What is my idiot doing now?

застолье на праздник осени как обычно было шумным. Все вокруг пили и веселились, и Му Цин тоже мог бы, если бы к нему в компанию не напрашивался Пэй Мин, который вместо того, чтобы щебетать с Лин Вэнь, активно подливал ему в чашу крепкий алкоголь. Он сначала возмущался подобной наглости, но в итоге сдался, неспеша потягивая вино. Фруктовая сладость приятно обволакивала, перикатываясь на языке. Лёгкое жжение разливалось по горлу, забирая с собой все лишние переживания и уже такой привычный поток мыслей. Опираясь щекой на руку, Сюаньжэнь оглядывал зал, останавливаясь на каждом из присутствующих. Краем уха он улавливал бесконечный поток всякого бреда от Пэй Мина, который то и дело у него что-то спрашивал, но, не дожидаясь ответа, продолжал о своём. — что-то Наньяна не видно, — невзначай протянул Мингуан, точно зная как привлечь внимание компаньона. И ведь правда, теперь серые глаза, хоть и расфокусировано, но с любопытством косились на человека рядом. — тц, кому до него есть дело, — но в противовес словам, взгляд забегал по залу пытаясь найти названного. Фэн Синя действительно не было нигде видно, от чего на Му Цина накатила волна раздражения с желанием набить этому ублюдку морду. Впрочем, отказывать себе в таком удовольствии он не привык, так что, не сказав и слова, Сюаньжэнь встал с места и поплёлся куда глаза глядят. На прощание ему была хитрая ухмылка и лисий прищур Мингуана, который залпом осушил чарку вина, переключаясь на дражайшую Цзе. ... Му Цин плёлся не разбирая дороги. Тусклое мерцание фонарей подчёркивало спокойствие улиц, а где-то позади отдалённо слышался звон посуды и шумные разговоры пьяных небожителей. Его самого мало чем интересовало, откуда он идёт и куда придёт в итоге, единственное что его волновало — это Фэн Синь. Этот идиот, сукин сын и...На языке стало кисло, а в груди заскребли кошки. Почему? Почему этот ужасно раздражающий мужчина глубоко засел в его мыслях, отказываясь покидать их? Он ненавидел это чувство, чувство нужды в ком-то. Желание быть нужным этому кому-то. Он восемь сотен лет желал стать для него и Его Высочества другом, наблюдая со стороны, а чувство тягучей тоски сейчас совершенно не ощущается по дружески. Когда это началось? Наверное, Му Цин и не вспомнит. А может, просто не хочет вспоминать, не желая до конца признаваться самому себе. Но...Он так ценил те редкие моменты во время их общих заданий, когда они не дрались и не ссорились, а просто молча сидели у костра рядом друг с другом, и их глаза говорили больше, чем могли бы сказать тысячи слов. И даже когда эти тысячи слов выливались в порцию брани и выясения отношений, особенно в тот момент, когда Фэн Синь нёс его на себе, после того как они чуть не угодили в лаву. В тот момент, лёжа у бога войны на спине, Сюаньжэнь чувствовал наростающее умиротворение от того, что Наньяну не всё равно на него. Будто камень, столетия лежащий на плечах спал, а на замену ему пришла душевная боль, в которой всё ещё был повинен Фэн Синь. Ну почему...почему всегда именно он?! Почему именно он вызывал в нём столько смешанных чувств!? Му Цин сам не заметил, как забрёл в сад. Яркая, полная луна освещала холст со всевозможными красками. Его ноги заплетались, картинка перед глазами размывалась. Чёртов Пэй Мин, это он его споил! Му Цин опустился на каменный мост, опершись локтями на низкий каменный забор и положил голову на сложенные руки. Луна, огромная и нефритовая, освещала его плечи мягким серебристым светом, отражаясь в спокойной воде пруда под мостом. Каждая кувшинка, что дрожала на поверхности воды, будто отвечала на его дыхание, слегка колышась, и легкий ветер нежно шевелил серебристую траву вокруг. Он...