Часть 1
19 ноября 2025 г., 20:02
– Какого черта мы делаем, Клиффорд? – громким шепотом спрашивал кудрявый парень, следуя по пятам за своим красноволосым другом, который шумел баллончиками с краской в своём портфеле. – Это вообще-то уголовно наказуемо! – воскликнул он, когда Клиффорд остановился около чистой, белой, не тронутой ещё его краской стены дома.
– Здесь и буду творить! – определил Майкл, а потом принялся оборудовать своё место: опустил портфель на землю, достал пару баллончиков, а потом вновь посмотрел на белый фасад перед собой.
– Майкл, нет! А если нас поймают? – кудрявый продолжил ворчать, ходя кругами и чуть ли не хватаясь пальцами за волосы. – А нас поймают – я это знаю…
– Ой, Ирвин, прекрати наседать! – Майкл закатил глаза, возведя их к темному небу, на котором еле заметными точками сверкали редкие звезды. – Не поймают нас! А если поймают, то это будет твоя вина. Между прочим, я тут творчеством занимаюсь!
– Рисовать пенисы на фасадах домов – это, по-твоему, творчество? – Эштон скрестил руки на груди. – И не надоело тебе это? Такое ощущение, будто у тебя фантазии нет совсем. Или ты только и мечтаешь о том, чтобы кому-нибудь отсосать.
– А, может быть, и так? – усмехнулся друг, встряхивая баллончик, а потом направляя струю краски на стену. Первые штрихи яркой вызывающейся краски проявились на кирпичной стене, портя весь обыденный минимализм и серую повседневность. Уж такую картину трудно будет не заметить, когда она вся красного цвета! – Вдруг меня задержит какой-нибудь горячий секс-офицер и сделает со мной все, что его угодно будет? – полные алого цвета губы друга растянулись в блаженной улыбке, будто бы порочный полицейский из его фантазий материализовался на глазах, сверкая пошлой белозубой улыбкой и голым загорелым торсом. – Красота будет!
Эштон на такое лишь закатил глаза, но не сумел сдержать улыбки. Клиффорд такой Клиффорд! Его друг всегда был таким: пошлым, грязным, но достаточно милым при этом. Всегда пытался показать свою индивидуальность, даже если она никому не была нужна в тех количествах, которые он предоставлял. Обладал каким-то своим взглядом на мир, который в большинстве случаев шёл вразрез со взглядами многих его знакомых, друзей. Например, он считал, что рисовать огромные члены на фасадах домов – самое, что не на есть искусство, за которое ему должно платить государство!
– Где все эти люди ещё увидят самые настоящие большие члены? – завел старую песню Клиффорд, прорисовывая детали и добавляя краски. – Только в порно! Но не все люди смотрят порно! – и он развел руки в стороны, будто бы те, кто не были любителями подобный киностудии, очень многое теряли в своей жизни. – Нужно увидеть хоть раз в свой жизни настоящий мужской член! Да мы ради этого и живем вообще то!
– Уверен? – усмехнулся Эштон, качая головой. – Я, например, живу не для этого.
– А для чего тогда? – дёрнул плечом Майкл, отбрасывая в сторону, на траву, пустой баллончик некогда красной краски. – Не уж то, чтобы учиться и поступить в престижный университет? Пф, не смеши мои яйца!
– Что? Я действительно хочу этого! – воскликнул кудрявый. – Я в отличие от тебя не мечтаю, когда меня возьмет какой-нибудь мужик с большим членом! У меня реальные желания! И собираюсь воплотить их в реальность, но ты вечно мешаешь. Отрываешь меня от важных дел и тащишь на нечто подобное! Я вообще то не преступник!
– А я, что, да? – возмутился Клиффорд. Рисунок на стене был почти готов, наверное, осталось только оставить привычную подпись, а потом искать новое место для творчества. – Я так самовыражаюсь!
– Выражайся по-другому!
За своим спором друзья не заметили, как в нескольких метрах от них, скрывая свои личности под тёмными масками, некто грабили банк, вынося из разбитых окон небольшие мешки с деньгами и прочими вещами, которые имели ценность.
