Ангел с красным ошейником

***

      Тэхён, сидя на диване в позе лотоса, перебирал аптечку, скопившуюся за очень длительный период. Хотя «аптечка» – это было очень мягко сказано. На полу стояли ещё несколько больших битком забитых пластиковых контейнеров, нуждающихся в срочной инвентаризации. Около десяти коробок с просроченными лекарствами уже полетели в мусор, а это только начало. Омега с тоской посмотрел на фронт работы, и цыкнул, закатывая глаза, но делать нечего... Он и так уже откладывал эту затею не один месяц, а возможно и не один год – старые лекарства не использовались, ибо забывались, а новые покупались в неисчислимом количестве. И кому этого не знать, как молодым родителям с двумя детьми?       По телевизору показывали очередное ток-шоу, в котором только самый ленивый ещё не участвовал, и омега одним ухом следил за событиями, хотя часто терял суть.       — Ты знаешь, — в комнату зашёл его альфа, и сел перед мужем, — А ты не хотел бы поменять отдых на море, например на... — Чонгук задумался, прищурившись, — На отдых где-нибудь в деревне, например, — Тэхён посмотрел на альфу, как тот ждал ответа, ёрзая на одном месте, и по нему было видно, что он для себя уже поставил эту цель, теперь дело за малым – уговорить городского неженку замкнуться на две недели в полной глуши, срастаясь с природой.       Да, сказать по чести, они уже давно не были на отдыхе, а всё потому, что у них были дети и их «стоимость» была неограничена. Тут, как говорится, хочется отдохнуть где-то подальше, и обязательно что-то случается – то какие-то сборы, то срачки-болячки, а на себя ни времени ни желания не остаётся. А тут как бы детвора подросла, можно и выехать из бетонного города на природу. Думали, что на море самое то, ну а что море... Море – это только море, а им хотелось какого-то разнообразия. И вот Чонгук, как глава семейства(с одобрения мужа, разумеется), и занялся этим вопросом, пока ещё никто не передумал, и пока никто не заболел(тьфу-тьфу не сглазить!).       — Ну а чё... Вот смотри... — альфа стал загибать пальцы, — Там и воздух хороший, не то, что на море, — ну да, типо на море не такой воздух, не прозрачный, в смысле, а жидкий, — Там и лес и натуральные продукты, и вообще... — Тэхён снова глянул на мужа.       — Милый, и как ты представляешь меня с мотыгой в руке? — нет, ну это конечно же сложно представить – Тэхён с мотыгой в руке, смотрелся бы очень даже сексуально, вот ещё бы знать, что такое мотыга!       И Чонгук решил зайти с другого фланга, так сказать.       — Там и нам будет полезно босиком по травке походить и нашим детям тоже...       Они глянули на своих малышей – пятилетнего омежку Чимина и трёхлетнего альфочку Хосока, как они отнимали друг у друга кубики, ну и как обычно Чимин победил, оставив брата с носом. А тот, недолго думая, возвестил миру, что у него украли кубик, и заорал, как сирена.       — Чимин-и, отдай брату кубик, — бурча себе под нос «потребовал» Тэхён, вернувшись к занятию, вообще наплевав, что у детей началась битва титанов.       Вообще-то дети у них прекрасные, тут и к бабке не ходи, только вот Хосок-и ещё нюня-нюней, залюбленый весь и в жопку зацелованый, хоть и родился альфочкой, а вот Чимин-и боевой, как граната без чеки. Он мог надрать зад любому, только был бы зад, а там и дело за малым станет. Омежка ещё с мальства был таким, как только встал на ножки и пошёл уверенно, так и начал свои права качать, отвоёвывая себе место под солнцем. После родился младшенький, и Тэхён отвёл старшего в ясли-сад, чтобы хоть как-то разгрузить обстановку, но Чимин и там бедокурил изо дня в день. Тэхён ходил на ковёр, как на завтрак, где его отчитывали за всё, за что только можно было отчитать. Родители недоумевали, в кого омежка такой растёт, и пожимали плечами, но и радовались тихонечко, что их малыш за словом в карман не полезет, и в тыкву даст, как воды попить!       — Нет, ну я серьёзно, — напомнил альфа о себе и о своей затее, замечая, что супруг вообще его не слушал, — Поедем к моим родителям, например... — Тэхён, не поднимая головы, бросил на мужа прожигающий взгляд, а Чонгук уже успел сглотнуть слюну, понимая, что он не в ту сторону мысли погнал, — К твоему папе, я хотел сказать... — «поправил» себя Чонгук, вообще не понимая, как он ляпнул такую глупость.       Нет-нет, вы не подумайте, отношения со свёкрами у омеги были замечательные, и родители альфы любили своего зятя безмерно, и были ему благодарны, что под его влиянием Чонгук из увальня превратился в настоящего мужчину и главу семейства. Но не очень любил Тэхён отдыхать у свёкров, из-за их чрезмерной хлебосольности. Что ни день, то какие-нибудь гости с тазиками салатов и кастрюлями с мясом, то пироги, то пиццы... А Тэхён имел такую тенденцию растягиваться во все стороны после таких вот гуляний, а потом он ни в одни штаны не влазил!       А вот папа омеги – это ж совсем другое дело!       Он был ещё той золотой молодежью, правда это было лет двадцать пять назад, но кто скажет, что Сокджину почти сорок пять?! Прекрасный возраст и прекрасный внешний вид, когда можно и на дискотеку и в запой, а если лихой да безбашенный, то вообще и в декрет. Но третий пункт умалчивался, ибо Сокджину за глаза хватало одного сыночки с его громким семейством.       Тэхён ведь не всегда был таким рассудительным и нежным, а по молодости был ещё тот оторва, и Джину приходилось не один литр валерьянки выпивать. А сейчас, глядя на старшего Чимина, омега вообще не помнил, что был такой же, хотя папа и напоминал ему, каково ему было, но Тэхён отмахивался от родительского напоминания, как от зудящего над ухом комара.       И всё же он, как некогда избалованное дитя, любил всё контролировать, и это дало свои плоды и в дальнейшем, и можно было сказать, что у него довольно-таки неплохо получалось. Все важные вопросы они решали вместе с альфой, и последнее слово всегда, ну или почти всегда, было именно за Чонгуком, но!! Тэхён наизусть выучил лозунг удачной семейной жизни, который гласит:

Альфа в семье – голова, а омега – шея.

