Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

В начале не было ничего, кроме холодного прикосновения жидкости, плеснувшей в нёбо чистым потоком. Джон Константин позволил себе немного расслабиться и даже испытал легкое разочарование: получается, весь его мандраж, опасения и истрепанные нервы были ни к чему? Он прикрыл веки и сглотнул. И почувствовал... Горло обдала волна столь могучего жара, словно в пищевод вливались одновременно кипящее масло, расплавленный свинец и гнев Господень. Константину казалось, что шквал неуемного пламени объял каждую клетку его существа. Задохнувшись, обливаясь мучительным потом, он пошатнулся и медленно осел на колени, там где стоял. Фляжка выпала из его ослабевшей руки и, жалобно звякнув об асфальт, осталась лежать подле. Мир расплывался перед глазами Джона, пожираемый тем же огнем, что бушевал внутри него самого. Его кости раскалывались потоками света. Его внутренности взрывались нездешним пламенем. Его кровь обернулась чистой энергией, ревущей в лопающихся артериях. Сознание померкло, содрогаясь в пароксизмах ослепительного – и такого очищающего – страдания. Пожар, разожженный прикосновением святости к отравленной демонической кровью человеческой сути, уничтожал слой за слоем то губительное, нечестивое и порочное, что неуклонно оседало, подобно грязи, в его душе, раз за разом соприкасавшейся со всевозможными сортами зла в попытках отгородить от их тлетворного влияния тех, кто сам не смог бы, кто не устоял бы, кто был дорог. Собрав остатки воли, Константин поднял голову и взглянул вокруг. Помутившийся его взор остановился на Нергале и искаженное гримасой агонии лицо озарилось победоносной улыбкой. С черным демоном творилось нечто невообразимое. Его плоть вскипала безобразными пузырями, гротескно впучиваясь и опадая. Яростная борьба с разрушениями, чинимыми флюидами чистоты, источаемыми святой водой, была им безнадежно проиграна. Оплавленная кожа жирными наплывами дегтя стекала вниз, и, смешиваясь с раскалившейся добела кровью, расползалась вокруг исступленно мечущегося Нергала зловонными лужицами. Басовитое бульканье и хлопки перемежались с его громоподобным воем, исполенным запредельной муки и дикой, первозданной злобы. Аура мрака болезненно трепетала вокруг громады его деформирующегося, ломающегося, рушащегося тела, то выбрасывая лучистые протуберанцы, то сникая до едва заметного мерцания. - Я предупреждал, - из последних сил проронил Константин. Из его рта, ноздрей, ушей и даже глаз катились струйки крови, искрящиеся пречистым огнем. – Я. Не блефую. Хеллбой, совершенно потерянный, взирал на творящееся вокруг него безумие. Впервые за всю свою карьеру полевого агента БПИО он не имел ни малейшего понятия, что ему следует предпринять. Добить Нергала? Да он и сам, без его помощи, кажется, готов вот-вот прекратить существование. Бежать на помощь Константину? Но чем он поможет? Целую вечность полудемон стоял в полном смятении, пока, наконец, не сделал выбор. Приблизившись к обессиленно привалившемуся у столба мужчине, Хеллбой осторожно приподнял его и помог встать на ноги. - Пойдем отсюда, мужик, - решительно произнес он, - Ты, конечно, герой и все такое, но надо и меру знать. - Нет... – Джон покачал головой. Каждое движение отдавалось в недрах его черепа могучей волной огненного шторма. Дрожащими пальцами он потянулся куда-то вниз. Хеллбой понял все без слов. Ну и упорный же сукин сын, этот Джон! «Был» - добавил он мысленно с тяжким вздохом. Крепко поддерживая обмякшее на его руках тело, полудемон подобрал с земли фляжку. Часть содержимого излилась из нее при падении, но внутри все еще что-то плескалось. Он вложил вещицу в негнущиеся, сведенные судорогой священной муки пальцы. Послышалось шипение: кожа Константина, где ее коснулись капли, немедленно задымилась и на ней вздулись кровавые пузыри.   Сделав над собой титаническое усилие, чародей выпрямился и поднял голову. - Эй, Нергал! – позвал он и поднял фляжку в воздух, словно пиршественный кубок. Голос его, глухой и осипший, наполнился странным величием и врезался в рев демона обоюдоострым клинком. - Еще не уходишь? А то я придумал новый тост. Снедаемый агонией Нергал зыркнул в сторону Джона раскаленными угольями глаз. На него страшно было смотреть: исковерканная, оплывшая плоть превратила его в нечто аморфное, состоящее сплошь из бугров и и вмятин, словно он был раскатан в лепешку и затем заново слеплен рукой какого-то великана-идиота. - БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ДЖОН КОНСТАНТИН!!! – рявкнул Нергал во всю мощь своих легких. Над изуродованной черной глыбой плоти впыхивали один за другим огненные языки, расползаясь причудливыми узорами и сливаясь друг с другом, как пятна масла на водной глади. – ОДНАЖДЫ ТЫ НЕМИНУЕМО ОТВЕТИШЬ ПРЕДО МНОЙ ЗА ВСЕ ТВОИ ВЫХОДКИ!!! ВСЕ ДО ЕДИНОЙ!!! КАЖДЫЙ ТВОЙ ШАГ, КАЖДЫЙ ТВОЙ ВЗДОХ ПРИБЛИЖАЕТ ТЕБЯ К РАСПЛАТЕ!!! И ОНА БУДЕТ ПОИСТИНЕ УЖАСНА!!! ПОМНИ ОБ ЭТОМ И БОЙСЯ!!! Огонь объял Нергала и труп Мальфераса полностью. Отец с сыном оказались заключены в огромную полыхающую сферу, источающую волны нестерпимого жара. Воздух вокруг завибрировал и сделался зыбким, а на Константина с Хеллбоем обрушился иссушающее поветрие. - А с тобой, Анунг-ун-Рама..., - яд в голосе Нергала заставил даже невозмутимого перед лицом самых страшных угроз Хеллбоя нахмурится. – ... С тобой я еще не закончил! Пламенеющая сфера сколлабировала внутрь самой себя с потрясающим хлопком, осыпав всю округу ливнем прожигающих все и вся искр и выбив стекла в окнах домов поблизости. Хеллбой и Константин, сбитые с ног взрывной волной, повалились наземь. Хеллбой поймал себя на том, что падая, старается накрыть Джона своим телом, дабы спасти того от смертоносного града. Джон почувствовал, что его голосовые связки и язык движутся в каком-то смутно знакомом ритме и только потом понял, что взахлеб читает заклинание, призванное не дать огненным снарядам долететь до них. А потом все стихло так же внезапно, как и началось.