– Черт! Смотри, смотри! – Эштон резко развернул друга лицом к событию, разворачивающемуся недалеко от них. – Они же банк грабят!
– Ага! А мы стоим и смотрим, – кивнул Клиффорд, вздохнув. – Ну ладно, – он хлопнул в ладони, а потом принялся собирать свои вещи, будто бы увиденная картина не повергла его в шок. – Предлагаю валить. Яйца в руки и бежим, – он закинул портфель на плечо и готов был стартануть, как Эштон схватил его за руку, останавливая.
– Куда это ты собрался? – возмутился он. – Тут банк грабят вообще-то, и мы должны с этим что-то сделать!
– Что мы должны с этим делать? – друг вскинул бровь с пирсингом в ней вверх, а сам скрестил руки на груди. – Я похож на сотрудника полиции, а у тебя есть наручники и палка-дилдо для задержания? – и, окинув как себя, так и друга на наличие этих вещей, Клиффорд пожал плечами, фыркнув. – Я не вижу подобного арсенала ни у кого из нас, поэтому предлагаю валить да поскорей.
– Ты совсем дебил? – рявкнул Эштон. – Здесь же повсюду камеры! – он закрутился по сторонам, указывая пальцем на небольшие точки в темноте, горящие красным светом. – Мы засветились на них и если мы не сообщим об ограблении полиции, то нас задержат вместо них! – а ещё Эштон знал, что их при любом раскладе задержат, ведь Клиффорд портит фасады домов, рисуя непристойные вещи.
– Ну, вероятно, ты прав, – лениво предположил Клиффорд. – Потому что прямо сейчас эти полудурки сваливают, чего не делаем мы.
– Что? – глаза Эштона поползли на лоб, когда он заметил, что фургон, в котором, видно, и приехали грабители, сейчас, изрыгнув чёрный дым из выхлопной трубы, достаточно медленно пополз от ограбленного ими банка, наверное, в сторону своего логова. – Нам срочно нужно звонить в полицию! Клиффорд, чего ты стоишь? – Эштон начал трясти друга за плечи.
– Чего от меня хочешь? – друзья еле слышали слова друг друга, поскольку ограбленный банк заверещал сигнализацией и принялся ослеплять своими яркими красными фонарями стоящих Эштона и Майкла. – Банк ограбили, деньги забрали, грабители свалили. Единственное, что нам остаётся сделать – тоже бежать!
– Но почему? Мы же не сделали ничего плохого! Мы ведь только собираемся сообщать об ограблении!
– Ты видел, что я сделал? Офицерам, вряд ли, понравится моя картина, даже если я назову ее «Моной Лизой», – друг фыркнул, наверное, уже полагая, что пара полицейских будут дурнее паровозов и обязательно не будут разбираться в искусстве. – Они, наверное, даже не поверят моим словом о том, что Леонардо да Винчи тоже начинал с пенисов.
– Он не делал этого! – шикнул Эштон, а потом, достав телефон, принялся набирать нужный номер. – Это тебе приснилось, наверное.
– Эх, наверное, – вздохнул Клиффорд, кажется, совершенно не придаваясь общей панике, которая так и лилась через край у кудрявого. – Но я бы посмотрел на нечто подобное. Думаешь, он рисовал бы члены в их обычную величину, какая была у мужчин тех времён или решил, что добавить фантастики – хорошая идея? – размышлял он.
– Помолчи! Я совершенно ничего не слышу! – правда дозвониться до полицейского участка Ирвин не успел, потому что на место ограбления наряд полиции приехал быстрее. Пара тройка машин остановилась у разбитых окон и дверей здания. Видно, звонок о случившемся тут же поступил в участок, отчего офицеры прилетели так быстро, будто вместо машин у них были ведьминские метла. – Черт, они уже прибыли!
– И на месте ограбления мы с тобой, – это прозвучало слишком оптимистично и с полным энтузиазмом, отчего Эштон чуть ли не закричал в голос, а потом, шлепнув друга по плечу, взял его за руку, а потом они побежали в другую сторону. – Что это мы делаем?
– Бежим, придурок!
