С-115

Солнце начинало уходить в закат, тени в 307-м кабинете становились длиннее. Ветер легко задувал в приоткрытое окно, принося с собой свежесть и холод улицы. — Бррр! — скривился кудрявый, стоя за партой перед наполовину собранным автоматом. — Да я ебу, как эту ебаную крышку ставить! — в сердцах воскликнул он и с грохотом кинул крышку на стол. — Ты чё? — спросил Рома, отвлекаясь от сборки АК-47. — Да хуйня это всё! Этот хуй заебал старый! — бросив автомат окончательно, он направился к стулу на первой парте. — Да он заебал, честное слово… — Рома положил автомат на парту, опершись на неё руками. — Ильясу и Амирхану повезло, их забрали перекапывать огород на заднем дворе колледжа. — Да я бы этот ебаный огород зубами перекопал, лишь бы раньше отпустили! — Алихан громко стукнул по парте обеими руками. Он сидел с обиженным лицом, глядя в пустоту. — Ну ладно… думаю, скоро уже отпустят, — устало опустил голову Рома. Прошло несколько минут в тишине, как вдруг Алихан неожиданно сказал: — Рома. — Что? — Отсоси. Рома поднял свою коротко стриженую голову: — Ты чё, охуел? — Отсоси. Рома непонимающе смотрел на Алихана. — Я щас тебе ебало сломаю. — Ну попробуй, — Алихан резко вскочил так, что стул упал на парту сзади. Он встал в бойцовскую стойку, с огнём в глазах — посмотрев Роме прямо в глаза . Рома понял, что друг настроен серьёзно, и пошёл на попятную: — Да не, не… — замахал он руками, пятясь назад. Эта картина рассмешила Алихана. Он подпрыгнул, как лебедь на подиум, но неуклюжесть сыграла с ним злую шутку: он запутался в собственных ногах. Пытаясь спасти своё милое личико от встречи с полом, он ухватился за скатерть — но та была ненадёжной и с лёгкостью слетела со стола. Рома, видя бедственное положение товарища, попытался его подхватить — и даже успел. Алихан сделал шаг, но под силой притяжения всё равно рухнул на пол, подмяв под собой Рому. Они рухнули вместе: Рома под Алиханом, Алихан на Роме — получился бутерброд. Рома попытался встать, но его правая рука упёрлась во что-то твёрдое. Алихан медленно поднялся на локтях, ворча что-то про кривые полы, и вдруг встретился взглядом с парнем под ним. Их носы были буквально в миллиметрах друг от друга, а губы — ещё ближе. Они чувствовали тяжёлое горячее дыхание друг друга. Карие глаза смотрели в глубину голубых — и казалось, что через них он видел все лихорадочные мысли в голове Ромы. В голове обоих промелькнули самые абсурдные сценарии… и даже что-то про поцелуй (у Алихана). Алихан резко отстранился, но тут же заметил: — Ромка… а твоя рука? — ехидно улыбнулся он так, что узкие глаза превратились в чёрные ниточки. Рома резко отдёрнул руку, смутившись, но быстро поддел в ответ: — А твои? — указал взглядом ниже. Алихан опустил взгляд — и увидел, что его собственные руки смачно сжимают грудь Ромы. Лицо Алихана моментально побледнело, он отдёрнул руки так, будто Рома был прокажённым, а он — святым. Но лучше не стало: теперь он просто сидел на Роме, поджав ноги. Лица обоих заливала густая краснота. Кабинет окутало молчание — неловкое, стыдливое, и непонятно, кто смущался сильнее: Рома, на котором сидели, или Алихан, который на нём сидел. В коридоре послышались знакомые голоса — кто-то поднимался по лестнице, громко жалуясь и возмущаясь. Парни поняли, что нужно двигаться, чтобы их не застали в таком положении. Алихан рванулся, пытаясь встать, а Рома — выползти из-под него. Их движения совпали настолько идеально, что они стукнулись лбами. Но всё же успели разойтись: Рома даже успел вернуть скатерть на стол. Пристыженные, нервные, с напряжением в воздухе, они стояли поодаль: Рома — у стола с автоматом, Алихан — у своей парты, судорожно роющийся в сумке. Дверь распахнулась. На пороге стояли двое — Ильяс и Амирхан, в грязи по колено (в случае Ильяса — по малоберцовую кость). Оглядев их, Алихан спросил: — Вы огород копали или что делали? Ильяс, заходя первым, саркастично ответил: — Ебались в ближайших кустах.