Клинок и Топор

      

***

      Ветки хлестали его по лицу, словно живые щупальца, их танцующие тени на фоне багрового заката казались зловещей насмешкой. Он бежал, заливая легкие жгучим воздухом, заставляя мышцы гореть. Но сквозь стук собственного сердца и свист ветра в ушах ему чудилось негромкое, мерное постукивание сандалий о землю — так тихо, что это могло быть лишь игрой воображения. И все же ледяное дыхание у самого затылка заставляло его выжимать из себя последние соки, переходя на запредельную скорость. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. По спине, сбивая в ледяные капли пота, проползли противные мурашки. Споткнувшись о корявый корень, он едва не полетел в грязь, но успел перевести дыхание на бегу и, пошатываясь, огляделся. Глаза, полные паники, метались по зарослям. Тишина. Ничего. На мгновение он позволил себе расслабиться, и в эту долю секунды его ладонь нервно задела кожаную сумку у бедра. Пальцы судорожно сжали ее. Именно из-за этого проклятого свитка, что лежал внутри, он теперь бежал от одного из самых сумасшедших существ в этом мире. Внезапно его слух, отточенный годами тренировок, уловил едва заметную вибрацию почвы — легкий, почти невесомый толчок, который мог означать только одно: Цербер был близко. Собрав волю в кулак, он рванул на восток, к просвету между деревьями. Ноги, ватные от усталости, цеплялись за малейшие кочки. Он был живуч, как таракан, но долго это не продлится. Раздвигая перед собой стену листвы, он наконец вывалился из леса на окраину поляны. Он готов был расцеловать эту увядающую траву, этот тусклый лунный свет — он выжил! Даже навязчивые звуки погони стихли. Чудище, должно быть, свернуло в сторону. В ушах стоял оглушительный звон, кровь пульсировала в висках, выбивая лихорадочный ритм. Он уже собрался было двинуться дальше, как вдруг его взгляд упал на миниатюрную фигурку, стоявшую в центре поляны спиной к нему. Он вскрикнул — коротко, по-звериному. Девушка обернулась через плечо с неестественным, леденящим душу спокойствием. Ее неподвижное лицо и широкие, бледные глаза, казалось, видели его насквозь — видели каждый его страх, каждую грязную мысль. Он застыл, парализованный этим стальным взглядом. Иссиня-черные волосы, выбившиеся из хвоста, колыхнулись на ветру. Уголки ее губ дрогнули в почти незаметной ухмылке. — Вижу, моя напарница изрядно тебя потрепала. Словно кто-то выдернул из него пробку, и вся кровь, все тепло разом ушли в землю. Сбежав от одной ловушки, он угодил прямиком в другую. Но на смену страху пришла ярость, горькая и всепоглощающая. Сколько можно, черт возьми, быть мышью в этой игре?! Его пальцы сложились в знакомую печать. Он начал концентрировать чакру в ладонях — технику требовательную, смертоносную, ту, что он приберегал на крайний случай. Сгусток малиновой энергии заплясал между его ладонями, с каждым мгновением набирая силу и свет. Она просто так от нее не уйдет. Пусть не первую, но эту стервятницу он точно возьмет. Он сделал осторожный шаг назад, его губы растянулись в оскале, похожем на звериный рык. Все его тело напряглось, как пружина, выдавая готовность к атаке. Но глубоко внутри, в самой глубине души, он мелко дрожал. И это было самое унизительное — ведь девушка даже не источала убийственной ауры. Его сердце замерло, когда ее бесстрастный взгляд скользнул по его рукам, сжимавшим растущий сгусток энергии. Она не сделала ни движения, но он почувствовал на себе тяжесть такого давления, что воздух стал густым, как смола. «Быстрее, быстрее!» — молился он про себя, ощущая, как техника пожирает его последние силы. Секунды растягивались в вечность. А девушка в черном сетчатом топе, не обращая на него внимания, наконец полностью повернулась и, прикрыв глаза, принялась лениво разминать плечи, словно готовилась ко сну, а не к бою. Он ждал подвоха, ловушки, любого движения. Но шла минута… вторая… третья… Она издевалась над ним! Ярость кипела в нем, подпитывая технику. Остались считанные секунды. И… Готово! Это был его шанс. Пока она беззащитна, он рванул с места, превратившись в размытую тень. Его рука, сжимающая пылающий малиновый шар, была направлен прямо в ее грудь. «Это пробьет тебе сердце!» — ликовало его сознание, и ухмылка оскалила его лицо. Но его расчеты рассыпались в прах. Девушка не запаниковала. Она медленно, будто пробуждаясь ото сна, приоткрыла веки. Время для него растянулось, замедлилось. И в этот миг над ним нависла огромная тень, закрыв тусклый свет луны. Воздух прорезал свист чего-то тяжелого, неумолимо падающего вниз. Лишь потом, сквозь нарастающий грохот, он услышал оглушительный, яростный крик. — Убери свои грязные руки, чёрт подери! Гигантский топор, больше похожий на кусок скалы, с оглушительным ревом врезался в землю прямо перед ним. Почву вздыбило, вырвало огромными глыбами, а мощная ударная волна подбросила его, как щепку, и отшвырнула обратно в чащу. Он с глухим стуком ударился спиной о ствол сосны и, издав протяжный, болезненный стон, бессильно сполз по нему на землю. Он изо всех сил цеплялся за сознание, но понимал — это даже не был бой. Его поражение было предопределено с той самой секунды, как он украл свиток. Горечь и разочарование были сильнее любой физической боли. Он хотел лишь одного — исчезнуть. Сознание отключилось в тот самый миг, когда к нему стала приближаться та, кого он мысленно называл «бешеной собакой» — розоволосая девушка с топором за спиной.