И ребята побежали, иногда оглядываясь назад, наверное, чтобы оценить, далеко ли были блюстители закона. В течении своего странного побега друзья спотыкались, но не останавливались, и каждая такая заминка лишь заставляла их бежать быстрее и даже не думать о том, что их задницы окажутся в руках мужчин в форме.
Сердца в груди стучали с такой силой, отчего казалось, будто они выскочат и упадут на землю, и ребята их не заметят, занятые своим поспешных уходом.
Через какое-то время на асфальте перед ними отразились яркие красно-синие вспышки, исходящие от крыш полицейских машин. И вскоре послышался голос в громкоговорителе, который требовал их незамедлительной остановки.
– Почему мы не останавливаемся? – кричал Эштон, а его дыхание сбилось, и он уже хватал воздух ртом.
– Без понятия, чувак, – отозвался Клиффорд, вечно поправляя бремчащий баллончиками портфель на своём плече. – Думаю, нам нужно остановиться, потому что я уже не чувствую своих ног, а дыхалка подвела меня на тридцатой секунде нашего бега, – прохрипел он, хватаясь рукой за ворот своего лонгслива, который принялся его душить.
Правда остановиться самостоятельно они не успели, поскольку пара офицеров каким-то волшебным образом успела их нагнать, и в следующую секунду друзей схватила пара рук, останавливая и прижимая к появившейся стене кирпичного дома. Ребят сильно ударили лицами о фасад, отчего щеки засаднило, появились царапины и однозначно выступила кровь.
– Черт! – вскрикнул Клиффорд. – Поаккуратнее, эй!
– Со своим парнем будешь на «эй» обращаться, а со мной «детектив Худ» или в крайнем случае – «офицер», – раздался низкий, но бархатный голос позади красноволосого, грубо заводя руки подростка за спину, а потом защелкивая на тонких светлых запястьях тяжёлые наручники. – Ясно?
– Он не мой парень! – возмутился Майкл, но он уже не звучал так, будто действительно был оскорблен этим. Скорее, он решил поиграть в одну из своих игр. – Кому я бы и отсосал среди всех собравшихся, так это вам, – на полных алых губах появилась пошлая улыбочка, а потом её обладатель был перевернут чужими полицейскими руками.
Перед ним предстал достаточно высокий, красивый, смуглый, стройный мужчина с тёмным цветом глаз и волос. Его губы были тёмного цвета и довольно полных размеров, отчего тут же привлекли внимание Майкла. Россыпь родинок была на щеке с правой стороны, что выглядело эффектно и привлекательно.
– О, да вы красавчик! – Клиффорд имел наглость подмигнуть офицеру, чуть прикусив нижнюю губу.
– Разговорчики! – прорычал офицер Худ. – Ещё слово – и ты сейчас в обезьянник сядешь!
– Калум, полегче! – отсудил его пыл второй мужчина, удерживая Эштона, который в общем-то не очень и сопротивляться. Скорее, кудрявый просто пребывал в шоке, наверное, не до конца веря в тот факт, что додумался убегать от правоохранительных органов при ограбленном банке. – У нас пока не допрос. Как приедем в участок – делай с этим красным ёжиком все, что хочешь, – и блондин улыбнулся.
– О, да, сделайте со мной что угодно, мистер Худ, – блаженно прошептал Майкл, начав облизывать и кусать губы.
– Замолкни! – брюнет дёрнул наручники, сковывающие запястья парня, на себя, отчего Клиффорд защипел от боли.
И офицеры повели задержанных в машину, по дороге предоставляя краткую информацию того, что произошло и нужно ли подкрепление в рации, находящиеся на их плечах.