Куда шея повернёт, туда голова и глянет, хочет она(голова) этого или нет!

      И как его научили жизнь и папа, делал он очень разумно – он просто внедрял свои мысли в башку мужа, типа это альфа сам (!!!) придумал, и тот ходил индюком по дому и мысленно бил себя в грудь, пока супруг на него смотрел и улыбался, и кивал головой, типа, ну-ну...       — Мы можем домик где-нибудь в посёлке снять на две недели, — не отступал от своей идеи Чонгук, — А хочешь, так вообще на всё лето.       Он вообще был готов повторить подвиг родителей, уехавших от городской суеты и выхлопных газов мегаполиса, в пригород, где можно было спокойно жить, вот только расстояние сказывалось, а мотаться туда-сюда было дороговато.       — А почему мы должны снимать дом? — спросил Тэхён, а Чонгук мысленно про себя отметил, что на поездку омега уже одной ногой согласен, — Мы же будем жить у моего папы, а там места всем нам хватит, — Чонгук виновато улыбнулся, наклоняя голову вбок, типа намекая, что и он тоже хочет свои пять копеюшечек вставить, — Ну и чё? — кивнул Тэхён головой, типа он весь внимание, и как же они хорошо понимали друг друга, это что-то...       — Так мы же снимаем дом, когда едем к моим родителям? — Чонгук и виду не подавал, что ему как-то ссыкотно спорить с мужем, но он мужик или где?!       — А ты не ровняй моих и своих! — взъерепенился Тэхён, — Там у вас дома такая родня собирается, что с кухни хер выйдешь, пока все не нажрутся, а я не кухарка, чтобы у плиты стоять днями и ночами!       Да, было дело, ещё по молодости, но осталось ярким пятном воспоминаний!       Тогда Чонгук привёз своего омегу знакомиться с родителями, а получилось, что вся родня приехала на смотрины. И Тэхён, вместе с будущим свёкром из кухни не выходили, всё готовили и готовили, как будто те с голодного края приехали! Так ещё и в рот им заглядывали каждому, мол, — Доволен ли барин? Не хочет ли барин добавки?! — а Тэхён стоял с подносом, как дебил, и улыбался всем подряд, а так хотел бы в харю влепить от всей души, чтобы они нажрались наконец-то!       А Сокджин – это их полная противоположность.       Ну во-первых – он не замужем, хотя Тэхён тоже не из воздуха соткан, но их отец и муж, как говорится, объелся груш, а новый не сыскался, хотя Джин и не искал. Он считал себя не для быта рождённым, и меньше всего переживал – поест ли кто-то из семьи или нет, это дело каждого. Он так и говорил,       — Я вам не нянька! Жрать захотите, пожрёте, а нет – значит не голодные! — и без сожаления выпроваживал из-за стола всех неугодных, а самым старшим и ускорение давал, как пинок под зад!       Ну короче, договорились они до того, что будут тусоваться у Сокджина, а если папе будет неугодно, то его отправят в спа на три недели. Тэхён позвонил родителю, типа почву прозондировать и обрадовать его приездом, но Сокджину эта новость была, как снег на голову!       Омега, конечно, любил своего дитятю как и дитятей своего дитяти, но как-то он не разделял особой радости от криков в своём доме и слюней с соплями на блузах, и быстренько собрал сумку для поездки, и был таков! И в домашней одежде и тапках нырнул в машинку и тикать, мол, у него симпозиум начался вдруг. И только спустя время, а конкретно через пару часов написал, мол,       — Ай-ай-ай... Ах, как жаль, что я не дома... М-м-м... Ну надо же... — и цыкал в трубку, а сам мысленно крестился, — Ну вы уж как-нибудь без меня справитесь, да? — и допивал Просекко в шезлонге, подмигивая молоденькому официанту.       Ну что, делать нечего, так и решили, что снимут левый домик в неизвестном городе, типа – ни вам ни нам. Через день всё было организовано, и уже на следующий день Тэхён стал собираться в дорогу. Они с Чимином решили ехать первыми, а Чонгук с Хосок-и ко вторым родителям на сутки заедут, типа прошвырнуться и на глаза показаться, чтобы никому не было обидно.       Тэхён загрузил машину самым необходимым, а необходимо ему было главное – это сына не забыть, а там по ходу дела как-нибудь да разберутся, не забыв всем родителям скинуть их локацию, ну так, на всякий случай, а то мало ли...       