Что, если человек 20 лет живёт только на ненависти?

Прошло два месяца с последнего рассказанного события. Наступил январь, прошёл новый год и где-то даже выпал снег. Его было совсем немного и чувствовался он скорее как песок, чем как снег. Где-то всё ещё висели вывески, поздравления с новым годом и стояли ёлки с гирляндами. В бумажной школе же...За эти два месяца никто так и не увидел Калеба. Его, впрочем, и не было. Со временем даже пошли слухи о том, что Калеб умер, ушёл или уехал куда-то. Неизвестно, кто их распускал, были ли они выдумкой или по-настоящему выращены из чего-то, однако все эти слухи довольно быстро распространились в школе. Но как бы они быстро не распространялись, забывались они тоже быстро. Один слух сменял другой за считанные дни. Иногда в один и тот же день могло смениться и распространиться целых по два, а то и три слуха. Из-за этой быстрой смены, всем этим слухам уж и верить перестали спустя недели две, если не раньше. За ними следило мало человек, однако один всё не переставал и пытался собрать как можно их большее количество и подтверждений. Если Циркуль старалась игнорировать слухи, могла порой злиться на обсуждение Калеба рядом с собой, то Саша совершенно наоборот, ходила, спрашивала всех про каждый слух, слушала и, как казалось некоторым, даже записывала всё, что узнала. Она была почти что единственной, кого в последнее время интересовал Калеб и слухи о нём. Сейчас же была ночь. Такая глубокая, тёмная и непросветная ночь, что без фонарика можно было бы и заблудиться. Калеб был у себя дома. Ну... Почти у "себя" дома. Он вернулся в ту квартиру и в тот район, где жил раньше, ещё с отцом. Везде был выключен свет, пахло чем-то грязным, во всей квартире было душно, а двери... Некоторые двери и вовсе лежали на полу, их просто выбило с петель от чего-то. Обои были отклеены ещё сильнее, чем раньше, а в некоторых местах и вовсе отсутствовали. Калеб лежал на матрасе на полу. Даже не на той старой больничной койке, на которой он спал раньше, а именно что на полу, на матрасе. Вокруг него был полный беспорядок, мусор. Где-то были пятна от какой-то жидкости, где-то объедки от еды, а где-то... А где-то были какие-то мешочки, на дне которых оставалось совсем немного какого-то белого порошка. Калеб лежал на этом матрасе, а возле него было штуки три таких мешочков. Он совсем недавно спал, однако проснулся, наверно, минут пятнадцать назад, и так и не встал с матраса. Он просто лежал и смотрел в потолок, даже не в силах думать о чём-либо. Калеб наконец-то встал и осмотрелся. Осмотрелся, пожалуй, из-за растерянности и очередного непонимания, чем от настоящего осмотра квартиры и хаоса вокруг. Калеб, случайно наступив ногой в одном носке в какую-то жидкость, пошёл дальше и вышел из комнаты. Калеб дошёл до кухни, где совсем не было мебели после того, как он выкидывал всё в окно. Не было ни стола, ни стула, а пол весь был всё в тех же пятная, грязных кружках, грязных и разбитых тарелках и осколков. Калеб, хромая и отчуждёнными шагами, дошёл до холодильника и открыл его. Синий, холодный свет от холодильника был единственным, что освещало его и эту тёмную квартиру. В самом холодильнике, однако, совсем не было еды или каких-то напитков. Было разве что два шприца, старых и, возможно, даже немного ржавых. Это было всё, что было в холодильнике. Калеб кое-как, с большими усилиями закрыл холодильник и пошёл к выходу. Дверь входа и выхода из квартиры тоже не была в лучшем состоянии. Она хоть и не была выбита и не лежала на полу как другие двери, однако совсем не закрывалась на замок, еле стояла и была так же как и вся квартира в полной грязи. Калеб открыл дверь и спустился, вышел на улицу. На улице, как уже и говорилось, было совсем, до ужаса темно. Ориентироваться без фонаря можно было только по памяти и ощущениям, не было видно практически ничего. Шёл он всё также медленно, хромая, опираясь на левую ногу и едва ли не падая. Выглядел он, между прочим, до крайне и очень сильно