Моя роль - любить тебя

Все счастливые семьи похожи друг на друга,

каждая несчастная семья несчастна по-своему.

Л.Н. Толстой

Нью-Йорк

Март, 2017 год.

             В маленькой звукозаписывающей комнате, которая раньше была гардеробной в спальне, раздавалась громкая, надрывистая мелодия. Соло электронной гитары натягивало струны души, затрагивало самые болезненные точки. Женский вокал, мелодичный, с легкой хрипотцой, пропитан болью и злостью. Девушка не просто пела, она проживала отчаяние и негодование в своей песне. Ей хотелось кричать, срывать голос, чтобы наконец-то быть услышанной.       Последний аккорд раздался призрачным эхом. Весь мир замер на несколько секунд, впитывая гамму неприятных чувств. Родилась новая песня, которая, несомненно, однажды станет хитом, взбудоражит сердца. Девушка тяжело вздохнула, смахнув слезинки с щек, и сняла наушники. Навалившаяся тишина показалась ей оглушительной. В душе стало слишком спокойно, все переживания ушли в музыку. Не осталось ничего, кроме разъедающей пустоты внутри. Анджелина безразлично смотрела на мигающий файл с записью песни, все казалось неестественным, словно это не она минуту назад задыхалась от душевной боли.       Из гостиной послышались голоса родителей. Анджелина отключила аппаратуру, повесила гитару на стену к остальным и, взяв большую кружку с чаем, отправилась на звук. За окном догорал закат. Солнце окутало лучами гостиную, окрасив стены в янтарный цвет. Родители включили свет, разрушив магию уходящего вечера.       — Я не ждала вас, — охрипший голос удивил, в горле неприятно саднило. Анджелина обняла себя руками, ощущая, как накатывает тревожность. Если родители не сообщили заранее о приезде, значит, случилось что-то серьезное, не подлежащее обсуждению по телефону.       — Это заметно, — мама элегантно протянула острый нос лакированной туфли, указывая на брошенные на пол вещи. Она сидела на светлом диване, стройная и красивая, словно изваяние, крутя в руке запотевший бокал белого сухого вина. Легкий беспорядок на фоне роскошной женщины казался отвратительным зрелищем. Взгляд ее, слегка надменный, серьезный, с прищуром, направлен на дочь.       — Пытаешься понять причину нашего визита? — прогремел прокуренный низкий голос, нарушая тишину. Из уборной вышел отец. Улыбка его была похожа на злобный оскал, в глазах сверкала ярость. Мужчина сел рядом с женой и, достав из кармана пиджака раскрытый конверт, бросил его на стеклянный журнальный столик. — Возьми и прочитай, солнышко, — отец выделил ласковое обращение, подчеркивая свое негодование. По дрожащим рукам видно, что он еле сдерживался от более крепких выражений.       Анджелина побаивалась отца и всегда старалась не перечить ему, поэтому молча поставила кружку на столик, взяла конверт и села в кресло, негнущимися пальцами доставая письмо. Быстрый взгляд скользнул по нежданным гостям. Атмосфера в просторной гостиной накалялась, пространство сужалось и кожей ощущался дискомфорт. Увидев эмблему учебного заведения, в котором Анджелина училась уже шестой год, девушка нервно повела плечами, отводя дрожь, и принялась читать. Она пропустила вступительное слово, вежливое обращение к семье и остановилась на предложении, уведомляющем об отчислении с последнего курса магистратуры Нью-Йоркской Академии Киноискусств. Следующие строчки размывались, путались. Сердце быстро забилось в тревоге, все тело сковало от страха. Девушка боялась посмотреть на родителей и увидеть их разочарование. Быть неугодной, неправильной было для нее самым большим страхом с детских лет.       — Прочла? — холодный голос отца вернул в реальность. Он нервничал, качал ногой, сжимал пальцы в замок. — Объяснись.       — Папа, прости, — Анжелина чувствовала себя маленькой девочкой, разбившей вазу. Она набралась смелости и подняла глаза. Ледяные взгляды въедались, прожигали кожу. На лицах родителей написано недовольство.       Девушка прижала письмо к груди, будто щит, способный защитить ее от нападения. Она вспомнила последнюю терапию с психологом о своих страхах и, вобрав в легкие побольше воздуха, чтобы голос не дрожал так заметно, четко проговорила:       — Я не прошла практику. Мне обещали второстепенную роль в хорошем фильме, но это оказался отвратительный, пошлый ситком. Я отказалась. Сниматься в подобном для меня — унижение, — она положила письмо обратно на стол, уселась удобнее в кресле, почувствовав себя спокойнее. Страх отступал. Она смогла поделиться своими чувствами, вернула себе ощущение взрослости: — Была уверена, что успею найти достойную замену. Но не вышло.       — Это была твоя единственная задача — получить образование! — отец вскочил с места и начал ходить из стороны в сторону, сжимая руки в кулаки. Он больше не сдерживался: — Не тебе решать, какой роли ты достойна! Нужно было лучше стараться, чтобы получить хорошее предложение. Дочка Гринов делает невероятные успехи, а ее папаша повяз в долгах, чтобы оплатить это образование. У тебя же! — отец указал на дочь указательным пальцем. Движение резкое, грубое, почти ощущаемое кожей даже на расстоянии. — Есть все, о чем ты только мечтаешь. Хотела квартиру в Нью-Йорке — получила. Захотела ездить в Академию на купере — папочка исполнил твою мечту. Я молчу о том, сколько мне встало твое дурацкое хобби! — мужчина театрально схватился за сердце, опершись о стену. — Я уже вижу заголовки в интернете о том, как дочь кинокритика опозорила и разорила свою семью.       — Я понимаю, это тяжело принять, но больше мне не хочется учиться в Академии. — все тело заледенело, липкий страх вновь возвращался. Щеки загорелись от стыда, поймав озверевший взгляд. Под ним она почувствовала себя маленькой девочкой, которая нагло соврала о том, что не разбивала дорогую вазу.       — Осталось пара месяцев до окончания, и ты серьезно хочешь все бросить? — подала голос мама. Расслабленная поза, безразличный взгляд кричали о ее нежелании участвовать в данной проблеме. Она мастерски создавала видимый интерес, наслаждаясь прохладным вином из холодильника дочери. Женщина поставила пустой бокал на столик и обратилась к мужу: — Вот и получай плоды беспрекословного потакания.       Отец обошел комнату. Тяжелые мужские руки легли на плечи, с силой сжимая, придавили девушку к спинке кресла. Напускная смелось оказалась дешевой актерской игрой, растворившейся вмиг, оставляя после себя тревогу. Над ухом раздался тихий рык:       — Я годами выгрызал пусть к успеху и не позволю тебе все разрушить в один момент. Мы договорились, что ты оканчиваешь Академию и снимаешься в одном достойном фильме под началом моих знакомых. Взамен я пообещал исполнить любые твои желания. И, кажется, я совершил свою часть сделки?       — Да, — тихо протянула Анджелина, опуская взгляд на свои сжатые ладони. Было паршиво осознавать глупость собственного поступка, тяжело переступить через самолюбие и признать вину. — Конечно, все ваши слова верны, — горло словно сковало проволокой, — я поступила безрассудно и готова исправиться.       — Умничка, — отец отпустил руки.       Плечам сразу стало легче. Девушка нежно помассировала правое плечо, наблюдая за новым настроением отца. Лицо его стало спокойнее, движения плавней, ушел и злобный оскал. Напряжение в воздухе испарилось. Стало тихо, словно прошла страшная гроза и солнце осветило мир.       — Это то, что я хотел от тебя услышать, — отец вернулся на свое место на диване. — Завтра поеду в Академию, договорюсь, чтобы ты смогла пройти практику на наших условиях.       — Мне не нужно будет сниматься? — Анджелина потянулась за кружкой. Весь вечер она мечтала выпить горячий чай, сделала долгожданный глоток и сморщилась. Чай остыл уже давно. Кружка раздраженно поставлена на место. Невкусный чай расплескался, оставив разводы.       — Будешь! — одновременно воскликнули родители.       — Насчет роли не переживай, — мама легко улыбнулась. — Я позвонила кузену, Скотту, помнишь его? — Анджелина кивнула, женщина продолжила: — Он работал над сериалом «Ходячие мертвецы»…       — Популярный сериал! — перебил отец.       Глаза родителей загорелись. Они ждали годами результат вложений в единственную дочь. И понимали, что наконец пришло это время.       — Узнав о твоих неудачах, он предложил тебе эпизодическую роль в новом сезоне. Неприметная, но хорошая роль.       — Может, найдем что-то другое? — Анджелина неуверенно улыбнулась. Название сериала ей было знакомо, но она не смотрела ни одной серии. Апокалипсис, зомби — все это никогда не привлекало ее.       — Мы уже дали твое согласие, — отец прищурился. — Если снова попытаешься сорвать съемку, все свои хотелки будешь оплачивать сама.       Ничего не оставалось делать, кроме как согласиться.       В груди неприятно потянуло. Анджелина не понимала, что с ней происходит. За этот вечер она испытала множество эмоций. Мысли путались, сбивались в комок.       Закончив разговор, родители покинули квартиру дочери, отправились в отель. Оставшись одна, Анджелина вновь почувствовала пустоту внутри. На этот раз ее хотелось заполнить, испытывать эти ощущения было тяжело. Эта пустота была тяжелой, словно камень, давила на грудь и не давала дышать. Через полчаса девушка объедалась заказанной жирной пиццей и запивала открытым матерью вином, смотря первое попавшееся шоу по телевизору. Зияющая дыра в душе заполнялась, мысли отключались. Пришло расслабление. Никакие переживания больше ее не беспокоили. Анджелина уснула, полностью забывшись.