напролом, однако высота снега делала это задание слишком тяжёлым, да и в таком случае одежда промокла бы вся насквозь. Поэтому кое-как рыть руками или пинать ногами — лучшее решение. Первое время Джисон не знает, о чём говорить и нужно ли говорить вообще. Несмотря на факт «бывших», с Чонином ему комфортно, и тишина обычно не ощущается какой-то неправильной или тяжкой. Обычно, потому что сейчас Ян то и дело бросает на него короткие, задумчивые взгляды, и нередко странно улыбается. И о чём он думает? Хочет ли что-то спросить? А, может, и вовсе видит Джисона насквозь? Понимает, что Минхо — не его парень, а потому так загадочно ухмыляется всякий раз? Это было бы чертовски плохо. По большей части, вся эта заварушка была для Чонина и ради того, чтобы показать ему, что у Джисона всё тоже хорошо в личной жизни. Для желания «утереть нос» никогда не было причин, ведь они действительно дружат сейчас. Никогда не пытались доказать друг другу, кто лучше, а кто нет. Чонин и вовсе постоянно относился к нему с особой осторожностью и мягкостью. И, нет, не потому, что любит до сих пор, а потому, что они друг другу не чужие люди. Кажется, это — самый взрослый подход к ситуации, когда вы бывшие, но состоите в одной компании. Ян ни разу не шутил плохо или пошло в сторону Джисона, никогда не пытался его поддеть или обидеть острым словом — а он точно знает почти все слабые места Хана. Почему же тогда у Джисона обида разрослась до таких масштабов, что он попросил незнакомого парня притвориться его бойфрендом? Он ведь тоже, так то, зла на Чонина не таит! Просто... просто всё равно обидно, что Хана бросили так неожиданно ради другого. — Ты такой другой рядом с Минхо, — негромкий голос Яна и его дружелюбный тон вырывают Джисона из раздумий резче ожидаемого. Хан смешно округляет глаза и смотрит на друга с вопросом. — А? Не пойми неправильно, просто... видно, что ты по уши в него влюблён. Всё время смущаешься и улыбаешься, когда видишь или слышишь его. Румянец сам заползает на щёки, по-хозяйски раскидывается на медовом полотне. То ли от смущения, то ли от стыда, ведь: «Если бы наши с ним отношения были правдой...» Возможно, совсем немножечко, но у Джисона действительно появляются к Минхо чувства. Совсем мимолётные и не самые серьёзные, ведь о какой серьёзности может идти речь, когда вы знакомы от силы полторы недели? И если бы не факт их своеобразного контракта, Хан, скорее всего, проявил бы всю свою харизму, лишь бы по-настоящему быть ближе к этому человеку. Однако всё это — ложь. Игра. Театр двух актёров для шести зрителей. Ненастоящая любовь. Это вообще не любовь. А Чонин говорит тут такие слова... — Конфетно-букетный период, — бубнит неловко Джисон, пожав плечами. Он отворачивается от друга, чтобы начать отбрасывать снег со своего пути с особой силой. — Ты даже в конфетно-букетный период не такая смущашка, как сейчас, а я знаю, о чём говорю, — Чонин тоже возвращает внимание на белоснежные сугробы, но продолжает толкать свою речь. По-прежнему мягко и спокойно. — Со стороны кажется, будто ты боишься спешить, а обычно ты сразу даёшь понять, что твоё, а что нет. Мне кажется, что сейчас это из-за того, что ты... м, скажем, видишь в своих отношениях перспективы на что-то большее и серьёзное. Это очень мило. «Я боюсь вовсе не спешить.» «Я боюсь расколоться перед вами.» «И мне всё ещё стыдно за то, что я вас обманываю.» — Или я просто не уверен, — зачем-то защищается Джисон, но намного тише. — Не уверен в том, что подхожу ему... — С каких пор у тебя проблемы с самооценкой? — искренне удивляется Чонин, вскинув брови почти до небес. — Эй, Хан Джисон! Ты всегда знал себе цену, так что сейчас не так? — Да я знаю, что хорош, — раздражённо закатывает он глаза. — Просто Минхо... ох, Минхо... он кажется мне нереальным. Словно мы из разных миров, и будто я не совсем ему подхожу, не совсем хорош, и... — Это он заставил тебя так думать? — более настороженно интересуется Ян, и, получив в ответ отрицательный взмах головой, расслабленно выдыхает. — Я не буду обижаться на то, что я, получается, был для тебя не таким уж красивым и нереальным. Хочу сказать лишь о том, что ты... — Чонин неопределённо взмахивает ладонью в воздухе, подбирая слова. — Ну... слишком много ты грузишься и мало смотришь по сторонам. Поверь, нам видно, как сильно Минхо тебя любит. Его глаза всегда на тебе, а его мысли — о тебе, даже когда ты этого не видишь и не слышишь. «Что ты такое говоришь?» «Он просто...» «Он просто очень хорошо играет!» — Знаешь, я, может, не самый крутой эксперт в любви, — продолжает Чонин, будто нарочно не замечает, как его слова влияют на Джисона. — Но мне кажется, что люди, которые не хотят построить чего-то серьёзного, так не заботятся и не опекают своих возлюбленных, как это делает Минхо. Он словно... весь из себя только для тебя. Порой даже удивительно. Мы говорили об этом с Сынмином, гадая о всяком. Может, это из-за, как раз, как ты говоришь, конфетно-букетного периода? Но и это вряд ли. Вы оба боитесь спешить в своих действиях. Все ваши взаимодействия всегда такие осторожные и ненавязчивые, словно вы неосознанного хотите быть рядом и касаться друг друга. Такое даже в кино не показывают, потому что это что-то настоящее. От чужих слов становится физически больно в груди. Хочется зажмуриться из-за этого чувства, да громко завыть, потому что всё это, как раз-таки, неправда. Стоит им разъехаться — и они разойдутся. Может, не прям сразу — Джисон ещё обязан попозировать Минхо для рисунка, — но со временем точно придётся придумывать какую-то историю про «не сошлись характерами». Но поверят ли в такие слова их друзья, если они уже сейчас видят их, как две потерянные частички одного паззла? Значит, придётся искать более реальный вариант для их «расставания». Какой — Джисон не знает. Он уверен лишь в том, что ни в коем случае не захочет выставлять Минхо плохим человеком в своих рассказах. «Если бы всё только было по-другому...» «Если бы мы познакомились раньше, и...» «Действительно начали встречаться.» «По-настоящему.» «Я бы... был бы самым счастливым человеком на свете.» — Ты любишь его, а он любит тебя, — продолжает неосознанно резать сердце Джисона Чонин. — Так что выкинь из своей головы все вот эти непонятные мысли. — Постараюсь, — невесело улыбается Хан. — И ещё, — Ян вдруг останавливается, чтобы положить ладонь на плечо друга и мягко сжать. Джисон против своей воли поворачивается, чтобы заглянуть в чужие глаза. И очень зря, потому что следующие слова сказаны с такими искренностью и трепетом, что от всей своей лжи хочется лишь задохнуться: — Я счастлив за тебя, Джисон. Вот бы разрыдаться прямо сейчас из-за всего этого. Из-за обмана, которым они с Минхо кормят друзей; из-за противной жалости к самому себе за то, что затеял всё это; из-за боли и сожаления, что его близкие люди так искренне радуются его счастью, которого на самом деле даже не существует. Но нельзя. Нельзя терять маску. Нельзя расколоться и рассказать всю правду. Даже если ты когда-то доверял этому человеку всю свою жизнь. Чонин его не осудит. Ни за что. Просто... Раз Джисон затеял всё это и продержался так долго — он обязан дойти до конца. — Спасибо, — совсем тихо выдыхает Хан, натянув на губы слабую улыбку. — И я счастлив за тебя с Сынмином. Он... классный. — О, правда? — теперь Чонин улыбается ещё шире, а его глаза теплеют, словно пытаются растопить зиму вокруг. Вот, какими должны быть глаза у человека, который искренне, по-настоящему любит. — Ты на него не злишься? Ну, в целом, за всё... — Нет, — Джисон мягко трясёт головой и, скинув чужую ладонь со своего плеча, возвращается к снегу. Им ещё совсем немного до ближайшего соседского дома. — Он реально хороший и крутой. Я рад, что вы сошлись. — Мы с тобой всегда были больше друзьями, чем парнями друг для друга, — нежно замечает Чонин. — Я рад, что ты не обижаешься и не злишься. — И то правда, — Джисон выдавливает из себя короткий смешок, а потом они продолжают работать над сугробами в комфортной тишине. Каждый думает о своём. Чонин, судя по расслабленному выражению лица, прокручивает весь их диалог и с теплом вспоминает о Сынмине. А вот Джисон продолжает закапывать себя в чувствах вины и сожаления. «Как бы мне хотелось, чтобы...» «Мы перестали врать.» «И чтобы всё... это было правдой.»

