Бессонные ночи краткого

Ё-Краткий я пойду погуляю Й- хорошо я попробую поспать немного:| Ё-окей пока ;) Й- пока ~~через полчаса~~ Й-Агх я никак не могу уснуть гребанная бессонница ~~через час~~ Краткий окончательно уснул ~~кошмар краткого~~ Туман стоял настолько плотный, что казалось — он давит на плечи, как тяжёлая мокрая ткань. Краткий стоял посреди улицы, которую он не мог узнать: дома вокруг были вытянутыми, будто их кто-то отшлифовал и растянул вверх, как резину. Фонари потрескивали, то зажигаясь, то гаснув, и от каждого всполоха света в тумане появлялись тени — слишком высокие, слишком тонкие, слишком неправильные. Он моргнул и понял, что снова стоит перед домом Ёшки. Только дом выглядел… неправильно. Окна были заколочены изнутри, будто кто-то пытался удержать что-то внутри, а не снаружи. Дверь была чуть приоткрыта. С нее стекала вода — холодная, тёмная, как чернила. Почему вода? Откуда? — Краткий сделал шаг, и земля под ним неприятно хрустнула. Он опустил взгляд и впервые заметил, что вся улица завалена клочками бумаги. Страницы дневников. Его дневников. Каждая страница была чем-то измазана. То ли грязью, то ли сажей… то ли кровью. Сердце забилось быстрее, будто пытаясь вырваться из груди. Он попытался отвернуться, но взгляд сам упал на строки. И там, вместо его аккуратного почерка, были чужие слова: “Он придёт.” “Он уже поднимается.” “Не открывай дверь…” Краткий резко вдохнул. Листки затрепетали, как будто их кто-то задел невидимой рукой. Его пальцы задрожали. Он сделал шаг к двери, потому что часть его — та, что привыкла идти к Ёшке за поддержкой — всё ещё верила, что тот откроет и скажет: “Эй, ты чего? Это просто сон.” Но в глубине души Краткий уже знал: Ёшки там нет. Или… не тот Ёшка. Он потянул дверь. Она открылась сама, как будто ждала его. С тихим, влажным скрипом, похожим на стон. Внутри было темно. Настолько темно, что тьма казалась жидкой. Она собиралась в углах, стекала с потолка, словно густой дым. Воздух был холодный, пропитанный запахом железа и сырости. Ёш?.. — хотел позвать он, но звук исчез в горле, будто его проглотила тьма ещё до того, как он успел произнести. Он вошёл. Пол был мокрым. Каждый шаг — липкий, противный, будто он шёл по разлитому сиропу или по густой крови. Краткий дрогнул, но продолжил идти. Дом был пуст. И в то же время… нет. Он знал, что не один. Краем глаза он видел, как что-то движется за спиной — слишком быстро, чтобы поймать взглядом. Слышал дыхание, то тихое, как ветер, то резкое, как хрип. Стены будто следили за ним. Он добрался до комнаты Ёшки. Дверь была закрыта. Но свет снизу под дверью пульсировал — будто бьётся живое сердце. Краткий прислонился к двери, вслушиваясь. Сначала — тишина. Настолько сильная, что уши заложило. Потом — шаги. Медленные. Тяжёлые. Словно кто-то нарочно наступал на каждую доску пола. Краткий отпрянул. — Ё… — выдавил он хрипло. Шаги остановились. Потом — тишина. Потом — еле слышный шепот. Низкий, искажённый, будто голос отдавался эхом внутри стен: — Краткий… Он вздрогнул. Голос был похож на голос Ёшки, но… будто сломанный. Трещащий, как старый магнитофон. — Ёш? — с надеждой. Тишина. А затем: — Тебе сюда нельзя… Краткий коснулся ручки двери. Она была холодной, как лёд. И вдруг с другой стороны — стук. Резкий, сильный, как удар кулаком. Затем снова. И снова. Будто