неважно. Калеб очень исхудал, стал до ужаса бледным, зрачки его напоминали скорее хрупкое стекло, чем глаза. То и дело его могли сначала раздражать, а потом в следующую секунду эта же вещь могла обрадовать и скрасить весь его день. Ходил он, всё спотыкаясь и практически падая даже от обычных, совсем непримечательных и неважных камней, которые обычные люди просто отпинывают в сторону и идут дальше. Волосы у него постоянно и всегда были растрёпанными, грязными, а одежда помята, порвана и пропахшая чем-то едким и резким. Калеб продолжал идти по ночным улицам городам. По таким тихим и пустым улицам, что это порой пугало его и он вздрагивал от любого шороха или даже дуновения ветра. Бродил он неизвестно сколько, как и куда. Может, час проходил, а может, и всю ночь. В один момент, как бы так совсем даже и не заметив, он пришёл прямо к школе. Своей школе. Там, где раньше учился, там, где его искали и где он жил. Калеб остановился и посмотрел на эту школу. Смотрел он с каким-то вожделение, вдохновением и в то же время с каким-то таким страхом. отвращением и отчаянием, что сам не понимал их суть. Калеб развернулся и пошёл дальше, уже словно и чуть медленнее, чем раньше, в совершенно другую, чем изначально сторону. Пришёл Калеб к какому-то старому, заброшенному зданию. Вокруг него был мусор, множество мусора. Пакеты, шприцы, еда, объедки, напитки и столь знакомые для Калеба мешочки с белым порошком. Было здесь тихо. Так тихо, что слышались сверчки или птицы вдалеке. Но и с этими же звуками, казалось бы, обычной природы, была здесь и какая-то грязная, тоскующая по чему-то тишина. Калеб прошёл дальше, проходя, а иногда и наступая на все эти мешочки, шприцы и мусор. Он даже случайно наступил в глубокую лужу, из-за которой полностью промок кроссовок мальчика. В самом здании было такое глубокое, немного чуждое эхо. Большое удивление, что оно было, ведь в самом этом здании, которое было не менее грязно, чем снаружи, было множество людей. И все они так же как и Калеб были ужасно бледными, худыми, больными и еле стоящими на ногах. Большинство из них спали. Кто-то на холодном, бетонном и грязном полу. Кто-то на выцветевшем матрасе с торчащими пружинами. Те, кто уже проснулся и едва ли стоял на ногах, бормотали себе под нос что-то неразборчивое и непонятное, что даже подойдя к ним нельзя было понять что они говорят. - Эй... Эй, Калеб! - произнёс какой-то больной, впрочем, и немного пьяный, наркоманский голос, который подошёл сзади и обнял Калеба за плечи. Калеб обернулся и увидел мужчину лет, может, около двадцати двух. Ростом он был чуть ниже Калеба, в руках у него была пустая и немного побитая, в пятнах бутылка алкоголя. Сам же этот мужчина был одет в оборванное пальто, на котором Калеб смог разглядеть даже ползующее насекомое, на нём совсем не было штанов. Вместо них было какое-то первое попавшееся полотенце, которое, как казалось самому Калебу, было из мусорки. Этот мужчина, как и все здесь, выглядел бледным, зрачки его были от чего-то и непонятно чего расширены. В руках он размахивал своей этой пустой бутылкой, болтая о чём-то, что и сам не понимал. - Давай... Давай, Калеб... Вот как старые друзья... - говорил он, делая глоток воздуха из бутылки и крепче обнимая мальчика. - Мы ж с тобой уже два месяца знакомы, ведь так? Чего ты так на меня страшно смотришь? Мне самому даже жутко... В любом случае неважно. Мы ж с тобой уже два месяца знакомы, ведь так? А давай-ка... А давай-ка в честь нашего новоселья ещё закинемся, а? Тем более, что... - Н... Не... - заикаясь, перебив и опустив взгляд, начал Калеб. - Нет, не надо... Я, пожалуй, просто ещё посплю, ладно? Мне... Мне вправду сейчас не до этого. Мужчина странно, удивившись посмотрел на Калеба, а после, махнув рукой, ушёл. Калеб стоял посреди этого здания, никуда даже толком и не смотря своими хрупкими и стеклянными глазами. Мимо него порой проходили некоторые люди, иногда сталкивались с ним, но ничего не говоря. Спустя какое-то время Калеб