***

— Это было безрассудно с твоей стороны, Хината, — ворчала Сакура, с силой выдергивая свой гигантский топор из земли. Глубокую расщелину вокруг лезвия испещряла паутина трещин. Ловким движением она сложила печать, и оружие, испустив облачко дыма, исчезло, втянутое в татуировку-печать на ее плече. Она бросила на напарницу строгий взгляд своих изумрудных глаз и направилась к бесчувственному воришке. На ее лице расцвела торжествующая, хищная улыбка. «Попалась, крыса», — пронеслось у нее в голове. — Не совсем. Я знала, что ты придешь, — тихо и без интонации ответила Хината. — Или скорее, приземлишься. Сакура на это лишь фыркнула, по-кошачьи сморщив нос, но в душе признавала правоту Хьюги. Та редко ошибалась. Хината тем временем подобрала с земли свой плащ Акацуки, отряхнула налипшие травинки и с привычной грацией накинула его на плечи. Поправив высокий воротник и выпустив из-под ткани темный хвост, она подошла к Сакуре и молча протянула руку. — Теперь моя очередь нести его. Розоволосая куноичи без лишних слов вручила ей запечатанный свиток. В их дуэте не было места пререканиям — обе понимали, что именно ослабление бдительности Сакуры позволило второму похитителю ускользнуть с добычей. Сакура на мгновение поджала губы, выдохнула, сметая с лица тень сожаления и раздражения, и вновь обрела свой обычный боевой настрой. Они двинулись прочь от леса, выйдя к извилистой ленте реки, что должна была вывести их к какому-нибудь поселению. — И что делаем дальше? — оживленно поинтересовалась Сакура, теребя короткие пряди своих розовых волос и напевая под нос бодрый, бессмысленный мотивчик. Она скакала по берегу, полная неистощимого энтузиазма. Хината на мгновение остановилась, ее бьякуган бесшумно активировался, окутав сосуды вокруг глаз паутиной выпуклых вен. Ее взгляд скользнул по горизонту, впитывая каждую деталь. — Найдем деревню. Отправим письмо Лидер-саме, — ее голос был тихим, но не допускающим возражений. — Дальше будем ждать его указаний. От этой изматывающей игры в кошки-мышки, которую так обожала Сакура, Хината чувствовала себя выжатой. Ей бы часок вздремнуть в тишине. — Наконец-то будет нормальная еда! — воскликнула Сакура, подпрыгнув от радости и делая сальто в воздухе. Со стороны могло показаться, что это не грозные преступницы, разыскиваемые всеми деревнями, а две юные ниндзя, отправившиеся в увлекательное путешествие. Ну, уж Сакура-то точно вела себя именно так. Уголки губ Хинаты под соломенной шляпой дрогнули в едва заметной, смягчающей улыбке. И все же, даже отступники, чьи имена сеют страх, имеют свою простую, человеческую сторону, за которой они тщательно скрывают груз черных тайн и непрощенных грехов.

