И на север приходит весна

      Ходят легенды, что на севере живут одни дикари. Они поклоняются идолам, совершают кровавые жертвоприношения, и их ритуалы напоминают настоящий шабаш. Они населяют самые северные земли континета, где никогда не сходит снег, они владеют обширными территориями, и туда редко кто заходит, потому что это холодный и необжитый край, куда нужно вложить много ресурсов.       Ещё отец Сынхана положил глаз на северные территории государства Саксан, прилегающие к их империи. Там нет проложенных дорог, все поселения обособлены друг от друга, у них отсутствует аппарат центрального управления. Там есть правитель, но кажется, что его признали таковым только из-за того, что он произошёл из рода предыдущего правителя. Это территории дикарей, где есть только один более или менее напоминающий город населённый пункт, через который они ведут торговлю с другими континентами. Именно этот торговый путь и считается самым главным богатством Саксана: больше ни у одного государства на восточном побережье нет порта в этом районе, и всё сообщение держится только на этом важном пункте. К северу оттуда всё покрыто льдами, а к югу вдоль побережья тянется огромная горная цепь, и устроить там порт решительно невозможно.       А ещё у саксанцев совершенно нет сторонников. Если они что и знают о внешней политике, то этого недостаточно, чтобы обеспечить им безопасность, поэтому если придёт сильный соперник, они с ним попросту не справятся.       Поэтому Сынхан собирается идти туда. Его брату, императору Ким Сыджону, недавно взошедшему на престол империи Киоль, торговля казалась самым выгодным способом расширить влияние и укрепить отношения с союзниками, поэтому он хотел получить крупный торговый порт и расширить территорию своего влияния впридачу. Территория империи Киоль обширна, но тоже занимает северные земли континента, где погода бывает непредсказуемой, а торговых ресурсов у них не так много, как хотелось бы, чтобы они могли обеспечивать безбедное существование. Народ часто проводит впроголодь зимы, поэтому он должен найти решение.       Путешествие на северо-восток занимает без малого два месяца по бездорожью, прежде чем они встречают на пути первое поселение. Это небольшая деревушка с действительно странными домами с обитыми шкурами убитых животных стенами, а местные совсем не понимают их языка. Этот первый пункт довольно быстро сдаётся, и армия продолжает путь дальше.       Во втором поселении, которое крупнее первого раза в три, уже встречаются люди, которые плоховато, но понимают их язык. Оказывается, это торговцы — они иногда ездят в соседние государства, чтобы продать свои товары и закупить иностранные, которых у них нет. Одного из них Сынхан отправляет в столицу, чтобы предупредил правителя, потому что такое завоевание и на завоевание толком не похоже, да и нет у него уверенности, что такое покорение земель не выйдет ему боком.       Когда они подходят ближе к столице, это уже больше похоже на войну — им навстречу выдвигается войско. И пусть численностью армия не очень велика, бьются они отважно и достойно. Битва продолжается до самого утра, и когда солнце встаёт, оно освещает усеянное трупами людей и лошадей зелёное поле, над которым кружат, а кое-где живятся плотью вороны.       Город окружает высокая стена, не похожая на изобретение дикарей, и запертые ворота выглядят крепкими. Посланник императорского войска возвращается и объявляет, что город сдаваться не намерен и будет до последнего защищать свои позиции. Это достойное решение, и Сынхан принимает его.       После обеда против них выходит ещё одно войско — либо это оставшиеся силы, либо подтянувшиеся из других уголков государства воины. Времени на рассуждения нет, так как на этот раз они атакуют первыми. Эта битва ещё кровопролитнее и продолжительнее, чем предыдущая.       Проходят долгие пять дней, когда осада подступает вплотную к стенам города. Мастера за это время успели изготовить огромный таран, призванный разнести в щепки крепкие ворота. Со стен их осыпают стрелами, что уносит жизни многих. Армия Сынхана, точнее то, что от неё осталось, очень злится. Воины предвкушают наживу, которую скрывают городские стены, и только это придаёт им силы.       