***

Когда в арсенале появляется несколько широких лопат для снегоуборки, работа идёт в разы быстрее. Снега навалило слишком много, но расчистить машины и подъездные дорожки у ребят получилось. Работали почти все, заменяя друг друга, когда кто-то уставал. Почти, потому что Феликс и Джисон отгородились от ребят, чтобы поискать засыпанного сугробами снеговика. Да и Чан с Минхо попросту не хотели напрягать своих парней, работая за двоих. Без казусов, правда, не обошлось: пару раз Хёнджин втихую бросал снежки в сторону «отшельников», а когда попал Джисону прямо в щеку — начал верещать и убегать от Минхо, чья месть не заставила себя долго ждать. Закончилось всё тем, что Хван не без чужой помощи лицом окунулся в сугроб, а Чанбин, смеясь, снимал это на камеру. Чан тоже хихикал, и лишь позже позвал всех внутрь домика, пока ещё не стемнело. Электричество не дали до сих пор, а поэтому оставалось лишь напевать популярные рождественские песни, греться у камина и попивать тёплое какао, чтобы согреться после уличных работ. Умостившись на этот раз в уголке дивана, Джисон оказался зажатым между подлокотником и своим фейковым бойфрендом, но ему это пришлось по нраву — он время от времени ненавязчиво клал голову на чужое плечо, тут же получая в макушку трепетный поцелуй. Отдохнуть полноценно не получается, потому что темы для разговора у их компании скачут из крайности в крайность. — Кстати, про тупые выборы, — влезает Хёнджин, активно жестикулируя в воздухе. — Я вообще не понимаю, почему Микаса влюбилась в Эрена. Это ж тупо до невозможности. — Что ты называешь тупым? — тут же отзывается Джисон, выровнявшись по струнке и злостно стрельнув глазами в друга. — То, что она влюбилась? — Да? — Хван комично вскидывает брови, да удивляется и поражается чужим словам с такой силой, будто Хан сам признался в своей любви к кому-то максимально неожиданному. — Нет, ну! Они росли вместе! Буквально как брат и сестра, хоть и неродные. Как можно влюбиться в комок агрессии и необдуманных решений? — А ты думаешь, люди контролируют свои чувства? Ты не имеешь права осуждать её! — продолжает спорить Джисон, да так рьяно, будто отстаивает свою собственную честь. — Да ну, я ж не осуждаю! — Хёнджин вскидывает руки в воздух, словно хочет обратиться к небесам, но слишком быстро опускает их обратно на кофейный столик. — Я хотел сказать, что она достойна большего и лучшего. — Ага, — теперь в диалог влезает Минхо, невесело ухмыльнувшись. — И как она в итоге закончила? С большим и лучшим? — Боже, не напоминай, — дует губы Хан, прикрыв лицо ладонями и наигранно заныв следующее. — Мне её так жалко... Её судьбу. — Потому что дура, — строго и уверенно замечает Хёнджин. — Не нужно было влюбляться в Эрена. — Я тебя сейчас захуярю! — в секунде распаляется обратно Джисон. Он весь выпрямляется и замахивается для виду, словно он способен дотянуться до Хёнджина через такое большое расстояние. Конечно же, это лишь в шутку. — А говоришь, что не осуждаешь! — Нет! — Ты это и делаешь, идиот! — Давайте переведём тему, — сквозь хохот просит Чан, однако эти оба уже достаточно загорелись этим шуточным спором. — Вот был бы ты на месте Микасы, ты бы ни за что не стал её осуждать, — продолжает Джисон, скрестив руки на груди и прижавшись плечом к Минхо. — Правда, Хо? Скажи ему. Мои слова до него не доходят. — Понял бы? — быстрее влезает Хёнджин, косо взглянув на блондина. — Да я бы никогда не влюбился в человека, который мне с детства, как брат! — Никогда не говори никогда, — наконец, молвит Минхо, хитро ухмыльнувшись. — Ты — не она, чтобы понимать всё, что она чувствовала. Чтобы понимать тот покой, который ей подарил Эрен своим шарфом... или чем там. Так что, да, ты не в праве осуждать её за чувства. И, может, действительно сменим тему, пока эта выдра не вылезла из кожи вон, доказывая какую-то глупость? — Это не глупость! — тут же оскорбляется Хёнджин, а Джисон лишь хохочет из-за чужих эмоций. — Как мы вообще дошли до обсуждения персонажей из аниме? — саркастично фыркнув, вставляет Сынмин. В итоге разговор плавно переходит к обсуждению других, более спокойных тем. Джисон, дохлебав своё какао, снова укладывает голову на плечо Минхо. Чем дальше идёт время, тем быстрее темнеет за окном, а чем больше мрака проникает в их домик — тем больше сознание Хана клонит в сон. Даже если сейчас, от силы, пять часов вечера. Чан и Феликс вовремя вспоминают о свечах и ещё немного тратят времени на то, чтобы зажечь их и расставить по первому этажу. Их надолго не хватит, но это хоть что-то, чтобы окончательно не уснуть на шестнадцать часов. Обведя взглядом всех друзей ещё раз, Джисон, как кот, трётся щекой о плечо блондина, чтобы найти более удобное положение, и, отыскав такое, прикрывает глаза. Губ касается лёгкая улыбка, которая ползёт из самой души — та сейчас радуется тёплой и дружелюбной атмосфере вокруг. Его друзья счастливы, болтают о всяком разном, не боясь ни темноты, ни холода за окном, ни неожиданных неудобств, созданных буйной погодой. Вокруг него собрались почти все близкие и важные ему люди. Сынмин для него, правда, по-прежнему чуть больше, чем просто «незнакомец», однако далеко не друг, а Минхо... с ним всё сложнее. Мысли вновь возвращаются к сожалению о принятых жизненных решениях. С блондином рядом всегда тепло, легко и просто. За последние пару дней Джисон уже не один раз забыл о том, что они просто притворяются. Минхо всегда заботится о нём, даже если никто не видит: то укутает в шарф на улице, то ненавязчиво подвинет ближе кружку с какао, то тихо и без пафоса положит на его тарелку больше еды, которую Хан любит больше всего. Минхо всегда оставляет на его макушке поцелуи, обнимает во сне, и... целует. Постоянно целует. Даже тогда, когда они наедине. Все его прикосновения, всё его внимание и наигранная трепетность бьют прямо по сердцу, заставляя то сходить с ума и плакать. Но старший лишь притворяется. Играет свою роль. А Джисон в это актёрское мастерство, кажется, по-настоящему влюбляется. Очень сильно. Так не должно быть. Даже если есть чисто теоретический шанс того, что они когда-то в действительности сойдутся... разве его не ждёт разочарование? Вдруг настоящий Минхо — совсем не такой парень, каким показывает себя сейчас. Они всё ещё мало знакомы, чтобы знать друг друга от «а» до «я», чтобы чувствовать друг к другу что-то глубокое и серьёзное, чтобы надеяться на совместное светлое будущее. Джисону хочется верить, что Минхо не пропадёт, когда они вернутся в город. Хочется верить, что Ли не исчезнет бесследно, как снеговик по весне. Но как иначе? Они договорились. Всё то, что происходит сейчас — лишь взаимная помощь друг другу. Минхо играет роль парня Джисона, а Джисон потом станет ему натурой для картины. После этого их пути окончательно разойдутся, и об этом приятном, обворожительном человеке останутся лишь воспоминания. Такие короткие, но такие тёплые, что болеть будет ещё очень, очень долго. «Ну почему я такой неудачник?» «Почему не видел Минхо раньше?» — Эй, — Джисон не знает, сколько времени он проводит в своих мыслях, прежде чем Хёнджин вырывает его из раздумий сконфуженным окликом. — Минхо, твой птенец, кажется, хочет спать. — Почему птенец? — дружелюбно фыркает Хан, не покидая чужого плеча. — Верно, кстати, подмечено, — с мягкой улыбкой замечает Феликс, взглянув на парочку. — Жмёшься к Минхо действительно, как