***

Сознание вернулось к нему волной тошноты. Он лежал на холодном каменном полу заброшенной мельницы, его руки и ноги были стянуты тугими чакровыми нитями. Дождь заунывно стучал по крыше. Первое, что он увидел, — две пары ног. Одни в простых сандалиях, другие — в тяжелых ботинках. — Думала, ты ему хребет сломала, — раздался ровный, безразличный голос Хинаты. Она сидела на корточках, ее Бьякуган был активен, и он чувствовал, как ее взгляд, словно рентген, просвечивает каждую его мышцу. — Да ладно, я его пощадила! — парировала Сакура, прислонившись к дверному косяку и с наслаждением растягиваясь. Ее короткие розовые волосы были взъерошены. — Просто слегка швырнула. Он же живой. — Что... вы со мной сделаете? — прохрипел он. — Это зависит не от нас, — Сакура лениво подошла и пнула его ботинком в бок, заставляя вздрогнуть от боли. — А от того, что скажет Папаша. Хината тем временем развернула на столе украденный свиток. Рядом сидела маленькая ворона. Хината что-то шепнула ей на ухо, и та, кивнув, исчезла в клубе дыма. Ожидание было мучительным. Сакура, чтобы развлечься, начала жонглировать тремя острыми кунаи, зевая. Хината же неподвижно сидела у стены, ее глаза были закрыты, но он был уверен — она все видит. В шестнадцать они уже были отточенными убийцами, и это пугало больше, чем любая демоническая сила. Наконец, с глухим хлопком вернулась ворона. Во клюве она держала крошечный свиток. Хината взяла его, развернула и прочла. На ее невозмутимом лице ничего не изменилось. Она передала свиток Сакуре. — Да! — выдохнула та, и ее лицо озарила хищная, почти детская улыбка. — Так и знала! Папаша говорит, что это карта к очень древнему артефакту. Там есть кое-что интересное для наших планов. Она повернулась к пленнику, присев перед ним так близко, что он увидел свое искаженное страхом отражение в ее изумрудных глазах. — А тебе, дружок, сегодня везет. Ты будешь нашей собачкой на охоте. Твои хозяева из клана, что послали тебя, наверняка уже ищут тебя. И когда они придут... — она многозначительно похлопала его по щеке, — мы с Хинатой устроим им теплый прием. Хината встала. Ее темный хвост шевельнулся под плащом. — Отдохни, — сказала она ему тихо. — Скоро начнется самое интересное. Они вышли из комнаты, оставив его одного в полумраке, привязанным и обреченным. Он слышал, как Сакура на улице с энтузиазмом что-то рассказывает, а Хината изредка отвечает короткими фразами. Они были не монстрами, а шестнадцатилетними девчонками, но эта нормальность в их устах была самой ужасающей маской. И он понимал, что стал разменной монетой в опасной игре двух юных, но уже легендарных преступниц, для которых охота была единственной игрой, которую они знали с детства.