Доехали они без приключений, и, припарковав машину, отправились знакомиться с новыми владениями. Хозяином дома был немолодой омега, представившийся, как господин Лиён. Он был очень миловиден, и совсем не заискивал перед гостями, что очень нравилось Тэхёну. Он очень сдержанно нахваливал их небольшой городок и все достопримечательности, и уверял, что и в таком маленьком месте можно очень даже приятно провести время. И Тэхён уже предвкушал, что они обязательно ознакомятся с этим городом вдоль и поперёк. Он не переживал ни за себя, ни за Чимина, ибо тот становился всё самостоятельнее, и в последнее время не доставлял особых хлопот.       Лёгкий перекус они готовили вместе и под музыку, а что нужно двум омегам для веселья, пусть и разных возрастов, – вкусная еда, побрякушки, и новые эмоции. После отдыха, они, переодевшись в более свободную одежду, вышли на улицу, и сразу увидели хозяина, как тот выбивал коврик.       — Гулять идёте? — господин Лиён не ждал ответа, это и так было понятно, что они идут гулять, — У нас тут речка недалеко очень живописная, — омега снял коврик, сматывая его в рулон, и сразу предупредил, — Только будьте внимательны – она полноводная и быстрая, и в ней очень много водоворотов, — и глубоко вздохнув, он снова улыбнулся, — Но красивая такая...       Ой, да кого ж можно было напугать речками там всякими?!       Тэхён мысленно отмахнулся от чрезмерной опеки, но всё же кивнул Лиёну головой в знак благодарности, и взяв сына за руку, они пошли вдоль парка, мимо небольшого пруда с лебедями и домиком для них. Погода была прекрасная, хотя и был уже конец сентябрь, и вечера становились прохладными, а порой и дождливыми, но последние тёплые дни так и манили пройтись пешком по этой красоте...       Дорога по парку петляла, как серпантин, и пока Тэхён неспешно шёл, Чимин вокруг него кружил, как заведённый. Они прошли через большие, кованые ворота и вышли к огромному фруктовому саду, за которым находился огромный парк развлечений с альпинистским уклоном.       — Мы туда не пойдём, — не дожидаясь, пока Чимин не стал канючить и проситься в парк, он обрубил желание омежки на корню, — Приедет отец, с ним и полезешь, а я пас, — у Тэхёна был короткий разговор – нет значит нет, а кому надо повторить, то повтор будет только ладошкой по попе.       А вот и река показалась, вернее послышалась, и Тэхён с сыном пошли быстрее, словно они могли бы туда не успеть. Их встретил обрывистый берег, а чуть поодаль пологий, и Чимин сразу побежал вниз, к самой кромке воды, и коснулся её ладошками, пока Тэхён остановился недалеко от берега.       — А тут можно купаться? — у омежки глазки горели, когда он хлопал руками по воде, — Она тёплая, пап! — ну и как же не войти в воду по колено, и Чимин не исключение!       Он снял сандалики, подвернул штанишки и сразу, не дожидаясь разрешения, зашёл в воду с таким восторгом, что и сам Тэхён захотел повторить за ним. Тэхён подошёл ближе, окуная кисть в воду, и скукожился, как изюм – вода была холодная, и купаться они навряд ли будут.       — Нет, милый, — проворковал Тэхён, — Вода слишком холодная, — и предупреждая возмущения сына повысил голос, — А если ты захочешь поплавать, то мы пойдём в бассейн, а сюда нельзя, и разговор окончен, — и попробуйте возразить, хотя Чимину возражать, как воды напиться, — А если не будешь слушаться то лезь, — метод от противного срабатывал всегда на ура, — Только учти, что все деньги, которые я отложил на тебя, пойдут на лекарства, так что лезь пожалуйста! — и Тэхён хмыкнул, предоставляя сыну право выбора.       Но и сынок не лыком шит, он тоже не глупый, ему ж обещали новый электросамокат, вот он и не будет шалить. Пока...       — А по мостику можно погулять? — не дают купаться, дайте хоть в воду поплевать, что ли?!       — А по мостику можно, только осторожно! — предупредил Тэхён омежку, а сам развернулся и пошёл к лежакам, прям тут у бережка, и сел на него, предоставляя себя тёплому солнышку.       Он слышал, как Чимин бегал туда-сюда, как песни пел, хоть и коряво и пискляво, но пел, а для Тэхёна это сигнал, что с сыном всё в порядке, значит можно и отдохнуть... Он лёг и расслабил спину, почувствовав усталость – хоть в сборах и в дороге не было сложностей, всё равно он немного был вымотан морально.       Чтобы занять себя чем-то, Тэхён вытащил книжку, которую он прихватил с собой, и начал было читать, но что-то ему не читалось, и он закрыл её, загибая страничку на уголок, и в блаженстве закрыл глаза. Он ещё слышал топот маленьких ножек сына, как тот бегал то с моста, то на мост, то как муха мотылялся вокруг папы, а потом Тэхён и не заметил, как он задремал, уморенный солнышком...