птенец. Даже сжался весь, как маленькие птенчики перед сном, чтобы теплее было. — Мы можем пойти спать, — намного тише, для одного лишь Джисона, тянет блондин. Он утыкается носом куда-то в кудрявую макушку младшего и оставляет там мимолётный поцелуй. — Ты устал, белочка моя. «Опять.» «Опять вот это вот...» «Мой.» «Моя белочка.» «Пожалуйста...» «Я так хочу быть по-настоящему твоим...» — Если ты тоже хочешь, то пойдём, — сонно кивает Джисон, медленно отлепляя себя от чужого плеча. — Но если ты ещё хочешь пообщаться — я сам лягу. — Чтобы мой парень ложился сам? В холоде и темноте? Никогда не позволю такому случиться, — нежно улыбается Минхо, и треплет младшего по непослушным волосам. — Пойдём. Вы, ребята, не обидитесь, если мы уйдём раньше? — Вовсе нет, — спокойно замечает Чан. Он расплывается в родительской улыбке и кивает. — Идите отдыхайте, лебедята. — У нас сегодня вечер птичьих сравнений? — весело подмечает Чонин. — Похоже на то, — соглашается Феликс, хихикнув. Джисон по-доброму закатывает глаза и поднимается с дивана, Минхо следует сразу за ним. Правда, стоит им подойти к лестнице, как вдогонку долетает дерзкое: — Только совокупляйтесь там тише, голубята, мы ведь ещё не спим, — от, конечно же, Хёнджина. И вот, щёки снова обдаёт румянцем. Джисону не нужно многого, чтобы вспомнить прошлую ночь, когда Минхо его чуть не сожрал. Прикосновения блондина фантомными огнями горят на теле до сих пор, и стоит лишь на секунду возвратиться мыслями в то мгновенье — тело моментально бросает в жар. И стыдно, и хочется. — Хёнджин, — резко повернувшись к другу, Хан ловит его взгляд своим, и, недолго думая, поднимает две ладони, сгибая пальцы так, чтобы на обоих руках торчали только средние. — Пошёл нахуй со своими пошлостями. — Джисон меня снова обижает, — Хван театрально закидывает тыльную часть ладони на лоб и опадает в объятия хохочущего Чанбина. — Ну, не злись, — мурлычет прямо на ухо Минхо. Он кладёт ладонь на поясницу младшего и смелее подталкивает того вверх по лестнице. — Давай назло им пошумим? — Что?! — смущённо пищит Джисон, но вспоминает о шагах, и резко рвётся на второй этаж. Уже в комнате Ли зажигает свечи от той, что принёс с собой, и тактично отворачивается, чтобы младший переоделся в пижаму. Вопреки тому, как сильно мозг трубил Хану про сон, сейчас сонное состояние испаряется слишком резко, не оставив и следа. Натягивая на себя короткие сатиновые шорты и майку, Джисон может думать лишь о прикосновениях Минхо прошлой ночью. А когда глаза скользят к старшему, который стянул с себя свитер, чтобы тоже одеться в пижаму — мозг сходит с ума. «Что значит пошуметь им назло?» «Что ты имеешь ввиду?» «Это было сказано лишь для вида, да?» «На случай, если кто-то сможет это услышать?» «Или ты...» «Действительно хочешь меня?» «...так же сильно, как и я тебя?» Шумно выдохнув, Хан присаживается на край кровати и упирает глаза в свои голые из-за коротких шорт бёдра. Благо, качественные крема все ещё оставляют на нём свой запах, хотя отсутствие бытовых удобств, в виде электричества и воды, немного напрягают. Тем не менее, Джисон чувствует себя достаточно привлекательным для активных действий. Есть лишь одна загвоздка — неуверенность. Неуверенность в том, действительно ли его хочет Минхо. «Ты так хорошо играешь свою роль.» «Я уже... даже не понимаю.» — О чём думаешь, малыш? — мурлычет где-то рядом старший, и Джисон мелко вздрагивает, ощутив на своём колене тёплую ладонь. Он и не заметил, как старший подошёл. — О том, что ты... сказал, когда мы уходили, — неловко выдыхает Хан и, не в силах наблюдать за чужой рукой на своей ноге, прикрывает глаза. — Я-я... не понимаю... — Что именно ты не понимаешь, Хани? — эти слова прилетают прямо в шею горячим потоком, а следом туда же ложится первый поцелуй. Прикосновение получается коротким и почти невинным, но в совокупности с ладонью старшего на колене и его хриплым тоном — напрочь уничтожает всё целомудрие в голове. По медовой коже тут же бежит табун мурашек, а знакомое тепло загорается вспышкой прямо в животе. Минхо флиртует. По-настоящему. Соблазняет. Но действительно ли хочет этого? «Может просто...» «Забить и рискнуть?» «Нам всё равно суждено разойтись через... совсем мало времени.» — Много чего не понимаю, — Джисон понижает свой тон до шёпота и поворачивает голову к Минхо. Старший, уловив движение, приподнимается, чтобы заглянуть в его глаза. — Ты так... шутишь и и-играешь свою роль, или... — А ты думаешь, возбуждение может быть... наигранным? — Ли тянет левый уголок губ в хитрой ухмылке, а пляшущая в его глазах темнота лишь больше будоражит неспокойное нутро. Нет, ну разве можно так резко и быстро завестись просто из-за чужого взгляда и прикосновения к, мать его, колену? Даже не к бедру! А потом доходит суть вопроса, и снова становится стыдно. — Мало ли, — Джисон часто хлопает ресницами и несмело приближается к чужому лицу. Его сбитое дыхание волнами ложится на губы старшего, но Хан не делает первого шага. Он мягко касается своим кончиком носа чужого, словно дразнится. — Я... эм... думаю слишком много в последнее время. — Хочешь, я помогу тебе очистить голову от глупостей? — с вызовом тянет Минхо, а его ладонь, наконец-то, начинает медленно ползти выше. — Я тебя тоже не до конца понимаю, Хани. Ты думаешь, что я только играюсь с тобой, потому что мы так договорились? — Д-да? — Хан, не сдержавшись, прикрывает глаза и прижимается ко лбу блондина своим, когда тёплая ладонь заползает между ног и по-собственнически сжимает внутреннюю часть бедра. — Блять. — Как мило ты переоцениваешь мои навыки в актёрском мастерстве, бельчонок, — хихикает Минхо. — Я, вообще-то, учусь на художника. Не забыл? Вопреки милому замечанию, губы Ли врезаются в его собственные слишком яростно и мокро. От неожиданности Джисон тихо стонет, но тут же обвивает шею парня руками и тянет на себя, заваливая на кровать. Всё то, что происходило совсем недавно, каким-то магическим образом повторяется: слишком жаркий и жадный поцелуй, слишком горячие и крепкие руки на его ногах, боках и бёдрах. В таком активном темпе Джисон не успевает дышать, зато огонь вожделения успевает пустить свои пламенные языки по всему телу. Когда Минхо скользит кончиком языка по его нижней губе, а потом прикусывает, чтобы заползти младшему в рот, Хан невольно изгибается и издаёт новый, более тонкий звук. Ладони Минхо заползают под ткань майки, медленно скользят по рёбрам выше, и в один момент ловко сползают к груди. Пальцы тут же сжимают чувствительные мышцы, и Джисон, не сдержавшись, отрывается от чужих горячих губ, чтобы невольно вслух выразить своё удовольствие. Звук получается таким жалобным и тонким, что в миг становится стыдно. Все тело мелко дрожит и горит от прикосновений, выгибается навстречу, желая большего, а мозг всё равно умудряется зациклиться лишь на одном. «Боже.» «Веду себя, как девственник-неудачник.» — Как красиво ты звучишь, — слышится где-то в шее, куда Минхо перебрался тотчас, как Джисон вырвался из поцелуя. — У тебя чувствительная грудь? Редкость для парня. Это сладко, Хани. — Боже-боже-боже, — не в силах сдерживать себя, тараторит он, когда Минхо опускается поцелуями к ключицам — и явно жаждет нырнуть под майку. — Боже, блять, п-пожалуйста... н-не останавливайся только, л-ладно? — Я и не останавливался, — урчит довольно Ли. Подушечки его пальцев слишком нежно