так и не нашёл Фэн Синя. А, есть ведь духовная связь. Да, точно, есть ведь она. Приложив два пальца к виску, он сделал глубокий вдох, но так ничего не произнёс. Если сейчас из его уст слетят слова, то он признает это противное чувство, но он ведь так не хочет его испытывать. Нет, хочет. На самом деле очень хочет. — Фэн Синь...— еле слышно сорвалось с его губ. И всё, алкоголь полностью утянул даже толику здравого рассудка в пучину безнадёжной влюблённости. — почему я не видел тебя в общем зале? Ты уже спишь? Что мой идиот сейчас делает? Почему ты не отвечаешь? — язык Му Цина заплетался, а ответа всё не было,  от чего он стукал себе по виску думая, что проблемы со связью. Не может же Фэн Синь его игнорировать? Он ведь всегда приходил, всегда был рядом, так почему сейчас...сейчас когда он так нужен, его нет? — Фэн Синь, ты грёбаный идиот! Чем ты так занят!? — поджав губы, Му Цин почувствовал как по его собственным щекам скатываются горячие слёзы, а щёки краснеют ещё больше. Конечно, зачем Наньяну приходить к нему в праздник, если у него наконец-то появилась возможность отдохнуть от его присутствия. Му Цин ведь явно не подходит под характеристику "хорошая компания", ведь по словам самого же Фэн Синя он невыносим, груб, заносчив и высокомерен. Кто вообще захочет водиться с таким, как он? Сюаньжэнь ведь не глуп, сам это понимал. — баобэй...я ведь действительно..очень скучаю, — горло спирало от вновь подступающих слёз, а грудь распирала сердечная боль. И он ненавидел себя за это, ненавидел всей душой. — Му Цин, — наконец его слуха коснулся столь любимый голос, но, почему-то, звучал странно. — ответил...— на губах появилась мягкая усмешка, — но почему твой голос звучит так странно? Будто ты рядом стоишь. — потому что я действительно стою напротив тебя. Блять, Му Цин, какого хуя ты тут устроил?! И правда, Му Цин только сейчас заметил мужскую фигуру напротив, и это действительно был Фэн Синь. Его брови как обычно хмурились, а в медовых глазах отображалось раздражение, с которым он обычно смотрел на Сюаньжэня. Улыбка стала кривой, а рука находящаяся у виска упала вниз. Лишь на утро он узнает, что перепутал личную сеть с общей, и Пэй Мин сейчас вдоволь смеялся, довольный своей шалостью, а Се Лянь краснел от смущения и сочувствия к ещё ничего не подозревющему Му Цину. — почему ты валяешься здесь в хламину?! — голос Фэн Синя был смущённый и расстерянный, он никак не ожидал, что решив отдохнуть от суеты в саду, услышит нечто подобное и в голове, и буквально в десяти метрах. Почему он не отозвался сразу? Да потому что впервые после свержения Цзюнь У натурально ахуел! Видеть этого гадёныша таким было странно и, от чего-то, неприятно. Ему нравилось смотреть как Му Цин выходит из себя, но от вида боли на родном лице ему самому становилось больно. — И почему зовёшь именно меня? — ты идиот, вот почему! — вопреки своим словам, Му Цин хватает подол чужих одеяний так крепко, будто тот сейчас же уйдёт. Сейчас он чувствует себя глупее всех на свете. — Не уходи! Можешь ударить меня, сколько захочешь! Только пожалуйста, не уходи! Фэн Синь не верит ни собственным глазам, ни собственным ушам, замирая в немом изумлении. Му Цин...этот высокомерный сукин сын, вечно затевающий ссоры на пустом месте сейчас в пьяном бреду цеплялся за него, умоляя не уходить. И он...