Цена короны

      Это была самая пышная свадьба за последнее столетие всего королевства. Поприсутствовать на такой церемонии было ценнее тысячи драгоценных камней. Над их головами висели громадные хрустальные люстры, отражающие свет свечей, что переполнили зал. Величавые колонны в изящных орнаментах, церковные витражные окна, в которые яростно било закатное солнце. Сама судьба благословляла эту свадьбу.       Королевская семья в самых дорогих шелках не скрывала улыбки, смотря на невесту. Она — иноземная принцесса, выгодная партия для наследника. Придворные с завистливым восхищением шептались о её роскошном, бархатном, красном платье, что ниспадало весомыми складками. Рубины и чистое золото блестели на её короне, а корсет был затянут настолько, что та едва могла дышать. Но праздная улыбка перманентно запечаталась на изящных губах, что, как и остальное лицо, были спрятаны под кружевной фатой.       Осаму даже не смотрел в её сторону. Духи избранницы гадко оседали в горле. Её небольшую ладонь, что бережно держала его под руку, хотелось сбросить, ведь она чужая.       Кардинал монотонной речью, что гулом отдавалась в каменных стенах, о чём-то распинался. Но его голос звучал как белый шум, как нечто отдалённое. Словно Дазай сейчас не здесь. Он не хотел быть здесь.       Раздражали шорохи тканей, запах ладана, все взгляды, что прожигали на нём дыру. Зачем они смотрят? Неужели им завидно такой судьбе?       Его губы поджались. Он мог понять только один взгляд, обращённый к нему из тысячи. И он был острее всех.       В тени, в отдалённом углу стояла королевская гвардия. Их доспехи не скрипели, их тела были неподвижными, почти каменными. Они клятвенно верны королю и его семье, их долг — защищать эту церемонию, эту свадьбу, которая бы сплотила две страны. Рука каждого лежала на мече. И лишь одна сжимала рукоятку сильнее.       Осаму не должен был смотреть куда-то, кроме кардинала или своей невесты, но он посмотрел. К горлу подступил комок, а в ушах зазвенело, точно его ударили тяжелым предметом. Лучше бы так и было.       Под шлемом спрятались рыжие волосы, что всегда могли успокоить, стоило только пропустить их через пальцы. И эти глаза, светящиеся через небольшое отверстие. Чуя смотрел на него так, будто Дазай единственный в этом зале, будто бы надеялся на ответный взгляд.       И Осаму подарил его, не в силах отвернуться. Ему захотелось уйти. Он ещё никогда не видел, чтобы глаза любимого горели настолько ненавистным, болезненным пламенем. Словно он сейчас же вытащит меч из ножен и прольёт чью-то кровь. В этих глазах застыли слёзы, и Осаму был готов продать душу, лишь бы их там не было. Если кто-то увидит, Накахара не избежит наказания, а Дазай просто не может такого допустить. Нет. Им просто не повезло.       В зале вдруг повисла тишина. Король с упреком уставился на сына, а кардинал же выжидающе повернулся к тому. Невеста крепче обхватила его руку, пытаясь привлечь внимание. Осаму с ужасом поднял голову. Он что-то прослушал?       Морщинистый мужчина с седой бородой и мантеллетой кашлянул, и Дазай заострил на нем почти испуганные глаза.       — Осаму, сын мой, — повторил мужчина, — желаешь ли ты взять принцессу Маргариту в законные супруги себе, дабы пребывать с нею в браке? — с каждым его словом в голове становилось всё туманнее, а сердце больно стучало у висков, — В горе и радости. До скончания дней ваших.       В тишине доспехи издали металлический лязг, когда рыцарь пошатнулся, но никто, кроме Дазая, не обратил на это должного внимания. Язык будто намертво прирос к нёбу.       — Осаму... — настойчиво вмешался король, замечая эту заминку.       — Желаю, — громче положенного выдавил Осаму, и это единственное слово обожгло ему губы, душу.       — Прекрасная Маргарита, дочь моя, желаешь ли ты... — продолжил кардинал, одобрительно кивнув.       Он чувствовал, что Чуя все ещё смотрит на него, но больше не смел повернуться. Чувство вины и стыда врезалось ему в грудь ржавым гвоздём. Он ведь обещал ему, что этой свадьбы не будет, что они сбегут вместе, скроются в лесах. Но он не сдержал слово. Его руки горели от того, что он не мог прикоснуться к нему сейчас, не мог утешить, мягко утыкаясь носом в макушку. Он бы голыми руками вырвал своё трепещущееся сердце из груди, если бы это хоть что-то изменило. Если бы эта боль утихла. Даже не у него, а хотя бы у Чуи. Он не достоин такого конца.       — Желаю, — смиренно ответила невеста. Её губы дрогнули под фатой.       — Благословляю вас именем и Отца...       Чуя спешно склонил голову, носом втягивая воздух. В глазах защипало, и невинные слезы покатились по веснушчатым щекам. Он не хотел видеть, как Осаму надевает кольцо на неё. Он проклял тот день, когда вступил в королевскую гвардию и впервые заговорил с принцем. Он бы сжёг это королевство дотла, если бы это хоть что-то изменило. Все тайные встречи под звёздами, глупые подколы, шутки, которые могли понять только они вдвоём, и горячие спешные поцелуи, в страхе, что кто-то увидит, не должны были закончиться так. Это неправильно. Бог смеётся над ними.       — .... и Сына..       Осаму пытался не выронить из скользких от пота пальцев золотое кольцо, пока надевал его на дамскую бледную руку. Она была совершенно холодной, нежеланной, нелюбимой.       Под взглядом отца и всей этой распроклятой толпы Дазай держал уголки губ натянутым. Будто бы так он сможет внушить себе, что это правильно: пожениться на красивой, статной девушке, чтобы принести пользу своей стране, а потом унаследовать престол, родить с ней таких же несчастных в будущем детей и никогда не вспоминать об одном рыжем рыцаре из тысячи таких же.       — ...и Святого Духа. Аминь, — улыбчиво закончил кардинал.       Его слова утонули в начавшемся гуле. Толпа захлопала, торжественно заиграли трубачи, под ноги им полетели звонкие монеты.       — Горько. Горько! — громче всех кричали фрейлины невесты.       В шуме и возгласах Накахара незаметно отшагнул назад, теряясь за высокими рыцарями. Осаму лишь шире растянул губы в улыбке, приподнимая фату Маргариты, покрытую жемчугами и кружевом.       «Чуя, мы просто родились не в то время и не в том месте. На её месте должен был быть ты», — болезненно крутилось в голове Дазая, словно бы Накахара мог его услышать.       «Осаму, если в этой жизни мы закончим так, то я надеюсь, мы встретимся в следующей. Я хочу получить хоть небольшой шанс, хоть самый крохотный шанс, чтобы быть с тобой», — зажмурился Чуя, пытаясь удержать эту ярость в себе. Этот мир слишком несправедлив для них обоих.       Когда толпа запечатлела осторожный поцелуй, музыка заиграла громче, пошли шепотки о красоте этой пары и первой брачной ночи. Но теперь мир вокруг полностью погас для них. Заходящее солнце перекрыли грозовые тучи.       «Когда-нибудь мы снова встретимся. Я обещаю.»