для их атмосферы скользят по соскам, и это заставляет Джисона задрожать ещё больше.. — Какой чувствительный. — Я-я-я... не всегда такой, — зачем-то оправдывается Хан, хотя потребности в этом нет. Минхо хрипло смеётся, после чего приподнимается и заглядывает в глаза. Они оба прилагают огромные усилия, чтобы дышать сейчас, но, кажется, ни один, ни другой не откажутся от нового поцелуя, даже если он окажется смертельно удушающим для них. И когда Джисон готовится к новой жаркой вспышке, старший вдруг опускает взгляд ниже, а одной ладонью хватается за низ пижамной майки. — Позволишь? — с более мягкой улыбкой мурлычет он, возвращая глаза к раскрасневшемуся лицу младшего. — Т-только после тебя, — тараторит Хан, словив себя на том, что ему до трясучки хочется облизать тело блондина. — О, так ты джентльмен? — дразнится тот, но послушно отстраняется и хватается за воротник своей футболки. Когда вещь стаскивается через голову, рот Джисона наполняется слюной, и одновременно — пересыхает от жары. Крепкие мышцы рук, груди и торса при движениях играют в тонком и слабом сиянии свечей. Тени скользят по каждому изгибу, подчёркивают каждую частичку силы, что прячется в этих крепких руках. Минхо похож на древнегреческую статую, как лицом, так и телом. Его хочется облизать и закусать, получая от этого слишком странное удовольствие. Насладиться чужим телом Хан не успевает, потому что Ли вскоре тянется к его майке. Джисон вытягивает руки вверх, чтобы старшему было проще снять ненужный элемент. Относительно прохладный воздух комнаты тут же касается его тела, и младший тянется, чтобы прикрыть своё тело, но Минхо не позволяет этому случиться. Перехватив запястья парня, он подносит их к своему лицу и, не отрывая глаз от Джисона, нежно целует тыльную часть ладоней по очереди. «Невозможно, блять.» «Невозможно быть таким горячим и нежным одновременно, Минхо!» «Это... это убивает.» — Не прячь от меня такую сладость, — объясняет старший. — Договорились? Минхо отпускает его запястья лишь тогда, когда получает от Джисона короткий кивок. Руки опадают на подушки по обе стороны от головы, и Хан сдерживается со всех сил, чтобы не заскулить в голос, когда первый поцелуй Ли приходится прямо в центр его груди — туда, где диким ритмом звучит сердце. Наверное, Рай, всё-таки, существует — иначе описать то, как он себя чувствует, Джисон не может. Минхо целует его слишком правильно, в самых нужных местах, пока ладонями мнёт кожу на талии, сминает медовые бёдра, нередко пальцами играется с кромками шорт. Когда Минхо ласкает его грудь и ведёт языком по животу — Хан не может сопротивляться себе, а потому начинает извиваться и звучать чуть громче, чуть жалостнее. Всё тело горит, поясница сама изгибается навстречу прикосновениям, а налитое кровью возбуждение уже никак не смущают мысли, которые привыкли кружиться вокруг адекватности и правильности их действий. Минхо сводит его с ума. Каждым прикосновением, каждым поцелуем. Громкость голоса растёт по секундам, и в какой-то момент Джисону приходится прикусить ребро ладони, чтобы не дать друзьям услышать их брачное пение в действительности. Хан заканчивается, как человек, примерно тогда, когда Минхо устраивается между его ног, и, подхватив под колено, мокро целует внутреннюю часть бедра — опасно близко к тому, что прячут за собой короткие шорты. Всё тело крупно вздрагивает, а пальцы на ногах сами поджимаются почти что до судороги. Колени сводятся непроизвольно, словно пытаются удержать источник приятных прикосновений как можно ближе к себе. Минхо не возникает, продолжая целовать медовую кожу, слабо всасывать ту в рот и нередко покусывать. — М-.... М-Мин-хо, — жалобно скулит в свою ладонь Джисон, когда кажется, будто удовольствие вот-вот готово хлынуть горячей волной наружу. Даже при том условии, что его ещё не касались там, где хочется сильнее всего. — Хо, п-пожалуйста... бож-же, б-блять, я... я-я не могу. — Считай, это будет мой запоздалый подарочек на Рождество, — хитро тянет Минхо, когда разводит чужие ноги и отлепляется от бёдер. Подтянувшись выше, он мягко целует младшего в щеку, следом опаляя ту своим неровным, жарким дыханием. — Что ты хочешь получить, малыш? — Т-тебя, — даже не думая, отвечает Джисон. — М, мне нужны детали, — игриво протестует Ли. — Что именно? Мой язык в тебе? Или что-то потолще и подлиннее языка? А, может, мой рот? Я сделаю всё, что скажешь. — Бля-я-я-ять, — Джисон почти что воет, где-то на периферии удивляясь тому, что его заводят блядские слова. — Тебя. В-всего тебя. Хочу. — В плане секса? — В плане всего тебя. Предложение, сказанное в горячей атмосфере, сквозь тяжёлые вздохи и тихие стоны, звучит неожиданно трепетно и искренне. Настолько, что Джисон понимает суть сказанного лишь тогда, когда Минхо застывает и перестаёт дышать. Ну вот. Всё пропало. Всё к хуям пропало, потому что Хан перешагнул грань их небольшого «контракта» и сознался в том, что он... хочет Минхо. И не только в плане секса. «Не нужно было говорить этого.» «Я же знал.» «Понимал, что он лишь...» «Хорошо играет свою роль.» — М-Минхо, я... — Очень славно, что ты, наконец, сознался, — перебивает Минхо, мурлыча в его щёку. — Потому что я бы не хотел спать с тобой, как со случайным прохожим. Ту-дум. Это ещё что значит? — В к-каком плане? — дрожа интересуется Джисон, почти взрываясь от смеси возбуждения и испуга всё потерять. — В том плане, что после сегодняшней ночи ты, Хан Джисон, будешь моим настоящим парнем. Официально, — урчит Минхо, проводя носом по виску младшего. — Иначе я не собираюсь ничего с тобой делать. Понимаешь, что я имею ввиду? «АААААААААААААААААААА» «ДА-ДА-ДА.» — Т-ты предлагаешь мне... в-встречаться? — Джисон только сейчас замечает, что не дышал, пока орал в мыслях от счастья. — Т-только из-за секса? Или? Что... — Не только из-за секса, — коротко хохотнув, тянет Минхо. Он оставляет невесомый поцелуй у линии роста волос, и отстраняется, чтобы заглянуть в чужие глаза. — Но на все твои вопросы я отвечу потом. Ни ты, ни я сейчас не соображаем достаточно для адекватного диалога. Каков твой ответ, бельчонок? «Да-да-да.» Джисону это действительно не снится? Он не отключился сейчас от жары? Не сошёл с ума от возбуждения? Может, он просто уснул на плече у Минхо на первом этаже, и всё это — сладкая фантазия? Такая желанная, что аж плакать хочется? «Даже если сон.» «Согласись.» «Согласись хоть где-то.» «Пусть хоть где-то мечты будут реальностью.» — Да, — выдыхает Хан, прикрыв глаза. А потом повторяет увереннее: — Да-да-да. Да. Я буду... твоим парнем. По-настоящему. Настоящим парнем. Буду. Да. Да-да-да, боже, да, я буду. — Я знал, что ты не откажешь, — самодовольно ухмыляется Минхо, после чего затыкает Джисона поцелуем, не дав тому задать хоть один вопрос. А вопросов много, но все они не имеют значения, пока Ли так жадно его касается, так по-собственнически сжимает в своих руках, так голодно целуется, словно это — их последний шанс. Если это всё не сон — таких моментов ещё будет более, чем достаточно. Когда их влажные дразнилки переходят к более активным и глубоким действиям, Джисон окончательно отбрасывает все мысли и просто отдаётся моменту. Трогает Минхо везде, где удаётся дотянуться, целует и царапает. Ему плевать даже на то, что его друзья, скорее всего, услышали их этой ночью. И даже не подозревали, что слышали они зарождение новой, настоящей любви.