кто-то пытался вырваться наружу. Краткий отскочил, дыхание сбилось. Сердце билось, как бешеное. Он хотел уйти, хотел бежать, но ноги будто приросли к полу. Если он там — он же мой друг… я не могу оставить его… Он потянул дверь. Она не поддавалась. Ещё раз. Ещё. Хлопок — дверь распахнулась так резко, будто кто-то выбил её изнутри. Краткий отступил назад — и замер. Комната Ёшки была полностью разрушена. Сломанная мебель, разорванные книги, дневники, и все стены изрисованы одним словом, написанным десятки раз: НЕ ЗАСЫПАЙ Буквы были кривыми. В некоторых были видны следы когтей. В других — отпечатки пальцев. И кровь. Много крови. В углу стояла фигура. Высокая. Узкая. Похожа на Ёшку… но слишком вытянутая. Голова наклонена на бок, как у куклы с переломанной шеей. Лицо скрыто тенью. Краткий не мог дышать. Не мог двигаться. Фигура медленно подняла голову. И тень спала с её лица. Это был Ёшка. Но глаза… его глаза были полностью черными, как две дыры. Никаких бликов, никакого света. Кожа бледная, потрескавшаяся. На щеках тянулись темные полосы, будто он плакал чернилами. Он шагнул к Краткому. Один шаг. Второй. Краткий сделал шаг назад, но споткнулся о порванный дневник и упал. Фигура наклонилась. И сказала тем же сломанным голосом: — Ты видел… мои записи…? Краткий попятился, упираясь спиной в стену. — Это… не ты… — прошептал он. Ёшка… или то, что было Ёшкой… медленно присел перед ним, голову наклонил на бок, как бы изучая. — Почему ты пришёл… если я сказал не открывать? Голос стал ниже. Тяжелее. От него в висках у Краткого пульсировала боль. Он попытался закрыть глаза — но услышал: — Не смей спать. Спящие… умирают здесь. Тень позади фигуры начала шевелиться. Она вытягивалась вдоль стены, превращаясь в огромную паутину черных щупальцев. Щупальца потянулись к Краткому. Он вскрикнул и бросился в сторону. Побежал по коридору, не глядя назад. Пол стал вязким, затягивая ноги. Потолок давил. Дом дышал. Двери захлопывались перед ним. Позади — шаги. Нет, не шаги — бег. Нечто бежало за ним, цепляясь за стены, царапая потолок, оставляя длинные борозды. — Краткий… — эхом разносящийся голос. — Ты должен остаться… тут безопаснее… тут мы всегда вместе… Он выбежал на улицу. Туман стал ещё плотнее. Дома вокруг исчезли. Осталась только пустота. Белая. Холодная. И из тумана — шаги. Те же. Неизбежные. Краткий задыхался. Падал. Поднимался. Снова бежал. Но ёшоподобная фигура не спешила. Она знала, что догонит. Она появилась прямо перед ним, будто выросла из тумана. Наклонилась к нему так близко, что он почувствовал холод исходящий от её кожи. И прошептала: — Не спи… не просыпайся… останься со мной… навсегда. Щупальца тени обвились вокруг него. Краткий закричал — и проснулся, захлебнувшись воздухом. Грудь болела. Лоб был мокрым. Руки дрожали. Дыхание было сбито. Единственное, что он услышал — тихий голос Ёшки из реальности, мягкий и взволнованный: — Краткий? Ты кричал… я здесь…с тобой… Краткий посмотрел на ёшку И на секунду испугался но понял что это ёшка которого он знает знает что он всегда подержит Выражение лица краткого было такое как будто сейчас наполнятся слезами Краткий резко встал с кровати и начал обнимать ёшку от страха своего кошмара и ёшки из своего кошмара Ё- А? Краткий? Кошмар был настолько ужасен? Краткий нервно кивнул Ё-хорошо я подожду (:)