I can’t make the man Mecha

Роберт находил некую злую иронию в том факте, что на его теле оставалось всё меньше живого места, хотя большую часть времени он находился в бронированном костюме.

      Невидива рассмеялась бы в лицо тому человеку, который назвал бы её «хорошим героем». Как можно было называть хорошим того, кто грабил, убивал, да и в целом вёл себя последним говнюком? Так и Кортни не понимала, почему её так называют, но, если бы у неё когда-нибудь и спросили, кто достоин этого звания больше, то её мнение – это Меха-мен.       «Роберт, а не Меха-мен» — поправляла себя Невидива. Не Меха-мен каждое утро просыпался с болью во всём теле, не Меха-мен каждую ночь засыпал с бутылкой алкоголя в руках. Именно Роберт, а не Меха-мен добровольно положил на алтарь благородства и спасения города своё здоровье, своё наследие, свою жизнь. Люди скандировали имя героя, окружали его почётом, благодарили, да вот только «спасибо» в карман не положишь. Кортни не сразу поняла, что весь их цирк уродов может и числился «героями», но не более чем в кавычках. Они были героями, спасли город от Шрауда и даже постарались обелить своё имя, но Я-команда делала это точно не из добрых побуждений: они сидели на зарплате, отмывали кровь со своих рук и старались интегрироваться в общество заново. Все они, но не Роберт.

Будучи пьяным, Роберт иногда злобно шутил, что, защищая Невидиву, он задушил Шрауда. «Ну, то есть, он пытался убить астматика, но в итоге сам умер от нехватки кислорода, поняла?» — странная ухмылка и нервно дрожащие пальцы явно не добавляли шутке юмора.

      С течением времени для Кортни стало нормальным оставаться у Роберта на ночь, на несколько дней или даже на неделю. В конце концов, он обещал сделать Невидиву самой счастливой, верно? Вот только героиня иногда с болью осознавала, что Роберт находится не рядом с ней, а всё ещё на крыше SDN.       Для злодея убийства всегда проходят довольно… буднично. Одной жизнью больше, одной меньше — какая разница, если список преступлений до безобразия велик. Сама суть злодейства в достижении своих эгоистичных целей, несмотря на сопутствующие жертвы, — это доказательство своего права путём выстраивания иерархии на основе силы и власти, утоление маниакальных желаний. Да и в конце концов, почему злодеи не должны убивать? Они на то и злодеи, это же герои не убивают, не так ли?       Вот только Роберт — не просто герой. Он не избранный, не наделён никакими силами, не умён и не силён — всего лишь хрупкий человечек, сутулая спина, да и хрустальные плечи. Он обычный. Поэтому Невидива не один раз замечала, как её любимый тянется куда-то во сне, как появилась нервная привычка гладить себе горло. Девушка видела, что Меха-мен сломан, но тут не помогут ни деньги, ни инструменты. В такие моменты у Кортни начинало саднить плечо. Она понимала, что Роберт убил Шрауда не из-за неё, но в том числе и ради неё. Понимала и испытывала жгучий стыд за то, что подставила и подставилась сама. Невидива хоть и умела становиться невидимой, но не могла спрятаться от самой себя и, что важнее, не могла спрятать вину Роберта от него же. От этого она всё больше чувствовала себя бесполезной.       Будучи совой, Невидива нередко засыпала позже Роберта и рассматривала его. Она по сантиметру изучала худое тело, покрытое ранами, ссадинами и шрамами. Сердце щемило от осознания того факта, что ко многим из них девушка приложила свою руку. В прямом смысле.       Проводя кончиком пальца по шраму, Кортни казалось, что у неё самой кожа начинает гореть в том месте, где были шрамы у Роберта: рёбра, плечи, лопатки, живот, пальцы, — весь измученный, израненный, измождённый — вот он, герой-символ, на которого толпа так сильно рассчитывала и на которого с таким же остервенением набросилась, стоило ему организовать пресс-конференцию.

— Вы растратили всё своё наследие. Не осталось ни костюма, ни чести. Как думаете, что сказал бы ваш отец, если бы увидел вас?

— Не знаю. Наверное, что я не герой?

      Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, о чем думает Роберт, когда смотрит на портрет своего отца. Первая, самая важная заповедь «не убивать» высечена на сердцах тех, кто стал героем. Сначала было потрачено наследство, доставшееся от отца, потом в дыму и пожаре сгорел костюм, а теперь же он предал само понятие «геройства». Роберта никто не винил, но Кортни видела, что Меха-мен справляется с этим сам. Никто не будет упрекать или винить героя, победившего злодея, но что, если сам герой закапывает себя?       В один из вечеров, когда влюблённые выпивали в баре, Роберт будто невзначай обронил: «Я точно правильно поступил? Может, был другой путь?». Кортни, конечно, тогда заверила его, что он, похоже, последние мозги себе отбил, раз задаётся таким вопросом, но в глубине души она ненавидела себя. Ненавидела себя за то, что не умеет выражать свои чувства словами, за то, что не умеет поддерживать близких. За то, что Роберт, может, и не в костюме, но броня отчаяния и сарказма надёжнее любого металла. Невидива уверена — если бы она была лучше, то Роберт не тонул бы в своих мыслях и своём самобичевании.

— I can’t make the man Mecha.

      Кортни знает, что когда она начинает задыхаться, то нужно использовать ингалятор. Невидива знает, что когда тебе кто-то другой делает больно, то нужно ударить посильнее. Девушка не знает, что делать, если любимый задыхается от собственной боли. Девушка не знает, что делать, если больно Роберт делает себе сам.       Кортни знает, что она любит не Меха-мена, а Роберта. Невидива знает, что она не хочет от него прятаться. Девушка не знает, как снять защитный костюм с любимого, чтобы достать его. Единственное, что Кортни знает — это то, что она будет рядом с ним до тех пор, пока Роберт сам не вылезет из своего костюма, а она сделает всё, чтобы помочь. Когда Невидива была одна, то только Диспетчер был рядом с ней. Теперь девушка сделает всё, чтобы Диспетчер понял, что он сам больше никогда не будет одинок, с ним теперь всегда кто-то будет на связи.