***

Сон медленно сползает с сознания, позволяя зимнему солнцу осветить тёмное под веками полотно. Затуманенный мозг лениво пробуждается, хотя хочется ещё поспать. Джисон вытягивает ноги, чтобы потянуть затёкшие мышцы, и тихо пищит, после прижимаясь щекой к чему-то тёплому и мягкому. Хотя правильнее сказать не просто к тёплому... а к чему-то горячему. «Стоп.» От сна не остаётся и следа, когда в голове вспыхивают картинки прошедшей ночи. Когда Джисон сосредотачивается на собственных ощущениях, сердце до того разгоняется, что заглушает весь окружающий мир. Он чуть ведёт ногой и тут же собственной кожей ощущает чужую, такую же оголённую, как и он сам. Щека жмётся к крепким мышцам, загораясь алым то ли из-за собственных мыслей, то ли из-за температуры чужого тела. Поэтому спать было так тепло и так хорошо? Потому что всё это было реальностью? Не сном? В голову ударяют мысли, подобно удару молнии. Воспоминания о том, как жалобно Джисон стонал всю ночь имя Минхо, царапая его плечи и спину от крышесносных ощущений, ударяют в живот таким горячим стыдом, что удивительно, как от него ещё не осталась маленькая кучка смущающегося пепла. «Это всё было взаправду.» «Мы... переспали, и...» Точно. Минхо предложил ему встречаться. Официально. Без притворства. «ЕБАТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ» Мелко вздрогнув, Джисон осторожно отстраняется и приподнимает голову, чтобы взглянуть на старшего. Чужое лицо расслаблено, блондинистые волосы хаотично раскиданы по лбу и бровям, а сам парень источает умиротворение и покой, всё ещё блуждая в мире грёз. Его губы снова немного приоткрыты, обнажая кусочек передних зубов, и Хан готов поклясться, что ещё немного — и он сойдёт с ума. Как кто-то может быть настолько милым и горячим одновременно? Как вообще сообразить, что именно этот человек с ангельски невинным лицом сегодня ночью выбивал из него всю душу, прижимая к матрасу? Что именно этот человек заставил его, Джисона, забыть о приличии и звучать так громко, как только ему позволял его голос? А ведь это значит, что все его друзья теперь знают, чем они занимались, и... — Я схожу с ума, — бормочет себе под нос, паникуя, Хан. Прикрыв на мгновенье глаза, он собирается духом, чтобы скользнуть глазами по чужому телу ниже, и... да. Они абсолютно голые. Красноватые отметки на чужих плечах, прячущиеся где-то на чужой крепкой спине, лишь доказывают то, что всё ночное приключение — не разыгравшаяся фантазия. Они переспали. И теперь они встречаются. По-настоящему. «ААААААААААААААААААААААААА» — Нравится? — чуть хриплый ото сна, но не менее нежный и мягкий голос Минхо своей неожиданностью заставляет Джисона вздрогнуть и инстинктивно отстраниться. Старший, однако, лишь сильнее сжимает ладони на талии младшего и крепче жмёт того к себе. — Ну и чего ты меня боишься, бельчонок? Ночью тебе ведь всё нравилось. — Боже, — поняв, что сбежать не удастся, Хан тычется лицом в чужую грудь и шумно выдыхает. Это плохая идея — лежать так близко, так впритык друг к другу, будучи полностью голыми и... боже. — Я-я... думал, это был с-сон... — И часто тебе снятся такие сны с моим участием? — игриво тянет Минхо, нырнув носом в чужие непослушные кудряшки. — Или ты... жалеешь о произошедшем? — Нет! — вырывается резче, чем Джисон успевает осознать. Страх, что всё это может разрушиться в один миг из-за недопонимания, оказывается сильнее стыда. — Нет-нет-нет. Ни в коем случае не жалею. Просто я... я... не верю, что ты... я... мы... — Что мы теперь вместе? Или что мы переспали? — а Ли не перестаёт веселиться, улыбаясь куда-то в макушку. — Всё сразу, — чуть тише выдыхает Хан. Он жмётся щекой туда, где размеренно бьётся чужое сердце и сглатывает горький комок в горле перед тем, как продолжить: — Я просто... думал... что ты лишь играешь свою роль, а сам... начал... мне начало нравиться всё это, и я... я почти смирился с тем, что скоро мы разойдёмся, и ты забудешь меня, а я... а я помнил бы тебя ещё очень-очень долго. — Почему же я должен был забыть тебя? — чуть серьёзнее спрашивает Минхо, нахмурившись. — Что за странные мысли? — Я просто... не знаю, — Джисон дует губы, не имея возможности справиться со своими эмоциями. — Думал, что недостаточно хорош для такого человека, как ты. И думал, что не привлекаю тебя... мы будто бы разные, и... Когда продолжения не следует ещё тридцать секунд, старший тяжело вздыхает и осторожно отлепляет от себя Хана. Не сказав ни слова, он переворачивает Джисона на спину и нависает сверху, чтобы словить паникующие глаза младшего своими. То, как серьёзно и уверенно на него смотрит Минхо, лишь доказывает Джисону, что его мысли — максимально глупые и нелогичные. — Ты меня реально переоцениваешь, — начинает Ли, не разрывая зрительного контакта ни на секунду. — Думать, что я смогу так хорошо играть заботливого парня с тем, кто меня не интересует — ты серьёзно? Я бы попросту не смог. Неужели ты верил, что всё это — только игра? — Н-ну мы ведь... договорились, — неловко шепчет Хан, отводя взгляд в сторону. — И ты, казалось, отнёсся к этому с такой серьёзностью, что... я думал... прости... — Хани, Хани, — Минхо