***
Друзей разделили, чему Эштон был очень не рад. Он оказался в комнате допроса один на один с блондинистым офицером, который в общем-то показался ему «хорошим копом» в отличие от своего напарника. Но каким бы добрым и улыбчивым он не был, Эштон не собирался доверять ему или раскрывать все, что он знал. Видно, от того, что Эштон был старше Клиффорда на год, то его решили допрашивать первым, что кудрявого не устроило. Эштон сидел, как на иголках, глядя на то, как мужчина расхаживал по комнате допроса взад вперёд, скрестив руки за спиной. Его светлые брови были нахмурены, а губы поджаты, будто он сильно задумался, как такой кудрявый мальчишка мог ограбить банк, но при этом не иметь с собой пары мешков, полных шуршащих купюр или слитков золота. Возможно, можно было додумать эту версию и притянуть к имеющимся уликам и сюжету наличие подельников, которые в рекордные сроки могли бы забрать ограбленные деньги, но опять что-то не сходится, ведь Люк помнит, что он вместе с Калумом вели преследование за мальчишками, не сводя с двух фигур своих взглядов. Эштон боялся, кажется, даже дышать – так сильно он был напуган. Его ноги были сведены вместе, а пальцы с силой сжимали острые колени. Сердце бешено билось в груди, разгоняя панику и страх по венам. От волнения разболелась голова, а во рту стало сухо. Даже если он не сделал ничего преступного, ему казалось, будто это именно он провернул все это дело, планируя его около года, а потом одним прекрасным вечером ограбил злополучный банк, который всю его жизнь мозолил ему глаза своим присутствием и толстыми сейфами, полными деньжат. Взгляд Эштона опять вернулся к мужчине, который ослабил манжеты своей голубоватого цвета рубашки, размял шею, распрямил плечи, а потом встал напротив, положив ладони на стол и склонившись над ним. Офицер был одет в рубашку со множеством значков и прочих вещей на ней, темно синие брюки, которые идеально сидели на длинных стройных ногах. Длинный тёмного цвета галстук повис узкой петлёй на его шеи, доставая своим концом до пряжки ремня. Куча связок с ключами висела на поясе, собственно, как и длинная тёмная дубинка для задержания. К этим вещам присоединялись тонкие, почти игрушечные наручники, чьи округлые края сверкали серебром при освещении в комнате допроса. В небольшом чехле находился шокер, который при беглом взгляде можно было и не заметить, но эта вещица имелась у офицера. В целом в комнате допроса было очень спокойно, и Эштон даже задумался, чего это он так волнуется. Офицер Хеммингс ещё не задал ему ни один вопрос, а кудрявый успел простроить в своей голове кучу развития событий, каждая из которых могла похвастаться жуткой концовкой. Когда ребят только завели в полицейский участок, Эштон не сразу понял, где они находятся. Первое, с чем он сравнил все происходящее – вокзал, где куча людей ожидают свой автобус или что-то еще. Огромное количество задержанных, и Эштону стало как-то не по себе от этого, ведь он совершенно не должен был оказаться в их числе. Он не преступник! В целом становится понятно, чего как офицер Хеммингс, так и его смуглый напарник такие нервные. Наверное, ограбление банка лишь малая часть того, с чем им придется разбираться. Малолетние хулиганы, портящие фасады домов изображениями членов – последнее, что хочется решать. А если ещё учесть тот мнимый факт, что красный Соник и кудрявый пёсик ещё и грабители банка, то все это становится горькой смесью. – Твой друг всегда такой? – по-доброму усмехнулся блондин, поднимая взгляд на Эштона. – Я имею ввиду, он всегда хочет…ну… – и офицер смутился, коснувшись пальцами задней стороны шеи. – Если вы имеете ввиду тот факт, что он говорит только о членах, то это типичный Клиффорд, – посмеялся Эштон, чуть-чуть расслабившись. – Он просто спит и видит, как кому-нибудь отсосать, и я полагаю, этим кем-то будет ваш напарник, – правда эта шутка была не очень удачной, поскольку