Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

За тысячную долю секунды до выстрела до слуха Хеллбоя долетел сухой хлопок. Где-то он его уже определенно слышал, но припоминать, что могло издавать подобный звук не было времени. Дуло «Самаритянина» смотрело точно в изрешеченный мелкими злобными глазками лоб Мальфераса, а в барабане своего часа дожидалась тяжелая пуля с освященным сердечником, способная превратить даже демоническую башку в кровавую кашу. Прильнувший к спусковому крючку палец начал свой смертоносный путь, металл послушно подался... Что-то едва заметно кольнуло между лопаток и тело полудемона сотряслось в сильнейшем пароксизме боли. Мускулы свело так, что казалось, они вот-вот оторвутся от костей. Хищный стрекот, словно вокруг вился рой рассерженной саранчи, смешался с грохотом залпа его «Самаритянина», выпавшего из переставших слушаться пальцев и пронзительным визгом Мальфераса, исполненным самой беспримесной агонии. В затянутый багровым заревом и пороховым туманом мир ворвался сноп обжигающих сетчатку искр. Что-то крупное, пролетев по пологой параболе, шлепнулось подле полудемона, упавшего на четвереньки и с трудом переводящего дух. Хеллбой присмотрелся к предмету. Среди лохмотьев развороченной выстрелом плоти щетинились иглы зубов. Челюсть. Вместо того, чтобы одним выстрелом развалить зловредной гадине жбан, получилось лишь снести ей челюсть... - Aw, crap! – разочарованно проворчал Хеллбой. Он попытался отследить источник своих страданий. Взгляд немедленно наткнулся на два тоненьких провода, бегущих прямо к его спине. А начинались они – ну, блять, конечно! – из тайзера, все еще зажатого в кулаке не в меру усердного полисмена. - Эй! Что за нахер френдли фаер такой?! – окрикнул его раздосадованный борец с нечистью, одним рывком выдергивая из спины иголочки электродов, причинившие ему немалые мучения и стоившие серьезного промаха. - Нег-хааал..., - донесся исполненный предсмертной тоски стон Мальфераса. Особенно громкий раскат грома, подобный рыку громадного зверя, раздавшийся из самых недр земли, был ответом на его зов. Асфальт под ногами зевак, такой привычный  и обыкновенный, расцвел глубокими трещинами, содрогнувшись под напором могучей силы, стремившейся вырваться наружу из своего предела. Из каждого разлома засочилось потусторонее зарево, уверенно разгоняя своим багровым свечением прозаическую лазурь полицейских маячков и еще более оттеняя сумрак, узурпировавший место утреннего света. – Видишь, что творится? Доволен теперь?! – в раздражении, граничащим с бешенством бросил Хеллбой в сторону человека в форме. Он подобрал свой револьвер и, предупреждая любые действия засуетившихся стражей порядка, распорядился зычным голосом: - Не щелкайте еблами, а уводите отсюда гражданских, да поживей. Сейчас тут будет жарко. Словно в подтверждение его слов, над улицей тяжким вздохом пронесся жгучий порыв раскаленных миазмов, наполнивший окружающее пространство липким серным смрадом. Сам эфир стонал в мучениях, оскверненный прикосновением адской эманации. Заполошные людские крики и беспорядочный топот многочисленных ног заглушались потрясающим до самых глубин души басовитым гулом, разлившимся вокруг. Дорожное покрытие вспучивалось буграми и опадало, словно под ним копошился исполинский червь. Все новые и новые разломы проступали на нем. Из ширящихся расселин засочились ручейки яростно мерцавшей лавы и вырывались струи зловонного пара. Одна из трещин пробежала ровно под копытом Хеллбоя и тот едва успел отшатнуться, дабы не угодить в открывшуюся пропасть. Он вскинул оружие, но никак не мог понять, куда же именно ему следует целиться. Атаки можно было ожидать откуда угодно и такая неопределенность основательно бесила привыкшего к прямолинейности агента БПИО. Да еще эта гребаная рука... Ощущения были сродни фантомным болям. Отсутствующие кости правого запястья скручивало и жгло будто огнем, а несуществующие жилы болезненно натягивались, отчего каменные пальцы норовили сжаться в кулак. Полудемон попытался размять каменную десницу, как если бы она была из живой плоти, поднес ее к глазам – и беззвучно охнул. Все сколы и трещины, в изобилии покрывавшие поверхность Длани Рока, теперь ярко полыхали алым и – Хеллбой отказывался верить в увиденное – на глазах свивались из привычного хаоса линий в сакральную вязь предвечного и прОклятого языка. А тут еще в роговых обрубках на лбу исподволь зародился неуклонно нарастал не предвещаяющий ничего хорошего зуд... Если пустить дело на самотек и покорно ждать, то черт знает что может произойти. - НЕРГАЛ!!! – вне себя заорал Хеллбой, потрясая револьвером. – ВЫХОДИ, СУКИН СЫН, И ДЕРИСЬ В ОТКРЫТУЮ, ТРУСЛИВАЯ ТЫ КРЫСА!!! Полудемона обдал смрадный суховей, дохнувший, казалось, из самого сердца Преисподней. Он обжег глаза, опалил кожу, ворвался в легкие, разом иссушив все на своем пути. «Нам нет нужды тратить силы. Я уже здесь», - слышалось в горячем шуме. - «А ты уже побежден». Каждое слово, каждый звук отдавал запредельной самоуверенностью и апломбом, оставляя мерзкое послевкусие. Или это просто витающие вокруг испарения, сочащиеся из отравленных недр оплота грехов и скверны? - Ща посмотрим, кто тут побежден, - сердито проворчал Хеллбой, воинственно рыща прицелом и стараясь не думать ни о впыхнувших письменах на своей руке, ни о непрестанном желании чесать лоб. - Не ищи. Вот он, я, - утробный рык, лишь отдаленно похожий на человеческий голос, расколол накалившийся от пропитавшего его адского жара воздух за спиной ярящегося полудемона. Тот рывком обернулся. Подавляющая своей мрачной величавостью угольно-черная громада человекоподобного силуэта возвышалась над ним, детиной семи футов росту, как взрослый над младенцем, осеняя мир тенью колоссальных перепончатых крыльев, трепещущих в растревоженных потоках эфира. Казалось, его собственная чернота поглощает весь окружающий свет, даже свечение бегущей по земле лавы. Вокруг его фигуры, дышащей грандиозной и неукротимо-злой силой, пульсировал в такт биению нечистого сердца ореол темного мерцания. Хеллбой готов был поклясться, что всего мгновение назад на том месте никого не было. В непроглядной тьме двумя огненными звездами-близнецами недобро высверкнули разрезы глаз. Между разошедшихся подобно краям свежей раны губ влажно заблестела кость плотоядных клыков.