мягко качает головой, а потом ловит подбородок младшего указательным и большим пальцем, чтобы вернуть на себя чужие глаза. — Я раскрою тебе маленький секрет. Готов слушать? Запоздало поняв, что от него ждут ответа, Джисон неловко кивает и прикусывает нижнюю губу. Очень хочется отвернуться, чтобы не плавиться под этими большими, сияющими, точно кошачьими, глазами. Но Минхо ненавязчиво требует смотреть на него, пока ласково гладит подбородок, и Хан не может просто так убежать от его взгляда. — Мой секрет в том, что ты мне давно приглянулся, — наконец, сознаётся старший. Так искренне и честно, что было бы грешно усомниться в его словах. — Я увидел тебя год назад... ну, примерно. И ты мне понравился. Я хотел с тобой познакомиться и, может, поухаживать за тобой, если бы я увидел, что ты тоже во мне заинтересован. Но ты был в отношениях тогда, а позже я ударился в учёбу и работу. Попросту не знал, что ты расстался, и у меня, возможно, есть шанс. — Но анонимное сообщение... — Я согласился на него чисто случайно, потому что увидел, и у меня не было планов на Рождество, — кивает Ли, не теряя своей уверенности. — Повторюсь: я не знал, что ты расстался с парнем. Думал, что шансов у меня нет, а так как меня никто больше не привлекал, я подумал, что не будет ничего страшного в том, чтобы прикинуться чьим-то бойфрендом. А потом я увидел твой ник, и почти сразу догадался, что за милашка за ним прячется. — В-в смысле? К-как? — Ты похож на белочку, — теперь Минхо звучит нежнее. Черты его лица смягчаются. Они теряют серьёзную строгость, но наполняются ласковой искренностью, которую старший пытается донести. — И пусть это было не точно, но что-то мне подсказывало, что «беличья норка» — это ты. Словно нас свела сама судьба — мне нравится думать именно так. Джисон сейчас взорвётся от этой сенсационной информации. Ощущение, будто что-то настолько очевидно вертелось прямо перед его носом, начинает сдавливать лёгкие и выжимать весь кислород. Становится стыдно. И так хорошо одновременно. Сердце вот-вот сойдёт с ума. — Но мне казалось, что ты... — Хан прерывается на судорожный глоток воздуха, пытаясь соединить всё в своей голове. — Мы даже... ну... общались как-то по-обычному в переписке... — Мне нужно было время, чтобы вынюхать обстановку, — улыбается Ли. — А когда мы оказались тут, я начал замечать, что мои чувства совсем не безответные. — Это было так заметно? — пищит Джисон и, не сдержавшись, спешит накрыть своё лицо ладонями — то начало гореть слишком невыносимо. Правда, пальцы Хан немного растопыривает, чтобы всё равно наблюдать за эмоциями старшего. — Слишком очевидно, — похохотав, соглашается Минхо. — Не думаю, что человек краснеет и смущается, когда за ним ухаживает кто-то, кто ему не нравится. Да и твоё тело реагировало слишком откровенно на любое моё прикосновение, а тело не врёт. Ну, язык тела. Слышал о таком? — Почему ты тогда сразу... не завёл со мной этот диалог? Я думал, что это всё — понарошку. — А мне нравится тебя дразнить, — он осторожно ловит ладонь Джисона в свою, чтобы открыть для себя вид хотя бы на половину раскрасневшегося лица. — Ты очень милый, когда вот такая смущашка. — А мне нравится, когда ты меня дразнишь, — схватив горстку смелости, выдыхает Хан. Решив не ждать чужой реакции, младший пускает руки к чужому затылку и тянет старшего на себя. В этот раз их губы встречаются в поцелуе более спокойном и нежном — как раз подходящем под атмосферу мягкого утра, наполненного тайной искренностью. Если до этого Минхо целовал его властно и жарко, то сейчас — настолько невинно, что хочется просто расплакаться. Губы скользят друг по другу с особой трепетностью, словно пытаются передать всё то, что не было озвучено ранее. Слишком пушисто, слишком наполнено необъяснимой любовью. Словно их действительно свела сама судьба. И как бы радость не ломила рёбра диким ритмом, с этой новостью появляются новые вопросы, не менее тревожные. — Ох, что же нам теперь делать? — оторвавшись, начинает снова тараторить Джисон. — Что теперь говорить друзьям? Нам стоит сознаться, что мы начали встречаться этой ночью, а до этого их просто обманывали? И... и как они отреагируют? Мы же просто лгали. А что, если теперь они нам не поверят? Что, если отвернутся от меня? — Боже, Джисон, — Минхо заваливается на бок рядом и прижимает медовое тело ближе к себе, пряча свой смех в чужой макушке. — Я серьёзно, — продолжает паниковать Хан. — Что же делать, что... — Просто ведём себя, как и до этого, — веселясь, предлагает Ли. — А насчёт признаний... это можно перенести на потом. Как приедем домой — обсудим всё, что тебя волнует, и придумаем, как подступиться к друзьям, ладно? — Ты... мы правда теперь будем... по-настоящему вместе? Минхо только согласно мычит, а потом, чтобы хоть как-то согнать с Джисона тысячу тревожных мыслей, начинает покрывать того короткими поцелуями, в перерывах шепча комплименты и непрямые признания в любви. Губы касаются каждого участка кожи, которого только можно дотянуться в объятиях. И, возможно, совсем скоро это перетечёт в слишком влажные утренние приятности, но Хан постарается быть тише в этот раз.

