Скайфолл

По полю несся он, словно звезда, снаряженьем сверкая, – Словно звезда, что под осень восходит и ярким сияньем В мраке ночном средь бесчисленных звезд выделяется в небе. "Пес Ориона" – такое названье звезде этой дали. Всех она ярче блестит, но знаменьем грозным бывает… Гомер, “Илиада” Зелёные и жёлтые солнечные зайчики прыгали по стенам и столу, заваленному схемами, отражались в голографических проекциях и заставляли Нейтана жмуриться. Он в третий раз пытался закрепить хрупкий элемент на причудливой модели звездолёта, собранной из чипов и старых микросхем, но ничего не выходило. — Вот ведь зараза! — яростно прошептал мальчишка и сдул падающую на нос челку. Только присутствие Рамоса удерживало его от детского «ну и ладно!» с последующим бросанием деталей. Нейтан потер лоб, встряхнул руками, разминая кисти, и снова потянулся к модели, прикусив кончик языка от усердия. Президент Беллаконии Алехандо Фелипе Рамос снял тёмные очки и отхлебнул из массивной керамической кружки горячий шоколад. Взбитые сливки оставили забавную полоску над его верхней губой. Глядя на это, Нейтан не сдержал улыбки. — Проблема с фазовым инвентором? — Рамос улыбнулся в ответ, и от глаз побежали лучики морщин. — С такой и взрослый редко справляется. Покажи! Мальчик, поколебавшись, протянул ему деталь. Пальцы Рамоса двигались с ювелирной точностью. Медленно и терпеливо он показал Нейтану, как правильно расположить контакты. Мальчишка затаил дыхание. — Вот так. Не сила нужна, Нейтан. Чувство. Ты же помнишь, как мы настраивали фазовый инвертор на «Макроне»? Тот же принцип. Нейтан не сводил глаз с его пальцев. Рамос действовал, подобно фокуснику. Несколько выверенных движений — и модель была готова. — Скажи, Фил… — он покрутил чашку, тронул пальцем опавшую душистую пенку, — а папа тоже вот так умел? Не просто руководить, а делать — руками? Рамос замер. Вопрос застал его врасплох. Он медленно отодвинул чашку, его взгляд стал отстранённым, но тёплым — словно он смотрел не в настоящее, а в уютное прошлое. — Твой отец? О, да. Он мог собрать квантовый осциллятор из консервных банок и пары радиоламп. Его руки были золотыми. Но главное… у него была голова, в которой рождались целые вселенные. Я в его лаборатории впервые почувствовал… магию. — Поэтому ты и захотел стать учёным? — Я был учёным, Нейтан. Это всё, чего я хотел. Писать диссертацию о свертывании пространства, ставить опыты. Быть учеником твоего отца и доктора Шагала — это была величайшая честь. — А что случилось? Почему ты стал… президентом? Рамос отвернулся, уставившись в окно на безмятежное небо Беллаконии. — Мой отец… у нас с ним были разные взгляды на моё будущее. Он был военным, политиком, считал науку баловством. А когда он узнал… — президент резко оборвал себя, сделав глоток шоколада, словно пытаясь смыть горечь воспоминаний, — когда он понял, что я не отступлю, наш конфликт стал слишком серьёзным. Отец требовал, чтобы я бросил всё и вернулся домой. Занимался «настоящим делом». — А ты не вернулся? — сочувственно вздохнул Нейтан. Ему хотелось утешить Фила, словно они поменялись ролями. — Как видишь. Я вернулся, но было слишком поздно — отец погиб. — Президент тоскливо посмотрел на модель звездолета. — Я потерял близкого человека. Потому что некоторые вещи… некоторые открытия… они важнее. Они меняют мир. Иногда приходится делать сложный выбор, Нейтан. Даже если он причиняет боль тем, кого ты любишь. Он положил руку на плечо мальчика и сжал. Совсем как отец. — Но знаешь что? Сейчас, глядя на тебя, на нашу работу, я понимаю, что был прав. Этот путь привёл меня сюда. К тебе. И теперь у нас есть шанс построить тот самый лучший мир, о котором мы с твоим отцом мечтали в лаборатории, засиживаясь допоздна. +++ Ветер на высоте трёхсот метров был совсем не ласковым. Он бил по лицу, свистел в ушах, норовя вырвать дыхание. Именно на таком ветру у самого края невысокого стеклянного ограждения, стоял генерал Блейд. Он смотрел на раскинувшийся внизу мегаполис, уже загорающийся вечерними огнями, и думал, что это, в принципе, неплохая планета. Красивая. Вольная. Жаль, что делишь её с такими мудаками. За его спиной раздавался монотонный, раздражающий стук. Лорд Джералдан, развалясь в кожаном кресле, с упорством, достойным лучшего применения, швырял себе под ноги каучуковый мячик для гольфа. Казалось, он мог делать это часами. В нескольких шагах от Блейда, у другого края террасы, стоял принц Абихан. Он тоже смотрел в бездну, но не на город, а туда, где за линией горизонта угадывалась тьма океана. Его тонкие пальцы сжимали холодный стальной поручень. Ветер