наконец-то развернулся и начал идти. Ушёл он в самый дальний, в самый пустой угол. Прямо там, использую случайную коробку как подушку, Калеб лёг и уснул. Спал он таким до вечности спокойным, забывчивым сном. Он ничего и не слышал во сне. И снилось ему тоже ничего. Во сне он постоянно двигался, менял позу, ворочался и словно не мог найти себе нужного места. Порой он вздрагивал от какого-то резкого, ледяного озноба и чувствовал даже сквозь сон, что обильный пот. Проснулся же Калеб от каких-то звуков шагов и голоса. Голос сначала был один, мягкий, добродушный и беспокойный, а после на этот голос отвечал чей-то другой, более грубый, неразборчивый и даже яростный. Шаги же всегда были одни. Они были медленными, аккуратными и, возможно, даже грациозными. - Вы... А вы не знаете где... - говорил первый, мягкий голос. После последовало какое-то короткое шуршание. - Вот этот человек на фотографии. Мне он очень нужен. - А... Нет... - отвечал второй голос. - Я не знаю где он... Шуршание послышалось снова, а после него тихий вздох и такая же тихая благодарность. Звуки шагов продолжились и, в конце концов, совсем приблизились к Калебу. - Калеб...? - спросил мягкий, ужасающийся от увиденного голос. Калеб открыл глаза. Зрачки его были расширены, глаза постоянно бегали из стороны в сторону, пока не остановились на одном лице. Прямо над ним, над его телом, нагнувшись, стояла Саша. Она смотрела на бледное, ужасное лицо Калеба своими расширенными, даже девичьими глазами. Калеб смотрел на неё в ответ. Между ними было что-то, что описывать было бы грехом, ибо о таком не говорят. Калеб долго... Мучительнейше долго смотрел на Сашу. Всё больше и больше его дыхание сбивалось, а тело всё больше дрожало. Сердце, казалось, что прямо сейчас остановиться. Калеб заметил один из мешков на полу. Он потянулся до него. Взял и открыл. Но тот был пустой. И тут же, заметив это, Калеб откинул мешок и бросился на Сашу. Он повалил её на этот холодный, ледяной пол. Сел на неё и так лихорадочно, испугавшись смотрел на неё сверху вниз. Калеб достал из кармана тот же канцелярский нож. Он занёс его над Сашей и продолжал смотреть на неё сверху вниз, всё тяжелее и тяжелее дыша. Саша смотрела на Калеба. Смотрела всё так же долго, мучительно. Смотрела и не могла отвезти взгляд. Она совсем на секунду, совсем на долю секунды закрыла глаза... А после внезапно почувствовала что-то мокрое у себя на одежде. Открыв глаза она увидела, как Калеб плачет. Молча. Беззвучно. Даже пусто и сухо, как ей показалось в ту секунду. Калеб всё держал нож над ней и совсем не двигался. Он просто смотрел на неё и держал нож, а с него падали капли слёз прямо вниз, на одежду Саши. Саша продолжала смотреть на него. Казалось, ещё большее мучительно, чем когда-либо раньше в своей жизни. Калеб уронил нож. Просто уронил и всё. Звук металла прозвенел об землю. Калеб просто упал... Всем своим бледным, худым и слабым телом он упал полностью на такое мягкое, полное и живое тело Саши. Он уткнулся своим лицом прямо ей в плечо. И плакал. Всё беззвучно он плакал на её плече. Саша сначала даже и не поняла, что произошло. Она просто лежала некоторое время и всё. Однако, сколько бы времени не прошло, она медленно, осторожно и как-то стараясь даже не навредить, обняла Калеба и прижала его к себе. Через некоторое время, а, может, даже и часы, она спросила мягким, отстранённым и тихим голосом, отводя взгляд: - Ты... В порядке? Калеб не ответил сразу. Он разве что полностью замолк и перестал даже плакать. - А по мне это видно? - безэмоционально, разве что с выгоревшей усталостью спросил он. - По тебе в последнее время мало что видно и понятно, - сказала Саша, а после ещё крепче, ещё сильнее обняла его. Но вскоре даже и такие тихие, спокойные объятия закончились. Как и всему, им тоже пришёл конец. Саша осторожно, немного робко начала убирать и отпускать Калеба, говоря ему, что пора вставать. Калеб же не сразу встал. Он просто лежал на Саше ещё, может, минуты с две. Даже головы