Дневничок

      Густые клубы дыма стелились по полу, обвивая щиколотки, как живые.       — Это афродизиак… — прохрипел он, наконец складывая пазл. — И, судя по концентрации… очень мощный.       Дым будто услышал его догадку и стал ещё гуще, плотнее, липче. Мысли расплывались. Сердце гулко билось где-то в ушах. Кожа начинала гореть. Голову забивали фантазии, белобрысая макушка ходит туда сюда, любимый Дракуся, на коленях, единственный момент когда он себе это позволяет, подчиняется, прогибается, скулит как последняя шлюха, в постели. В паху потяжелело. Где-то справа снова раздался звук — уже не сдавленный, а отчётливо томный.       Помещение наполнялось стонами, вздохами и тихими шорахами по нарастающей. Казалось, они отражаются от стен и множатся словно эхо, пугая до дрожи.       Гарри, призвав на помощь все свое хладнокровие, попытался пробиться сквозь дым. Он двигался медленно, вытянув палочку вперед, то и дело пуская заклинания свежего воздуха, которое, казалось, лишь сильнее сгущало и уплотняло дымовую завесу.       Каждый новый стон казался все ближе, все более отчаянным. Было ясно, что они попали в ловушку, куда более коварную, чем предполагали.       Из темноты на него начал двигаться тёмный силуэт, по очертаниям напоминающий фигуру Рона. Гарри тихо окликнул его и, словно сонный призрак, на него вышел незнакомец. Тот стоял, пошатываясь, с выражением непередаваемого отсутствия на лице. Гарри бросился к нему, но прежде чем успел дотронуться, мужчина издал протяжный стон и Поттер заметил, что тот был не на шутку возбужден и полностью лишённый одежды. Он вяло потянулся к нему с ласками и поцелуями, пытаясь ухватить за шею и потереться колом стоящим членом. С трудом сохраняя самообладание, Гарри связал и этого.       — Это не просто афродизиак, — процедил он сквозь зубы. — Это что-то… комбинированное. Похоже на… чёрт… на зелье внушения. И... галюциноген в одном флаконе.       Гарри тряхнул головой, пытаясь развеять морок.       — Не смотри им в глаза! — пробормотал он себе под нос. — Они цепляются за контакт!       Гарри сделал ещё один шаг, но пол будто качнулся. В груди стало слишком жарко. Он моргнул — и на мгновение увидел светлые волосы, серые глаза... Уголки губ, приподнятые в привычной насмешке... Гарри стиснул зубы и ударил палочкой в пол, снова попытавшись развеять дым.       С каждой минутой он чувствовал, как его собственный разум погружается в туман, а движения замедляются. Неужели он тоже поддастся этой губительной магии?       Гарри ощутил, как его собственное тело охватывает странная, парализующая слабость, оно перестаёт слушаться, а потом почувствовал, как кто-то неуловимо приближается и в тот же момент Гарри почувствовал, как чьи-то пальцы скользнули по его шее, ощутил легкое прикосновение к щеке, затем к губам. Он резко обернулся — и встретился взглядом с незнакомцем. Глаза мужчины были затуманены. Слишком близко.       Собрав остатки воли, Гарри попытался вырваться, но его мышцы были почти парализованы. Он уловил еле слышный смешок, который, казалось, исходил из самого дыма, наполняющего легкие. Это было окончательное предательство – ловушка, которая оборачивалась против них самих, делая всех абсолютно беспомощными.       Он отчаянно отпихнул незнакомца и бросил в него связывающие ленты. Падение грузного тела всколыхнуло воздух и внезапно, сквозь завесу дыма, Поттер заметил источник — странный, мерцающий артефакт.       Поддавшись инстинкту, Гарри метнул в него заклинание, и источник загорелся. Но вместо облегчения, дым стал еще плотнее и гуще. Запах усилился. В животе у Гарри неприятно сжалось — не от страха даже, а от внезапного понимания. Запах. Он уже чувствовал его раньше. Не в бою. Не на задании. В спальне. Тёплая кожа, нагретая простынями. Чужое дыхание в шею. Пальцы, цепляющиеся за ворот рубашки. Мерлин, — амортенция...       — ВЕНТУС МАКСИМА! Порыв ветра взметнул алые ковры, разметал дым по сторонам, сбивая его в вихрь. Несколько факелов погасли. Люди безумно сасмеялись где-то в клубах этого пришедшего в движение марева. Но дыма было слишком много. Он не просто стелился — он сочился из трещин в стенах, из гобеленов, из самого воздуха. Ловушка.       Поттер похолодел.       — Они хотят скандал, — выдохнул он. — Фото. Свидетелей. Заголовки.       «Глава аврората устроил оргию во время рейда».       Гермиона бы его придушила.       Драко…       Мысль о нём полоснула неожиданно остро.       Головокружение усилилось. Гарри потянулся к аптечке. Слишком медленно. Мерлин, да соберись ты. Он вытащил флакон с экстренным антидотом — стандартный набор аврора. Глоток обжёг горло, но ясность вернулась лишь частично. Значит, состав неизвестен. Или усилен. Где-то в глубине замка раздался смех. Он сделал шаг вперёд. И в этот момент его накрыло новой волной. Не просто жар. Тоска. Потребность. Резкая, почти болезненная. Не в случайных телах вокруг. В одном конкретном. Серебряные глаза. Тонкие пальцы. Сдержанная дрожь, когда тот притворяется равнодушным. Острое, почти невыносимое желание оказаться в объятьях Драко охватило его и начало жечь буквально до костей. Не в силах больше терпеть, Гарри отступил и, собрав всю свою магическую силу, выпустил прицельную бомбарду, которая с грохотом врезалась в стену, вынося часть помещения мелкой щепой наружу.       Последнее, что Гарри ощутил, прежде чем погрузиться в темноту, было чувство абсолютного бессилия, и жуткое осознание того, что их миссия провалилась, а сами они стали жертвами собственной неосторожности.       Пыль от разрушенных стен медленно оседала, а вязкий, дурманящий дым начал редеть, открывая взору картину, от которой застывала кровь в жилах. Группа поддержки, привыкшая к любым неожиданностям, ворвалась в просторное полуразрушенное помещение, ожидая увидеть последствия схватки с преступниками.       Они рванулись на звук стонов, спотыкаясь об обломки. Видимость была почти нулевая. Палочки в руках быстро стали казаться чужими, а голова вдруг пошла кругом от странного запаха. Как только в зале стало светлее, зрелище, открывшееся им, на секунду выбило остатки воздуха из лёгких. Помещение было полно людей. Судя по всему большая часть из них были похищенные маглы. Связанные, дезориентированные, но… не испуганные.       Возбуждённые. Десятки людей, полностью охваченных всепоглощающей страстью, занимались друг с другом необузданным, диким сексом, словно в трансе. Прямо на полу, среди обломков и искореженных предметов мебели. Не замечая ни разрушения ни хаоса, царивших вокруг, ни ворвавшихся на их территорию авроров. Кто-то, запутавшись в собственных верёвках, извивался, смеялся или стонал. Несколько человек тянулись к аврорам, будто те были единственным источником спасения или искушения.       Рон Уизли, сверкая припорошенной пылью рыжей шевелюрой привлёк всеобщее внимание громким стоном. Товарищи бросились к нему на помощь, спеша вытащить его из под завала, но тут же отскочили в сторону и торопливо отвернулись. Аврорская форма неопрятной кучей валялась рядом, сорванная в нетерпении. А сам Рон по прежнему стонал, в такт сильным глубоким толчкам в страстных объятьях невыразимца Теодора Нотта. Их тела, потные и пыльные, были словно отлиты из камня, а губы не могли оторваться друг от друга. Напряжение, застывшее в воздухе, было почти осязаемым, смешиваясь с остатками странного, афродизиакального дыма.       — Прямо так в Мунго их доставлять будем? — растерянно спросил пожилой аврор,, оглядываясь. — Где Поттер? Он же за главного. Нужно получить указания.       Ворвавшиеся члены группы поддержки были в полном шоке и растерянности и никак не могли прийти в себя. Неожиданность и нестандартность происшествия сбивала с ног и мыслей. Дым, ещё не до конца развеявшийся, дурманил разум.       