Неожиданная новость

Июль 1991 года выдался особенно жарким в Литтл-Уингинге. Дом номер четыре на Тисовой улице, как всегда, сиял чистотой и обыденностью, но в воздухе витало напряжение. Дадли Дурсль, круглолицый мальчик одиннадцати лет с копной светлых волос, сидел за кухонным столом, жуя тост. Его отец, Вернон Дурсль, крупный мужчина с густой шевелюрой и вечным хмурым выражением лица, просматривал газету. Мать, Петунья, суетилась у плиты, стараясь не шуметь. Вдруг раздался стук в дверь. Почтальон, как обычно, сунул пачку писем в щель почтового ящика. Петунья собрала их и раздала: счета, реклама… и конверт из плотной желтоватой бумаги, запечатанных красным сургучом с гербом — лев, змея, орёл и грифон. Один был адресован для Дадли: «Мистеру Д. Дурслю, спальня, дом 4, Тисовая улица…» Вернон схватил письмо, разорвал конверт и пробежал глазами. Его лицо покраснело, как помидор. — Что это за чушь? Хогвартс? Школа чародейства и волшебства? — заорал он, швырнув письмо на стол. — Петунья! Это… это из-за твоей проклятой сестры! Волшебники! В нашем доме! Петунья замерла, её тонкие губы побелели. Она знала, что Лили была ведьмой, но всегда отрицала это, запихивая воспоминания поглубже. Дадли, ничего не понимая, уставился на отца. — Папа, что это значит? Волшебник? Я? Вернон повернулся к сыну, глаза его налились кровью. — Ты? Ты — урод! Как твоя тетка! — Он схватил Петунью за руку, встряхнув её так, что она ударилась о стол. — Это твоя вина! Ты родила такого… такого монстра! Сцена разворачивалась как в кошмаре. Вернон, ослеплённый яростью, набросился на Петунью. Его кулаки молотили по её плечам и спине, пока она не осела на пол, всхлипывая и закрываясь руками. Дадли замер, сердце колотилось в груди, как барабан. Он никогда не видел отца таким — обычно Вернон был просто строгим, но сейчас в нём бушевала настоящая буря. — Убирайся! — заревел Вернон, повернувшись к сыну. — Убирайся из моего дома, ты, проклятый выродок! Не смей возвращаться! — Он схватил Дадли за шиворот куртки и потащил к двери, швырнув его на крыльцо, как мешок с мусором. Дверь захлопнулась с такой силой, что стекло в окне задребезжало. Дадли сидел на ступеньках, ошеломлённый, с разбитой губой — отец задел его локтем в суматохе. Сумка с его вещами, которую он схватил на бегу, валялась рядом собранная для поездки на океан. Жаркий июльский воздух обволакивал его, но внутри было холодно, как в могиле. «Волшебник? Я? И куда теперь?» Мысли кружились вихрем. Мама… она всегда упоминала свою сестру, Лили, но с таким презрением, что Дадли почти забыл. Лили Поттер. Мамина младшая сестра. Она жила где-то с мужем и сыном, Гарри, ровесником Дадли. Может, они помогут? Он вспомнил адрес, который слышал краем уха от матери в редкие моменты слабости: Годрикова Впадина, старый дом на холме. Но как туда добраться? Литтл-Уингинг казался таким далёким от всего мира. Дадли встал, подхватил сумку и побрёл по улице, слёзы жгли глаза. Прохожие бросали любопытные взгляды, но никто не остановился. В кармане звякнули монеты — хватит на автобус до Лондона, а там… авось повезёт. Часы спустя, измотанный и голодный, Дадли стоял у какой-то старой автобусной остановки на окраине Лондона. Он спросил у водителя о Годриковой Впадине — тот нахмурился, пробормотал что-то о «деревне-призраке» и высадил его у перекрёстка. Дорога вилась через поля, и солнце уже клонилось к закату, когда Дадли увидел табличку: «Годрикова Впадина». Сердце ёкнуло. Деревня казалась тихой, почти сонной: узкие улочки, старые коттеджи с покатыми крышами, усыпанные плющом, и лёгкий туман, стелющийся по земле, несмотря на летний вечер. Дадли шёл медленно, оглядываясь по сторонам. Здесь не было ни машин, ни телевизионных антенн — только тишина, прерываемая далёким лаем собаки. Он чувствовал себя чужаком, потерянным в сказке, которую никогда не хотел читать. Наконец, на холме, укрытый в тени раскидистого дуба, он увидел дом. Старый, но уютный, с красной черепичной крышей и цветами в окнах. Дадли вспомнил, как мама однажды пробормотала: «Они живут в этой дыре, в Годриковой Впадине, как будто ничего не случилось». Он подошёл ближе, сердце стучало так громко, что, казалось, разбудит всю деревню. Дрожащей рукой он постучал в дверь — три раза, неуверенно. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла женщина с длинными рыжими волосами, собранными в свободный хвост, и ярко-зелёными глазами, полными удивления. Лили Поттер. Дадли узнал её по старым фотографиям, которые мать прятала в альбоме. Она была моложе, чем он ожидал, и красивее — с мягкой улыбкой, которая сейчас сменилась беспокойством. — Кто ты? — спросила она тихо, оглядывая его с головы до ног. Её взгляд задержался на разбитой губе и помятой одежде. Дадли сглотнул, слова застряли в горле. — Я… я Дадли. Дадли Дурсль. Ваш… племянник. Сын Петуньи. Глаза Лили расширились. Она ахнула, прижимая руку к груди. — Дадли? Боже мой… Заходи, заходи скорее! — Она потянула его за руку внутрь, закрывая дверь за спиной. Дом пахнул свежим хлебом и травами — тёплый, живой запах, совсем не похожий на стерильную чистоту Тисовой улицы. В гостиной, у камина, сидел мужчина с растрёпанной чёрной шевелюрой и очками в тонкой оправе. Джеймс Поттер оторвался от книги, которую читал, и встал, его лицо осветилось любопытством. Рядом, на ковре, сидел мальчик с чёрными волосами и такими же зелёными глазами, как у матери. Гарри Поттер, его кузен, которого Дадли видел только на фото в мамином альбоме. Мальчик поднял голову, уставившись на незнакомца с детским любопытством. — Джеймс, — прошептала Лили, её голос дрожал от волнения. — Это Дадли. СынПетуньи. Он… он пришёл к нам. Джеймс замер, книга выскользнула из его рук и шлёпнулась на пол. Его глаза, скрытые за стёклами очков, расширились, а затем смягчились пониманием. Он шагнул вперёд, протягивая руку Дадли, но не для рукопожатия — чтобы обнять, если тот позволит. — Боже, парень, ты выглядишь так, будто прошёл через ад. Садись, расскажи всё по порядку. Лили, принеси ему чаю. И, Гарри, подвинься, дай кузену место. Гарри, не моргнув глазом, кивнул и подвинул свои книги — освобождая пространство на ковре. Дадли опустился на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Слёзы, которые он сдерживал весь день, наконец прорвались, и он всхлипнул, выкладывая всё: письмо из Хогвартса, ярость отца, избиение матери, изгнание из дома. Слова лились потоком, прерываемые рыданиями, и Лили, вернувшись с подносом, села рядом, обнимая его за плечи. Её прикосновение было тёплым, успокаивающим — совсем не таким, как холодные объятия Петуньи. — Петунья… — вздохнула Лили, её глаза заблестели. — Она всегда ненавидела магию, ненавидела меня за то, что я другая. Но чтобы так… с сыном? Джеймс, мы не можем его отпустить назад. Он останется с нами. Джеймс кивнул, его лицо посуровело. — Конечно. Ты наш, Дадли. Семья — это не только кровь, но и то, что мы выбираем. А ты выбрал нас. — Он взмахнул палочкой, и на столе материализовалась тарелка с сэндвичами и стакан с горячим шоколадом. — Ешь, набирайся сил. Завтра разберёмся с Хогвартсом. Твоё письмо — это начало чего-то удивительного. Мы поможем тебе освоиться в этом мире — он не такой страшный, как кажется твоему отцу. Дадли кивнул, вытирая нос рукавом, и потянулся за сэндвичом. Вкус был невероятным — свежий хлеб, хрустящий салат и что-то мясное, что таяло во рту. Он не ел с утра, и голод накатил волной. Гарри, сидевший напротив на ковре, наблюдал за ним с широко раскрытыми глазами, но без враждебности — скорее с интересом, как будто Дадли был редким экспонатом в зоопарке. — Ты правда волшебник? — спросил Гарри тихо, подползая ближе. Его голос был чистым, без той заносчивости, которую Дадли привык слышать от сверстников в Литтл-Уингинге. — Мне тоже письмо пришло. Из Хогвартса. Мама сказала, что это школа для таких, как мы. Дадли моргнул, глядя на кузена. Он знал о Гарри только по маминым рассказам — «этот выскочка с его странностями» — но здесь, в этом доме, всё казалось другим. — Да… пришло сегодня. Папа… он взбесился. Сказал, что я монстр. Лили нахмурилась, её пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Вернон всегда был таким. Закрытым, как ракушка. Но это не твоя вина, Дадли. Магия — это дар, а не проклятие. Твоя мама… Петунья… она просто боится того, чего не понимает. Мы напишем ей позже, когда всё уляжется. А пока ты здесь, в безопасности. Джеймс сел напротив, скрестив ноги, и его очки блеснули в свете камина. — Расскажи о письме. Что там написано? Директор Дамблдор — старый лис, но добрый. Он наверняка уже знает о