офицер не рассмеялся, а скорее смутился и нахмурился. – Ой, извините, я не подумал… – и он коснулся пальцами своего виска, виня себя в том, что ляпнул нечто подобное в полицейском участке перед офицером. – Я не это имел ввиду, – его ореховые глаза поднялись на блондинистого мужчину, который подавил улыбку, а потом, поставив стул спинкой к столу, сел. – Слушай, нам нужно кое-что решить, – офицер провёл пальцами по подбородку, задевая ногтями светлую щетину. – Что вы с другом делали около места ограбления? Знаешь, я не верю в то, что вы ограбили тот банк, потому что это не логично. Правда мой напарник думает иначе, – и его голубые глаза метнулись к стеклу на двери, за которым было видно, что офицер Худ мурыжил Клиффорда своими не вопросами, а утверждениями. Но, видно, подобный допрос никак не смущал Майкла, отчего он продолжал вызывающе смотреть на сотрудника полиции, покусывая свои полные губы. – Но это же глупо! – фраза блондина вернула Эштона к их разговору и к комнате, в которой они были. Флуоресцентная лампа мигала под потолком каждые пять минут, наверное, разделяя нервное напряжение всех сотрудников этого участка. – Куда бы вы давали кучу мешков с деньгами, если бы вы действительно ограбили банк? – мужчина фыркнул, прикрывая глаза ладонью, а на его губах появилась усталая улыбка. – Я не знаю, куда бы я сам девал это, поскольку… пойми, мы бежали прямо за вами, и вы не могли выбросить их в реку, которой там не было. Тем даже кустов не было, черт возьми! – офицер хлопнул ладонью по столу, чем только напугал Эштона, а потом поднялся со стула. – Значит, вы знаете, что мы не делали этого? – поинтересовался кудрявый. – Я знаю, что вы не делали, но… – он покачал головой, и в образовавшейся тишине Эштон уловил краем уха разговор Клиффорда и смуглого напарника офицера Хеммингса. Друг говорил что-то странное, совершенно не связанное с делом. Казалось, он намеренно пытался закопать их своими лживыми показаниями. – Во что были одеты грабители, ты знаешь? – кажется, брюнет не в первый раз задавал этот вопрос, отчего его голос звучал так, будто у его обладателя кончалось терпение. – Они, вроде, носили маски, – заговорил Клиффорд, а Эштон отчётливо слышал улыбку в его голосе, отчего захотел треснуть себя по лбу. – Какие маски? Как они выглядели? – спросил мужчина, и Эштон уверен, тот потирал пальцами переносицу в данный момент, наверное, ничего не записывая в свой блокнот, потому что показания с каждой минутой становились круче предыдущих, и все это казалось какой-то не смешной игрой. – Ну у некоторых были и маски, и костюмы, – протянул Клиффорд, и если бы в его рту была жвачка, он однозначно щелкнул бы ею, раздувая большой шарик. – Какие ещё костюмы? В первый раз их не было. Откуда они взялись? – Ну, я просто забыл добавить, но некоторые из грабителей носили костюмы, – Майкл завел руки за голову на подобие заячьих ушей. – Это были костюмы Кроликов Роджеров. – Что? – у Эштона была схожая реакция, и он понимал, почему в голосе брюнета послышалась злость. – А другая половина носила костюмы, как… как… – и друг защелкал пальцами, что-то вспоминая, а Эштон резко понял, в чем тут дело и откуда все брало своё начало. Костюмы Кроликов Роджеров? Что за черт? Но все это было взято из одной серии ситкома под названием «Бруклин 9-9», где некоторые персонажи действительно надевали такие костюмы, чтобы провернуть Хэллоуинское ограбление в собственном же участке. Возможно, Клиффорд просто пересмотрел сериалы, отчего проецирует их в реальной жизни. Правда при даче показаний это не играет на руку, и его, вряд ли, погладят по головке, приговаривая, какой он молодец – пересказал серию из известного сериала. – Погоди, но ты говорил, что грабителей было всего трое, – было слышно, что офицер начинает подозревать подозреваемого в даче ложных показаний. – Слушай, если ты кого-то покрываешь… – правда Эштон не стал