не мог поднять. А когда же он всё-таки начал вставать и поднимать голову, то всё тело ему казалось таким тяжёлым, вымученным и потерянным, что он не мог узнать даже самого себя. Саша тоже встала. Она переглянулась с Калебом, в очередной раз посмотрев ему в глаза и в очередной раз желая что-то сказать, но лишь промолчав и сказав это "что-то" только своим взглядом. Саша подняла свою руку и аккуратно, немного печально взяла его за руку и повела за собой. Калеб и Саша шли сквозь и мимо множество наркоманов, пьяниц и просто живым мертвецов, всё ближе и ближе проходя к выходу. Вскоре они вышли на улицу. На улице всё было точно так же, как и раньше. Разве что полная темнота сменилась мягкими, только проснувшимися лучами солнца, которые начинали освещать всё вокруг. Калеб не шёл, а именно что его тащили от этого грязного, старого и заброшенного здания. Саша, между прочим, совсем и не злилась на Калеба. Она всю дорогу молчала и продолжала просто вести его за собой, иногда что-то спрашивая о его здоровье и смотря на него через плечо, как бы проверяя. Шли они долго. Час, наверное, или больше. Прошли Калеба с Сашей и мимо школы, однако в этот раз Калеб уже не задерживал на ней никакого взгляда. Он и не смотрел на неё вовсе. Просто прошёл мимо вместе с Сашей и не более. Вскоре, они пришли к какому-то многоэтажному, многоквартирному дому. Дом этот находился в тихом, малолюдном, не дорогом, но и не дешёвом районе. В том районе, где обычно живут самые обычные люди и где никогда не происходит ничего интересного. Здесь было и тихо. Тишина ощущалась какой-то приятной, спокойной и в то же время непривычной для Калеба. Саша, всё ещё ничего не говоря, продолжила вести Калеба за собой. Она провела его в само здание, потом к лифту, а потом и к какой-то квартире. Открыв дверь этой квартиры, Саша с Калебом зашли туда. Квартира была обычной, непримечательной и двухкомнатной. В ней, казалось бы, не было никого. Квартира, несмотря на двухкомнатность, не была очень просторной, а даже наоборот, довольно маленькой. Калеб и Саша прошли на кухню. Кухня тоже была небольшой, маленькой, но со всеми нужными для человека удобствами. Там, за столом, с чашкой уже давно остывшего чая, сидел Деми. Как только он увидел Калеба, его потрёпанное и болезненное состояние, то вскочил, подбежал и взяв под руку, посадил на стул. - Что с ним? - растерянно спросил он, поглядывая на Сашу. - У него... Было много проблем, - отвечала она, отводя взгляд и потирая своё левое плечо. - Давай сейчас лучше не об этом, Деми. Я... Потом тебе расскажу. Деми вздохнул и кивнул, уже полностью усадив Калеба за стол. Он аккуратно отпустил его и почти сразу, уйдя от другого мальчика, оказался у столешницы и холодильника с едой. Из холодильника он взял первую попавшуюся еду, быстро, чуть ли не рассыпав всё наложил её в тарелку и поставил в микроволновку. В это же время Саша налила воды и дала этот стакан хоть сколько-таки живому, дышащему Калебу. Когда еда была разогрета, то Деми поставил её на стол перед Калебом. Но Калеб не стал есть. Он всё также сидел неподвижно и мучительно молча. Саша, увидев это, вздохнула и сама взяла ложку. Она начала кормить Калеба. По-началу насильно, как противного ребёнка, а потом и совсем легко, почти что как мать. Когда же вся еда была съедена, то наступила тишина. Стоял между Сашей и Деми один вопрос, особенно учитывавшийся и появившийся из того факта, что это была квартира Саши и жила она со своими родственниками, а не одна. - Давай... Давай пока что он у нас переночует. А дальше посмотрим, что будем делать, - предложила Саша, смотря на своего парня. - У меня, конечно, есть одна идея, но... (В этот момент Саша как-то резко, неестественно замолчала и вся напряглась, словно держа на себя несколько килограмм чего-то.) Не знаю, насколько это хорошая идея. Да и обсуждать рядом с ним я её не хочу. Деми посмотрел на Сашу, а спустя некоторое время и понимающе, медленно кивнул. Саша взяла Калеба за руку, снова посмотрела на