твоей ситуации. Волшебный мир не такой большой, слухи разносятся быстрее сов. Дадли порылся в сумке и вытащил смятый конверт. Руки всё ещё дрожали, но он развернул пергамент и прочитал вслух, запинаясь на незнакомых словах: «Мы рады сообщить, что вы приняты в Школе чародейства и волшебства 'Хогвартс'. Пожалуйста, приобретите учебники и школьную форму…» Список был длинным — котлы, палочки, мантии. Дадли почувствовал прилив возбуждения сквозь страх — …и палочку, которую вы сможете приобрести в магазине Олливандера в Косом переулке. Пожалуйста, будьте готовы к первому сентября.» Голос Дадли затих, и в комнате повисла тишина, прерываемая только потрескиванием поленьев в камине. Лили улыбнулась, вытирая слезинку с щеки Дадли большим пальцем. — Видишь? Это не конец света, а начало приключения. Мы с Джеймсом прошли через то же самое в твоём возрасте. Хогвартс — это место, где ты научишься контролировать свою магию, найдешь друзей… и, возможно, даже поймёшь, почему она в тебе проснулась. Джеймс рассмеялся, хлопнув в ладоши. — Точно! Я помню свой первый визит в Косой переулок. Мой отец тащил меня за руку, а я глазел на всё, как на ярмарку. Дадли, мы возьмём тебя с собой на Диагон-аллею завтра. Гарри, ты тоже пойдёшь — твоё письмо пришло неделю назад, но мы ждали, чтобы всё подготовить вместе. Теперь у нас будет целая семья Поттеров… ну, почти. Гарри, который до этого молча ковырял ковёр пальцем, вдруг просиял. — Круто! Я покажу тебе, как летает метла, Дадли. У меня есть настоящая — «Нимбус 2000», папа подарил на день рождения. А ещё мы можем поиграть в квиддич во дворе. Ты играл когда-нибудь? Дадли покачал головой, всё ещё пытаясь осмыслить слова «квиддич» и «метла». В его мире спорт означал футбол на школьном поле или бокс по телевизору, но не полёты на палках. — Нет… я… я толстый для такого. И боюсь высоты. Папа всегда говорил, что я неуклюжий. Лили нахмурилась, но Джеймс махнул рукой. — Ерунда! Магия исправит всё. А насчёт веса — в Хогвартсе полно еды, но и квиддич сжигает калории быстрее, чем ты думаешь. Главное — практика. Давай-ка, Гарри, покажи кузену свою метлу. Только без фокусов, ясно? Гарри вскочил, как пружина, и помчался в соседнюю комнату, возвращаясь с длинной деревянной палкой, на которой были вырезаны странные символы. Он гордо протянул её Дадли. — Держи, это она. Только не урони — она летает, как молния! Дадли осторожно взял метлу в руки, чувствуя её гладкую поверхность, тёплую, словно живая. Дерево было полированным, с тонкими золотыми надписями вдоль древка, и от него веяло чем-то магическим — лёгким покалыванием в пальцах, как статическое электричество. Он никогда не держал ничего подобного; в его жизни были только велосипеды и компьютерные игры, но это… это было как из другого мира. Буквально. — Она… летает? — прошептал Дадли, поворачивая метлу в руках. Гарри кивнул с энтузиазмом, его зелёные глаза сияли. — Ага! Папа говорит, что «Нимбус» — лучшая для квиддича. Хочешь, я покажу? Во дворе полно места, и мама разрешает, если не высоко. Лили закатила глаза, но с улыбкой. — Только недолго, мальчики. Ужин через полчаса, и Дадли нуждается в отдыхе. Джеймс, проследи, чтобы никто не сломал шею. Джеймс усмехнулся, вставая и открывая заднюю дверь, ведущую в сад. За домом расстилалась ухоженная лужайка, окружённая живой изгородью, с яблонями в углу и старым дубом, чьи ветви качались на вечернем ветру. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые тона, и воздух наполнился ароматом цветов и свежескошенной травы. Дадли вышел следом, всё ещё сжимая метлу, как спасательный круг. Его ноги казались ватными — день был слишком долгим, слишком странным. Гарри схватил свою метлу — подержанную «Комету 260», как объяснил он на бегу, — и крикнул: — «Вверх!» — Метла послушно прыгнула в его руку, и он оседлал её, оттолкнувшись от земли. Поднялся на пару метров, зависнув в воздухе, и помахал Дадли. — Твоя очередь! Просто скажи «вверх» и сядь. Она сама поймёт. Дадли колебался, глядя вверх. Высота пугала его — воспоминания о школьных лестницах и насмешках одноклассников кольнули в груди. «Толстый Дадди, неуклюжий Дадди». Но здесь, под взглядами Поттеров он смело и становился увереннее в себе. Он знал что тетя Лили и дядя Джеймс будут ему роднее чем собственные родители.