***

Электричество наконец-то дали — это первое, что замечает Джисон, когда выходит в ванную ближе к обеду. Приняв по очереди душ, парни спускаются на первый этаж, где уже ждут другие, и там их встречает ещё одна хорошая новость — дорогу расчистили, и они могут выезжать домой. К удивлению Джисона, никто из друзей не смотрит на них странно и никак не комментирует ночные песнопения, которые звучали в этом доме из их спальни. Это подпитывает радость, которой Хан сияет весь день, пока они обедают и потихоньку собирают вещи, не забыв забрать с собой и все рождественские украшения, которыми они украсили два этажа. Парни убеждаются в том, что всё забрали и ничего не забыли, после чего начинают общаться о прошедших днях, пока Чан уезжает отдавать хозяевам ключи от домика. Те не приехали, чтобы посмотреть, в каком состоянии они оставили жилище — либо слишком доверяют сознательным речам Бана, либо заняты чем-то своим, из-за чего не имеют возможности приехать прямо сейчас. Ну и неважно. Их совесть чиста, потому что они ничего не сломали и не разгромили. — Кстати, а как вы планируете праздновать Новый год? — вдруг интересуется Хёнджин, обведя компанию взглядом. — Я бы предложил тоже собраться всем вместе. Только с условием, что Джисон и Минхо будут ночевать в отдельном помещении. «Блять. Нет.» По одной лишь хитрой ухмылке друга Джисон понимает, что его сейчас ждёт. «Молчи, сучка.» — Я не хочу ещё раз не по собственной воле записываться на ночное слушанье порно, — гаденько улыбаясь, озвучивает Хёнджин, и как только слова вылетают из его рта, Хан рвётся в атаку. — Джисон, в отличии от других, совершенно не умеет молчать. Далеко, правда, он не уходит: Минхо его ловко перехватывает за талию и жмёт к себе под общий смех друзей. — А ты завидуешь, да? — стреляет Ли в Хвана, изогнув одну бровь в дерзкой эмоции, и лишь крепче сдерживает Джисона в своих руках. — Тебя никто не ублажает, поэтому приходится одиноко дрочить под звуки других? — Что? — оскорбляется Хёнджин, но теперь на сторону Минхо становится ещё и Феликс. — И правда, — замечает младший Ли. — Никто из нас не обратил на это внимания, предпочтя закрыть ушки подушкой или одеялом. Нас не заводит факт того, что кто-то где-то занимается сексом, поэтому мы и не подмечаем этого. Нам хватает наших отношений. А вот ты-ы-ы-ы. — И вовсе я не дрочил на стоны Джисона! — Хван аж подскакивает на месте, натягиваясь возмущённой стрункой. — Боже, фу!! Это вы все извращенцы, понятно вам?! — Да-да, конечно, выдра, — дружелюбно фыркает Сынмин, разражаясь таким же громким смехом, когда Хёнджин давится воздухом. И, возможно, всё не так уж и плохо, как Джисон думал. Да, ему всё ещё неловко за свои ночные серенады, и, да, ему стыдно за всё вранье, которым он накормил своих друзей. Но рассказать всю правду сейчас он не готов. Ну и пусть. Сейчас главное насладиться моментом счастья — именно оно своим смехом спасает от лютого мороза, который постоянно кусает ребят за щёки и носы.

***

Приехав домой в общагу, Джисону удалось абстрагироваться от друзей на пару дней, чтобы прийти в себя и спокойно сжиться с мыслью, что они с Минхо встречаются по-настоящему. Они, к слову, не виделись столько же, но слишком активно общались по переписке. Хан был занят своими делами, а Ли занимался дипломом и отработками. Несмотря на то, что на носу большие праздники учёбу никто не отменял. Войдя в кураж, Джисон начал делать различного характера фотографии и присылать их Минхо в самое неожиданное время. Он, всё таки, теперь его законный и настоящий парень, а, значит, пора соблазнять так, как он умеет. Как он любит. И реакция Минхо его всегда распаляет. Заставляет смущаться и краснеть, чего, благо, не видно через барьер в виде переписки.

Беличья Норка [5 вложений]

Мой Кот (Мой Минхо) Малыш, ты заставляешь меня отвлекаться от диплома всё чаще и чаще Ещё несколько таких фотографий, и мне придётся изменить учёбе

Беличья Норка и правильно!! а то что ты ставишь её выше меня?

Мой Кот (Мой Минхо) Я никогда не ставил учёбу выше тебя. Даже не шути так, Хани А то буду злиться И доказывать тебе свою любовью более... м... скажем... Грубыми методами))) Ты этого хочешь?) Только Минхо и его сообщения способны разлить в животе Джисона самый настоящий пожар. Даже такие, казалось бы, простые. «Возбуждаться на текст...» «Да ты жалок, Хан Джисон.» Перевернувшись на живот и заболтав ножками в воздухе, парень заходит в галерею, чтобы со смущённой улыбкой выбрать ещё несколько фотографий.

Беличья Норка ты сказал «ещё несколько таких фотографий», да? [4 вложения] ты имел ввиду таких фотографий? ^0^

Сообщения числятся прочитанными сразу же, но ответ не приходит слишком долго. Если первые две минуты тишины Джисон терпит с жарким предвкушением, то на пятой начинает волноваться. Может он, всё же, переборщил?

Беличья Норка котёнок? прости, я перестарался?

Мой Кот (Мой Минхо) Не извиняйся Мне пришлось экстренно отпрашиваться у дипломного куратора домой :) Готовь задницу, Хани Буду тебя наказывать Сердце делает бешеное сальто в груди, заставляя кровь превратиться в настоящую лаву. Именно этого Джисон и добивался.

Беличья Норка а я тебе не открою :р

Мой Кот (Мой Минхо) Ты уверен?))))

