Последний звонок

Весеннее солнце светило ярко, будто пытаясь спалить сидящих на первых партах. Обси предлагал Душеньке пересесть уже раза четыре, а то сидеть на такой жаре, еще и в черной футболке – невыносимо просто. Успехов он так и не добился, Душа ссылался на то, что дальше третей парты ничего не видит. А ему ведь уже тысячу раз и учителя, и родители говорили, чтоб очки носил, со своими минус три, а он отнекивался все, заявляя, что это не в его стиле. Обсидиан вот в очках сидит, хотя ему они идут явно меньше, чем Душеньке, который иногда их у Обси сам забирал, чтобы на что-то интересное посмотреть, и выглядел, как чертова икона. В прошлом году он точно согласился бы на последнюю парту уйти, и там разговаривать тихонько, мемы с одного телефона смотреть и шептать на ухо нежности всякие. Но сейчас нельзя. Сейчас они без месяца выпускники, нужно готовиться к экзаменам, исправлять аттестат и внимательно слушать на профильных уроках. Обсидиану бы сейчас свою тему повторять, а он на Душеньку пялится бессовестно. Любуется. Челка у того растреплась и торчала в разные стороны, нос аккуратный, чуть курносый, украсила россыпь веснушек, с приходом тепла все ярче проявляющихся. Обси хотелось до каждой дотронуться, каждую поцеловать, в каждую носом ткнуть и не думать ни о чем больше. Душенька руку поднимал и отвечал что-то, точно умное. Примерный ученик, гордость класса. Он точно все экзамены на отлично сдаст и поступит куда захочет. А Обси рядом будет. Нет, он конечно тоже далеко не глупый, но Душенька, он… Из мыслей резко вырывает звонок с урока. Весь класс уже засобирался в столовую, но классная руководительница попросила задержаться. — Ребята, минуту внимания! – В попытке успокоить учеников, явно возмущенных тем, что у них забирают драгоценные минуты обеда, ей приходилось чуть ли не кричать. Они вроде не пятиклассники уже, но хорошо, что хоть что-то с годами не меняется. Когда все наконец-то уселись на места, она продолжила: – Вы знаете, что на последнем звонке выпускники традиционно танцуют вальс. В этом году мы поздно спохватились, но надеюсь на вашу ответственность. Обси с Душенькой одновременно переглянулись: оба подумали об одном. – И так как с прекрасным полом у нас в параллели напряженка – можете приглашать учениц из других классов. Только ради бога, не восьмиклассниц. На этом все, можете быть свободны. Чтобы к двадцать четвертому все было готово, я проверю! Душенька после ее слов поник сразу, хотя весь урок нормальным был. — Домой? – Обси вырывает его из транса, и Душенька головой поспешно кивает, соглашаясь. Впереди были две литературы и география, которые никому из их особо нужны не были, а на прогулы выпускников часто закрывали глаза, так что уходящим посреди дня через главный вход ученикам никто не удивился бы. По дороге до раздевалки никто из них не проронил не слова, и обычно это не напрягло бы, им было вполне комфортно молчать в компании друг друга, но сейчас тишина была какой-то некомфортной. Они уже вышли из школы, и Обси как раз собирался задать вопрос, но Душенька его опередил. — Не справедливо. – Нейтральный тон не давал понять — зол он, обижен, или что-то третье. Под вопросительный взгляд Обси после небольшой паузы он продолжил. — Я может с тобой танцевать хочу! Обсидиана это в шок повергло, он аж остановился сразу, благо людей на улице практически не было. — Ты сейчас серьезно? — глупый вопрос: у Душеньки на лице все написано. Может его так подготовка к экзаменам измотала, но к этой проблеме он отнесся видимо слишком серьезно и был одновременно и зол, и расстроен. Нет, бесспорно, Обсидиан тоже невероятно хотел с Душенькой танцевать, хотя и знал, что танцы это явно не его. Но у него как-то и мысли не возникало, о таком на последнем звонке, публичном мероприятии. Он бы хотел, но сама концепция, что им тоже так можно как-то не укладывалась в голове. Ответа не последовало, лишь короткий кивок и еще больше нахмурившиеся брови – а они у Душеньки красивые, четкие и графичные, при этом идеально вписывающиеся в его очаровательно милый образ. Обсидиан повернулся к нему всем туловищем и, осмотревшись по сторонам, взял его ладони в свои. — Душенька, — имя специально растягивает, произносит полушепотом, успокаивая. И внезапно обнимает, медленно и нежно-нежно. Руками обвивает, будто закрывая от всего — с его то комплекцией он и в правду как живой щит. — Я тоже, — не врет. Душенька в его руках будто обмяк, в спину вцепился, будто это последнее его спасение.