плакал. Фэн Синь только сейчас осознал, что Му Цин всё это время заливался слезами. Глаза и кончик носа покраснели от слёз, а щёки наливались пунцовым румянцем. В лунном свету было прекрасно видно, как из под густых ресниц на него смотрели серые глаза, полные мольбы. Он сейчас выглядел таким уязвимым, таким...красивым. У Фэн Синя скрутило живот от неправильности ситуации. — Му Цин, — тихо позвал он, опускаясь на колени напротив него. Его руки осторожно накрыли длинные изящные пальцы, отцепляя от своей одежды. Видимо, Сюаньжэнь не правильно расценил его действие, и тут же вновь вцепился с новой силой только уже в плечи. Его взгляд был настолько отчаянным, что Фэн Синь не выдержал и заключил мужчину в такие крепкие объятия, что ещё чуть-чуть и он мог бы сломать Му Цина. Он не понимал, что происходит, но как будто бы рано или поздно они бы пришли к чему-то подобному. Разве что Наньян всё такие никогда не помыслил бы, что Совершенный Владыка Сюаньжэнь будет так горько рыдать в его объятиях. — ну тише, тише, — рука Фэн Синя блуждала по его спине, успокаивающе поглаживая. Он шептал всё, что на ум приходило и, кажется, постепенно это начинало помогать. Му Цин перестал плакать и теперь просто прижимался к его груди, шмыгая носом. — Расскажи, что с тобой происходит? — я к тебе больной лежу душой, и только с тобой мне действительно хорошо, — тихо прошептал Му Цин, поднимая голову лишь для того, чтобы заглянуть в золотые глаза, в которых так красиво отображался лунный свет. — Думал свыкнеться, отболит, но нет. — всмысле? — не понял Фэн Синь, тупо уставившись на лицо Му Цина, а потом до него дошло. КАК ДОШЛО. Неужели он сейчас такой действительно из-за него? Матушка всегда говорила быть ему осторожным в делах сердечных, но, похоже, он в этом полный профан. Мужчин он, конечно, бояться не начнёт, но всё же. Вот что ему ответить в такой ситуации? Да ещё и кому, Му Цину! Фэн Синь никогда не думал о нём в таком ключе. Нет, ну не то чтобы никогда, иногда возникало желание заткнуть его членом за шутки про Цзюяна, но это другое! Му Цин всё также внимательно смотрел на Фэн Синя, улавливая каждое изменение несмотря на всё ещё гуляющий в крови алкоголь. Его лицо то краснело, то серело, принимая сложные выражения. Видимо, для мозга Фэн Синя это было слишком. И поскольку терять ему было уже нечего, Му Цин зажмурился и резко прильнул к чужим губам. Глаза Наньяна расширились от ахуя. Нет, наверное, за эту ночь он с него и не выходил. — к чёрту! — выругался он и притянул Му Цина к себе за затылок, впиваясь в чужие губы, когда тот смущённо попытался отстраниться. Язык бесцеремонно проник в чужой рот, проходясь по ровному ряду верхних зубов, щекам, небу, в итоге переплетаясь с языком мужчины словно в поединке. Поцелуй выходил тягучим и долгим, язык бесцеремонно блуждал внутри проникая настолько глубоко, будто желая съесть. Сюаньжэнь сначала попытался его оттолкнуть, но быстро отказался от этой идеи, отвечая столь же страстно на желанный поцелуй. Целовались они долго, будто больше никогда в жизни не смогут прикоснуться друг к другу. Фэн Синь то и дело поцелуями спускался к шее, но вновь возвращался к губам напоминая себе, что Му Цин пьян и ничего лишнего он себе позволить не может. По крайней мере сейчас. — бля, да ты должен молиться на мою выдержку, а то уж очень хочется прервать твой путь самосовершенствования и выебать тебя прямо здесь, — шептал Фэн Синь в чужие губы, проходясь по ним горячим языком, пока пальцы крепко сжимали чёрные как смоль волосы на затылке. — молюсь...Генералу Наньяну.