Беличья Норка мгм буду дразнить тебя, тихо постанывая в подушку, пока ты стоишь за дверью

Мой Кот (Мой Минхо) Тогда мне придётся снести её к хуям

Беличья Норка уфф

Мой Кот (Мой Минхо) Я буду через пять минут Аж интересно посмотреть на твою смелость сейчас) Обычно в жизни ты смущаешься до такой степени, что не можешь говорить А тут ты всегда острый на язык) — Блять, — Джисон резко подскакивает, ужаленный то ли лёгкой паникой, то ли слишком сильным возбуждением. — Блять-блять-блять. Нужно срочно приодеться. Натянув на себя одни из самых короткий шорт и полупрозрачную майку — он держал её специально для таких случаев, — Джисон успевает смотаться в ванную, чтобы быстро приукрасить себя сладким запахом крема для тела. Проходит даже меньше, чем пять минут, прежде чем в дверь настойчиво стучатся, и Хану даже не нужно спрашивать, кто там, чтобы быть уверенным в своём ответе. Оказавшись в комнате, Минхо тут же врезается в Джисона жадным, кусающимся поцелуем, но почти сразу спешит отстраниться, чтобы стянуть с себя холодную куртку и скинуть уличную обувь. Хан пользуется коротким моментом, чтобы метнуться к своей кровати и усесться на неё с самым невинным видом. Щёки и шея уже, тем не менее, украсились в яркий алый от такого напора. Возможно, это место положения было ошибкой, потому что Ли теперь движется к нему так медленно, словно хищник, зажавший свою добычу в глухой угол. — Твоих соседей мы ещё не смущали твоим сладким пением, да, Хани? — томно тянет старший, лениво шагая к чужой кровати. Остановившись рядом, он ладонью берёт подбородок парня и поднимает большие, круглые глаза на себя. — Блять. Не смотри на меня так невинно, словно это не ты скидывал мне обнажёнку десять минут назад. — Н-не понимаю, о-о чём т-ты говоришь, — щебечет Джисон, выдавив из себя самую милую улыбку. — Ты — мой самый лучший подарок на Рождество, — жарко шепчет Минхо, после чего валит младшего на кровать и сам нависает сверху, начав исследовать чужие губы своими. Почему-то даже самая горячая и яркая близость с этим человеком ощущается как что-то мягкое и наполненное любовью. Джисон млеет от каждого прикосновения, изгибается навстречу и весь дрожит, словно всё ещё не до конца осознал, что всё это — правда. Что всё — по-настоящему. Кто бы мог подумать, что их небольшая ложь, которая должна была обернуться тем, что их пути разойдутся в разные стороны, закончится так хорошо и так сладко? Кто бы мог подумать, что Минхо уже давно глазел на Джисона, пока тот был слишком сильно занят обидой на свои прошлые отношения? — Я обожаю тебя, Хани, — жарко сознаётся старший, когда переходит влажными поцелуями к медовой шее. Джисон крепче сжимает пальцы на чужих плечах, выгибается и совсем тихо стонет, пока по коже бегут мурашки, расплавляя всё тело. — Ты мой самый красивый. Самый лучший. Самый прекрасный. — Твой, я твой, — между тяжёлыми выдохами сознаётся Джисон, закатывая глаза от удовольствия. — А ты — мой. Т-только мо-о-ой. — Только твой, — соглашается с ухмылкой Минхо, после чего возвращается обратно к губам. Этот вечер они проведут просто крышесносно: в горячих объятиях друг друга, в глубоких и медленных движениях, в громком пении удовольствия и в тихих признаниях. Возможно, их история завязалась слишком неожиданно, даже случайно, но судьба явно так и хотела. Она, эта самая судьба, приготовила для них маленькую шутку, но не позволила ей перерасти в настоящую проблему. Они уже идеально сочетаются во всём, начиная от вкусов в еде и заканчивая вкусами в постельных позах, и Джисон уверен: чем дальше — тем крепче и лучше будут их отношениях. Минхо слишком осторожен и нежен с ним. Он даже не представляет, что сердце Хана уже бьётся лишь для него одного. Пока за окном загорается очередная зимняя звезда, две души сплетаются воедино, с тихим теплом обсуждая то, как, всё-таки, интересно они нашли друг друга.

***

Беличья Норка ты как то спрашивал короче член у минхо просто отпадный

такой знаешь ну

достаточно большой, толсты, и-

ай самый идеальный, я бы сказал просто....блять ///// я никогда не был таким голодным в постели с кем-то

Солнышко Ликс это самое неожиданное сообщение которое я мог получить во втором часу ночи

Беличья Норка а сам ты чего не спишь?

Солнышко Ликс я тоже только потрахался

Беличья Норка сука--

Солнышко Ликс да прибудет с нами зимняя сила секса греемся как можем

Беличья Норка кстати я должен сознаться ещё кое в чём пока только тебе чану тоже можешь рассказать но другим я не доверяю... пока что...

Солнышко Ликс что такое????? джисоН??????? ты меня пугаешь

Беличья Норка на самом деле минхо не был моим парнем, когда я вас всех познакомил. мы договорились с ним притвориться парочкой, потому что я вообще не подумал, когда спизданул тогда в кофейне, что тоже поеду с парнем. парня у меня не было понимаешь да... ну короче в итоге мы договорились, что он помогает мне, притворяясь моим бойфрендом, а я потом помогу ему, попозировав нагой натурой для его картины. но в ту ночь, когда ээээ меня было слышно, он предложил мне встречаться по-настоящему. официально. так что мы вместе не так долго, но я, блять, самый счастливый человек в мире и мне и мне очень стыдно что я вам врал, но надеюсь, ты сможешь меня простить

Солнышко Ликс хан джисон......... ЧТО ЗА ХУЙНЯ ТЫ МЕЛКИЙ ПИЗДАБОЛ????? ЗНАЧИТ Я РАДОВАЛСЯ ПИЗДЕЖУ????? НЕТ НЕТ ты мне ещё всё в жизни расскажешь я ВЫБЬЮ из тебя ВСЕ подробности!!!!!!! но я не обижаюсь главное, что вы счастливы и любите друг друга а это было видно даже тогда, когда вы нам пиздели сучки <3 — Вот видишь? И ничего страшного здесь нет, — мурлычет нежно Минхо, прижимаясь губами к задней части шеи Джисона. — У тебя очень хорошие друзья. Они не отвернутся от тебя. — Зато какой-нибудь Хёнджин точно будет стебать меня из-за этого до конца жизни, — бурчит Хан и кладёт телефон в сторону, а потом расплывается в тёплой улыбке. — Не забывай, что теперь я тоже часть вашей компании, и твой настоящий парень, — довольно тянет Ли, продолжая оставлять трепетные чмоки на вспотевшей, медовой коже между слов. — Выдра не посмеет открыть свой рот в твою сторону. — Я всё ещё поражён этому, — сознаётся в приятной усталости Джисон. Он прикрывает глаза и лишь подставляется под обстрел нежных поцелуев. — Но мне... нравится. — Мне тоже нравится это, — шепчет на ухо Минхо, а потом разворачивает младшего к себе, чтобы показать свою зарождающуюся, крепкую и настоящую любовь через осторожный поцелуй. Вот такой им путь подготовила судьба. Но, честно? Им всё нравится. Даже если по началу было до истеричного смешно из-за сюра обстоятельств, Рождество всё равно сделало свою магию, прочно связав их души в одну единую и настоящую любовь.