Один из членов группы внезапно почувствовал волну страсти, захлестнувшую и его самого. Она была настолько сильна, что ему пришлось отвернуться, тяжело дыша, и отойти подальше — туда, где было больше свежего воздуха.       Тем временем в центре помещения Рон и Теодор по прежнему были полностью отрешены от окружающего мира и поглощены друг другом. Их стоны смешивались со звуками ломающихся предметов под разбираемыми завалами и отдаленными криками пострадавших. Для них существовал только этот момент и их всепоглощающая близость.       — Здесь Поттер, в отключке и в штанах, — хохотнул кто-то, отыскав всё же главного.       Группа поддержки, оказавшаяся в совершенно непредвиденной ситуации, наконец начала потихоньку приходить в себя. Включились привычные протоколы. Перед ними стояла простая задача: враждебная территория нуждалась в разборе завалов и зачистке от вредоносных и опасных артефактов; захваченная неведомой магией толпа, утратившая контроль над собой, нуждалась в госпитализации. Пострадавшие из оперативной группы тоже. Вопрос о том, как им следует действовать, охладил, заставив столкнуться с реальностью, которая не выбивалась из рутины. Разве что пострадавшие были буйноватые и обнажённые, но когда их это пугало?       Людей вокруг было много, одежда их была разорвана и было решено доставлять всех в мунго прямо так, как есть. Тела соприкасались, сплетаясь в единое целое, движимое первобытными инстинктами. И разделять их тоже не стали. Иначе эти самые тела кидались на авроров, желая раздеть и сплестись и с ними. А это уже мешало работе.       Гермиона Грейнджер, обычно собранная и рациональная, явившись по вызову в Мунго, потеряла дар речи, пытаясь осмыслить увиденное. Ее мысли метались, пытаясь найти логическое объяснение столь абсурдной и шокирующей картине. Коридоры и холлы были битком забиты голыми, с наслаждением трахающимися людьми. Она с трудом пробиралась сквозь этот хаос, отбиваясь от цепляющихся за неё рук.       Наконец отыскав нужную палату для раненных авроров, она вошла в неё в поисках собственного мужа. Неприятное чувство сосало под ложечкой, заставляя внутри всё леденеть от страха.       Гермиона замерла на пороге, слова застряли где-то в горле. Сцена, разворачивающаяся перед ее глазами, казалась одновременно нелепой и до боли реальной. Рон, её Рон, с которым она делила постель, мечты и страхи, отец её детей, сейчас был совершенно иным, незнакомым ей человеком. Его стоны, казалось, отдавались эхом в опустевшем сознании Гермионы, каждый звук был разрывом привычного мира.       Теодор Нотт, которого она знала лишь как коллегу Рона, теперь представал в совершенно ином свете. Его движения были уверенными и полными сдержанной силы, ласки – искушенными. В отличие от их собственной, часто сдержанной близости, здесь кипела страсть, полная открытости и наслаждения. Гермиона наблюдала, как Рон отвечает на ласки, как его тело откликается на каждое прикосновение, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было как смотреть на незнакомца, чье лицо отдаленно напоминало лицо ее мужа. Или дурной сон.       Смутные обрывки мыслей проносились в голове. Почему? Как это могло произойти? Была ли это какая-то темная магия, иллюзия, пытка? Но глаза Рона, полные нежности и удовольствия, словно бы опровергали все эти предположения. Они с Тео смотрели друг на друга с такой искренностью, что Гермионе казалось, будто она вторглась в нечто интимное, предназначенное только для них двоих.       Она хотела накричать, но не могла издать ни звука. Хотела убежать, но ноги словно приросли к полу. Наконец, собрав последние силы, она медленно отступила назад, прикрыв дверь. Муж, которого она знала, исчез, оставив лишь пустоту и вопросы, на которые, казалось, не было ответа. Мир, который она строила, рушился, оставляя после себя пепел недоумения и боли.