***

Актовый зал лицея был украшен по всем традициям. На окнах красовались бумажные колокольчики, вырезанные подневольными семиклассниками, а над сценой висел огромный баннер «В добрый путь, выпускники!», по бокам обрамленный большими связками воздушных шаров. Выстроенные по краям сцены в три ряда, выпускники двух одиннадцатых классов, «слушали» нудную речь директрисы про то, как они будут скучать по школе, с улыбкой вспоминать учителей и бла-бла-бла. Кто-то зевал, скучающе изучая затылок впередистоящего, некоторые девчонки сдерживали слезы, а самые смелые перешептывались, дополняя торжественную речь колкими комментариями. Кто бы что ни говорил, а они все еще дети. Спустя несколько минут, после выступления фальшиво поющей семиклассницы и стихов малышни, Пугод, назначенный ведущим за харизму и грамотную речь, наконец объявил: — В этот торжественный день выпускники подготовили танец. Приглашаем на сцену выпускников! — Господи, да кто писал этот сценарий!? «В этот праздничный торжественный день наши любимые выпускники...» Так никто не говорит! И я тем более не буду, это же ужас! — Пугод, активно жестикулируя и уже зная, что собирается переписать половину текста, чтобы он на этом мероприятии звучал естественно, и присутствующие смогли хотя бы какое-то время провести, не сгорая от испанского стыда. Из-за кулис начали выходить заранее согласованные пары с идеальными прическами и похожими нарядами. Парни в черных костюмах, девочки, точнее уже девушки — в голубых платьях. Показушная красота, в которой вряд ли было место искренности. Душенька не был уверен, что хотя бы в половине пар партнеры могут выносить друг друга. Но что уж поделать, искренней любви нет места на таких официальных мероприятиях. Он украдкой посмотрел на Обсидиана, как вдруг тот поймал его взгляд, взял за руку и незаметно повел ко входу в кулисы. С его телосложением конечно сожно было сделать что-либо «незаметно», но все взгляды были обращены в центр сцены, так что на них никто не обратил внимания. А даже если и обратил - да и черт с ними! Последний день, как-никак. Душенька опомнился только когда они оказались среди кулис. Несмотря на то, что сам актовый зал выглядел вполне обычно, среди кулис было достаточно просторно. Он оглянулся по сторонам и уже собирался спросить у парня, зачем они сюда пришли посреди праздника, и, повернувшись в его сторону, увидел Обсидиана, стоящего на одном колене, и, повторяя жест парней на сцене, предлагающего ему руку. Душенька опешил лишь на секунду, а после лицо расплылось в улыбке, а на глазах выступили едва заметные слезы. Вот за что ему такой прекрасный парень! Он принял руку и прошел круг вокруг своего парня, копируя движения на сцене, едва посмеиваясь. Дурацкий танец, все таки. Когда Обси поднялся, сам едва сдерживая смешок за галантной улыбкой, они продолжили танец в своем ритме. Нелепые движения, чересчур близкий контакт, и слишком интимные для школы прикосновения. — Я люблю тебя, — правда, абсолютно естественно сорвавшаяся с языка, пока они вдвоем уже не танцевали, а просто качались под музыку, обнявшись. — И я тебя. Скорее всего их видно со сцены. Вполне возможно, что в кулисах напротив есть кто-то из преподавателей. Плевать. Уже через несколько месяцев они сдадут экзамены, поступят, съедутся, и не останется ни этого зала, ни этих людей, ни их осуждения. Только воспоминания о том, как они, счастливые и влюбленные, были друг у друга. И будут всегда.