***

      Резко проснувшись, Тэхён сел на шезлонге, не понимая, сколько время. Он оглянулся, отмечая про себя, что солнце стало клониться к закату, и снова посмотрел по сторонам... Он встал с лежака, прикрывая глаза от прямых солнечных лучей, и стал высматривать сына. На мостике бегали два мальчика, бросая камушки в реку, два дедушки прохаживались по бережку, и папочки с колясками, только... Сына нигде не было видно.       — Чимин-а! — позвал он ребёнка привычно, но в груди что-то заныло, когда тот не отозвался, — Чимин! — Тэхён крикнул громче, и в горле вмиг высохло, а в животе образовался пузырь страха, — Чими-и-ин!? — на него посмотрели как-то странно, мол, чего орать-то так громко, и Тэхён побежал к мостику, где игрались дети, — Вы не видели тут омежку, светленький такой, хорошенький, — он понимал, что его голос предательски дрожал, и он повысил голос на детей, — Ну здесь же бегал! — он смотрел на ребятишек, как те отошли назад, опасаясь этого нервного омегу, — Он же... Он же с вами был, да?.. — но дети отрицательно покачали головами, — Ну как же..? — он смотрел по сторонам, прислушиваясь к звукам, но в голове почему-то стало шуметь, — Он был тут, а я там! — и Тэхён глянул назад – тот же лежак, его вещи, книга, упавшая на землю. Только всё это выглядело как-то зловеще...       Он побежал на берег, надеясь, что Чимин отошёл в сторону, ну мало ли зачем, ну может быть он писять захотел, и Тэхён побежал к ближайшей кабинке. Дёрнув двери, оттуда вышли два человека, рассматривая бледного, как смерть, омегу, который не удосужился даже извиниться за своё вероломство, и чуть не растянулся на полу, споткнувшись о порожек.       — А поаккуратнее нельзя? — фыркнул один из них, и Тэхён почувствовал, как весь горит внутри, — Под ноги смотреть не учили? — отозвался второй, и Тэхён, глотая тугой комок в горле, схватил первого омегу за плечи.       — Мальчик... М-маленький такой... Светловолосый... В-вы не видели?! — он говорил сбивчиво, спотыкаясь о каждое слово, — Он... где-то здесь... д-должен быть... — Тэхён молился, чтобы именно так и было, и тут лица этих двух омег сразу поменялись, когда они поняли, что случилось, — Вы не видели?! — и он не дожидаясь ответа, бросился из туалета, выбегая на улицу, вообще не представляя, что делать...       — Чими-ин!? — закричал Тэхён, что было силы, вкладывая в имя своего ребёнка всю боль и тревогу, — Сыночек! — он метался из стороны в сторону, как сумасшедший, и бежал вперёд, хватая встречных детей, разворачивая их к себе лицом, с ужасом понимая, что его нигде нет...       Он возвращался обратно, на то самое место, у берега, надеясь, что Чимин, нагулявшись, вернулся, а папы нет... Он бежал, путаясь о свои же ноги, и клялся, что ни в коем случае не будет ругаться, и слова не скажет ему, что он переживал... Он просто упадёт перед ним на колени, и обнимет, если только силы останутся, и прижмёт свою кровинушку... Но... На берегу его не было, и Тэхён не знал, что делать. Он то хватал себя за голову, то обнимал себя руками, а в душе уже разрастался огромный ужас от неизвестности... Он сел на шезлонг и заплакал, не видя, сколько посторонних людей на него смотрели. Он ревел и боялся предположить самое страшное... Он гнал от себя эти жуткие мысли, но они, как на зло, так и лезли в голову, и Тэхён готов был разодрать себя на части, только бы не думать о самом плохом.       И какой он после этого организованный?!       Теперь его будут обсуждать и обвинять, что он не уберёг сына! И что он скажет Чонгуку?! А папе что скажет?! Он уже представил, как Сокджин будет кричать и причитать, что сын проворонил внука! Он боялся представить лица самых родных людей, когда Тэхён скажет им, что не уследил за ребёнком... Паника и страх накатывали, как цунами, и он не заметил, как к нему подошёл один из мальчиков, тех, что играли на мосту, и протянули ему что-то белое.       Это была панамка...       Панамка Чимина, и Тэхён взвыл, зарываясь в неё лицом... Нежный запах ребёнка вгрызся в его рецепторы, и Тэхёну стало дико страшно... И что теперь?! Он не заметил, как к нему стали подходить люди, как они говорили между собой, как сострадательно смотрели на ревущего папочку...       — А может быть он пошёл домой? — кто-то из людей сделал предположение, — Ну а что? — ещё один отозвался, — Сейчас дети такие непоседливые, — Тэхён слышал, что говорили люди, и подняв голову, глянул на толпу, — Ну а почему бы и нет? — кто-то положил ему руку на плечо, но Тэхён нервно скинул её, не вынося чужих прикосновений, — Сходите домой, — и кто-то из толпы о озвался, — Я на машине, я подвезу, — и Тэхён почувствовал, как внутри него всё вспыхнуло надеждой, — «А ведь действительно, а вдруг Чимин побежал домой, он же такой самостоятельный...», — но эта версия показалась ему несущественной – они ведь ещё не выучили дорогу, — Поехали, — кто-то уже поднимал его сумку, кто-то книжку клал туда, а Тэхён чувствовал себя потерянным.       