дослушивать продолжение, резко нагнувшись вперёд. – Извините, а можно взять небольшой перерыв? – спросил он, сделав своё самое милое и жалостное выражение лица, которое должно было оказать нужное влияние на блондинистого мужчину. – У меня что-то так сильно голова разболелась, – и парнишка коснулся пальцами лба в подтверждении своих слов. – Да, конечно, – мужчина тут же закивал, наверное, тут же испытав странные чувства, по которым он мучает бедного подростка, который ни в чем не виноват. – Я дам тебе десять минут, а потом вернусь, – мужчина забрал пустую жёлтую папку, а потом покинул комнату допроса, направляясь к своему напарнику. – Калум, дай ему перерыв. – Что? Какой перерыв? Этот парень даже чёткого описания мне не дал! – офицер Худ ударил ладонью по папке в руке. – Ты и так его мурыжил пол часа, дай парню отдохнуть. В расстроенных чувствах с чувством того, что он в чем-то виноват, он не скажет тебе ничего путного, – офицер Хеммингс взял напарника за рубашку на руке, а потом потянул за собой. – Остынь, дружище! Нам тоже нужно выпустить пар, но эти бедолаги не те, на ком можно отыграться, ведь они просто прежде всего подростки, – и мужчины скрылись в коридоре, который, наверное, вёл к кофе автомату. – Слышь, Соник крашенный! – шепотом позвал друга Эштон, выглянув из комнаты допроса. – Какого черта ты несешь? Что за костюмы кроликов Роджеров? Я знаю, что ты берешь это из «Бруклина», только на кой черт? Я не хочу тухнуть тут до поздней ночи, а потом подтверждать мое участие в ограблении. Сюда иди! Клиффорд поднялся со стула, стоящего в коридоре, а потом прошмыгнул в комнату, закрывая за собой дверь. – Что? В чем дело? – друг развалился на стуле напротив, сложив руки на спинке и поднимая на кудрявого скучающий взгляд. – Я нормально давал показания. – Нормально? Это ты называешь нормально? – шипел Эштон. – Ты действительно хочешь, чтобы мы ночевали в этом участке? Ты действительно этого добиваешься? – Мне просто понравился офицер Худ! – признался Клиффорд, но, судя по его лицу и тону голоса, он не особо и горел желанием раскрывать эту свою тайну. – Я просто хотел и хочу провести с этим брюнетом ещё какое-то время. Доволен? – Ты просто хочешь его член, вот и все! – вздохнул Эштон, откидываясь на спинку стула. – Да! – протянул Майкл, а на его губах появилась улыбка. – И я думаю, у этого мужика действительно большой член. – Хватит думать о членах! – возмутился кудрявый, ударив ладонью по столу, но его удар не шёл в сравнении с ударом руки офицера Хеммингса. – Нам нужно думать о том, как отсюда выбраться. – Мы всегда можем просто сбежать, – друг пожал плечами. – Нет! Мы не будем этого делать! Нам нужно, чтобы нас отпустили, признав не виновными. Я хочу домой, а ты мог бы и посидеть сутки в участке за порчу фасадов домов своими рисунками, – Эштон скривил губы. – Эй, это произведение искусства! – возмутился он, и, наверное, спор между ними бы действительно завязался, если десять минут бы не прошло, и офицеры напарники не вернулись бы. Дверь хлопнула, и в комнате допроса появились двое мужчин, у одного из которых меж губ была зажата тонкая сигарета, а её конец уже потихоньку тлел. И это был офицер Худ. – Допрос продолжается, – сказал брюнет, и, видно, в их связке именно он был «плохим копом», раз тут же присел за стол, водружая руки на поверхность и не сводя тёмных глаз с обоих парней. От такого взгляда Эштона вздрогнул, а Майклу, кажется, такое понравилось. – Остановились мы на внешности грабителей. Или ими были вы, но только искусно делаете вид, что ни в чем не виноваты, – мужчина криво улыбнулся, усмехнувшись. От его слов Эштон закатил глаза, кажется, на пару с офицером Хеммингсом, который выбрал стоять у стены, скрещивая руки на груди. – Давайте я вам все расскажу… – начал Эштон, правда тут же получил тычок в бок со стороны Клиффорда, который что-то незаметно и еле слышно прошептал. Правда, если