Жизнь: до и после

Япония, 1951 год, префектура Айти, город Тоëхаси. Норои была не первым ребёнком в своей семье, и по совместительству, не первой девочкой. У неë было две старших сестры, которые уже успели удачно выйти замуж и даже родить детей. Каждое семейные застолье сопровождалось недовольным фырканьем отца Норои и попытками еë матери смягчить обстановку. "Ей уже 18"— недовольно корцил лицо Шин, отец семейства, когда речь заходила о поиске мужа для непутëвой дочки. Мэдока же, хоть и пыталась защитить Норои, но ничем Путным это обычно не заканчивалось. Этот вечер не стал исключением. Отчасти. Все родственники семейства Такеуши собрались, чтобы отпразновать рождение третьего ребëнка у одной из сестëр Норои. За трапезой, Норои даже не взглянула на племянника, пока всё остальные радостно улюлюкали. — Норои, прояви хоть каплю уважения... Строгим тоном попросил Шин, глядя на младшую исподлобья. Взгляд Норои всë-таки обратился к младенцу на руках у старшей дамы и она только смотрела, не отрываясь. — Он не красивый и похож на поросëнка... В этот миг Шин, как бы его не уговаривала Мэдока, поднялся из-за стола, и извинившись перед родственниками, выволок Норои за волосы в одну из гостинных дома. — Да что ты себе позволяешь?! Разве так я тебя учил проявлять уважение к старшим?! Ëсико- твоя сестра, и будь она хоть распоследней шлюхой, ты должна быть вежливой! Норои продолжила держаться за голову, пытаясь сдержать в себе слезы от боли. Это был не первый раз. Но точно будет последний. — Я и твоя мать сами найден тебе мужа, раз кроме уборки у тебя нет интересов... А теперь, возвращайся за стол, и улыбайся... Позже, той же ночью, пока весь город был безоружен в тихом сне, Норои взяла швейный набор, нож, и выскользнула из дома, не привлекая ничьего внимания. Она двигалась почти бесшумно, следуя плану в своей голове. Первым был еë давний школьный друг. Норои не заботило, что у него уже была жена и два маленьких сына. Она хладнокровно перерезала его горло и забрала с собой голову. Следующим был армейский приятель еë брата, на которого она давно положила глаз. Норои забрала его туловище и мускулистые руки. Потом был муж Ëсико. Последний. Она задушила его подушкой и отрезала ноги вместе с гинеталиями. В подвале дома, Норои сшила все части воедино, представляя своего идеального мужа. Того, который никогда не сбежит и не назовешь еë "тварью". Она одела этот странный манекен в старую одежду отца и улыбнулась, обнимая его. — Теперь папа больше не будет на меня злиться... На следующее утро, Ëсико увидела вместо своего мужа раздробленное пополам и окровавленое тело еë бывшего мужа. А ещё через неделю, всё улики указали на Норои. Она не сопротивлялись, когда полицейские отвезли еë в тюрьму. Там, еë изолировали в одиночной камере и приговорили к высшей мере наказания через повешение. Однако, ждать Норои не стала. Когда надзиратель вошли в камеру, он увидел Норои со вспоротым швейной иголкой горлом. На еë лице так и застыла жуткая широкая улыбка, а игла валялась на полу.