На место они приехали быстро, и забежав в дом, он с криками пронёсся по комнатам, но было тщетно – ему никто не отозвался. Он резко повернулся, когда в дом зашёл хозяин, и Тэхён бросился к нему в объятия с рёвом...       — Что случилось?! — едва слышно прошептал тот, видя такое странное состояние омеги, — А почему вы один..? И где ваш малыш? — и Тэхён пуще прежнего разревелся.       — Не знаю... — хрипло ответил он, едва ли узнавая свой голос.       — Как это... Вы не знаете..? — Лиён глянул на омегу, — А кто должен знать? — вопрос прозвучал очень осуждающе, и это так страшно отпечаталось в сознании Тэхёна.       Теперь он сам себе никогда не простит, что не усмотрел собственное дитя!       — Так значит нужно же искать малыша, — сказал Лиён, после сбивчивого объяснения, и сразу достал из кармана телефон, — Надо же искать, малыша-то, — он бубнил тихонько, набирая номер полиции, — А то стемнеет, и что делать-то..?       Лиён отвлёкся, когда в трубке заговорил мужской голос, а Тэхён уже ничего не соображал. Звонить Чонгуку он побоялся, и пусть кто-нибудь скажет, что смалодушничал, да пусть вообще думают, что хотят, но он сам найдёт своего ребёнка!       — Значит так, — услышал Тэхён, когда к нему подошёл Лиён, — Все скоро будут здесь, но мы не будем ждать ни минуты! — он казался таким собранным, по сравнению с Тэхёном, которые более походил на тряпку, хотя и не мудрено, — Нужно нам самим идти и искать его, — Лиён говорил тихо и чётко, пока Тэхён следил за его каждым движением, как потерянный щенок... Как потерянный Чимин...       Господин убежал к соседям, а Тэхён остался стоять на месте, как пригвождённый, боясь сделать хоть один шаг... А вдруг он сейчас оступится и упадёт и пропадёт, и что тогда будет с его ребёнком? Эти страшные «вдруг» никак не хотели его отпускать, хоть в петлю лезь!       Не прошло и десяти минут, как во дворе их дома уже собралось много народу – где-то человек тридцать, как Тэхён мог окинуть их взглядом. Это как же так... Его тут никто и знать не знает, а ему на помощь пришло столько людей?! Тут были такие все разные – и старые и молодые, и подростки и даже дети, и все они понимали, что пропал ребёнок, а как известно – чужих детей не бывает, особенно если беда...       Тэхён от страха был ни жив, ни мёртв, и с ужасом смотрел, как уже темнело. Его кто-то успокаивал и говорил, мол, — Всем миром, чем сможем, тем поможем!! — а Тэхён молился, чтобы их слова были Богом услышаны.       Люди разделились на две группы и одна из них отправилась в лес, неся перед собой огромные фонари, а кто-то додумался нести и факелы. Вторая группа, в которой были Тэхён с Лиёном, отправилась вдоль берега. И когда закончилась береговая линия, все вошли в густой лес, и стали пробираться через колючие и острые шипы кустарников. Тэхён был весь исцарапан, только он боли не чувствовал совсем, думая только об одном, чтобы найти сына... Только бы он нашёлся живым и невредимым, а всё остальное не имело никакого значения.       Ночь уже вступала в свои права, и слава богу, что в небе светила огромная луна, освещая им путь.       Повсюду были слышны крики людей, как они звали Чимина. Кто-то принёс с собой и включал громкую детскую музыку, чтобы ребёнок мог услышать и выбежать к ним на звуки. Через каждые десять метров они устраивали так званую минуту тишины, слушая лес, и Тэхён вместе со всеми затаивал дыхание, надеясь услышать милый голосок сынишки...       Спустя несколько минут к ним приехали два полицейских – один молчаливый такой, будто невыспавшийся, а второй громила с ямочками на щеках. Со всеми волонтёрами был проведён короткий инструктаж, как нужно искать и действовать, и поиски снова продолжились. Время перевалило за полночь, а успеха ещё так и не было. С каждыми пройденными десятью метрами Тэхён терял надежду, и его накрывало жутким мороком страшной потери. От криков людей болела голова и царапины от кустарников кровоточили, жутко пекли и чесались. Тэхён боялся, что сейчас лес закончится, а дальше что? А дальше полноводная река с крутыми берегами и водоворотами, и что потом..? Заканчивать мысли он жутко боялся, и он чувствовал себя наполовину неживым...       Кто-то предложил продолжить поиски с рассвета, но люди категорически были против, но кто-то всё же настоял на короткой передышке. Когда Тэхён сидел, оперевшись спиной о дерево, он невидящим взором смотрел перед собой и не понимал, что по лицу непрерывно текли слёзы.       — Я прошу прощения, — над его головой раздался голос и Тэхён глянул на офицера полиции, на того здоровяка с ямочками, — Мне нужно протокол заполнить, — он достал какую-то папку, вынимая оттуда лист бумаги, и приготовившись писать, глянул на омегу, — Как звали вашего сына? — Тэхён не сразу понял, что его смутило в таком простом вопросе, и он не мог уцепиться за это что-то, — Нам нужно для протокола, — снова повторил мужчина извиняющимся голосом.       — Для какого протокола? — Тэхён в ступоре смотрел на служивого, как он с сожалением глядел на пострадавшего, — Что вы имеете ввиду..? — и тут в его голове словно что-то взыграло, и он понял, что его так зацепило, — Что значит «звали»? — вот именно это – не «зовут», а «звали» – в прошедшем времени!! И скрипя зубами он проговорил, — Моего сына зовут Чимин, — он очень недобрым взглядом посмотрел на офицера, и тот, видимо, понял свою оплошность, но омега уже завёлся, как паровоз, — Его зовут Чимин, вы слышите? — он снова повторил сквозь зубы, — Его! Зовут!! Чимин!? — прокричал в лицо Тэхён, и тот закрыл глаза, прекрасно понимая состояние омеги.       — Я понимаю вас, но если мы будем кричать, то ничего хорошего из этого не будет, — к ним подошёл Лиён и понял, что сейчас лучше не трогать Тэхёна, но омегу уже было сложно остановить – он волком смотрел на альфу, прочитав на бейджике его имя и должность.       — У вас дети есть, офицер Ким Намджун? — спросил он в лоб, и было понятно, что Тэхён на взводе и любое неосторожное слово могло бы привести к неприятным последствиям.       — Нет, — тихо ответил мужчина и посмотрел на омегу.       — А если бы у вас были бы дети, вам бы хотелось, чтобы о них говорили в прошедшем времени?! — Тэхён жаждал скандала, или какого-нибудь всплеска эмоций, ибо терпеть такое было уже невозможно.       — Нет, — тихо ответил альфа, — Не хотел бы, — ну а что он скажет?!       Ситуация не из приятных, а действовать нужно только по уставу, а человеческий фактор, он есть, но за многие годы службы такое стирается и всё выглядит, как именно работа.       — Вот и пожалуйста, впредь, никогда и никому не говорите о его ребёнке в прошедшем времени! — каждое его слово звучало всё громче, и Тэхён больше не мог себя контролировать.       Он встал и побежал вперёд, куда угодно, только бы не сидеть на месте. Он бежал и ревел, он задыхался от своих слёз и холодного ночного воздуха, он кашлял и вытирал лицо окровавленными руками и ничего не замечал перед собой, утопая в густых зарослях кустарников. А потом, оступившись, он упал, и силы покинули его... Он ревел, сгребая траву пальцами, он готов был эту землю пригоршнями поглощать, только бы его кровинушка нашлась...       Лёжа на холодной земле он поднял взгляд в ночное небо, и на него оттуда смотрела холодная Луна своими серебристыми глазами. Она была такой огромной, словно кто-то взял и придвинул её к земле, как арканом.       — Господи... — прошептал он едва слышно, — Я знаю, что ты есть, — и он верил, что там действительно кто-то есть, к кому возносятся молитвы и стенания, — Я всё сделаю, что ты хочешь, Господи... Только верни мне моего ребёнка, Господи... — он ничего не замечал вокруг себя, он не слышал больше криков волонтёров, как кто-то уже и его звал, а Тэхён лежал и смотрел в небо, в эти серебристые глаза, а потом он встал и пошёл, затем побежал, словно зная куда, и откуда вдруг силы взялись?!       Ещё несколько десятков метров он пробежал, не чувствуя усталости, а потом он оказался на какой-то маленькой поляне, а там... А там лежал Чимин, в объятиях огромного чёрного пса...       — Господи... — прохрипел Тэхён, и открыл рот, хватая крохи воздуха и хлопая глазами, — Сыночек мой... — собака резко вскинула голову и зарычала, скаля зубы и задирая холку.       Тэхён смотрел на огромного пса непонятной породы, и чувствовал, как мурашками ужаса покрывается всё тело от размеров животного, и стоя на коленях, сложил руки перед собой в молебном прошении.       — Не причини ему вреда... — прошептал он, глядя псу в глаза, — Я умоляю... — и в этот момент Тэхён увидел, как его сынишка очень медленно открыл глазки, в недоумении глядя перед собой, — Малыш, — позвал его папа, и Чимин встал, а потом протянул руки к родителю.       Наконец-то!       Тэхён не мог поверить своему счастью...       Он плакал, прижимая к себе своего ребёнка, а потом посмотрел на собаку, как тот гордо сидел и смотрел на людей, а после развернулся и просто ушёл, теряясь в зарослях... Тэхён целовал сонное личико омежки и плакал.       Уже через несколько минут их окружили люди, которые ещё утром не знали их, а теперь они были тут и радовались от души, что ребёнок таки нашёлся! Тэхён встал с Чимином на руках и пошёл, но потом резко оглянулся, пытаясь в темноте высмотреть ту собаку, но нет... Там никого не было, да и как можно было разглядеть чёрное в темноте?       Единственное, что Тэхён запомнил, хотя он и сам не понял, почему, – на собаке был яркий ошейник красного цвета с золотистой пряжкой.       Они возвращались домой, как герои...       Их ещё долго провожали у порога и желали счастья, а Чимин был в центре внимания, и ёлки-палки, ему это чертовски нравилось! Он вообще не выглядел уставшим, даже наоборот – очень даже бодрячком!       Дома они купались вместе, сидя в огромной ванне, и пускали мыльные пузыри. Потом они сидели в кухне, укутанные в махровые халаты, и пили чай с мёдом и домашними булочками. Время уже было предрассветное, и хотелось спать, но Тэхён был настолько взбудоражен, что не мог уснуть.       