Будь готова, Энид

Глубокая ночь. Неполная луна глядела в окна Невермора, слабо освещая комнаты холодным сиянием. Мягко соприкасались лапы елей под порывами ветра, наклоняясь и едва ли не падая друг на друга. Незадолго до этого вечера, Дорт, посоветовавшись с другими учителями, установил для обучающихся комендантский час, в связи с возможными опасностями и тем фактом, некоторые ученики любят ночью находиться не в своей комнате. На сегодняшний день, дежурный, проверяющий учеников, — Айседора Капри. После обхода бесчисленного множества комнат, очередь наконец дошла до Агнес и её соседки. Капри дернула за холодное железо дверной ручки и заглянула в комнату. “Агнес… и… так, обе на месте” — с облегчением подумала женщина, осмотрев комнату беглым взглядом. Она осторожно прикрыла дверь и отправилась к следующим ученикам, в то время как Агнес рывком поднялась на локтях и положила под одеяло свою перьевую подушку, чтобы та приняла вид спящего человека. В темноте лишь рыжий отблеск её волос скользнул по комнате, когда девушка пригладила одеяло и поднялась с кровати. Затем, растворившись в тенях, она направилась в соседний корпус, осторожно ставя ноги только на стыки половиц, обходя двери, словно те были ловушками. Спустя всего пять жалких минут Агнес уже была у двери Аддамс и Синклер. Забившись в тёмный угол коридора и по-прежнему оставаясь невидимкой, она затаилась, ожидая, когда Капри закончит проверку комнаты. Но стоило ей опуститься ниже, как половицы жалобно скрипнули. Агнес зажала рот ладонями и замерла, превратившись в статую. “Кажется, пронесло…” В комнате с окном, напоминающим паутину, торжествовала непривычная тишина, и, как ни удивительно, оба ее обитателя пребывали в глубоком сне. Мисс Капри, уже обойдя все прочие покои, задержалась у лестницы, что вела к проходу в эту комнату. Напружинившись, она накрутила прядь волос на палец и, сделав осторожный шаг внутрь, первым делом различила под одеялом Энид, свернувшуюся калачиком. Взгляд скользнул дальше — и застыл на Уэнсдей. Удивительно, что она не отсутствовала. Не доверяя своим глазам, преподавательница присмотрелась: похоже, на кровати лежала сама девушка, а не ее муляж, состряпанный из подушек и пледа. Слегка отступив, мисс Капри беззвучно притворила дверь и с тихим вздохом опустила руку с блокнотом. Еще предстояло занести список отсутствующих в кабинет директора Дорта, а это вычеркнет из ее вечера минут десять. Тяжела работа дежурного, но хорошо, что они меняются каждые два дня. Выждав пару минут после ухода мисс Капри, невидимка скользнула в комнату Синклер и Аддамс. Убедившись, что никто не помешает, она бесшумно приблизилась к винтажной кровати Уэнсдей и, затаив дыхание, присела на самый край. Взгляд её, невидимый, но жадный, приник к спящей. Ах, эти длинные ресницы, эти чуть припухшие губы и нежные, будто облачные, щёки… Под невидимой маской Агнес расплылась в улыбке, а на её скулах проступил лёгкий румянец. Она коснулась щеки Уэнсдей, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Как же долго она ждала этого мига! Но наслаждение от мгновения ДеМилль было недолгим. Охваченная порывом, она прилегла рядом с Аддамс и робко обвила её рукой за талию. Горькая мысль о том, что это происходит без согласия, тут же остро кольнула её. Но мурашки, пробежавшие от прикосновения к Уэнсдей, от этой долгожданной близости, были сладостнее любого опьянения. Так и хотелось вскрикнуть от переполнявшей её радости! Однако уснуть в такой ситуации было бы очень глупо, и потому Агнес решила подарить себе лишь пару часов этой запретной близости, мысленно пообещав вернуться в свою комнату до рассвета. Разгар ночи. Лунный свет, точно прицелившись, пробивался сквозь окно прямо в комнату Синклер и Аддамс. Энид резко дёрнулась и приподняла голову. Потерев сонные глаза, она зевнула и приподнялась на локти, пытаясь привести в порядок заплетающиеся мысли. Свет луны, холодный и ясный, безжалостно указывал на то, что за окном — глубокая ночь. Энид частенько просыпалась среди ночи — то ли из-за упрямой бессонницы, то ли по иным, неведомым причинам. А может, её волчье нутро тревожило смутное ощущение чужого присутствия? Внезапно её взгляд, привыкший к полумраку, наткнулся на очертания фигуры, которую она так не любила. "Почему Агнес лежит в кровати Уэнсдей и обнимает её? Что здесь происходит?" В недоумении Энид снова и снова принялась тереть глаза, надеясь, что этот наваждение исчезнет. Но видение не растворялось. И почему рыжеволосая была видима? Может, это всё же сон? Осенившая её мысль показалась спасительной. Без лишних раздумий