you'll always be my blue valentine

***

      Они расстались ровно год назад, когда к нему пришел в дом лучший друг с письмом в руках.       — Надеюсь, ты помнишь, какой сегодня день, — с тоской в глазах произносит Сону, когда обращает внимание на дату.       — 13 октября, — в недоумении поднимает бровь Чонвон, когда оборачивается к Киму с двумя кружками горячего чая в руках.       — Уже год прошел, — вздыхает старший, забирая ароматный напиток из рук Яна, — а ты все никак не можешь отпустить его.       — Потому что любил... — выдыхает Чонвон и делает глоток чая, — все еще люблю... и не понимаю, почему мы пришли к расставанию...       — Он знал, что так будет, — печально усмехается Сону и смотрит в неспокойный чай, который держит в руках, — поэтому написал письмо и попросил отдать тебе через год, если ты не сможешь забыть его.       — А ты знаешь, что в нем? — младший большими кошачьими глазами смотрит на друга, надеясь, что ему не придется брать в руки это письмо и читать самому.       — Нет, он не говорил, — Ким прикрывает глаза, пряча за закрытыми веками боль, — потому что знал, что иначе ты не откроешь его. А ему было важно, чтобы ты все увидел своими глазами.       Чонвон тянет дрожащую руку к конверту и, открыв его, принимается читать. Сону в это время сидит напротив него и внимательно следит за бегающими по строчкам глазами. Ему предстоит узнать кое-что плохое...       Здравствуй, моя любовь!       Если ты читаешь это письмо, значит, я смог положить конец всему... даже нашей любви, котенок. Но я считаю важным рассказать тебе кое-что. Надеюсь, ты продолжишь читать, а не остановишься на этом моменте.       Знаешь, ты навсегда останешься моей голубой валентинкой. Да, я верил в нашу любовь, что она никогда не закончится и мы будем вместе. Но этот мир так жесток, знаешь. Я не мог предвидеть это, как и ты. Мы не смогли понять, когда цвет любви нашей вдруг стал холодно-синим. Таким же холодным и синим, как шрам на моем сердце, который я снова и снова вскрываю, словно в лихорадке. Все еще болен любовью к тебе, такой плохой любовью, на которую уже не имею права...       Мы все чаще стали ссориться, вздыхать, останавливаться, вспыхиваем алым и вдруг снова застываем. В такие моменты я просил лишь об одном: перемотай, перемотай, перемотай, будто ничего не случилось и мы снова ищем друг друга...       Но из моей глубокой раны на сердце льется алая кровь, и, я вижу, мы уже разбиты навечно. А ты это видишь? Мы как разбитое стекло на земле... Если даже ничего нельзя исправить, мы должны разобраться с этим.       Если эта любовь, такая большая, пылающая, бесконечная, вдруг завершится, я буду готов нырнуть в нее обратно, если это значит быть снова с тобой. Даже если она будет все холодней и холодней, я сохраню в своем сердце огонь, которым, надеюсь, смогу растопить ее...       Ты навсегда останешься для меня грустной валентинкой, той самой голубой валентинкой на 14 февраля...       Пламя нашей любви во льду горит, не потухая, я верю в это, я знаю это. Мы тянем руки к нему, чувствуем его жар, но он во льду, и нам это нравится. Знаешь, это так похоже на нас: любовь внутри нас горит, но она закрыта в холоде...       Погода в нас меняется, тучи сгущаются. Мы, вроде, вместе, но так одиноки. Теперь я это чувствую, а чувствуешь ли это ты? Наше настроение как на американских горках, мчится вверх и вниз, такое неустойчивое. Но правда в том, что мы вернемся вместе, так что эти преграды не имеют для нас значения. Я чувствую, что ты — моя конечная цель, но я плачу за нее большую цену. И это причиняет самую сильную и страшную боль...       Красный, синий — таковы цвета любви, которая оставляет за собой боль и синяки. Я хочу, чтобы он не заживал, потому что это ты... А я все еще люблю тебя... Люблю той самой сильной и безумной первой и последней любовью... В нее я падаю снова, и снова, и снова, а ты все холоднее, холоднее и холоднее, моя голубая валентинка...       Ты моя печальная любовь, Ян Чонвон,       Навечно твой, Джей-хен.       Ким видит слезы, которые в конце не сдерживаются и стекают горячими ручьями по щекам младшего, видит дрожащие руки, которые сжимают лист с письмом, видит поджатые губы, которые сдерживают предательский всхлип.       — Почему он тогда решил закончить нашу историю, если любил? Почему я согласился с ним, если даже спустя год все еще люблю его? — все же заходится в истерике Чонвон не сдерживает громких всхлипов и падает на крест из рук, лежащие на столе.       — Он не хотел причинить боль другим своим уходом, — Ким сам не сдерживает непрошенных слез и вплетает пальцы в шелковые темные пряжи волос младшего, — он был смертельно болен, Вон-и. Тогда ему дали срок в несколько месяцев. Когда он вышел, Джей решил, что вам пора расстаться. Он любил тебя всем сердцем... и продолжал любить, если бы оно не подвело его. Через пару дней он написал это письмо тебе и попросил передать, а после... прости, мне все еще больно это осознавать, — Сону закрывает лицо свободной ладонью и плачет тихо-тихо, чтобы быть сильным хотя бы ради Чонвона, — последнее, что он сказал мне, было: «Передай моему котенку, что я люблю его». А на следующий день я уже стоял у его могилы.       — Почему он сам ничего не сказал мне? — кричит Ян и мотает головой в разные стороны, чтобы Сону убрал руку из его волос.       — Он хотел дать тебе шанс быть счастливым и без него, — поджимает губы Ким, смотря своими слезливыми глазами прямо в заплаканные напротив, — но друг без друга вы не можете быть счастливыми.       — Джей-хен, — шепчет одними губами Чонвон, подняв глаза к потолку, будто пытаясь связаться с умершей любовью, — это ты навсегда останешься моей голубой валентинкой, моя печальная любовь...