все это было направлено на то, чтобы сотрудники полиции не услышали его, то он с этим заданием справился, но не оценил силы и возможности друга, который его в общем-то тоже не понял и не услышал, поэтому сделал вид, что ничего и не было. – Мы вообще чисто случайно оказались там… – Ну вообще то не совсем, – Клиффорд растянул губы в улыбке. – Нет, мы оказались там случайно! – настаивал Эштон, повернувшись к другу и пытаясь своим выражением лица передать все своё недовольство. – Так это было случайно или нет? – спросил Худ, затягиваясь. – Мне что в отчете писать? – Мы оказались там случайно! – повторил Эштон, а сидящий рядом с ним Клиффорд лишь закатил глаза, но кивнул. – Ну так вот мы оказались там случайно, а потом заметили, что та троица грабит банк. – И что вы стали делать дальше? – поинтересовался офицер Хеммингс. – Ну… – и тут то Эштон замялся, потому что вызвать полицию они очень не торопились, боясь, как бы их самих загребут за «все хорошее». Друзья обменялись взглядами, думая, как выкручиваться. – Это ты начал, поэтому и решай сам! – Майкл откинулся на спинку стула, поднимая руки вверх. – О чем он, черт возьми? Мне кто-нибудь объяснит, что, черт возьми, происходит? Если вы опять пытаетесь обрисовать несуществующую ситуацию, то … – правда брюнет не закончил, ведь Эштон прервал его: – Вообще то мы пришли туда из-за него, – он ткнул пальцем в сторону друга, который вновь закатил глаза, ворча что-то о том, что Клиффорд у них опять виноват. – Потому что он, видите ли, решил нарисовать член на фасаде дома. – Что? Какого..? – если реакция офицера Хеммингса была молчаливой, то Худ по-настоящему возмущался и негодовал. – Ты в курсе, что я в праве посадить тебя в камеру на сутки? – Ну разумеется! – улыбнулся Клиффорд, подмигнув. Офицер Худ закатил глаза. – Ладно, пропустим тот факт, что вы занимались вандализмом… – Это он! – Мне плевать! – рявкнул Худ, потушив сигарету о стол. – Меня интересует то, что вы делали дальше, но, судя по тому, что вы здесь, то вы делали ровным счетом нихрена! – Вы правы, полицию мы не спешили вызывать, – признался Эштон. – А почему? Если вы не были виноваты в ограблении напрямую, но видели, что это происходит, почему не сделали это? – задался вопросом блондин, и его странное выражение лица заставило кудрявого смутится, будто он не оправдал каких-либо ожиданий офицера. Стало так стыдно. – Потому что побоялись, что нас поймают за порчу фасада, – вздохнул Ирвин, опуская взгляд на свои руки под столом. – Если вы не были виноваты в ограблении, разрисовали фасад, не вызвали полицию, но почему-то решили после всего этого бежать? Кто так делает? Почему убегали, когда не виноваты? – не понимал офицер Худ. – Мы испугались! – воскликнул Эштон. – В частности он, – фыркнул Клиффорд. – Такая трусиха! Я ему говорю, что мир должен видеть творчество. – Творчество в виде членов на домах? – брюнет вскинул бровь вверх. – С какой стороны это творчество? – Большие члены! – радостно произнёс Клиффорд, размахнув руки в стороны, видно, показывая ту самую красоту в действительности. – Это круто, разве нет? Люди должны знать, что большие члены – вот настоящее искусство! – Ну не думаю, что оставленный тобой пенис на доме – искусство, – усмехнулся брюнет. Кажется, он стал постепенно расслабляться, отчего позволил себе пошутить. – Зато там яйца бритые! – глаза Клиффорда увеличились, а голос повысился, будто именно этот факт должен был поставить все на свои места. – И? – протянул офицер Худ, а стоящий у стены блондин смеялся в кулак, маскируя это под кашель. – Что дают бритые яйца? – Лучший минет, вот что они дают! – парень покачал головой. – Как такое можно не знать?! – Ну, Клиффорд, не все из нас мечтают о больших членах и бритых яйцах, – фыркнул Эштон. Друг лишь закатил глаза, цокнув. – Так, если мы выяснили, что вы в принципе не виновны, то, я думаю, вас можно отпускать домой, – вздохнул