трепал безупречно уложенные волосы, но он не обращал на это внимания. Мысль о Рамосе обжигала, как пощёчина. Он отдал ему «Лотосы». Когда эта бомба взорвётся - всего лишь вопрос времени. Но если они вернут «Макрон-базу» до того, как Рамос достроит свой щит, ещё есть шанс всё исправить. Именно Абихан, не поворачиваясь, нарушил тишину. Его голос прозвучал ровно и холодно, едва перекрывая шум ветра. — Только что говорил с биотехнологами с «Миктлана». Новости... так себе. Тук-тук-тук. Мячик продолжал свой путь. Блейд медленно обернулся, прислонившись спиной к стеклу. — Опять? В чём на этот раз проблема? — Алиса не выдерживает нагрузок. Нейронные связи дестабилизируются. Она ещё ребёнок и не справляется Блейд мрачно усмехнулся: — Я же говорил. Нужно было держать девочку в анабиозе до совершеннолетия, а не играть в счастливую семью. Абихан наконец повернул голову. В его глазах вспыхнул холодный огонь презрения. — Ты заставляешь меня сомневаться в твоём интеллекте, Джон. Человек, который проспал всю жизнь? Получили бы мышечную атрофию и овощ с задержкой развития. Ей нужно расти, совершенствоваться… — Расти? — Блейд оттолкнулся от перил. — В процессе, который мы не можем контролировать? ТУК! Джералдан с силой швырнул мячик, который отскочил и покатился к бару. Он тяжело поднялся. — Если бы всё шло по плану и мы смонтировали транспортный узел, проблем бы не было! Всё так плохо, потому что ей БОЛЬНО, кретины! Оторвать тебе, принц, ногу — посмотрим, как ты запоешь! — Ты переходишь черту, - огрызнулся принц. — Какую черту? Мы все уже за гранью! Ты посадил нас на иглу больного корабля! — Джералдан фыркнул и сделал глоток виски, но тут же лицо его просияло. — Между прочим, я на прошлой неделе свалил быка с одного удара. Прямо между глаз! Правда, неудачно вышло – пробил череп, весь был в дерьме. Абихан брезгливо сморщился. — Избавь нас от твоих скотобойных подробностей, Джералдан. Это мерзко! — А тебе не нравится? — Джералдан широко ухмыльнулся. — Это жизнь, аристократ! Настоящая, а не твои пробирки да голограммы! — «Макрон», — Абихан произнёс слово тихо, но так чётко, что оно повисло в воздухе. — Вот что настоящее. Надо вернуть базу. Срочно. — Срочно? — Блейд резко повернулся. Его лицо, освещённое неоном города, было жёстким. — Наши дела, на случай если ты забыл, не блестящи. Денег нет. Ресурсы на исходе. Полфлота — на дне благодаря твоим гениальным многоходовочкам. Так что «срочно» мы платить не готовы. — Ладно, не пугай, — буркнул Джералдан, но в его голосе прозвучала неуверенность. — Мы и так в дерьме по уши. Эти... беллаконцы, — он с ненавистью выплюнул слово, — совсем охамели. Подмяли под себя всю Южную Америку! Пока ты тут со своей Алисой нянчишься, Рамос уже поставил ногу на нашу шею! Блейд мрачно кивнул. — Он прав. Мы теряем позиции на Земле с катастрофической скоростью. Но и «Миктлан» мы потерять не можем. Без него мы — просто три уже не очень богатых придурка с амбициями. — Генерал тяжело вздохнул. — Но у нас действительно нет ресурсов на всё сразу, Абихан. Мы зажаты с двух сторон. Принц густо покраснел, плотно сжатые губы побелели. Они не понимали! Они не видели, что Рамос со своими «Лотосами» — это нож у горла, занесённый его же рукой. — Мне вообще-то всё это тоже не нравится! — Джералдан тяжко поднялся, его лицо исказила смесь страха и ярости. — Алиса — источник нашей силы, а ты довёл её до ручки! Может, хватит уже экспериментировать? — Я пытаюсь её спасти, кретин! — взорвался Абихан. — Повторяю: надо вернуть «Макрон»! Его архитектура — единственное, что даст ей стабильность. Это единственный шанс удержать контроль! — Он обвёл их взглядом, полным отчаяния и ярости. — Или вы предпочитаете, чтобы проснулось То, что спит внизу, в ядре корабля? То, что не будет разбираться, у кого семья, а у кого бизнес? Оно просто... сотрёт нас. Тяжелое молчание, разрываемое лишь ветром, повисло над террасой. Три взгляда встретились — полные взаимного раздражения. Блейд смотрел на Абихана с плохо скрытым презрением. Мальчишка. Девки, яхты, дорогие безделушки — вот что его по-настоящему интересует. Выпендрёжник, желающий, чтобы его развлечения спонсировались из общего кармана. Джералдана бесило всё. Бесил этот ветер, бесил затянувшийся разговор, бесили оба его компаньона — один с его солдатской тупостью, другой с аристократическими закидонами. Ему хотелось, чтобы все просто отстали и дали ему спокойно считать деньги. А Принц, опустив глаза, молча сжимал поручень. “Что я тут делаю?” Трое пауков в банке — вот и весь их союз. Случайные выжившие, терпящие друг друга лишь пока трясется их общая клетка.