него и снова начала вести за собой. Привела она его в одну из комнат, которая толком и обставлена не была. В ней по большей части были коробки, а не вещи. Но в этой комнате был и один большой диван, на котором, видимо, и спали жильцы. Саша медленно уложила Калеба на этот диван, укрыла каким-то одеялом и тихо, закрыв за собой дверь, вышла из комнаты. Деми уже не было на кухне. Там и света не было. Свет был в другой, спальной комнате. Зайдя туда, Саша увидела, как Деми уже сидел на краю кровати и ждал её. Саша прошла по комнате и просто упала на тот же край кровати, рядом со своим близким человеком. Ничего не говоря, Саша наклонилась к Деми и упала ему головой на грудь, даже не обнимая. - Я... Я не знаю... - слабо начала говорить Саша. Деми обнял её и молчал. - Я правда уже ничего не знаю... Почему он такой, скажи? Я понимаю, что мы много не общались, но... Я же не могу... Ну не могу я просто смотреть, как он таким становиться, понимаешь? Это же... Это же просто ужасно! Я не знаю почему даже... (В этот момент голос Саши полностью надломился, сломался, она яростно схватилась всеми руками за тело Деми так крепко, что практически душила его.) Я видела же как моя мать умерла! Да я же...! Я же всё это видела! Ты... Ты даже представить этого не можешь. Саша подняла взгляд на Деми. Тот смотрел на неё сверху, но так близко, так печально и тоскливо... Саша же смотрела на него как-то панически, вся дрожа, в мурашках. Деми мог даже через одежду чувствовать, насколько сильно бьётся её сердце. Саша смотрела так... Так... Так по-детскому страшно! Да, именно так она и смотрела. Как ребёнок, который остался совсем один! - Я... - снова начала она всё более дрожащим и срывающимся голосом. - Я же видела... Прямо там, в ванной... Я видела, в свои восемь лет, как она повесилась... У меня на глазах... Да если бы... Если бы не ты, Деми, то я... Голос Саши совсем, полностью задрожал. Она резко спрятала своё лицо у него на груди и её слёзы начали пропитывать его такую мягкую, такую близку одежду. Саша какое-то время совсем ничего не говорила. Она просто лежала и плакала, всё дрожа и дрожа, чувствуя по всему телу этот резкий холод, это сумасшедшее сердцебиение и как воздух порой совсем пропадал. - Если бы не ты, - снова начала Саша, словно пытаясь как-то саму себя успокоить. Деми всё чаще и чаще начинал гладить её по голове, как-то успокаивать, что-то просить, предлагать и даже один раз попытался поднять её вместе с собой. Но Саша просто вцепилась в него своими руками. - Я бы умерла. Правда, умерла. Если бы я с тобой не начала встречаться тогда, два года назад... Я бы просто совершила суицид, как и она. Я... Я правда ничего не знаю, Деми. Я устала. От всего устала. Даже сейчас я устала от этой жизни. Но... Но я же не могу умереть! И Калеб... Кто, кто ему поможет, а? Никто, вот именно... Я боюсь за него. Очень боюсь. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Я ничего не хочу. Саша замолкла. Так резко, так внезапно замолкла. В комнате наступила та самая тишина, которую нельзя назвать ничем, кроме как послесловием и мраком. Саша повернула голову и лежала своей левой щеко на груди Деми. Она смотрела во тьму квартиры. Туда, где спал Калеб. Она его не видела, но почему-то продолжала смотреть. Деми продолжал что-то говорить, как-то успокаивать и по тысячу раз спрашивать в порядке ли Саша. Саша же продолжала просто молчать и смотреть туда, куда-то во тьму. Следующее утро же началось с того, что яркие, приятные, мягкие и тёплые солнечные лучи пробивались сквозь шторы в ту же самую квартиру, где была и Саша. Время было около шести утра. Никто так и не пришёл из родственников Саши. Она проснулась самой первой. Первое, что она почувствовала... Это огромнейшую усталость, какое-то неясное ей выгорание и то, что она была совершенно без одежды под одеялом. Лежала она, конечно же, всем своим телом на Деми. Сашу это и не удивила. Она пролежала так ещё какое-то время, слушая какую-то тоскливую, гнетущую и