девушка нащупала в темноте телефон и навела камеру на спящих. "Ничего не видно", — мелькнуло в голове, и палец сам потянулся к иконке вспышки. Яркий свет на мгновение разрезал тьму, выхватывая из неё застывшую сцену. Щёлкнув затвором, Энид в панике выключила вспышку и замерла, прислушиваясь к ровному дыханию Уэнсдей. "Вроде не заметили", — прошептала она с облегчением, откладывая телефон и с головой ныряя под одеяло, будто оно могло скрыть её от странности происходящего. . . . Утро не сулило ничего хорошего. Энид пробудилась с тяжёлой головой и смутным раздражением на душе — вся ночь ушла на то, чтобы бесконечно прокручивать в памяти странное ночное видение. Она и сама не могла понять, почему эта картина не даёт ей покоя, но смириться с ней она не могла. Даже если бы это оказалось сном. Уэнсдей — её стая, и, признавала Энид это или нет, внутри шевелилось уродливое, жгучее чувство ревности к той рыжей подлизе. С громким зевком девушка перевернулась на другой бок и потянулась к телефону, стоявшему на прикроватном столике. Аддамс уже не спала — её пальцы выстукивали очередную мрачную симфонию на клавишах древней машинки. "Новый роман пишет?" — мелькнуло у Энид в голове. Разблокировав экран, она прямиком зашла в галерею. И… это не был сон. Фотография, несмотря на резкий свет вспышки, не оставляла сомнений: Агнес лежала здесь, в их комнате, обняв Уэнсдей. Пару минут Энид пристально вглядывалась в снимок, словно пытаясь разглядеть в нём ответ, затем с силой заблокировала телефон и швырнула его на подушку. — Уэнс, как спалось? — ледяным тоном выпалила Энид, глядя в потолок. — Вполне, — последовал привычно сухой ответ. — Рада за тебя, — подчеркнуто сладким тоном произнесла Синклер, вкладывая в слово "рада" весь свой накопившийся гнев. Она ждала объяснений, оправданий, чего угодно. Но в ответ повисла лишь тишина. "Неужели у неё хватает наглости просто... промолчать?" — кипела она внутри. Так и подмывало подняться и прямо сейчас придушить эту Агнес. Над Невермором сияло ослепительное солнце, его лучи ласково согревали учеников, собравшихся во дворе. Но для Энид этот день был серым. Она сидела за столом со своей стаей, погружённая в уныние, однако никто не замечал её состояния — все были заняты привычной беготнёй и шумными разборками. С каждой минутой это веселье ранило её всё сильнее. Стиснув под столом руки так, что побелели костяшки, Энид отрешённо скользила взглядом по двору— и вдруг заметила за соседним столом тех самых «фанаток» Уэнсдей. Кучка девушек тихо хихикала, оживлённо о чём-то толкуя, и среди этой серой массы Энид без труда выхватила рыжую голову Агнес. Сердце Синклер ёкнуло. Нервно повернувшись к стае, она выдавила чуть слышное: "Я скоро вернусь" — и направилась к соседнему столу. Подойдя вплотную, она тяжело опустила руку на плечо Агнес и, наклонившись, прошипела прямо в ухо: "Нам нужно поговорить". Та лишь кивнула подружкам и спокойно поднялась со скамьи. Энид тут же вцепилась ей в запястье и, не скрывая силы, потащила к лестнице у статуи оборотня. — Что это было? — почти крикнула Энид, отрезая ей путь к отступлению. — Почему ты лежала рядом с Уэнсдей ночью? Я чего-то не знаю? Агнес лишь ядовито улыбнулась и выдернула свою руку из захвата. — Что? — с притворным непониманием протянула она. — Я правда не понимаю, о чём ты. — Когда вы успели стать настолько близки, что она позволяет тебе спать с ней в обнимку?— голос Энид дрогнул, став тише и уязвимее. — Она даже собственную мать почти не обнимает. — Не понимаю, о чём ты говоришь, Энид, — с лёгкой театральной грустью произнесла Агнес и, развернувшись, направилась обратно к своему столу. Энид застыла на месте, словно вкопанная. Это не мог быть сон… Но откуда тогда в её галерее появились эти фотографии? Ком сдавил горло, и Энид, почти бегом, бросилась прочь со двора. Пара коридоров промелькнула за стеклянными от слёз глазами. Она уже готовилась разреветься, открывая дверь в уборную, но вдруг Синклер увидела подругу, стоявшую у зеркала и спокойно заплетавшую свои тёмные косы. Энид резко вытерла текшие по щекам слезы и, сделав глубокий вдох, вошла. — Уэнс… Привет. Что делаешь? — голос её прозвучал неестественно тонко. — Разве не очевидно? — Аддамс повернулась, её взгляд сразу же стал пристальным и анализирующим. — Что случилось? Я вижу твои красные глаза. Хотя, не удивлюсь, если это очередные слёзы из-за Бруно. Энид не ожидала, что разговор придется начать так скоро. Она, всхлипнув, сделала шаг вперёд и положила дрожащую руку на плечо подруги. — Кто мы друг для друга? — выдохнула она. — Почему ты не позволяешь