Главное оружие дикарей сейчас — это стрелы. Они стреляют из луков очень метко, и почти каждая стрела смертоносна. Они хорошо прячутся за огромными выступами, и имперским воинам не так просто их сразить, но всё же в один момент, когда уже наступает поздний вечер и темнеет окончательно, ворота поддаются и ломаются под напором. Обезумевшая от жажды крови армия входит в город, направо и налево размахивая мечами.       — Не трогать женщин и маленьких детей, — следует приказание. — Они ещё нам пригодятся.       Город оказывается не похож на поселения, встречавшиеся им раньше. Чистые аккуратные улицы, бревенчатые дома, сады, рыночные площади. Этот город и впрямь столица.       Имперская армия быстро захватила главный дворец. Защитники Саксана бились храбро, но уступили, и теперь их земли находились под эгидой империи Киоль.       Об успехе Сынхан незамедлительно отправил посла сообщить своему брату. Император Сыджон велел сразу же после захвата начать заключать договоры с иностранными торговцами, а после этого заняться исследованием территории и сделать отчёты о том, сколько работ и денег понадобится для того, чтобы обжить эти земли.       Торговцы с другого континента, Сальваро, были находчивыми и предприимчивыми, и их долго уговаривать не пришлось. Они без промедления согласились на новый контракт, увеличивающий их объёмы торговли и приносящий им гораздо больший доход. Сразу же после заключения договоров Сынхан собрался в путь, чтобы осмотреть земли и понять, для чего они пригодны.       — Большая часть территории Саксана располагается в хвойных лесах. Это район с продолжительной холодной зимой и коротким и прохладным летом, — повествует министр сельского хозяйства Кан Джихён, пока они едут по бездорожью. — Поэтому развитие сельского хозяйства здесь под очень большим вопросом.       — Чем зарабатывают деньги и торгуют коренные саксанцы? — спрашивает Сынхан.       — Они занимаются животноводством, в том числе разведением оленей, охотой, ремёслами, продают ценные меха. Мы можем занять под сельское хозяйство примерно треть территории Саксана, дальше уже будет гораздо тяжелее использовать землю под пашню.       — Хорошо, — кивает Сынхан. — Этот край не предназначен для сельского хозяйства, поэтому не будем рассчитывать на многое.       — Вы правы, ваше высочество.       Несколько идущих впереди солдат вдруг резко сворачивают с дороги, исчезая среди деревьев и кустарников, будто внезапно заметив что-то.       — Что они там нашли? — задаёт вопрос Сынхан, заметив, что его воины сгрудились сбоку от дороги.       — Позволите проверить, ваше высочество? — уточняет едущий рядом генерал Чхве.       — Оставайтесь с отрядом здесь, я сам посмотрю, — спешивается с лошади Сынхан, бросая поводья своему слуге.       Он проходит ближе к месту, около которого замечает возню.       — Что здесь происходит? — спрашивает он, ничего толком не в силах разобрать из-за скопления народа.       Воины тут же все повскакивали и выпрямились.       — Мы нашли здесь девицу, ваше высочество, — сказал один из них.       Они рывком поднимают и ставят на ноги ранее придавленное ими со всех сторон тело в частично разодранных одеждах. Сынхан смотрит на девушку и хмурится. Что она здесь делает одна?       — Очень красивую, — говорит другой, ухмыляясь.       — Откуда она здесь? Рядом есть поселение?       — Должно быть, здесь недалеко есть поселение, далеко бы она не ушла в такой обуви. Те, кто отпустил такую красавицу одну, настоящие дураки, — плюёт себе под ноги третий воин. — Нужно ей вбить в голову, что гулять одной в лесу небезопасно.       — Такой грубиян, как ты, только и может силой вбивать, а не вкладывать, — неожиданно на их языке отзывается девушка, гневно сверкая глазами.       — Дерзкая, — улыбается тот, не реагируя на высказывание. — Мы тебя научим хорошо себя вести.       Все вокруг начинают мерзко хохотать, и она только бросает презрительное:       — Животные.       — Это будет моя добыча, — говорит Сынхан, прерывая смех своего отряда. — Найдите себе другое развлечение.       