***

             Они оставили его одного в темноте, под аккомпанемент назойливого дождя. Каждая капля, ударяющая о прогнившую крышу, отзывалась в его висках пульсирующей болью. Чакровые нити впивались в кожу, безжалостно поглощая любую попытку собрать энергию. Он был клеткой для самого себя. Снаружи доносились обрывки их голосов. — ...а помнишь, как тот толстяк из Туманной Деревни чуть не лопнул от злости? — это был звонкий, почти веселый голос Сакуры. — Ммм. — короткое, нейтральное мычание Хинаты. — Вот бы и эти такие же смешные пришли. Скучно же просто резать. Его бросило в холодный пот. Они не просто ждали — они предвкушали это. Охота была для них развлечением. Часы тянулись мучительно медленно. Он проваливался в беспокойный сон, полный образов падающего топора и белых, всевидящих глаз, и снова просыпался от каждого шороха. Голод и жажда медленно превращались в отдельную форму пытки. Внезапно Хината, сидевшая у стены, подняла голову. Ее Бьякуган вспыхнул в темноте, отбрасывая призрачное сияние. — Три. С запада. Идут осторожно, — ее голос был беззвучным шепотом, но он отчетливо донесся до его ушей, будто она стояла рядом. Сердце его бешено заколотилось. Его хозяева. Пришли его устранить. Сакура, дремавшая на мешке с зерном, мгновенно вскочила на ноги, как пантера. На ее лице не было и следа сна — только оскал дикого, радостного волнения. — Наконец-то! — она потянулась, кости затрещали. — Давай, Хината, план? — Я останусь с приманкой. Ты зайдешь с тыла, когда они войдут. Сакура кивнула, и ее фигура растворилась в тенях угла комнаты, слившись с ними так безупречно, что он не мог бы сказать, была ли она там вообще. Исчезла не только она — исчезла ее аура, ее дыхание. Полная тишина. Хината подошла к нему. В ее руке блеснула сталь — небольшой клинок. — Не двигайся, — приказала она, и лезвие скользнуло по чакровым нитям на его ногах, освобождая их. Но прежде чем он успел обрадоваться, она сильным движением всадила клинок ему в бедро. Боль была острой и обжигающей. Он закричал, но ее ладонь мгновенно закрыла ему рот. — Правдоподобность, — безразлично пояснила она, вытирая клинок о его одежду. — Теперь хромай к двери, когда они войдут. Попытайся убежать. Кричи о помощи. Она отступила в самые глубокие тени, и ее присутствие стало почти неосязаемым. Остался только он, истекающий кровью, и жгучее знание, что он — живая ловушка. Дверь мельницы с скрипом отворилась. На пороге стояли три фигуры в масках клана. Их глаза сразу же нашли его. — Жив, — с облегчением произнес один. — Где свиток? — Она... она здесь! — захлебываясь, просипел он, указывая дрожащей рукой вглубь комнаты. — Акацуки! Одна осталась, вторая ушла! Маски ринулись вперёд, оценивая обстановку. В этот момент дверь с грохотом захлопнулась — это Сакура ногой отправила ее с петель, отрезая путь к отступлению. Ее топор был уже в руках. — Вечер в хату!— проревела она, и в ее голосе звенела дикая радость. Двое оставшихся отпрыгнули, готовя техники. Но один из них вдруг замер, его руки беспомощно повисли. Он смотрел в пустой угол, где его глаза, казалось, застыли, уставившись в никуда. — Не... не могу двигаться... — выдавил он. Из теней вышла Хината. Ее пальцы были сложены в причудливом жесте. Ее Бьякуган пылал. — Восемь триграмм: Шестьдесят четыре ладони, — произнесла она тихо, и ее фигура превратилась в размытый силуэт. Она не стала бить его. Она просто прошла мимо, ее пальцы едва касались его тела в ключевых точках. С каждым прикосновением он слабел, его чакра иссякала, пока он не рухнул на колени, не в силах пошевелить ни пальцем. Последний ниндзя, видя полный разгром, отбросил оружие. — Я сдаюсь! Мы уйдем! Заберите свиток! Сакура рассмеялась, подходя к нему. — Милый, свиток и так наш. А ты... ты просто доказательство работы. Ее кулак, не усиленный чакрой, а просто невероятно быстрый и сильный, со всей дури врезался ему в живот. Из его рта вырвался хрип, и он потерял сознание. Все кончилось так же быстро, как и началось. В комнате пахло кровью, страхом и дождем. Сакура потянулась, удовлетворенно щелкнув костяшками пальцев. — Ну, что, неплохо размялись. А этот что, — она кивнула на того, кого запечатала Хината, — живой? — Живой, — подтвердила Хината, уже стоя над своим пленником и записывая что-то на свиток. — Он предоставит Лидер-саме полезную информацию. Затем ее взгляд упал на него, на «приманку». Он сидел, прижимая руку к кровоточащему бедру, и с ужасом смотрел на них. — Ты выполнил свою роль, — сказала Хината, и в ее голосе не было ни одобрения, ни осуждения. Просто констатация факта. — И что теперь? Вы... убьете меня? Сакура, подбирая оружие поверженных, фыркнула. — Убить? Зачем? Ты же видел, как мы расправились с этими ребятами. Кто тебе поверит? Ты для всех уже мертв. Идеальный крот. Хината бросила ему маленькую склянку с зеленой жидкостью. — Для раны. Утром мы уходим. Если хочешь выжить — иди. И забудь дорогу назад. Твой старый клан для тебя больше не существует. Они вышли наружу, оставив его среди тел и обломков его прошлого. Он смотрел на склянку в дрожащейруке, потом на открытую дверь. Они пощадили его не из милосердия. Они просто перевернули страницу. И теперь он был никем — человеком, которого стерли с карты мира две шестнадцатилетние девушки с плащами, полными теней и ужасов.