предзнаменующую тишину. Спустя некоторое время Саша встала и подобрала всю свою одежду с пола, одев её. Повернувшись к зеркалу, Саша увидела свой растрёпанный вид вместе с не менее растрёпанной одеждой, которую лучше было бы постирать, чем одевать. Она совсем не обратила вниамния на это. Саша быстро собрала свои волосы в небольшой пучок и пошла в комнату к Калебу. Тот всё ещё лежал в полностью выключенном свете, полной тишине и спал на диване. Одеяло, которым он был накрыт вчерашним вечером, лежало на полу. Саша тихо, как-то устало, тяжело подошла к Калебу и слабо потрясла его за плечо. - Просыпайся, - тихо произнесла она. Калеб сначала отвернулся, что-то прохректел, покашлял и даже оттолкнул Сашу. Однако она потрясла его второй раз, чуть сильнее, и в этот раз Калеб проснулся. Он повернулся, посмотрел на Сашу таким... Каким-то подавленным, потерянным и равнодушным взглядом. Ничего и не говоря, Саша взяла его за руку, подняла и повела на кухне. На кухне ещё со вчера осталась грязная посуда, которую никто так и не убрал, не помыл. Калеб сел за стол, а спустя небольшое время Саша поставила перед ним тарелку свежо пожаренную яичницу. Калеб съел всё. Самостоятельно. Саша же выпила лишь чашку крепкого, но холодного чая и не более. - Как ты? - удручённо спросила Саша, делая глоток и смотря из под кружки на Калеба. - Я...? Я... Ужасно, пожалуй... Саша вздохунла угрюмым, немного удручённым и уставшим вздохом, отставила кружку от себя и просто смотрела на Калеба. На то, как он ест. На то, как он думает или не думает. Даже на его пустоту она, казалось бы, успела посмотреть. Когда же Калеб доел, то Саша тихо встала, ушла с кухни, а совсем скоро вернулась и дала ему новую одежду совершенно без слов. Чистую, аккуратную и приглаженную одежду. Это была какая-то самая обычная, тёмно-синяя кофта и такие же обычные чёрные штаны. Калеб одел их. Саша, сама уже переодевшаяся, взяла Калеба под руку и потащила за собой. Они вышли из квартиры на городские улицы, где на всю землю падал золотистый, словно начинающий тухнуть огонь. Калеб не спрашивал, куда ведёт его Саша. Он просто шёл за ней, порой спатыкаясь и даже падая. Саша же ничего и не сказала, не повернулась к Калебу за всё время пути. Она лишь помогала ему встать и поддерживала его, когда тот падал. Вскоре они дошли до какого-то здания. Большого, медицинского здания. На этом здании была такая вывеска, которая объяснила бы Калебу всё, но он не успел её разглядеть, а заметил лишь очертания, которые сначала не дали ему ничего. Когда же они зашли в здание, то их сразу же встретила какая-то девушка, с которой Саша начала очень быстро, сразу и порой резко, всё время поглядывая на Калеба, который просто сидел на стуле и ждал. Когда же Саша смотрела на него, то её голос совсем на секунду ломался, становился более хриплым, а потом она как будто и с силами собиралась, отворачивалась и продолжала говорить. Когда же Саша закончила говорить, то ей дали подписать какие-то документы. В это же время к Калебу пришёл какой-то врач, он осмотрел его и сказал что-то тихим, не удручающим и в это же время привычным, практически механическим голосом. Когда же всё было закончено, то тот же врач, который осматривал Калеба, взял его под руку и куда-то увёл. Калеб даже не сопротивлялся, а просто шёл, словно его ведут туда, куда ему надо, даже если он сам этого не осознаёт и не желает. Саша же смотрела в спину Калебу. Своими мягкими, как рисунок, глазами. Она развернулась и ушла. На улице же её пронзил какой-то обжигающе-прохладный, приятно-отвратительный ветер. Тот ветер, который хочется в мечтах, но которых совсем неприятен в жизни. Саша пошла одна, смотря в землю своим каким-то тяжёлым, именно что тоскующим взглядом. - <<Я надеюсь... - раздумывала она. - Я очень надеюсь, что с ним всё будет хорошо. Там же... Вроде как наркоманов лечат, да? И... И его тоже должны вылечить, верно...? Да и тем более я смотрела, что отзывы там хорошие. Его должны вылечить, просто обязаны...>>