Воины умолкают, явно недовольные таким решением, но они не смеют перечить своему главнокомандующему. Сынхан берёт девушку за руку, накидывает на её плечи свой плащ, пряча частично обнажившуюся из-за порванной одежды грудь, и взваливает её себе на плечо.       — Не пугайте лишний раз мирное население. Территория уже наша, нам никто не оказывает сопротивление, — добавляет Сынхан перед уходом.       — Да, ваше высочество, — отвечают они.       — Красавица, где твоё поселение? Я отвезу тебя домой, — предлагает Сынхан, выходя на дорогу. — Не могу ведь я тебя отпустить домой одну в рваном платье.       — Привести тебя к себе в поселение, чтобы ты и там посеял хаос, вражеский захватчик? — недоверчиво спрашивает она.       — Ну если не хочешь, тогда поедешь с нами. Я за тобой сам присмотрю.       Он возвращается к своему отряду и встречает взгляд генерала Чхве. Тот кланяется и спрашивает:       — Прикажете вести отряд дальше?       — Да. Генерал Чхве, вам следует напомнить воинам, что женщин и детей трогать нельзя, а то они всё местное население запугают.       — Да, ваше высочество. Кажется, вы забираете с собой трофей, — говорит генерал, глядя как Сынхан усаживает красавицу на свою лошадь.       — Великолепный трофей, — подтверждает тот, тоже усаживаясь верхом. — Едем.       Он обнимает за талию одной рукой царапающуюся девушку и пускает лошадь рысью, заставляя красавицу убрать коготки и вцепиться крепче, чтобы не упасть.       Поселение по пути им не попадается. Они проводят в дороге несколько часов, и только когда начинает темнеть, устраиваются на ночлег. У костров собираются все уставшие в пути воины, почувствовав запахи еды. Все они проголодались и хотят поскорее поужинать и лечь спать.       — Приведите её в порядок и переоденьте во что-нибудь, — приказывает своим слугам Сынхан, передавая девушку в их руки.       К ужину её переодели в его собственные вещи, поскольку во всём их отряде других женщин, чтобы взять у них вещи, не было. Чёрный ханбок, расшитый по краю серебряной нитью, очень свободно висел на ней, хотя туго затянутый пояс позволял разглядеть хрупкую фигуру.       — Кто ты такая? — спрашивает у неё Сынхан, когда они в шатре остаются одни. — Что ты делала одна в лесу и откуда ты знаешь наш язык?       — Я целительница, и пусть это будет ответом на все твои вопросы.       Это действительно ответ. Целители — это очень почитаемые и умные люди, которые часто изучают не только традиционные для своей культуры методы лечения, но и для других близких культур, и они часто сами собирают необходимые для лечения корни и травы.       — Как тебя зовут? — продолжает выяснять Сынхан.       — Какая тебе разница, как меня зовут, — хмурит брови девушка. — Разве ты меня похитил, чтобы со мной любезничать?       — Ты ещё не знаешь, для чего я тебя забрал. Не скажешь мне своего имени? Я ведь всё равно узнаю.       Она ничего не отвечает, отвернувшись. Сынхан не настаивает — заговорит позже. Сейчас у неё, разумеется, сильное потрясение: кто угодно бы растерялся, если бы в его безопасное место ворвались, попытались воспользоваться его слабостью и беспомощностью. Ей нужно время, чтобы заговорить.       Но на ночь её всё равно связывают по рукам и ногам, чтобы не убежала. Только на ночь.       Утром в палатку пробиваются первые солнечные лучи, рассеивающие темноту, а вокруг начинают щебетать птицы. Открыв глаза, Сынхан некоторое время лежит, пытаясь понять, отчего ему так уютно и спокойно, что даже не хочется привычно подниматься одним из первых и торопиться влиться в повседневные заботы. Потом он понимает, что на него так умиротворяюще воздействует очаровательная гостья, тихо спящая рядом.       Пока она спит, ничто не мешает Сынхану полюбоваться ею. Вчера он толком не разглядывал девушку, хотя и успел заметить, насколько она красива. Сейчас, при свете солнца, она казалась невообразимо прекрасной. Такого великолепного лица ни один художник, ни один скульптор, ни один поэт не сможет передать.       Когда Сынхан берёт её запястья, чтобы разрезать путы, то замечает, что верёвка изрядно потрёпана. Очевидно, красавица пыталась избавиться от пут, сковавших руки и ноги, но ей это не удалось. Сынхан освобождает её руки и гладит по голове. Это не нарушает сон девушки.       