Чимин рассказал, как бегая по мосту, ветром сдуло его панамку и он потянулся за ней, и не удержался и, поскользнувшись, свалился в воду... Он даже не успел испугаться, как словно из ниоткуда появилась огромная собака, и их понесло бурлящим течением, и всё время Чимин крепко держатся за холку пса. Выйдя на берег Чимин не мог понять, где они, и выйдя с псом на солнышко, он просто уснул в тёплых объятиях животного. А потом пришёл папа и всё...       Для омежки это время показалось пустяком, а Тэхён чуть Богу душу не отдал...       Господин Лиён всё это время молча сидел и слушал, а потом он загадочно прошептал,       — Он вернулся... — он вытер слёзы, глядя с улыбкой на ничего не понимающих омег, и снова повторил, — Он вернулся...       — Кто? — спросил Тэхён, ничего не понимая – кто вернулся?!       — Мой Уголёк вернулся, — сказал Лиён шёпотом, сквозь слёзы, и вместо ответа он встал и пошёл к выходу, а потом повернулся и сказал, — Я щас, — и входная дверь хлопнула, и уже через несколько минут снова открылась, впуская хозяина обратно.       Лиён положил на стол фотографию, и Тэхён аккуратно взял её в руки, и глаза у обоих омег загорелись — Чимин радостно ткнул пальчиком в фото, а Тэхён смотрел, узнавая пса с ночного происшествия... На фото были двое детей, а между ними огромный чёрный пёс с гордой осанкой, словно знал, как нужно позировать. Тэхён легко смог его узнать, ибо это был именно тот пёс, и тот же ярко-красный ошейник с золотой пряжкой.       — Это наш Уголёк, — с печалью в голосе сказал Лиён, — Мы научили его многим командам, — он тяжело вздохнул, — Это был самый умный пёс, которого я когда-либо видел и знал в своей жизни, — он снова взял фото, и рассматривал очень долго, гладя рукой глянцевую бумагу, а потом сказал тихо, — Он столько добра сделал... А мы... — он снова вытер слёзы, глотая комок в горле, — А мы его не уберегли, — его подбородок затрясся, и Лиён спрятал лицо в платочек...       — А что случилось? — дрожащим голосом спросил Тэхён, прижав к себе сына и целуя его в макушку.       — Однажды, много лет назад, мы пошли на речку зимой, и я там провалился... — он всхлипнул, — Меня-то он спас, а сам... Не выбрался... И его унесло течением... — он мыслями окунулся в то время, — Мы так долго его искали, но... — он не смог договоить самые страшные слова, — Он с нами прожил пятнадцать лет... — омега снова глубоко вздохнул, и только сейчас на его лице появилась улыбка, — Как жаль, что собаки долго не живут, как люди, — прошептал он, — Вы далеко не первые, которых он спасает, — сказал Лиён загадочно, и Тэхён почувствовал, как по затылку побежали мурашки, — Он всех спасает – кто потерялся, кто в беду попал... — и снова Лиён вздохнул, только на этот раз его вдох не был тяжёлым, он словно выдохнул всю тяжесть из себя, и прошептал с улыбкой на лице, — Возможно его миссия на земле ещё не закончена...

***

      Чонгук с сыном приехали днём, когда его семья ещё спала, и зашли в дом, в котором стояла абсолютная тишина. Он поднялся на второй этаж, и приоткрывая одну дверь за другой, увидел, как его любимые омеги спали в обнимку. Спустив маленького Хосока на пол, Чонгук подошёл к кровати, склоняясь над мужем, и долго и нежно смотрел в самое красивое лицо. Тэхён дёрнулся во сне, и отвернулся от альфы, подминая подушку, а потом замер, открывая глаза, и резко повернулся...       — Ты приехал, — прошептал он, обнимая руками мужа, и по всему телу прошла сумасшедшая волна сладостного облегчения, — Как долго тебя не было, — Тэхён всеми силами пытался скрыть слёзы, но у него не получилось, и его лицо озарилось и слезами и улыбкой, — Я измучился весь, ожидая тебя... — а он ведь действительно потерялся в пространстве, и ему казалось, что с того страшного момента прошло так много времени, и Тэхён, не дожидаясь, когда Чонгук что-нибудь ответит, прижался к его губам.       — Нас не было всего-то сутки, — прошептал Чонгук, рассматривая омегу, замечая в его глазах какое-то странное волнение, — Всё хорошо? — он внимательно смотрел на Тэхёна, и в сердце ёкнуло что-то, но и отпустило сразу, когда Тэхён ярко улыбнулся, — Как вы тут провели время без нас? — и в этот момент проснулся Чимин, глядя счастливыми глазками на родителей, — Ты скучал по мне, малыш? — Чонгук легко подхватил сына на руки и омежка обхватил отца руками.       — Мы с Угольком плавали, — ответил ребёнок, обнимая отцово лицо, — Он тако-ой большо-ой! — Чимин раскинул руки в стороны, показывая размеры какого-то «Уголька», — А потом нас папа нашёл, — а вот тут Чонгук и запутался, вообще не понимая, о чём идёт речь, хотя это же дети, они всегда что-нибудь выдумывают, — А потом мы пили чай с мёдом, — ну это уже понятно; Чонгук посмотрел на младшего Хосю и поднял и его на руки, и вот так вот, с двумя детьми на руках, он послал воздушный поцелуй мужу, — Мы ждём тебя внизу, — и скрылись за дверью.       