офицер Хеммингс, отлипая от стены. – Ты остаешься! – брюнет пригвоздил Клиффорда к стулу. – За пенис на стене ты ответишь. – Конечно, офицер! – расплылся в улыбке обладатель красных волос. Пока брюнет и Клиффорд сверлили друг друга странными взглядами, а между ними накалялся воздух, Эштон вместе с офицером Хеммингсом покинули комнату допроса. – Я не скажу, что это было очень продуктивно, но зато я сумел отвлечься от всей этой бумажной работы и от кучи задержанных, – посмеялся блондин, неловко касаясь задней стороны своей шеи. – Не самый мой лучший день, – признался Эштон, пожав плечами. – Да уж, не каждый день оказываешься в полицейском участке, – закивал блондин. – Думаю, тебе уже пора, да? – Эштон согласился. – Будь осторожен, и я надеюсь, что ты больше здесь не появишься… ой, я не это имел ввиду… – щеки офицера приобрели пунцовый оттенок. – Я, конечно, буду рад ещё раз увидеть тебя, но не при таких обстоятельствах. – Да, понимаю, – кивнул кудрявый. Его взгляд как не кстати скользнул на стеклянную дверь комнаты допросов, где Клиффорд и офицер Худ страстно целовались. Полицейские руки сжимали юное подтянутое тело подростка в своих объятих. Щеки Эштона тут же покраснели, а он сам пожалел о том, что на его глаза попалась подобная картина. Но, видно, блондин успел заметить смену эмоций на лице подростка, отчего спросил: – Что с тобой? Почему ты резко засмущался? – Я просто… ой, не смотрите туда, – кудрявый был вынужден схватить офицера за руку, дабы не позволить тому увидеть развернувшуюся картину в комнате допроса. – Твой друг отсасывает моему? – усмехнулся блондин, но его щеки тоже тронул румянец. – Надеюсь, нет. На какое-то время между ними повисла тишина, которую, наверное, хотели прервать оба, правда не знали, как. Находиться сейчас в полицейском участке было не так плохо и противно, как это было в тот момент, когда их с Клиффордом только сюда привели. В первые минуты Эштон ощущал себя самым страшным преступником, которого когда-либо видел мир, правда офицер Хеммингс сделал его пребывание в обители блюстителей закона более приятным и светлым. – Слушай, я… эм… у меня завтра более менее свободный день, и я подумал, почему бы нам куда-нибудь не сходить? – предложил блондин, наверное, не очень уверенный в своей же идее. – На новое место преступления? – пошутил Эштон, и его смех поддержал блондин. – Не исключено, но я не хочу встречаться там. Мне хватило сегодня, – мужчина подцепил большими пальцами ремень на своих брюках, начав раскачиваться вперёд и назад на носках и пятках. Его щеки по-прежнему горели огнём. – Как ты на это смотришь? – Положительно, офицер Хеммингс, – улыбнулся Эштон, а на его щеках показались милые ямочки. – Значит, договорились, да? Завтра я встречу тебя около пяти. – Но откуда вы узнаете, где я буду? – Я – полицейский, разве у меня нет сведений и данных обо всех? – мужчина чуть наклонился, вглядываясь в ореховые глаза. – Верно, – закивал мальчишка. – А теперь возвращайся домой, полицейский участок – не место для таких милых мальчиков, как ты, – и, наверное, офицер Хеммингс действительно бы отпустил парнишку, но в последнюю секунду передумал, а потом, видно, осмелев, оставил на юношеской щеке короткий поцелуй, после которого кожа тут же загорелась от прикосновения тёплых и мягких губ. – До встречи! – и мужчина, развернувшись, на пятках, направился к комнату допроса, наверное, чтобы прекратить постыдные вещи своего напарника и задержанного. А Эштон так и остался стоять, как дурак смотря вслед ушедшему блондину. Его щека горела от поцелуя, и даже прикосновение чуть прохладных пальцев не остудило разгоряченную кожу. Возможно, завтра он вновь встретится с милым офицером полиции, который с первых его секунд здесь знал, что Эштон ни в чем не виноват. Возможно, даже если это было бы не так, офицер Хеммингс в любом случае доказывал бы не виновность милого кудрявого парнишки.