мне даже взять тебя за руку, а с Агнес… спишь в обнимку? Я чего-то не знаю? Уэнсдей, хватит относиться ко мне как к кукле, у которой нет чувств… Объясни мне, что происходит, пожалуйста... — её голос задрожал, и она изо всех сил сжала веки, чтобы удержать предательские слёзы. Глаза Уэнсдей расширились от внезапного осознания. Она на мгновение застыла, затем холодно отозвалась: — О чём ты? — Не притворяйся! — с обидой выкрикнула Энид, встряхивая её за плечо. — Я проснулась ночью и видела её! Агнес лежала на твоей кровати и обнимала тебя! Почему ей можно, а мне — нет? Уэнсдей выслушала её тираду, и её строгие черты смягчились. Она аккуратно убрала руку Энид со своего плеча, но вместо того чтобы оттолкнуть, заключила её в свои, удивительно тёплые в этот миг, ладони. — Ясно. Успокойся, Энид. Я сама… не знала об этом. — её голос был непривычно ровным и тихим. — Ты не в курсе, давно ли это происходит? — Что? Ты… не знала? — Энид остолбенела. — Я не знаю… раньше я её не замечала… Но… может, она делала это невидимой? Мысль повисла в воздухе. Аддамс молча отпустила руку подруги и направилась к выходу. Но Энид, движимая порывом, схватила её за плечо, развернула и, прижавшись всем телом, крепко обняла, ища спасения в её, казалось бы, вечно холодном теле. — Энид… — тихо прошептала Уэнсдей. И случилось невозможное — её рука мягко легла на спину подруги, отвечая на объятие. Для Синклер время остановилось. Она не смела надеяться на взаимность, но получила её. От переполнявших её чувств она начала нежно поглаживать спину Уэнсдей ладонями. Спустя несколько вечных секунд Уэнсдей мягко освободилась из объятий. Взгляд её был твёрдым и ясным. Энид, понимая, молча кивнула. И Аддамс вышла из уборной, оставив за собой лёгкий шлейф обещания и недосказанности. . . . За окном сгущались сумерки, окрашивая комнату в таинственные фиолетовые тона. Энид, уютно устроившись на кровати, прижимала к груди потрёпанную плюшевую игрушку, бесцельно прокручивая ленту в соцсетях. В это время Уэнсдей, наконец освободившись от занятий, направлялась в свою комнату. На повороте она едва не столкнулась с младшим братом Пагсли и его спутником Юджином. — Пагсли, — её голос прозвучал низко и властно, а пальцы сомкнулись на его предплечье. — Выследи рыжеволосую и приведи ко мне. — Уэнсдей... — Пагсли растерянно перевёл взгляд на приятеля. — Кажется, я понимаю, о ком речь. Постараюсь. О, а... хочешь, натравим на неё рой? — предложил он с хищной ухмылкой. — Не твоя забота. Иди. Если потребуется помощь Юджина, я скажу об этом. Пагсли толкнул Юджина под локоть, и они заспешили прочь. "Лучше не злить её...", — прошептал он на ходу, пока друг, поправляя очки, кивал ему. Минут через шесть Уэнсдей переступила порог комнаты. — Уэнс! — Энид сорвалась с места, спрятав смущённо сцепленные руки за спину. — Привет, — сухо отозвалась та. — Пагсли приведёт Агнес. Будь готова, Энид. — А... Я могу помочь! Оттаскаю её за эти рыжие патлы! — воскликнула Энид, сверкнув длинными разноцветными когтями. Уэнсдей одарила её пустым осуждающим взглядом и направилась к своей кровати, отбросив на стул потрёпанный кожаный ранец. Едва она успела сесть, как перед ней возникла Энид. Уэнсдей непроизвольно дёрнулась назад. — Уэнс... — голос Синклер дрогнул от волнения. — Я хочу побыть с тобой. Аддамс молча смотрела на неё, медленно отодвигаясь к изголовью. Энид наклонилась ниже, опершись руками о матрас по обе стороны от подруги, заключив ту в ловушку из своего тела. — Энид! — в её голосе прозвучало предостережение, ладони упёрлись в плечи Синклер, пытаясь отстранить. Она могла бы переломать хрупкие кости волчицы, кинув её через себя, но возможно она не была категорично против таких резких ласк. Пальцы Энид мягко скользнули за её спину, лаская выступающие ключицы, а затем всё её тело прижалось к Уэнсдей, а губы коснулись её прохладного лба. Сопротивление таяло с каждой секундой. Последняя попытка оттолкнуть оказалась тщетной — Уэнсдей сдалась. — Энид... — выдохнула она, и её руки медленно, почти нерешительно, легли на спину подруги. В ответ Энид принялась осыпать её лицо прерывистыми, горячими поцелуями, неумолимо приближаясь к губам. Холод уст Уэнсдей растаял под страстным напором Синклер. В поцелуе проявилась её волчья природа — клыки слегка сжимали нежную кожу губ, кончик языка, а пальцы уже стаскивали пиджак с плеч Аддамс. — Я так долго ждала... У меня гон, Уэнс, — сдавленно прошептала она, на мгновение отрываясь, чтобы перевести дух, прежде чем снова погрузиться в пучину поцелуя. — Помоги мне с ним справиться... — уже жадно прорычала Энид. ...