Тэхён ещё долго смотрел в пустоту, а потом закрыл глаза, вспоминая последние часы их жизни, и закрыл лицо руками, только бы опять не расчувствоваться... И разве он мог бы подумать, что такое с ним могло бы произойти?!       Спускаясь вниз, он слушал, как в гостиной комнате жизнь била ключом – альфа разбирал сумки, а дети помогали ему расставлять подарки и продукты. И только они сели за стол, как дверь распахнулась, и в дверях появился Сокджин, как приведение.       — Па-ап... — Тэхён посмотрел на омегу, — Ты же... На симпозиуме, вроде бы... — слово-то какое модное, умное-заумное, прям закачаешься.       — Какой нахер симпозиум, когда мне сон приснился хреновый?! — и он посмотрел на своих внуков, потом и на сына с зятем, — У вас всё хорошо? — на Джина смотрели несколько пар глаз, хлопая густыми ресницами в унисон, а потом в двери кто-то постучался и все перевели взгляд на вошедшего громилу полицейского.       — Утро доброе, — поприветствовал он семейство Чон, и глянул на альфу, — А вы кто будете? — и он полез в карман за удостоверением, и представился, — Ким Намджун, участковый, — Сокджин посмотрел на офицера, и как-то его рука сама полезла к волосам, поправляя идеальную причёску, и глазки сами и захлопали, — А вы господин? — офицер посмотрел на омегу, и почему-то на его лице появился румянец, но он быстро откашлялся и приосанился, уже обращаясь к Тэхёну, — Всё хорошо, Тэхён-щи? — он глянул на Чимина, как тот уплетал зефир, — Ну как ты, малыш? Всё обошлось, слава богу, — на что Чонгук и Сокджин сначала друг на друга посмотрели, потом они глянули на Тэхёна, потом на Чимина и опять на офицера, и это всё так синхронно.       — Что здесь происходит? — первым спросил Чонгук, явно что-то заподозрив, — Тэхён, ты ничего не хочешь мне рассказать? — и прежде чем ответить мужу, Тэхён наградил офицера очень читабельным взглядом, и это, блин, подействовало – полицейский стушевался, как подросток, и перевёл взгляд на очень интересного омегу бальзаковского возраста, — А вы кто, позвольте поинтересоваться? — и казалось, что никого в этой комнате не было, кроме них двоих, но счастье было недолгим, и к Сокджину подошёл маленький Хосок-и, обнимая того за ногу.       — Деда, — ласково позвал дедушку ребёнок, и Сокджин слишком громко и довольно глупо рассмеялся, махая руками, как мельница, а потом его лицо поменялось в доли секунды, и он нарицательным взглядом посмотрел на сына, переводя короткий взгляд на внука, потом на Тэхёна, и так несколько раз, давая понять, чтобы забрали ребёнка сейчас же!       — Мальчик, не мешай, иди к папе! — Хося посмотрел на дедушку снизу вверх, потом на папочку, и его глаза наполнились слезами, — Я не твой дедушка, малыш, ты меня с кем-то попутал!       Ну как это не дедушка?!       Ещё несколько минут назад он был дедушка, а теперь уже не дедушка?!       Хося заныл и отец взял его на руки, а следом Тэхён подошёл и обнял мужа, намекая, что у папы, кажется, кое-где взыграло и кое-что клюнуло, и тихонько шепнул на ушко, — Я тебе потом всё объясню... — и посмотрел на папу, как у того в глазах салюты взрывались, пока тот уже по-свойски рассматривал очень даже интересного дяденьку.       — А вы никуда не торопитесь, гражданин начальник? — с самой миловидной улыбкой Сокджин обратился к офицеру Киму, поиграв и бровями и взмахива ресничками, и так по-хозяйски взяв того под руку, не забыв при этом отметить отсутствие обручального кольца, и повёл к выходу, как послушного телёнка, ставя напоминалку про себя, что надо бы ему и колокольчик на шею прицепить, на всякий случай, — Так может быть вы согласитесь выпить со мной чашечку чая или кофе, или...? — огромный верзила смотрел на весьма шустрого омегу, и лицо расплылось в очень милой и стеснительной улыбке, — ...или может быть вы чего-то покрепче желаете? — на «чего-то покрепче» участковый и слюнку сглотнул, кидая виноватый взгляд на супругов Чон, и снова глянул на омегу, как тот уже на сына стрелял глазками, мол, мы там, а вы тут, и только попробуйте мне возразить!       — Вообще-то я на работе, — проскрипел участковый Ким севшим голосом, на что Сокджин хихикнул, — Нам же не положено... — да что вы говорите...       — Ой, та Господи боже мой, — Джин отмахнулся от такой дешёвой отмазки «положено-неположено», уже всё решив в своём мозгу, — А мы лаврушкой зажуём и никакого запаха не будет, — и Сокджин, глянув на оторопевших сына с зятем, подмигнул им, и виляя бёдрами повёл участкового от лишних глаз долой...       В гостиной ещё несколько секунд была абсолютная тишина, а потом, будто сговорившись, все спохватились, и всё загудело, как в неспокойном улье – Чимин включил телевизор, Хося требовал взять себя на ручки, Тэхён готовил завтрак, а глава семейства поедал колбасу, под аккомпанемент упрёков супруга, что это всё, вообще-то, не одно рыло куплено!       И наверное это и есть счастье, и он мысленно благодарил огромного чёрного ангела с красным ошейником...