Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Присцилла вот уже битый час блуждала по лабиринту улиц, пытаясь угадать, куда Ларри мог направиться с этим его отвратительным дружком, Джоном Константином. Вечно из-за этого ублюдка у ее мужа возникали проблемы, так что ее нелюбовь к Константину была вполне оправдана и подтверждена многолетим опытом. Каждая встреча с ним знаменовалась для ее супруга как минимум неделей замогильной угрюмости, перемежаемой приступами лихорадочной нервозности, объяснение которым он давать отказывался. Но Присцилла догадывалась: этот чертов Константин неизменно втягивает ее Ларри в какие-то передряги. Сегодня же, когда тот стремглав бросился из квартиры вслед за этим двуногим куском дерьма, да еще прихватив с собой пистолет, сердце Прис особенно тоскливо сжалось в предчувствии не проблем, но полновесной беды. Неужели ее худшие опасения оправдались?! Женщина в тревоге глядела по сторонам, надеясь вот-вот увидеть за поворотом знакомый силуэт, но в заспанных утренних сумерках на улице ей не попадалось никого, кроме пары-тройки обитавших тут же бездомных оборванцев. Во вспотевшей несмотря на утреннюю зябкость ладони она сжимала телефон и раз за разом онемевшим от усердия пальцем жала на кнопку вызова. «Извините, аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия...» - в который уж раз отвечал ей механический голос в трубке. Отбой. Вызов. «Извините, аппарат абонента выклю...» Отбой. Брань сквозь подступившие слезы. Вызов. «Извините, аппарат абонента вык...» Ларри, Ларри, где же ты? Что ты наделал?! Джон, убей себя, ублюдок ты сраный, ебучий магнит для проблем! Что-то ей нехорошо...  Противная слабость непрошенным гостем прокрадывалась в ее жилы, постепенно превращая тело в непослушное нагромождение плоти. Присцилла даже вынуждена была остановиться, чтобы отдышаться и привести разгулявшиеся нервы в порядок. Да уж, знаться с Джоном Константином до добра не доводит никого... Дыхание с трудом проталкивалось в легкие, словно воздух сделался гуще. Голова слегка кружилась, как после катания на карусели. Ларри. Ей нужно срочно найти Ларри. Каблуки Присциллы вновь бодро застучали по тротуару. Она даже приблизительно не могла представить, куда Джон мог увести ее супруга и шла по наитию, куда ее несли ноги. Прямо. Поворот налево. Еще два перекрестка – прямо. Поворот направо. Как странно здесь стоят дома: два из них словно бы врасли друг в друга... Впрочем, она не о том думает. Думать стало тяжело... Каждая мысль отдается гулким эхом, давит на мозг. Женщина торопливо двигалась дальше, сквозь раннеутреннюю хмарь. Ее овевала сырая прохлада, но под одеждой она исходила потом – каждый шаг, каждое движение начало даваться ей непосильным трудом. «Совсем как год назад», - вздувшимся утопленником всплыло из ее подкорки пугающее воспоминание, - «А потом мне сказали, что у меня рак мозга и что я обратилась за помощью слишком поздно». Но женщина немедленно отогнала от себя страшную мысль: в конце концов, она ведь пару месяцев спустя стала прежней и даже лучше! Врачи - тоже люди и они ошибаются. Это просто нервы. Да, невры... Невры? Кажется, это слово произносится как-то по-другому, но не все ли равно сейчас? Надо искать мужа! Терри! Присцилла остановилась, как громом пораженная. Почему она подумала «Терри», его ведь совершенно точно зовут не так! А как?.. Над ее верхней губой было влажно. Женщина машинально поднесла руку к лицу. На пальцах глянцево блестели мутные капли с розовыми завитками  кровавых разводов. Присциллу объял первобытный ужас. Во время одного из своих визитов в больницу она видела такое у одного из пациентов. Похожий на труп человек неопределенного пола, едва державшийся в инвалидном кресле, весь перевитый бессчетными трубками капельниц и какими-то проводами, а из его носа непрерывно капала такая же жидкость пополам с кровью. Опухоль разрушила его мозг и кости черепа, отчего ликвор теперь лился у него из ноздрей. Неужели у нее – то же самое?! Нет, не может быть, нет... Порыв налетевшего ветра всколыхнул ее одежду, и Присцилле показалось, что ее сейчас собъет с ног – до того она ослабела. Да и вещи ощущались теперь странно-свободными, словно до нее их носила намного более полная женщина. Во власти нахлынувшего на ее страха, переставшая понимать что-либо, она заозиралась по сторонам, силясь найти хоть что-то, что вернуло бы ее в реальность, дало хоть кроху надежды и уверенности. Как же она бесконечно одинока! Как напугана! Почему ее все бросили?! Почему оставили одну??? Горькие слезы обиды сами, помимо ее воли, брызнули из глаз. Мир вокруг безобразно съеживался и терял определенность, его края обугливались, что-то непонятное, вредоносное проедало в нем неровные черные дыры. Голову раскалывала с каждым мигом все набирающая силу боль, словно внутри черепа Присциллы росло что-то, безжалостно отдавливая мозг и завоевывая новую территорию. Окружающие предметы становились все менее узнаваемы. В покоробившуюся реальность хлынули многочисленные тени. Женщине показалось, что в одной из них она узнала Ларри – да, точно, его зовут Ларри, он ей нужен, но кто он? В отчаянном порыве, собрав последние силы, она протянула к нему руки – всегда ли у нее были такие болезненно-тощие руки, похожие на птичьи лапы?! - Ларри?.. – неуверенно позвала она. Ее голос прозвучал немощным стоном, что был немедленно подхвачен ветром и унесен в безвестность. Багрянец сакрального камня опустился на поганый череп демона в финальном ударе тяжелым возмездием за злодеяния. Лишившаяся последних жизненных сил, в несколько мгновений пожранная болезнью, что должна была медленно глодать ее годами, Присцилла рухнула наземь мертвым телом.