Когда он выходит из палатки, часть воинов уже проснулась и хлопотала о сборах. На вновь разведённых кострах вновь жарили мясо, чтобы подкрепиться перед походом. Сынхан подзывает к себе одного из воинов и передаёт ему приказание, после чего тот, быстро перехватив несколько кусочков жареного мяса, садится на лошадь и исчезает в опустившемся с рассветом на лес тумане.       — Хорошие здесь места, — говорит придворный лекарь Хван, осматриваясь. — Теперь мы знаем, что снег здесь не только сходит, но и лето бывает.       — Ещё говорят, что все здешние женщины занимаются колдовством, — припоминает слухи генерал Чхве.       В колдовство и высшие силы Сынхан не особенно верит, но остальным верить не мешает. Он знает, что людям надо во что-то верить, чтобы им было спокойнее. Но он слушает, потому что ему интересно знать всё, что думают о Саксане.       — А вы, ваше высочество, что хотите делать с этой дикой девицей? — любопытствует генерал Чхве, приподняв бровь. — Вы очень добры к ней и решили дать ей немного отдохнуть после испытанного страха.       — Я привезу её в свой дворец и поселю в самые лучшие покои. Она этого достойна. Облачу её в шелка и золото, и буду беречь как самую большую драгоценность, — отвечает Сынхан с улыбкой.       — Да, она… Действительно прекрасна, но кажется, у неё буйный норов, который ещё нужно укротить.       — За этим дело не постоит, мне нравятся те, кто показывает зубы. Особенно если это женщины.       Вернувшись в палатку, он будит спящую девушку, приносит ей немного мяса, а после еды снова усаживает на лошадь, и они продолжают дорогу. Красавица молчит и не пытается завязать разговор, хотя сегодня заметно, что ей становится любопытно. Возможно, она предполагала самое худшее после того, как на неё напали, но поскольку пока эти догадки не подтвердились, ей было интересно, зачем её забрали.       — Ты дашь мне время побыть одной? — спрашивает девушка, когда они остановливаются на привал, чтобы пообедать. — Я не убегу.       — Зачем тебе? — поправляет на ней ханбок Сынхан, не собираясь ей препятствовать.       — Поворожить хочу, не могу этого сделать в присутствии твоей армии.       — Точно не убежишь?       — Далеко ли я убегу пешей от десятков твоих всадников? — усмехается она, усаживаясь на траву на колени. — Нет, я не убегу.       Оставив её одну, Сынхан уходит. Есть доля истины в её словах — она явно далеко не убежит, даже если предпримет попытку.       Но она не предпринимает. Возвращается через какое-то время и садится рядом с завоевателем, уже выучив, где её место. После обеда они выдвигаются в путь снова.       К третьему привалу их успевает нагнать тот всадник, которому утром дал поручение Сынхан. Он рассказывает несколько интересных вещей о том, что из себя представляет добыча Сынхана, и тот остался очень доволен полученной информацией. Он сразу же понял, что не может дать в обиду такую смелую, хотя и такую перепуганную девушку, а теперь убедился окончательно в правильности своего решения.       — Куда ты везёшь меня? Зачем я тебе нужна? — спрашивает вечером девушка, печально рассматривая грубые верёвки, вновь охватившие её запястья.       — Я везу тебя в столицу, — отвечает Сынхан. — Ты будешь моей женщиной.       — Ты мог бы и не ждать так долго, чтобы сделать меня своей.       — Я хочу, чтобы ты украшала мой дворец. Этого достаточно?       Сердито взглянув на него, девушка отворачивается, давая понять, что разговор завершён. Сынхан придвигается ближе и гладит её по голове:       — Тебе там будет хорошо. У тебя будет всё, чего только можно пожелать. Я тебе обещаю.       — Дашь мне свободу, если это то, чего я желаю?       — Когда мы приедем во дворец, тебя больше ни разу не свяжут.       — Но ты меня не отпустишь?       — Ты и сама не захочешь уходить.       Когда Сынхан возвращается в свою постель, он может думать только о том, как бы поскорее добраться домой. И как бы поскорее окружить комфортом красивую девушку с красивым именем, чтобы она перестала печалиться о том, что осталось позади. Потому что впереди её ждёт только лучшее.